Текст книги "Верификация Том 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

– Да, это классический пример того, что бывает, когда равновесие рушится в масштабах целого мира. Запускается цепная реакция. Одна беда тянет за собой другую, компенсация рождает новые сбои, и в конце концов все тонет в хаосе. Монстры, аномалии, мертвые зоны – это все плата за сломанный баланс.

Он снова подался вперед и пристально посмотрел на меня.

– Вот почему Скиф почти не совался на передовую, – сказал двойник. – Молот ведь тебе рассказывал про ту бойню у Осиного гнезда? Скиф мог бы драться так хоть каждый день. Мог в одиночку вычищать аномалии, крошить целые армии тварей, выжигать их гнезда дотла. Силы бы хватило.

– Но тогда он сам нарушил бы равновесие.

– Верно. Каждая его победа над серьезным противником склоняла чашу весов. И мир тут же давал ответку: порождал еще более жутких монстров, расширял границы аномалий, истончал барьеры между мирами. Скиф это прекрасно понимал. Поэтому вмешивался только тогда, когда зло само ломало баланс, и нужна была грубая сила, чтобы все исправить. Он наводил порядок ровно до той черты, пока весы судьбы не занимали устойчивое положение. А потом снова уходил в тень.

Последовало несколько долгих мгновений тишины, прерываемых только легким потрескиванием углей в камине.

Я внимательно смотрел на своего собеседника. На его лицо, так похожее на мое.

– Так ты и есть Скиф? – прямо спросил я.

Он ответил мне спокойным задумчивым взглядом.

– Сейчас это не имеет значения.

– Для меня еще как имеет.

– Понимаю. Но ответа ты пока не получишь.

Я неприязненно нахмурился. Ладно, зайдем с другой стороны.

– Тогда объясни вот что. Почему мы так похожи? Ты, я, тот аватар на двенадцатом этаже, голограмма в бункере, у всех одно и то же лицо. Молот тоже это заметил. Когда он увидел наше сходство, у него чуть глаза на лоб не вылезли.

Двойник лишь покачал головой.

– И это сейчас тоже неважно.

– Вот черт! А что вообще тогда важно⁈ – взорвался я.

Мой визави даже бровью не повел, только посмотрел на меня с бесконечной усталостью и терпением.

– Важно только одно, – произнес он. – Тебе нужно как можно быстрее добраться до двенадцатого круга Силы, чтобы пройти первую эволюцию.

– Первую эволюцию? – нахмурился я. – Не расскажешь, что это вообще такое?

– Долго объяснять. У меня нет на это ни времени, ни сил. Сейчас ты должен знать только одно: первая эволюция даст тебе возможность перемещаться между мирами Эгиды.

– Какими мирами?

– Мирами Эгиды. Их много, и все они существуют параллельно. Омега лишь один из них. Земля, или, как его здесь зовут, Альфа – другой. Их там десятки, а то и сотни. И перемещаться между ними могут только те, кто прошел первую эволюцию. Для этого среди прочего используются специальные порталы. Хаб Омикрон как раз один из таких.

Я откинулся на табурете, упершись спиной в холодную каменную стену. Сотни миров, параллельные реальности, порталы для избранных… Масштаб дерьма, в которое я вляпался, только что вырос до размеров целой вселенной.

– Стоп, – осадил я двойника. Кое-что не сходилось. – Ключ! Я же прошел испытание, забрал второй ключ. Омикрон ждет полной активации. Я-то губу раскатал, думал, что это мой билет домой. А теперь выясняется, что нужна еще какая-то там эволюция и двенадцатый круг…

– Да.

Всего одно слово. Хлесткое и бьющее ниже пояса.

В груди поднялась горячая, удушливая волна возмущения. Сказать, что я был разочарован – ничего не сказать. Я сидел в каменной клетке, разговаривая с собственным отражением, и только что узнал, что дорога домой, которая, казалось, находится на расстоянии вытянутой руки, на самом деле еще хрен знает где.

– Зашибись, – процедил я. – Просто зашибись! Два ключа в кармане, портал под боком, а толку ноль, потому что надо вкачать еще шесть кругов и пройти чертову эволюцию.

– Омикрон нужен не только для перемещения, – спокойно ответил двойник. – У него есть и другая, куда более важная функция. Я бы даже сказал, главная.

– И какая же?

– Призывать Сципионов из других миров сюда, в Омегу.

Я смотрел на собеседника со все возрастающим подозрением, начиная понимать, к чему он клонит.

– Ключ Архонта работает как маяк, – продолжил он. – Когда Архонт запускает его через Хаб Омикрон, по мирам Эгиды разносится зов. Этот сигнал находит подходящие анимы или души, тех, кто способен стать Сципионом, и перемещает их сюда. Именно так Скиф в свое время собрал Семь Легионов и поднял этот мир из руин.

Двойник сверлил меня пристальным взглядом, и я прочел в его глазах то, что он пока не произнес вслух.

– Хочешь сказать, что моя задача…

– Твоя задача – вернуть в Омегу тот мир и порядок, что были здесь до ухода Сципионов, – отчеканил он. – Призвать новых бойцов. Сколотить новые Легионы. Вычистить аномалии к чертовой матери. Сровнять с землей всех, кто делает из людей рабов. Вернуть этому миру то, что у него отняли за последние четыреста лет.

Комната посмертия погрузилась в долгую тишину.

Угли в камине постепенно тускнели. Я смотрел на них и думал о том, как легко масштаб задачи может раздавить человека. Спасти одного мальчишку, это я мог понять. Убить одного мерзавца – тоже. Даже выжить в чужом мире, обзавестись командой, найти бункер – это были задачи с четкими границами. А тут восстановить целый мир. Собрать армию из параллельных вселенных. Стать их новым лидером.

– Нихрена себе перспективка, – наконец прервал я затянувшееся молчание. – Будто у меня своих дел нет. Мое мнение тут вообще кого-нибудь интересует?

Двойник какое-то время ничего не отвечал. Потом непривычно мягко произнес:

– Я все понимаю. У тебя есть свои цели. Например, ты беспокоишься о Саньке.

– Конечно, беспокоюсь. Он там совсем один. Его возвращение по-любому засекли и открыли охоту. А ребятки там, судя по всему, серьезные. Прихвостни Темного. Санька между прочим совсем не боец. Обычный соседский пацан. И ему сейчас несладко приходится. А я сижу тут и слушаю байки про миры Эгиды и равновесие, вместо того чтобы…

– С Сашкой все будет хорошо, – решительно перебил меня двойник. Сказал, как отрезал. – Тот контакт, который я передал ему через тебя, он обязательно поможет. Там надежные люди. Они позаботятся о нем.

Я хотел спросить, кто эти люди, откуда ты их знаешь, какое отношение они имеют к параллельным мирам и Системам. Но посмотрел на его лицо и промолчал. Он бы по-любому ответил что-то типа: это сейчас неважно. А я уже знал, что когда он так говорит, дальше что-то спрашивать просто бессмысленно.

– Ладно, – нехотя кивнул я. – Допустим, я тебе верю. И что дальше?

Двойник откинулся в кресле. Было заметно, что он ждал этого вопроса.

– Кодекс Архонта, – ответил он.

Я удивленно посмотрел на своего собеседника. Признаться, в суматохе последних событий я совсем забыл об этом артефакте, к которому тоже требовался ключ.

– Его можно открыть. Прямо сейчас. – добил меня двойник.

– И как же?

– Тем же самым ключом, что ты добыл в Башне.

Эта новость, если честно, прозвучала как гром среди ясного неба. И раз уж речь зашла о Кодексе, нужно было прояснить один важный момент.

– Хм, интересное кино. А что там внутри, не поделишься? Или это тоже не имеет значения?

– Потерпи. Сейчас все узнаешь, – проигнорировав мою иронию, отозвался он. – А потом решишь, стоит ли вообще его открывать.

Двойник немного помолчал, глядя на камин. Угли в нем почти погасли, и все вокруг окутал холодный полумрак.

– Эта комната, – неспешно произнес он. – Мое Посмертие. Место, где я существую после… ухода. Когда-то давно здесь, как и у твоего, были двери. Потом кое-что случилось… Но сейчас это…

– Не важно. Угадал? – усмехнулся я.

– Да. Это знание ничего тебе не даст. Важен лишь итог: я заперт здесь. Редкая связь с тобой – это единственное, на что мне хватает оставшейся энергии. Взгляни на камин.

– Обычный очаг, – пожал я плечами. – Только дровишек бы подкинуть. Может, разломаем табурет? Я и постоять могу.

На лице двойника мелькнула горькая усмешка, мой сарказм явно пришелся ему не по вкусу. А затем он меня просто огорошил:

– Когда очаг погаснет, я умру. Окончательно. Никаких воскрешений, резервных копий или вторых шансов. Я просто исчезну.

Признаться, поначалу я даже не нашелся, что на это ответить. Всю мою иронию как ветром сдуло.

– И сколько тебе осталось? – наконец выдавил я.

– Мало. Очень мало. Каждый выход на связь, любая подсказка или действие, все это стоит энергии. Я выскребаю последние крупицы.

Двойник выдержал долгую паузу, пристально глядя мне в глаза.

– Если ты откроешь Кодекс Архонта, – продолжил он, – в этой комнате снова появится дверь. И тогда я выживу и смогу выйти.

Новость, конечно, была хорошая, но я нутром чуял, что здесь есть какой-то подвох.

– Продолжай, – сказал я, с подозрением глядя на притихшего собеседника.

– Но есть одна проблема, – с горькой усмешкой отозвался он. – Во всей Омеге нет тела, способного меня принять. Нет физической оболочки, достаточно сильной и совместимой, чтобы выдержать мою суть.

– Хм, ясно. И что тогда делать?

– Единственный вариант, остаться внутри тебя. Привязаться к твоей Системе. Ты станешь моим якорем… носителем, если угодно.

В затылке неприятно заныло от мысли, что во мне постоянно будет кто-то жить. К Майе я уже как-то привык, воспринимая ее, как часть Системы, но чужая живая личность – это совсем другой разговор.

– Погоди-ка, – нахмурился я. – Давай проясним. Ты будешь у меня в голове? Постоянно?

– Я привяжусь к твоей Системе, – поправил он. – Это немного другое. У меня появится отдельное пространство, своя область внутри твоего Теоса. Фактически то же Посмертие, только с нормальным очагом и дверями. Мы сможем свободно общаться. Моментально, без задержек и дикого перерасхода энергии, который сейчас сжигает мои остатки. Я смогу объяснять детали, давать советы, анализировать то, что тебе пока непонятно. Помогу сориентироваться в законах Равновесия и мирах Эгиды. Словом, чем смогу, помогу.

Он немного помедлил, а потом добавил:

– И если позволишь, я смогу помогать тебе физически. На время брать контроль над твоим телом в критических ситуациях, когда твоего опыта или сил окажется недостаточно.

Вот оно. Наконец-то он подвел к сути.

Я с изрядной долей сомнения взглянул на собеседника. Человек, или некто, выглядящий, как человек, просит разрешения вселиться в мое тело. Да еще и с возможностью управления. И ведь как красиво все подал: помощь, советы, аналитика. А под конец, мол, пусти порулить, если что.

– А если не захочешь возвращать контроль? – спросил я прямо и без обиняков.

Двойник не отвел взгляда.

– Теоретически это возможно, – признал он. – Было бы нечестно это отрицать. Если я закреплюсь в Системе достаточно глубоко, у меня появится техническая возможность постоянно удерживать власть над твоим телом.

Честно. Это я оценил. Мог ведь и соврать, но не стал.

– Но я даю слово, – в его голосе прозвучала та же самая сталь, которую я слышал у себя, когда давал слово офицера. – Я никогда так не поступлю. Это тело твое. И жизнь тоже твоя. Я лишь гость, пассажир, советник. Твой второй пилот, если угодно. Штурвал всегда будет у тебя.

Я молчал. Он терпеливо продолжил:

– Решать только тебе. Давить и манипулировать я не стану. Скажешь нет, я приму это и останусь сидеть здесь, пока камин не погаснет. У меня хватит достоинства умереть молча.

Я перевел взгляд на камин. Угли тлели все слабее. Два, может, три небольших огонька, окруженных серым пеплом. Казалось, они держатся из последних сил.

А затем я подумал о другом. Я вспомнил обо всех тех моментах, когда голос двойника звучал в моей голове. Он всегда помогал, с самого первого дня. Ни разу не попросил ничего взамен. Ни разу не попытался навязать свою волю. Ни разу не сделал ничего, что причинило бы мне вред.

И вот теперь он сидел в промерзшей камере перед умирающим очагом и смотрел на меня глазами, полными вековой усталости, прося лишь об одном: не дать ему исчезнуть навсегда.

– Ладно, – выдохнул я. – Так уж и быть. Двигай свое кресло поближе. Будешь моим вторым пилотом.

На лице моего собеседника что-то едва уловимо дрогнуло. Он тут же взял себя в руки, но я успел это заметить.

– Ты уверен?

– Нет, – честно признался я. – Естественно, я не уверен. Но ты ни разу меня не подводил. Задумай ты что-то недоброе, у тебя были бы десятки возможностей это провернуть. Но вместо этого ты каждый раз тратил остатки своей энергии, чтобы вытащить мою задницу из очередной передряги. Так что-либо ты самый гениальный манипулятор в мирах Эгиды, либо именно тот, за кого себя выдаешь. Я ставлю на второе.

Двойник кивнул. Неспешно, но с видимым облегчением, словно с его плеч только что сбросили тяжеленный камень.

– Спасибо, – просто сказал он.

– Поблагодаришь потом. Когда я пойму, каково это, делить собственную голову с соседом.

Я закрыл глаза, сосредоточился и вернулся обратно к реальности.

Передо мной была все та же солнечная поляна. Маша мирно дремала у дерева. Все было на своих местах.

Я потянулся к Фолду, и, спустя мгновение, рядом со мной материализовались два предмета: Кодекс Архонта, темный том в металлическом переплете, и второй ключ, добытый на испытании в Башне.

Положив книгу на колени, я задумчиво провел ладонью по холодному металлу переплета и застежке. Затем взял сферу и приложил ее к центру тома.

Пару секунд ничего не происходило. Но вдруг сфера плавно просочилась сквозь обложку. Руны на переплете полыхнули настолько ослепительным светом, что мне пришлось на миг зажмуриться.

Книга раскрылась сама собой. Страницы замелькали одна за другой с нарастающей скоростью. Каждая вспыхивала таким же ярким светом, а затем исчезала, растворяясь в воздухе. Тексты, схемы и загадочные рисунки проносились перед глазами, мгновенно подгружаясь в Систему.

Наконец, последняя страница ярко вспыхнула и погасла.

Книга исчезла, просто растаяла в воздухе, словно дым. На ее месте осталась лежать темная сфера второго ключа. Дело было сделано.

Глава 26

А в следующую секунду меня накрыло волной.

Энергия ударила изнутри, причем не из Системы, а из самых глубин подсознания, о существовании которых я даже не подозревал. В груди будто распахнулся исполинский шлюз, сдерживавший целое море. Колоссальная, неудержимая сила хлынула по нервам, наполняя каждую мышцу и каждую клетку. Я крепко стиснул зубы, сдерживая крик. Руки предательски задрожали, а перед глазами поплыли цветные круги.

Интерфейс Системы взорвался каскадом уведомлений. Прочесть их было невозможно, строчки прыгали и расплывались перед глазами. Тело била крупная дрожь, словно через него пропускали ток. Это продолжалось секунд десять, а затем все резко стихло, и я погрузился во всепоглощающую тишину.

Из оцепенения меня вывел знакомый голос:

– Алекс.

Голос моего двойника. Вот только теперь он звучал как-то иначе: ближе, чище, без помех и напряжения. Из него исчезла надрывность, говорящая о запредельном расходе энергии. Словно человек, до этого пытавшийся докричаться до меня сквозь толстую стену, вдруг оказался рядом и заговорил спокойно.

А еще в его голосе звучала радость. Едва сдерживаемая, рвущаяся наружу. Двойник пытался контролировать себя, но эмоции все равно пробивались через броню самоконтроля.

– Спасибо, – произнес он. – Спасибо тебе большое.

Я нервно сглотнул и хрипло поинтересовался:

– Дверь-то хоть появилась?

– Да. Камин горит, здесь снова тепло. И теперь я снова могу выходить. Но обещаю делать это, только когда понадобится и только если ты позволишь.

Я ощущал его присутствие, мягкое и ненавязчивое, сродни свету ночника в темной комнате. Двойник находился рядом, но не давил и не лез в душу. Просто был здесь.

– Я не подведу, – твердо пообещал он, и это прозвучало, как клятва. – Ты никогда не пожалеешь о своем решении.

* * *

Дорога до бункера заняла около четверти часа. Маша обошлась без лишних расспросов. Просто посмотрела на меня после пробуждения, и, сразу поняв, что мне сейчас не до задушевных бесед, тактично промолчала. Умение терпеливо ждать было одним из тех редких качеств, за которые я ее так ценил.

Пока мы летели над зеленым морем деревьев, в моем сознании параллельно тек неспешный диалог. Это был наш первый с двойником полноценный разговор без помех и гнетущего чувства, что каждое слово сжигает последние угли в остывающем камине.

– Как ощущения? – мысленно спросил я.

– Как у зэка, который отсидел несколько веков в одиночке и наконец-то выбрался на свежий воздух, – отозвался двойник. – Я вижу и слышу то же самое, что и ты. И при этом не расходую ни капли энергии. Это довольно… непривычно.

– Ну хоть кому-то из нас хорошо. А у меня такое ощущение, что внутри работает радио, которое невозможно выключить.

– Неправда. Ты можешь его выключить. Просто обозначь границу. Скажи «тихо», и я замолчу. Буду ждать, пока сам не позовешь.

Я решил проверить. Мысленно скомандовал «тихо», и присутствие двойника сразу же отступило. Оно не исчезло полностью, я по-прежнему чувствовал, что он где-то там, но это ощущение стало фоновым, словно тиканье настенных часов, к которому привыкаешь и со временем перестаешь замечать.

Когда мы вошли в бункер, Ковальский, судя по звукам, был в Кузнице. Грохот его молота разносился по всему жилому ярусу. Едва мы миновали шлюз, Кастор приветливо мигнул потолочными индикаторами.

– Кастор, что по бункеру? – спросил я, на ходу стягивая шлем.

– Все системы работают в штатном режиме, Архонт, – тут же откликнулся искин. – Пока вас не было, четыре мелких энергета пытались проникнуть через восточную вентиляционную шахту. Все нейтрализованы автоматическими турелями. Сципион Молот завершил техобслуживание генераторов и отправился в Кузницу. Сципион Михаил выходил на связь два часа назад, передал обновленные разведданные по обстановке в Камнегорске. Угроз не обнаружено.

– Отлично. Передай Молоту, что мы прибыли. Пусть будет в командном пункте через двадцать минут. Есть что обсудить.

Маша стянула перчатки и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

– Расскажешь, наконец, что случилось? – напряженно спросила она.

– Потерпи немного. Расскажу всем сразу. Через двадцать минут.

Она молча кивнула и ушла к себе в модуль.

– Решил выложить им все обо мне? – подал голос двойник.

– Именно. Они моя команда. Я устал строить отношения на тайнах и недомолвках. Миша мне до сих пор припоминает, как я скрывал от него информацию.

– Логично. Только учти: отреагировать они могут… весьма неоднозначно.

– Молот знаком со Скифом. Если ты – это он, особых проблем возникнуть не должно.

– Я же уже говорил…

– Да помню я. Сейчас это не важно. Но Молот-то Скифа видел и слышал. Если это реально ты, он рано или поздно все равно обо всем догадается.

Повисла долгая пауза.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – наконец отозвался двойник. – Пока сфокусируйся на главном. У тебя на руках два ключа, Хаб Омикрон, команда Сципионов и стая волков. На старте у Скифа не было и малой части этого арсенала. Так что распоряжайся ресурсами с умом.

Я направился в свой модуль и первым делом залез под душ, постоял под горячей водой, привел себя в порядок, переоделся в чистое. Интерфейс Системы выдавал непривычно длинный лог уведомлений, но я решил оставить его на откуп Майе. Если там что-то важное или срочное, она обязательно сообщит.

Через двадцать минут мы собрались в командном пункте. Молот привычно оккупировал единственное кресло, способное выдержать его габариты. Он вытирал руки промасленной тряпкой и разглядывал меня из-под кустистых бровей. Маша села напротив, скрестив руки на груди. Михаил присутствовал через голографическую связь. Его полупрозрачная фигура мерцала над ретранслятором.

– Ну-с, – первым заговорил он, – судя по лицу командира, новости у нас серьезные. Только давай без долгих предисловий, Карамазов. Мне через час с Бородой встречаться, а ждать он не любит.

– Если совсем уж кратко, – начал я, – то я открыл Кодекс Архонта.

Тишина в отсеке вмиг стала чуть-ли не осязаемой. Молот замер с тряпкой в руках. Маша резко подалась вперед.

– И-и? – нетерпеливо протянул Михаил.

– И теперь во мне живет еще один человек.

Все ошарашенно уставились на меня. Молот медленно отложил ветошь на стол. Михаил озадаченно вскинул брови. Маша резко побледнела.

– В смысле? А поподробнее можно? – произнесла она как-то уж слишком холодно.

И я выложил все как на духу. Начал с того самого дня, когда голос из комнаты без дверей впервые зазвучал в моей голове. Рассказал про Посмертие, про камин, про отсутствующую дверь и наш разговор на поляне о равновесии, о мирах Эгиды и первой эволюции. Закончил тем, что Кодекс в итоге открыл дверь, и теперь двойник привязан к моей Системе.

Не стал утаивать я и самые острые моменты, в частности, риск того, что он может перехватить контроль над моим телом. Если уж быть честным, то до конца.

Когда я закончил, в командном пункте повисла мертвая тишина.

Первым очнулся Молот.

– Покажи, – попросил он глухим, напряженным голосом, в котором сквозило неприкрытое недоверие. – Пусть он скажет что-нибудь. Через тебя. Я хочу услышать его голос.

Я молча посмотрел на здоровяка, а затем обратился вглубь себя:

– Что думаешь?

– Думаю, что ему нужны доказательства. В то, что ты им только что наговорил, не так-то просто поверить.

– Сможешь заговорить через меня? Только без полного перехвата контроля?

– Смогу. Будет немного некомфортно. Постарайся не сопротивляться.

Я ощутил в горле мягкое, осторожное давление. Мой рот открылся сам по себе, и тишину нарушил голос, вроде бы мой, но немного с другими интонациями. Чуть ниже тембром, чуть степеннее. Это был голос человека, который привык отдавать приказы.

– Центурион Ковальский, Первый Легион, третья когорта, девятая центурия. Личный номер SC-1−3-9–001. Позывной Молот. Последнее назначение перед криостазисом: кузнец комплекса Эхо. Добровольный отказ от эвакуации, поскольку условия возврата оказались неприемлемыми. Предпочитаю спать здесь, чем гореть там. Твои слова, Сергей? Они записаны в протоколе.

Молот побледнел и порывисто вскочил на ноги. Кресло за его спиной с громким стуком опрокинулось на бок. Великан навис над столом, опершись дрожащими руками о столешницу.

– Скиф? – сдавленно прохрипел он.

– Сейчас это неважно, центурион. Ты хотел доказательств? Ты их получил.

Из груди Молота вырвался странный звук, не то нервный смешок, не то сдавленный всхлип. Он вдруг резко отвернулся, несколько секунд постоял неподвижно, затем судорожно провел ладонью по лицу и снова посмотрел на нас. Глаза у него заметно покраснели, а на скулах заиграли желваки.

– Ладно, – глухо прохрипел он. – Неважно, так неважно.

Он поставил кресло и опустился на сиденье, потом долго буравил меня пристальным взглядом и вдруг коротко, по-военному, кивнул.

– Теперь я тебе верю, Громов. На все сто.

Маша все это время молчала. Она смотрела на меня так, будто пыталась отыскать что-то у меня в глазах. Наконец она приблизилась ко мне и едва слышно спросила:

– Тебе… не больно?

– Нет. Странно и непривычно, это да. Но уж точно не больно.

– Он нас сейчас слышит?

– И слышит, и видит.

Маша нервно сглотнула.

– То есть, когда мы… когда мы останемся вдвоем… он тоже будет…

Я мгновенно уловил ее мысль и почувствовал, как уши наливаются жаром. В голове раздалось тихое покашливание.

– Передай ей, что у меня есть чувство такта. И я умею полностью отключаться от твоего восприятия. Просто возвращаюсь в Посмертие и плотно прикрываю за собой дверь.

– Он просил передать, что умеет отворачиваться, – сказал я.

Маша густо покраснела. Голограмма Михаила насмешливо хмыкнула.

– Ну, слава богу, хоть у кого-то здесь есть манеры, – произнес он. – Ладно, Карамазов. То есть Карамазовы. Или как к вам теперь обращаться? Значит, расклад такой: у тебя в голове поселился… некто. Он знает больше, чем все мы вместе взятые, раздает советы и, чисто теоретически, способен перехватить контроль над твоим телом. А ты ему полностью доверяешь просто потому, что он помогал тебе в прошлом.

– Допустим, – кивнул я. – И что дальше?

– Была бы моя воля, я бы немедленно отстранил тебя от командования, – отчеканил Михаил уже без всякой улыбки. – Но раз уж ты единственный Архонт на всю Омегу, а твой квартирант только что процитировал секретный протокол четырехсотлетней давности, доступный лишь высшему командованию… В общем, я принимаю изменившиеся обстоятельства. По крайней мере, пока.

– Что ж, и на том спасибо, – усмехнулся я.

Молот поднял руку, призывая всех к тишине.

– У меня только один вопрос, – сдавленно произнес он. – И он не к тебе, Алекс. К нему.

– Спрашивай, центурион, – вновь заговорил моим голосом двойник.

– Ты ведь вернулся, чтобы разобраться со всем этим дерьмом, которое тут без нас наворотили? – Молот неопределенно обвел рукой вокруг себя.

– Можно и так сказать. Вот только разбираться придется вам. А я буду помогать.

Молот понимающе кивнул, поднялся, подошел ко мне и положил свою здоровенную ладонь мне на плечо.

– Тогда с возвращением, командир. Буду ждать твоих приказаний.

С этими словами он развернулся и вышел. Буквально через минуту из Кузницы донеслись ритмичные удары молота. Наш кузнец вернулся к своей работе. Видимо, это был его личный способ справляться со стрессом.

Михаил тоже сухо попрощался и отключился. А вот Маша задержалась. Она подошла ко мне и осторожно провела ладонью по моей щеке.

– Это ведь все еще ты? – немного растерянно прошептала она.

– Конечно, я.

Она окинула меня долгим пристальным взглядом, словно ища какой-то подвох.

– Хорошо, – произнесла она наконец. – Но запомни: если он попытается выкинуть какой-нибудь фокус, я вынесу ему… тебе… в общем, вам обоим мозги псионическим импульсом. Ты же знаешь, я могу.

– Даже не сомневаюсь, – ответил я, изо всех сил стараясь сохранить серьезный вид.

Маша, напоследок подозрительно зыркнув на меня, ушла. Оставшись один, я опустился в кресло, откинулся назад и закрыл глаза.

– Ну что, – мысленно произнес я, – добро пожаловать в Легион, второй пилот. С чего начнем?

– С двенадцатого круга, Архонт. С твоего двенадцатого круга.