Текст книги "Верификация Том 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Голос незнакомца прозвучал низко и хрипло, с той самой характерной сипотцой, какая бывает у людей, только что пробудившихся после долгого сна.

– Сципион Молот, – бесстрастно отозвался искин. – Рад вас приветствовать. Криостазис завершен штатно. Все биологические показатели в норме. Система Теоса активна, профиль загружен.

Молот коротко и сосредоточенно кивнул, а затем вновь уставился на меня. Стальные глаза буравили насквозь, взвешивая и хладнокровно что-то просчитывая. Я спокойно стоял и ждал, не сводя с него взгляда.

– Эй, ты, – бросил, наконец, Молот, дернув подбородком в мою сторону. – Имя? Звание? Чего там у тебя по допуску?

– Алексей Карамазов, – спокойно ответил я. – Сципион шестого круга Силы. Доступ класса Архонт.

Гигант подозрительно прищурился и склонил голову набок.

– Архонт, значит? – с недоверием протянул он. – Ну-ка, Кастор, пробей его.

– Подтверждаю. Сципион Алексей Карамазов является легитимным носителем Теоса класса Архонт. Биометрическая подпись верифицирована. Именно он произвел активацию блока Омикрон.

– Это как же он умудрился?

– Первичная идентификация по биометрии и подписи Теоса. Вторичная по ключу, извлеченному из уничтоженного Стража бункера Эхо.

Молот вновь перевел взгляд на меня. В его лице неуловимо что-то изменилось, а тяжелые, рубленые черты стали чуточку мягче.

– Так значит ты завалил Стража?

– Было дело.

– Один на один?

– Нет – усмехнулся я. – Втроем работали, ну и стая боевых гримлоков подсобила.

Великан окинул взглядом Машу, затем Михаила. Мари стояла прямо, нервно сжав кулаки, и во все глаза смотрела на нашего непрошенного гостя. Михаил же старательно пытался сохранять невозмутимость, и это ему даже удавалось.

Молот снова повернулся к терминалу.

– Кастор. Давай-ка на всякий случай запустим протокол верификации Омикрон-Страж.

– Слушаюсь. Протокол запущен.

Свечение Хаба за моей спиной резко изменилось. Внутреннее кольцо Короны закружилось быстрее, энергетические нити полыхнули, и от них прямо к моей груди протянулся тонкий луч света.

– Сканирование профиля Теоса, – монотонно докладывал Кастор. – Уровень доступа… полный. Класс привилегий… Архонт, подтверждено. Уникальная функция… Репликация. Путь развития… Воин. Резервная копия… создана. Целостность профиля… сто процентов.

Молот слушал молча, опираясь на рукоять своего исполинского оружия. С каждой новой фразой искина его густые брови ползли все выше.

– Протокол верификации завершен, – отчеканил Кастор. – Проверка пройдена успешно. Сципион Алексей Карамазов признан легитимным управляющим блока Омикрон. Все привилегии подтверждены. Сципион Молот, как Страж Омикрона, вы подтверждаете результат?

Гигант молчал долгих пять секунд. Затем подошел ко мне, смерил меня цепким взглядом и опустил свою пудовую ладонь мне на плечо.

– Подтверждаю, – торжественно произнес он. – Годишься. Блок Омикрон теперь твой.

Он убрал руку, отступил на шаг и сдержанно кивнул.

В этот момент я наконец-то с облегчением выдохнул.

– Ну и отлично, – брякнул я первое пришедшее в голову.

– Ты уж не обессудь, если что не так, – впервые улыбнувшись, прогудел Молот. – Все эти проверки – чистой воды формальность. Однако же штука необходимая. Юстин на этом знатно был повернут.

– Юстин?

– Ага. Но про него как-нибудь потом. Ты мне вот что лучше скажи… – Молот еще раз придирчиво оглядел помещение.

– Что?

– Не в курсе, долго я дрых?

Признаться честно, у меня язык не повернулся сходу выдать ему правду. Задачка-то не из легких: как объяснить мужику, который, скорее всего, думает, что провалялся в морозилке от силы пару-тройку десятилетий, что прошло больше четырех веков?

Я покосился на Машу. Та лишь растерянно пожала плечами. Затем мы оба уставились на Михаила, но этот прохиндей невозмутимо задрал голову к потолку и сделал вид, что обнаружил там нечто очень увлекательное.

Молот наблюдал за нашей пантомимой со все возрастающим подозрением.

– Та-а-ак, – нахмурился он. – Чего мнетесь-то?

– Да тут такое дело… – замялся я.

– Понимаешь ли… – робко подхватила Маша.

– Короче… – вклинился Михаил.

А потом мы втроем дружно замолчали, пытаясь подыскать нужные слова.

Великан обвел нас тяжелым, настороженным взглядом. Кажется, до него начало доходить.

– Кастор, – позвал он, не сводя с нас глаз. – Ну-ка доложи. Сколько лет я прохлаждался в криостазисе?

– Четыреста семнадцать лет, три месяца и двенадцать дней, – отрапортовал Кастор все тем же равнодушно-деловым тоном.

В блоке повисла гробовая тишина.

Молот замер. Несколько секунд его лицо сохраняло прежнее выражение. А затем стальные глаза полезли на лоб, зрачки расширились, и челюсть медленно поползла вниз.

– Четыреста… – сипло выдавил он, затем от души матюгнулся и рванул к выходу, как заправский марафонец.

Для великана, закованного в полный комплект тяжелых доспехов из энергостали, двигался он на удивление резво. Пол ходил ходуном под его сабатонами. Боевой молот полыхал фиолетовым, точно гигантский ночник, а Сципион придерживал его на плече одной левой, будто тот вообще ничего не весил.

– Ходу за ним! – рявкнул я и сорвался с места.

Маша с Михаилом кинулись за мной. Мы пулей вылетели из зала, пронеслись по коридору и выскочили на первый перекресток. Здоровяк грохотал где-то впереди, и звук его шагов отражался от бетонных стен, как артиллерийская канонада.

– Куда его понесло⁈ – на бегу выкрикнула Маша.

– Да пес его знает!

Хотя в глубине души я уже догадывался. Мужик закрыл глаза, рассчитывая в худшем случае очнуться через пару-тройку десятилетий, а проснулся в совершенно другой эпохе. Ясное дело, первым делом помчишься проверять то, что тебе дороже всего на свете.

Великан пролетел мимо жилого блока, проигнорировал медотсек и оружейную. Он пер как танк, прекрасно ориентируясь в запутанной планировке бункера. Заложил вираж направо, потом еще раз, пока в конце очередного коридора не показалась массивная дверь Кузницы Архонта. Кажется, приехали.

Молот с треском влетел внутрь. Заскочив следом, я увидел, как он стоит посреди кузницы, медленно поворачиваясь на месте. Он жадно обводил взглядом стены, громоздкое оборудование, рабочий стол, тигель и литейные формы. Надолго задержался на исполинской наковальне, горне, вытяжках и стройных рядах инструментов.

Сделав полный оборот, Молот наконец-то расслабился. Шумно выдохнув, он с облегчением воскликнул:

– Цела! Цела, родимая!

Великан подошел к наковальне и с благоговением провел ладонью по металлу. Странно было видеть столько нежности от этой горы мышц, облаченной в мощную броню.

Затем он обернулся к нам. На его грубом, побитом жизнью лице расцвела широкая, по-детски искренняя улыбка.

– Моя мастерская, – с гордостью выдохнул Молот. – Я ж кузнец. Всю свою жизнь в Омеге с фиолетовой энергосталью работал. Ковал оружие да броню для Сципионов. Вот эту игрушку сладил, – он поиграл своим молотом, – и вот это тоже, – гулко постучал костяшками по нагруднику. – Юстин мне эту кузню отписал, когда смекнул, что у меня руки из нужного места растут. Четыре века отмахало, а тут ни пылинки! Кастор, твоих рук дело?

– Консервационный режим поддерживался автоматически, – с гордостью отозвался Кастор. – Температура, влажность и состав атмосферы в помещении Кузницы сохранялись в пределах заданных параметров на протяжении всего периода. Дроны-уборщики регулярно чистили помещение.

– Ай да молодец, – от души похвалил Молот искина.

Я удивленно переглянулся со своими спутниками, а потом, все еще не веря своим ушам, спросил:

– Погоди-ка. Так ты кузнец? Работаешь с фиолетовой энергосталью?

– Угу. Я вроде только что об этом сказал, – Молот посмотрел на меня с легким недоумением. – Что, со слухом беда?

– Слышу-то я отлично, просто не могу поверить, что нам так подфартило. – Я усмехнулся. – Короче говоря, мы как раз искали мастера по этому металлу. У нас тут тесак из энергостали есть. От одного хорошего человека достался. Случись что, мы его даже заточить нормально не сможем. Всю голову сломали, где найти кузнеца, а он, оказывается, все это время дрых у нас за стенкой.

Михаил хмыкнул, покачав головой.

– Четыреста лет в холодильнике, – вставил он. – И выскочил такой бодрячком, с кувалдой наперевес, как черт из табакерки! Просто дичь какая-то.

Молот пристально смотрел на нас, переваривая услышанное. Затем едва заметно усмехнулся и, потирая руки, выдал:

– Если работенка для кузнеца найдется, то за мной не заржавеет.

– Работы навалом, – кивнул я. – Даже не сомневайся.

Молот кивнул в ответ. Затем внезапно прищурился и вперился в меня долгим, внимательным взглядом.

– Кого-то ты мне напоминаешь, – протянул он. – Только никак не пойму кого. – Он пошевелил пальцами в воздухе, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль. – Что-то очень знакомое. В голосе… да и во взгляде.

Я, признаться, не нашелся, что на это ответить.

Внезапно внутри меня, в той самой комнате без дверей, которая существовала где-то на задворках моего сознания, мой двойник хитро усмехнулся. Я отчетливо это почувствовал. Этот затворник явно что-то знал. Что-то очень важное. И, как всегда, молчал. Похоже, ждал подходящего момента, чтобы раскрыть карты.

– Бывает, – спокойно ответил я Молоту. – В мире много похожих людей.

Кузнец еще пару секунд сверлил меня взглядом, но потом все-таки махнул рукой и отвернулся. Видимо, решил отложить это до лучших времен. Он бережно прислонил молот к наковальне и повернулся к нам, на этот раз с деловым, собранным видом.

– Ладно. Кузница цела, и это главное. А теперь выкладывайте – где остальные?

– Остальные? – не понял я.

– Ага. Сципионы. Где остальные Сципионы? Когда меня паковали в капсулу, в бункере оставалось двенадцать человек. Юстин, Ворон, Крайс… – он принялся перечислять имена. – Офицеры Первого Легиона. Юстин говорил, что они собираются на восток, к Уральскому кластеру. Где они? Вернулись с тобой?

Я молчал, как, впрочем, и мои спутники. Никто из нас понятия не имел, что на это ответить.

Молот мгновенно все прочитал по нашим лицам.

– Ясно, – глухо отозвался он. – Ладно. Тогда так. Идем в командный пункт, а заодно заглянем в узел связи. Оттуда можно достучаться до любой базы Теоса.

– Командный пункт мертв, – вздохнул я. – Терминалы включаются, но система не загружается. Кастор бился-бился, но так и не смог ничего сделать. А без командного пункта и связи нет.

Молот уставился на меня.

– Вообще не грузится? Совсем?

– Наглухо. Кастор так и не понял почему.

Кузнец смачно хлопнул себя ладонью по лбу. Звук вышел гулким: ладонь здоровенная, лоб под стать.

– Твою ж налево! – воскликнул он. – Ну конечно! Как я мог забыть⁈ Юстин же предупреждал. У систем командного пункта двойная блокировка. Первая снимается при общей расконсервации бункера, а вот вторая только после разблокировки блока Омикрон. Доступ к системному ядру завязан на него, как на ключевой модуль. У Юстина был пунктик насчет безопасности. Он опасался, что кто-то запустит КП до подтверждения легитимности нового Архонта. Мы с ним еще ругались из-за этого…

Он осекся и поджал губы. Затем тряхнул головой, словно отгоняя дурные мысли, и решительно зашагал к выходу из кузницы.

– За мной. В командный пункт. Если Омикрон разблокирован, система оживет.

Мы поспешили следом. Молот шел так быстро, что нам приходилось чуть ли не бежать за ним. Броня лязгала в такт шагам, в правой руке он сжимал свое грозное оружие, отбрасывающее фиолетовые блики на стены коридора.

Командный пункт находился неподалеку. Войдя внутрь, Молот подошел к центральному терминалу, стянул перчатки и принялся быстро барабанить по сенсорной панели. Его толстые грубые пальцы двигались по клавиатуре с поразительной ловкостью.

– Инициализация… пошла, – бормотал он себе под нос. – Ядро грузится. Так. Еще чуть-чуть… Есть!

Огромный центральный экран, занимавший большую часть стены, вспыхнул. Впервые за все время на нем появилось изображение.

Это была карта.

Схематичная, двумерная, расчерченная координатной сеткой. Как я понял, она показывала ближайшие территории в радиусе нескольких сотен километров.

В самом центре ярко горела единственная зеленая точка. Рядом значилась подпись: «Комплекс Эхо».

Это мы. Наш бункер. Наш дом.

А вокруг пустота. Вернее, не совсем. По карте были раскиданы с десяток других точек. Серых, тусклых, мертвых. И возле каждой вместо названия красовался знак вопроса.

Между всеми этими точками тянулись связующие линии. Такие же серые и безжизненные. Мертвые вены давно погибшей инфраструктуры.

Одна зеленая искра в центре, а вокруг пустота и знаки вопроса.

Молот замер перед экраном.

Я увидел, как краска стремительно сходит с его лица.

– Твою мать… – прошептал он.

А затем рявкнул во все горло:

– Твою же мать!

И с размаху впечатал кулак в край терминала.

Глава 10

В следующий миг Молот вновь сорвался с места и помчался к выходу из командного пункта. Выбежав за дверь, он рванул по коридору, направляясь, судя по всему, к выходу из бункера. Грохот его шагов гулким эхом отражался от стен.

Я еще какое-то время стоял и смотрел на экран. До меня, наконец-то, дошло, что именно так поразило Молота. Он понял. Понял, что значит эта карта с погасшими огнями.

Не теряя больше ни секунды, я развернулся и бросился за ним.

Когда мы выбежали из бункера, Молот стоял неподалеку. Его грозное оружие безвольно повисло в руке, навершие почти касалось земли. Фиолетовое свечение поблекло. Казалось, металл тоже разделял отчаяние хозяина.

Кузнец потерянно озирался. Он смотрел то на густой дикий лес, подступающий к самому бункеру, то на затянутое рваными облаками небо. Вокруг был чужой мир, в котором не осталось ни следа от того, что он помнил.

– Какого лешего? – сипло выдавил он надломленным и растерянным голосом. – Что за хрень тут случилась? – Он обернулся ко мне. Его серые глаза лихорадочно искали хоть какую-то зацепку. – Где Северная магистраль? Там же трасса на Петербург шла! Асфальт, фонари, развязка. Куда все делось?

Он махнул рукой куда-то влево:

– А вон там был узел метро. Подземная станция телепорта.

После этого, повернувшись, он ткнул молотом на северо-запад:

– И где этот чертов Камнегорск⁈ До ближайших промышленных окраин было километров семь, не больше! По ночам отсюда их огни видно было!

Я подошел ближе и, выдержав тяжелую паузу, ответил:

– Камнегорск на месте. Километрах в девяноста отсюда. Может, его перестроили, может, сам сместился, я не в курсе. Но он есть, мы там были на днях.

Молот уставился на меня как на умалишенного.

– Девяносто? До центра города было от силы двадцать пять.

– Было, – согласился я. – Четыреста лет назад.

Молот зажмурился. Грудная клетка под массивным нагрудником тяжело и судорожно вздымалась.

Открыв глаза, он посмотрел на свой молот, потом на бункер, затем снова на бескрайний лес.

– Четыреста лет, – выдохнул он. – Четыреста… чертовых… лет.

– Четыреста семнадцать, – педантично вставил подошедший Михаил. – Если быть совсем точным.

– Миша, захлопнись, – осадил я его.

– А что? Я ж для ясности.

Маша осторожно коснулась локтя кузнеца.

– Пойдемте внутрь, – мягко позвала она. – У нас есть столовая. Нормальная еда, горячий чай. Сядем, выдохнем и спокойно обо всем поговорим.

Молот потерянно глянул на нее сверху вниз. Макушка девушки едва доставала ему до груди. Но, несмотря на это, Мари смотрела на него вполне себе уверенно.

– Чай?.. – удивленно отозвался великан. – У вас правда есть чай?

– И чай, и кофе, – кивнул я. – Только что из Камнегорска привез. Самый что ни на есть настоящий.

Молот с силой потер лицо, пытаясь прийти в себя.

– Ладно, – наконец сдался он. – В столовую так в столовую. Заодно расскажете, что тут за чертовщина творится. Почему связь легла? Куда делась магистраль? И кто вы, мать вашу, такие?

Он запнулся и добавил с робкой надеждой:

– И… остался ли здесь хоть кто-то из наших?..

Я молча кивнул.

Мы двинулись обратно. Молот плелся последним. У самого входа он на мгновение замер и еще раз глянул на внезапно ставший таким чужим мир, затем перешагнул порог и тяжело зашагал по коридору.

Разговор нам предстоял долгий. И, чует мое сердце, вопросов после него станет только больше. Радовало одно: теперь у нас есть кузнец. Настоящий мастер фиолетовой энергостали.

Я шел по коридору, а перед глазами все стояла та карта с экрана командного пункта. Одинокая зеленая точка, десяток погасших серых. И красноречивые знаки вопроса.

Мы найдем ответы. Обязательно найдем. Все до единого.

Но сначала чай.

* * *

Когда мы вошли в столовую, Маша мигом сообразила перекус. Не прошло и пяти минут, а на столе уже дымились четыре кружки с горячим чаем, лежала краюха хлеба и даже настоящее сливочное масло.

Молот занял за столом настолько много места, что усевшийся напротив Михаил удивленно хмыкнул и многозначительно вскинул бровь. «Здоровый мужик», – явно читалось в его взгляде.

Тем временем гость стянул броню, оставшись в плотном темно-сером поддоспешнике. Свое впечатляющее оружие из фиолетовой энергостали он прислонил к стене подле себя.

Какое-то время все помалкивали. Молот сверлил хмурым взглядом кружку с чаем, задумчиво наблюдая за тем, как вьется пар. Затем он посмотрел на меня. Вопреки моим опасениям, злости в его глазах не было, только глухая безысходность и растерянность.

– Знаете, когда меня готовили к криосну, – заговорил он, тщательно подбирая слова, – легат Ворон лично напутствовал: «Ты проснешься, когда вернется Сципион Омеги. Может, лет через десять, ну, от силы двадцать. Но обязательно проснешься». – Молот горько усмехнулся. – Двадцать лет… Ворон всегда был тем еще чертовым приколистом.

– Расскажите нам, – негромко попросила Маша, с любопытством глядя на Молота, – что вообще было до криосна. Кто вы такой? Как очутились в той капсуле?

Молот посмотрел на нее. Потом скользнул пристальным взглядом по нам с Михаилом. Было видно, как он в очередной раз оценивает нас, решает, что можно нам рассказывать, а что нет, и стоит ли вообще что-то говорить. Трое Сципионов, причем один из них совсем зеленый, первого круга, да девчонка, которая ему в родные внучки годится. Вот тебе и весь хваленый Легион.

Но если это его и разочаровало, особого виду он не подал. Приняв, наконец, решение, он едва заметно кивнул самому себе и начал:

– Молот – это так, позывной. На самом деле меня Серега Ковальский зовут.

Он произнес это как-то задумчиво, без особых эмоций, и замолчал. Потом несколько секунд просто сидел, глядя куда-то в стену за моей спиной.

– Родился в семьдесят втором, – наконец продолжил он, – в Донецкой области. Небольшой шахтерский поселок: несколько улиц да террикон. Батя вкалывал на шахте, мать работала медсестрой в местной больнице. Времени на меня особо не было. Так что с самого детства со мной в основном нянчился только дед, Василий Ковальский, потомственный кузнец. Его кузня стояла на краю поселка. Дед говорил, что сам ее справил в сорок пятом, как с фронта вернулся. – Молот ненадолго замолк, погружаясь в воспоминания. – Я в этой кузне лет с десяти почти все время пропадал. Сперва просто глазел, потом дед к горну стал подпускать, разрешил меха раздувать, дальше клещи доверил. Годам к двенадцати я уже сам махал небольшим молотком. Дед постоянно над душой стоял, поправлял хватку и матерился, если я бил криво.

На суровом лице Молота промелькнула теплая грусть.

– Деда не стало в восемьдесят девятом. Просто лег спать и не проснулся. Мне тогда семнадцать стукнуло. Я забрал из кузни его молот, здоровенный такой, с ясеневой рукоятью. Таскал его за собой везде, даже в армейку прихватил. Пацаны в казарме думали, что я наглухо отбитый. Шутка ли: здоровенный хохол с молотом, – усмехнулся он. – С тех пор и позывной этот приклеился.

– Он сохранился? – несмело спросила Маша. – Молот деда…

Сергей лишь пожал плечами.

– Да кто ж его знает? Остался где-то в прошлой жизни.

Маша опустила глаза.

– В девяностом призвали, – продолжил Молот. – Мотострелковые войска, Приволжский военный округ. Обычная срочка, все как у всех. Командиры быстро заметили, что дури во мне немеряно, но котелок при этом варит исправно. В армии такой набор нечасто встретишь. Обычно ведь как: сила есть – ума не надо.

– О да, знакомая песня, – усмехнулся Михаил. – Здоровых лбов в войсках навалом, а вот с мозгами вечный дефицит.

– Во-во. После срочки предложили остаться на контракт. Долго я не раздумывал, идти-то особо было некуда. В забой по стопам бати как-то не тянуло. Кузня без деда сгинула. А родители к тому времени уже перебрались к тетке в Запорожье. В общем, подписал я бумажки и попал в разведбат. Два года жесткой подготовки: выживание, минное дело, снайперская стрельба, работа в малых группах, потом еще офицерские курсы. К девяносто четвертому дослужился до капитана.

– А потом Чечня, – внезапно вырвалось у меня.

Само сорвалось. Я ведь не собирался лезть с комментариями. Просто нутром почуял, какой поворот будет следующим в этой истории. Почуял, потому что сам прошел через ту же мясорубку, месил ту же грязь на улицах и сполна хлебнул того январского ада.

Молот пронзительно зыркнул на меня. В его пристальном взгляде мелькнула искра настороженности.

– Верно, – наконец процедил он. – Потом Чечня. Начало девяносто пятого. Штурм Грозного. Шикарный, мать его, новогодний подарочек от командования: вводим войска в город, план набросан на коленке, разведки ноль, о нормальной связи между частями я вообще молчу.

Он снова притих. Молчание его на этот раз было хмурым и тяжелым. Видно было, что Молот собирался с духом. Похоже, то, что шло дальше, не так-то легко было вспоминать, а уж тем более озвучивать.

– Двадцать восьмое января. Получили приказ вывезти раненных из осажденной пятиэтажки. Район площади Минутка. Кто там был, тому всю сложность ситуации объяснять не надо. А кто не был, лучше им и не знать, что там творилось.

Маша слушала, подавшись вперед. Она ничего не знала о той войне. Для нее Грозный, Минутка, Чечня были названиями из чужой, непонятной жизни, словами без смысла. Но, несмотря на это, она чувствовала значимость этих слов по интонациям и мимике Молота.

– Колонна из трех машин, – продолжил он. – Головным шел мой БТР. Двинулись через разбитые кварталы. Январь, снег вперемешку с сажей, кирпичной крошкой и кровью. Дома вокруг, как обгорелые скелеты. Стрельба со всех сторон. Хрен разберешь, откуда свои долбят, а откуда чехи. Связь то есть, то нет. В эфире сплошной мат да крики о помощи. В общем, очередной хреновый день в Грозном.

Рассказывая это, Молот отнюдь не красовался. Его голос звучал хмуро и холодно, без лишней показухи. Я был уверен, что он прокручивал все это в голове столько раз, что в конце концов выжег все эмоции.

– На одном из перекрестков колонна встала. Впереди горел грузовик, наши попали в засаду, проехать нельзя. Пришлось искать объезд. Одну коробочку отправил в тыл с раненными десантниками.

Он вновь на секунду задержал на мне взгляд, словно пытаясь что-то вспомнить, потом мотнул головой и продолжил:

– Нас подбили минут через двадцать после того перекрестка. Из граника, прямо в борт. Движок и баки разом полыхнули. Трое моих пацанов погибли на месте: Леха Самсонов, Женька Бердин, Толя Миронов.

Молот снова замолчал, проглатывая застрявший в горле ком.

– Меня же только контузило. Вот только вылезти я не смог. Люк намертво заклинило, ноги зажало. Дергался, лупил как сумасшедший. Без толку. И все это время чувствовал, как быстро нарастает жар за спиной. Сперва был только дым, а потом пришел и огонь. Я был в сознании, когда пламя добралось до меня.

В столовой повисла мертвая тишина. Маша застыла, как изваяние. Словоохотливый Михаил на этот раз угрюмо молчал. Его лицо стало жестким, а на скулах заиграли желваки.

– Я помню, как горел заживо, – глухо прохрипел Молот. – Боль такая, что крышу сносит. Нет таких слов, чтобы это описать. Тело полыхает, кожа лопается. Пытаешься орать, но огонь тут же сжигает легкие. И при этом, мать твою, ты все еще в сознании. Понимаешь, что все, это конечная. И остается только молиться, чтобы вырубило поскорее, потому что каждая секунда, как вечность. А они все тянутся и тянутся…

Маша судорожно прижала ладонь ко рту. В ее глазах блеснули слезы.

– А потом я все-таки отключился. И проснулся на зеленой полянке. Целехонький. Ни ожогов, ни шрамов. Тело двадцатилетнего пацана. Руки-ноги на месте, все работает. Травка под спиной. Небо ясное, голубое. Ветерок такой теплый обдувает. Первой мыслью было: ну все, отмучился, в рай попал. В тот самый, православный, про который бабка рассказывала. Травка зеленеет, солнышко блестит и все такое… Потом сел, огляделся и вижу, прут ко мне какие-то подозрительные типы в странной броне. И сразу понял, что нифига это не рай. В раю стволами не размахивают и волками не смотрят.

Вот тут Михаил уже не выдержал и вставил:

– Ну, это как посмотреть. Зависит от конфессии. В Вальхалле, говорят, все поголовно с оружием шастают, и это у них там в порядке вещей.