Текст книги "Верификация Том 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Отклик последовал мгновенно. Панель ожила, по ней разбежались светящиеся линии, и моя Система отозвалась на запрос, отправив пакет авторизации.

– Первичная идентификация успешно пройдена, – доложил Кастор. – Биометрические данные подтверждены. Подпись Теоса верифицирована. Класс доступа: Архонт. Ожидание второго ключа.

Я мысленно потянулся к Фолду, и через секунду у меня в ладони материализовалась черная сфера.

Я поднес артефакт к панели.

В ту самую секунду, когда черная поверхность коснулась металла, мир вокруг меня резко исказился. Звуки отдалились, став глухими, тело внезапно потеряло вес, а где-то в самом центре моего сознания распахнулся проход в замурованное посмертие.

– Ну здравствуй, – произнес знакомый голос.

Комната без дверей. Небольшое, холодное пространство, в котором мой двойник когда-то намекнул мне на создание Легиона.

– Ты все-таки добрался, – продолжил он.

– Не понимаю, о чем ты. Да и плевать. Сейчас мне нужно знать только одно: что внутри Омикрона? – напряженно спросил я.

– Ты уже знаешь ответ. Ты чувствуешь его, Виктор. Надо только протянуть руку.

– Хватит уже, мать твою, кормить меня шарадами. Ты можешь говорить конкретно?

Мой визави немного помолчал, пристально глядя на меня.

– Конкретно? Что ж, изволь. Омикрон – это главная причина, по которой ты вообще здесь очутился. Все остальное: зловещий лес, волки, города, восстания и твой крохотный Легион – лишь вехи на пути. Побочные эффекты. Безусловно, важные, но все же побочные. Омикрон – это та самая точка сингулярности, ради которой Теос протянул незримую руку сквозь пространство между мирами и вытащил тебя из той подворотни, где ты истекал кровью на грязном асфальте.

Ледяной холод пробежал по позвоночнику, внутри все сжалось.

– Значит, это не случайность? Телепортация. Аномалия… Все было тщательно спланировано?

– Спланировано? Это вряд ли. Скажем так: когда Система ищет подходящего оператора, она забрасывает сети максимально широко. И ты угодил в одну из них. Ты идеально подошел. Все остальное – чистой воды импровизация. Твоя личная импровизация, Виктор. Никто ведь не заставлял тебя спасать того мальчишку. Никто не принуждал лезть в схватку с двумя отморозками ради совершенно незнакомой девчонки. Никто не требовал воскрешать мертвую и сколачивать армию из волков и отщепенцев. Все это твои решения. Теос лишь дал инструменты, а как их использовать решал только ты.

– И чего Теос хочет от меня теперь?

В комнате повисло долгое молчание.

– Открой дверь, – наконец произнес двойник. – И сам все узнаешь.

В следующий миг я вернулся в реальность, словно вынырнув из-под огромной толщи воды.

Прошла секунда, может быть, две. Я оглянулся: Маша и Михаил стояли в прежних позах, вопросительно глядя на меня. Похоже, они ничего не заметили.

Сфера в моей руке внезапно вспыхнула.

Свечение было неярким, но отчетливым. Матовая черная поверхность на мгновение сделалась прозрачной, приоткрыв сложную структуру из переплетенных световых нитей, мигающих фиолетовым светом. Затем сияние стало резким, ослепительно белым и перетекло на сенсорную панель, без остатка слившись с ней.

Пол под ногами едва заметно дрогнул.

– Второй ключ принят, – голос Кастора зазвучал куда торжественнее обычного. – Идентификация завершена. Полный доступ к блоку Омикрон подтвержден. Архонт Алексей Карамазов, добро пожаловать!

Массивная металлическая дверь с тихим шипением ушла в стену. Ни единого скрипа или заминки, словно эту огромную махину открывали и заботливо смазывали каждый день, а не держали наглухо запечатанной четыре столетия.

За ней открылся узкий коридор: метра полтора в ширину и около трех в высоту. Стены были выполнены из того же темного сплава, что и рама терминала, а матовый пол не имел ни единого стыка. Освещение отсутствовало, но в конце прохода, метрах в десяти от нас, светилась вторая дверь. Из-под нее пробивалось яркое голубое свечение, словно за створкой прятался осколок ясного неба.

– Ну, – нарушил долгую паузу Михаил, – во всяком случае, оттуда пока ничего не лезет.

– Да ты у нас просто оптимист, – усмехнулся я.

– Скорее, реалист. Я уже привык, что когда мы открываем очередную дверь, оттуда обязательно вываливается какая-нибудь хрень с огромными когтями и зубами.

Я забрал сферу с панели, спрятал ее в Фолд, а потом, усмехнувшись, сказал:

– Идем уже, реалист.

Шагов в коридоре почти не было слышно. Маша осторожно продвигалась позади меня, держа руку на рукояти энергопистолета, а Михаил замыкал шествие с автоматом наизготовку.

У голубой двери не было ни замка, ни сенсорной панели. Но стоило мне приблизиться, как она бесшумно отошла в сторону.

Ослепительный свет хлынул нам навстречу.

Я замер на пороге.

Зал оказался поистине колоссальным. Высокие стены уходили вверх, теряясь в полумраке потолка. Темный материал, такой же как в коридоре, частично поглощал свет, создавая ощущение очень большого пространства. Матовый, антрацитового цвета пол поражал своей монолитностью. На нем не было ни пыли, ни швов, ни трещин.

В самом центре помещения парила невероятная конструкция.

Именно парила: без опор, подвесов и каких-либо видимых механизмов. На высоте около полутора метров над полом висели два концентрических кольца. Внешнее, диаметром около трех метров, было собрано из сегментов уже знакомого темного сплава. По его окружности через равные промежутки располагались двенадцать крупных кристаллов, которые сияли фиолетовым светом. Внутри, слегка наклоненное под углом, вращалось второе кольцо, меньшего размера, более изящное и выполненное из светлого металла. Оно совершало медленные, величественные обороты вокруг своей продольной оси.

Внутри малого кольца светилась энергетическая сеть. Тончайшие бело-фиолетовые нити сплетались в сложнейший узор. Каждые несколько секунд по ним от центра к краям пробегала волна света, и кристаллы внешнего контура отзывались на нее синхронной вспышкой.

Рядом с конструкцией прямо из пола выдавалась небольшая круглая платформа. На ней располагалась панель управления с полупрозрачным экраном, углублениями для рук и большим набором сенсорных клавиш.

Мы с Машей удивленно молчали. Даже Михаил не проронил ни звука, что само по себе уже было событием.

– Кастор, – наконец позвал я. Голос прозвучал куда тише, чем я рассчитывал. – Что это за хрень?

Последовала длинная пауза. Я живо представил, как искин переваривает обрушившийся на него поток данных, разблокированных после открытия двери.

– Загрузка профиля блока Омикрон завершена, – наконец, доложил Кастор. В его интонациях проскользнуло неприкрытое благоговение. – Архонт Карамазов, вы видите перед собой узел управления Теос-кластером. Кодовое обозначение: Центральный Хаб Омикрон. Класс объекта: Корона. Это единственный объект данного класса во всем кластере Омега.

– Как это единственный? – тихо переспросила Маша.

– Хаб Омикрон является уникальным центральным элементом инфраструктуры Теоса в этом кластере. Он выполняет функции, критически важные для поддержания и развития сети Сципионов, – пояснил искин.

– И какие же именно? – уточнил я.

Кастор начал перечислять:

– Во-первых, резервное копирование. Хаб способен создавать полную копию текущего состояния Системы любого Сципиона. Фиксируются его круг Силы, мутагены, улучшения, привилегии, объем Источника и прочие параметры. Эта копия хранится в энергетической матрице неограниченное время.

– Что-то типа сохранение прогресса?

– Можно и так сказать, Архонт, – согласился Кастор. – Во-вторых, восстановление. Если Сципион окончательно погибает и лишается возможности стандартного воскрешения, Хаб способен воссоздать его из последней сохраненной копии. Важное ограничение: процедура недоступна для живого Сципиона, поскольку Система не допускает создания дубликатов. Короче говоря, один носитель – одна Теос-сигнатура.

Михаил удивленно присвистнул.

– Подожди-подожди, – он выставил вперед руку, словно физически пытаясь остановить поток информации. – Выходит, если кто-то из нас погибнет, мы сможем…

– Возвратить погибшего к жизни. Вернуть его к состоянию на момент последнего успешного копирования, – подтвердил Кастор. – При этом стандартный воскрешающий механизм через посмертие имеет приоритет. Хаб – это страховка на случай, когда обычный способ возрождения недоступен, например, при убийстве Сципиона клинком из фиолетовой энергостали. Однако здесь есть весомое ограничение: количество свободных слотов под резервирование ограничено и сейчас составляет всего двенадцать штук. Проще говоря, в Хабе можно сохранить Системы лишь дюжины Сципионов.

Признаться, последняя поправочка была крайне неожиданной и откровенно паршивой. Впрочем, она расставляла все по своим местам. А то я уже начал задаваться вопросом, почему Легионы несли безвозвратные потери, если можно было просто наделать резервных копий всех бойцов и без конца возрождать их через Хаб. Теперь паззл сложился: количество привилегированных билетов в вечную жизнь было жестко ограничено.

– В-третьих, – продолжил Кастор, – перенастройка параметров развития. Хаб позволяет Сципиону перераспределить очки усилений или полностью сменить выбранный путь – например, переквалифицироваться из Воина в Мага без потери общего уровня.

– Это словно… – начала было Маша.

– Как перековать меч в копье, не потеряв ни грамма стали, – закончил я за нее. – Сохраняешь накопленный опыт и ресурсы, но получаешь возможность направить их в совершенно иное русло.

– Алекс, – ошарашенно произнесла Маша, – это же просто бомба! Если мы начнем вытаскивать гладиаторов и лечить их в Аегисе, то сможем подогнать каждого под их собственный стиль, учитывая их таланты и предпочтения, а не хотелки бывшего хозяина!

– В итоге у нас появится армия, – без капли иронии подытожил Михаил. – Целая армия Сципионов, которую можно будет заточить под любую задачу.

Я молча кивнул. В горле у меня вдруг резко пересохло. Я изо всех сил старался сохранять хладнокровие, но масштаб возможностей, открывшихся за этой неприметной голубой дверью, поражал воображение.

– Продолжай, Кастор.

– В-четвертых, протокол Обратный канал. Хаб может установить прямую связь с тем миром, который у вас зовется Землей или Альфой. Через этот канал можно извлекать новых Сципионов, а также возвращать их обратно из Омеги в Альфу.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Вот он, долгожданный мост домой!

– Как им пользоваться? Что для этого нужно? – мой голос заметно дрожал от волнения.

– К сожалению, в данный момент протокол Обратный канал заблокирован, – разочарованно выдал искин. – Для активации требуется еще один физический ключ. Вот только его местонахождение мне неизвестно.

Я тихо матюгнулся сквозь зубы. Дорога есть, но на ней висит очередной замок. Само собой. Иначе все было бы слишком просто.

– И, в-пятых, открытие портала мгновенного перемещения между ключевыми базами Теоса, – продолжил голос системы. – Хаб способен создавать пространственные тоннели между объектами с такими же порталами. В настоящий момент, помимо комплекса Эхо, обнаружен еще один активный узел.

– Где именно? – резко спросил я.

– Координаты соответствуют юго-западному сектору Уральской аномальной зоны. Расстояние: около полутора тысяч километров. Более точная информация будет доступна после калибровки Хаба, которая займет ориентировочно семьдесят два часа.

Полторы тысячи километров. Через аномалии и бог знает какие еще опасные зоны. На вездеходе – долгие недели пути. Через портал – всего лишь мгновение.

Я стоял перед платформой, завороженно наблюдая за парящими кольцами. Внутренний контур завершил очередной оборот. Нити энергетической сети продолжали равномерно мигать. Четыреста семнадцать лет эта установка ждала своего часа. Терпеливо и безмолвно. И вот наконец-то дождалась, буквально ошарашив нас своими секретами.

Глава 8

– Алекс, – Маша осторожно коснулась моего плеча. – Ты в порядке?

Я обернулся к ней. Ее бледное лицо и расширенные от волнения глаза полностью повторяли мое собственное внутреннее состояние. Михаил хмуро стоял рядом, машинально теребя ремень автомата.

– В полном, – ответил я. – Просто пытаюсь уложить в голове тот факт, что передо мной висит хреновина, способная изменить правила игры в этом мире.

– Изменить, это еще мягко сказано, – Михаил бросил издеваться над ремнем и подошел ближе к конструкции. Задрав голову, он пристально посмотрел на вращающееся кольцо. – Резервное копирование, восстановление, перенастройка, пространственный портал… Охренеть можно! Карамазов, да ведь это целый командный центр! С этой фиговиной и парой сотен Сципионов впридачу можно взять под контроль всю Омегу.

– Не беги вперед паровоза, Миша, – охладил я его пыл. – Самая главная фишка, связь с Землей, все еще закрыта. Без второго ключа я не смогу ни вызвать подкрепление, ни домой вернуться.

– А ты хочешь вернуться? – тихо спросила Маша. Ее голос прозвучал нарочито холодно. Даже слишком холодно.

Я внимательно посмотрел на нее.

– Я хочу иметь такую возможность, – честно ответил я. – Там сейчас Санька. Там мир, из которого меня выдернули. Я должен убедиться, что там все в порядке. Но это не значит, что я планирую уйти отсюда. Там у меня ничего не осталось. А здесь… – я многозначительно посмотрел на нее.

Маша едва заметно кивнула, и я увидел, как расслабились ее плечи.

– Значит, будем искать второй ключ, – решительно подытожил Михаил. – И нужно еще разобраться с Кодексом Архонта. Для него тоже требуется открывашка.

– Возможно, информация о ключе находится где-то в бункере, – предположила Маша. – Кастор, в базе данных есть информация о еще не обнаруженных артефактах?

– В текущей базе нет, – поспешил отозваться Искин. – Полная индексация архивов будет завершена через тридцать шесть часов. Там и посмотрим. Так что советую дождаться результатов.

– Тридцать шесть часов… – хмыкнул Михаил. – Ладно, переживем. А пока, может, сделаем то, что доступно прямо сейчас? Резервное копирование. – Он повернулся ко мне. – Карамазов, если эта штука способна сохранить твое текущее состояние, шестой круг, мутагены, усиления и прочую дребедень, то тебе надо срочно ее использовать.

Мне почему-то тут же захотелось возразить. Чисто из принципа. Терпеть не могу, когда мне указывают, что надо делать. Но если уж совсем по чесноку, то Михаил был прав. Мой шестой круг обошелся мне в чертову кучу зэн и времени. Окончательно сдохнуть от рук какого-нибудь отмороженного гладиатора с клинком из фиолетовой энергостали и потерять все, когда в ста метрах от койки стоит машина, способная все сохранить, было бы верхом идиотизма.

– Согласен, – кивнул я. – Кастор, как запустить это ваше резервное копирование?

– Подойдите к панели управления и разместите обе руки в контактных углублениях. Хаб выполнит полное сканирование и запись Теос-профиля. Это займет от четырех до десяти минут, в зависимости от сложности профиля. Процедура абсолютно безболезненна. Повторное резервирование рекомендуется проводить после каждого значимого изменения показателей. К примеру, при смене круга Силы, получении нового мутагена или перераспределении параметров.

Я кивнул и шагнул к платформе. Вблизи масштаб конструкции впечатлял еще больше. Я подошел и опустил ладони в углубления.

Энергетическая сеть внутри колец ярко вспыхнула. Сияющие нити натянулись и ускорили свою пульсацию. По коже пробежало легкое покалывание. Моя система раскрылась, позволив Хабу считывать необходимые блоки данных.

– Как ощущения? – обеспокоенно спросила Маша. Она стояла совсем рядом, готовая в любой момент, если что-то пойдет не так, оттащить меня от платформы.

– Все в норме, – успокоил я ее. – Чувствую себя, как на медосмотре. Только без холодного стетоскопа.

– Ненавижу холодные стетоскопы, – мрачно пробубнил Михаил.

– Ты же военный. Ты должен ненавидеть только врага.

– Я человек широких взглядов, – парировал он. – Могу ненавидеть многое одновременно.

– Сканирование завершено на тридцать процентов, – доложила Майя. – Все параметры в норме, командир. Никаких попыток модификации или удаления не зафиксировано. Идет обычное копирование.

Я продолжал стоять неподвижно, настороженно наблюдая, как кристаллы на кольцах разгорались все ярче. Один за другим они вспыхивали фиолетовым светом и мягко гасли, передавая эстафету следующему звену.

– Кастор, – неожиданно произнесла Маша, – после Алекса я тоже хочу пройти процедуру сохранения.

– Разумеется, Сципион. Функционал Хаба рассчитан на обслуживание любых носителей системы Теос.

– И я, – тут же добавил Михаил. А затем, после короткой паузы, мрачно уточнил: – Если, конечно, мой первый круг вообще стоит того, чтобы сохранять его в базе.

– К сожалению, процедура резервного копирования доступна лишь со второго круга, – извиняющимся голосом сообщил Кастор.

Михаил сдавленно выругался и хмуро уставился себе под ноги. Судя по выражению его лица, он уже лихорадочно соображал, кого бы по-быстрому замочить в ближайшей аномалии, чтобы поскорее перейти на второй круг.

– Сканирование успешно завершено, – объявил Кастор спустя восемь минут. – Резервная копия Теос-профиля Сципиона Алексея Карамазова создана и сохранена в матрице Хаба. Индекс копии: AK-006–001.

Я убрал руки с панели управления. Теперь пришла очередь Маши.

Она шагнула на платформу Хаба и встала в центре, точь-в-точь как я минуту назад. Внутреннее кольцо Короны ускорило вращение, а нити налились мягким голубоватым светом.

– Процедура резервного копирования запущена, – отчеканил Кастор. – Объект: Сципион Мария Савельева, четвертый круг Силы. Расчетное время: пять минут сорок секунд.

Маша стояла, закрыв глаза и чуть запрокинув голову. Внешне она казалась невозмутимой, лишь пару раз нервно передернула плечами.

– Да не суетись ты, – подбодрил я ее. – Это вообще не больно.

– Знаю, – отозвалась она, не открывая глаз. – Ты же только что через это прошел.

– Ну, мало ли, вдруг накрутила себя.

Михаил топтался в сторонке, скрестив руки на груди. Он молчал, но было заметно, что ему не по себе. Согласитесь, когда тебе прямо в лицо заявляют, что процедура недоступна из-за низкого ранга, а двое товарищей на твоих глазах получают страховку от смерти, это знатно бьет по нервам.

– Копирование завершено на восемьдесят процентов, – монотонно докладывал Кастор. – Целостность данных в норме. Отклонений не обнаружено.

Нити все еще продолжали размеренно переливаться, а Маша уже начала нервно постукивать носком сапога, мысленно подгоняя процесс.

– Копирование успешно завершено, – наконец выдал искин. – Профиль Сципиона Марии Савельевой сохранен в хранилище Омикрона. Все параметры в норме.

Маша распахнула глаза и шумно выдохнула.

– Жутковато, – зябко повела она плечами, сходя с платформы. – Такое чувство, будто вся жизнь перед глазами пронеслась.

– Ага, у меня такая же фигня была, – кивнул я.

Михаил тяжко вздохнул.

– Слушайте, раз мне тут ловить нечего, может, двинем уже? Я бы в оружейную еще разок заглян…

Договорить он не успел.

Со стороны дальней, ничем не примечательной стены раздался низкий, утробный гул. По полу прокатилась ощутимая вибрация. Я на автомате отшатнулся и ухватился за рукоять Сумрачного гостя.

Стена дрогнула и разошлась четко посередине. Замаскированная ниша медленно раскрылась шипя пневматикой и выплевывая густые клубы пара. Из проема плавно выскользнула длинная, метра под два с половиной, капсула из матового металла, испещренная бирюзовыми прожилками. Выехав на всю длину, она застыла в горизонтальном положении, надежно зафиксированная силовыми захватами.

Капсула светилась ровным, безмятежным светом. Слишком безмятежным для такого момента.

– Кастор, – вполголоса позвал я. – Это еще что за фокусы?

– Криогенная капсула индивидуального хранения, модель Форпост, – отозвался искин. Голос его звучал как обычно, но я уже достаточно к нему привык, чтобы уловить настороженные нотки.

– Ты знал, что она там? – нахмурился Михаил.

– Информация была закрыта, в том числе и от меня, с пометкой: «Доступ только при активации протокола». Так что нет, я об этом не знал.

Маша придвинулась вплотную, и я почувствовал, как ее плечо коснулось моего.

– Алекс, – прошептала она. – Там кто-то внутри.

– Вижу, – угрюмо кивнул я.

Крышка капсулы глухо щелкнула. Фиксаторы разомкнулись, и верхняя створка начала подниматься. Медленно, с тихим шипением стравливаемого давления.

Пар повалил еще гуще. Он был ледяной. Я чувствовал этот холод даже на расстоянии. Белые клубы поползли по полу, окутывая наши ноги, и на пару секунд зал превратился в декорацию для дешевого ужастика. Затем туман начал быстро рассеиваться.

Внутри лежал мужик. Огромный, широкоплечий, ростом под два метра, если не больше. Квадратное лицо с тяжелой челюстью поросло русой щетиной. Нос переломан, и явно не раз. Ежик светлых волос, высокий лоб, глубоко посаженные, закрытые глаза. А руки… Одних кистей хватало, чтобы оценить их по достоинству: широкие, пудовые, со сбитыми костяшками. Руки человека, который всю жизнь тягал железо. Или проламывал черепа.

Облачен он был в тяжелую броню. Массивные пластины из темного металла с фиолетовыми венами энергостали закрывали торс, плечи и предплечья. Угловатые наплечники торчали вверх и в стороны, придавая фигуре какой-то средневековый вид. На цельном нагруднике был вытравлен незнакомый символ. Поножи и наколенники сидели как влитые, без единого зазора. Броня казалась одновременно первобытно-древней и высокотехнологичной.

На груди незнакомца покоился зажатый в обеих руках огромный боевой молот. Рукоять сантиметров девяносто, а в навершии здоровенный прямоугольный брус размером с две человеческих головы. С одной стороны располагался плоский боек, а с другой скошенный клин. Оружие светилось тем же фиолетовым оттенком, что и прожилки на доспехах, только гораздо ярче и насыщеннее.

– Фиолетовая энергосталь, – едва слышно прошептала Маша. – Прямо как твой меч. Только…

– Только раз эдак в двадцать здоровее, – закончил Михаил. – Матерь божья…

Мы замерли, во все глаза глядя на происходящее.

Человек в капсуле медленно поднял веки.

Светло-серые глаза были мутными ровно секунду, а затем взгляд обрел четкость.

Незнакомец сел. Он проделал это одним плавным движением, даже не опираясь на руки, просто поднял корпус, словно внутри распрямилась тугая пружина. Своего исполинского оружия он так и не выпустил: ловко перехватив рукоять посередине, он плавно перевел молот в вертикальное положение. Тяжелое навершие с глухим стуком опустилось на пол, и этот низкий, рокочущий звук разнесся по всему залу.

Фиолетовое свечение молота вспыхнуло ярче.

Мужчина перевел тяжелый взгляд на меня, затем на Машу, скользнул по Михаилу и снова уставился на меня. Его ноздри расширились, он втягивал воздух, принюхиваясь и оценивая обстановку. Так обычно действует разбуженный посреди ночи часовой, силясь спросонья разобрать, кто перед ним: свои или чужие.

А потом он поднялся на ноги.

Капсула жалобно скрипнула. Воин перевалился через бортик и тяжело опустил ноги на пол. Лязгнула броня, и стены отозвались глухим гулом. Через мгновение он уже стоял перед нами в полный рост. Так незнакомец казался еще больше: необъятная грудная клетка, бычья шея и покатые плечи, скрытые под массивными наплечниками. Он стоял, слегка расставив ноги-колонны, и удерживал молот вертикально, уперев его в пол. Конец мощной рукояти при этом доставал ему аккурат до подбородка.

Несколько томительных секунд висела тишина. Воин просто возвышался над нами и смотрел.

Затем он резко повернул голову к главному терминалу, вычислив, видимо, расположение основных систем зала на автомате, то ли по старой памяти, то ли по въевшейся в подкорку привычке.

– Кастор! – неожиданно рявкнул он.