Текст книги "Этюд для уголовного розыска"
Автор книги: Валентин Джумазаде
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
От невеселых раздумий Бабаева отвлек участковый.
– Товарищ подполковник, вот тот, кого мы ожидаем.
К воротам подкатили зеленые «Жигули», за рулем сидел угрюмого вида парень. При виде участкового насупился.
Против ожидания он оказался разговорчивым.
Да, машину берет часто, у него есть доверенность. В интересующий их день она также была у него. Был в гостях у товарища и с обеда до следующего утра за руль не садился, у него есть свидетели. Можно проверить.
– Хорошо, проверим, а позвольте узнать, у кого в гостях вы были?
– О, – парень поднял указательный палец вверх, – у своего друга Тофика.
– А как его фамилия?
– Гаджиев, он работает на фабрике и меня обещал туда со временем устроить.
– Гаджиев, – как бы для себя переспросил Бабаев. – А он сам никуда не уходил?
– А куда ему идти, мы вдвоем три бутылки водки выпили, закуска хорошая была.
– А потом?
– Не помню. Утром проснулся, позавтракали, и я поехал по делам.
– А раньше ты бывал в этом доме?
Парень тупо уставился на него.
– Раньше нет, я хожу в гости тогда, когда меня приглашают.
– Ясно, – подвел итог разговору Бабаев.
Когда за парнем закрылась дверь, Рустам с часок поколдовал с записями, поделился соображениями с Садыхом, а потом вернулся в выделенный для него кабинет, прилег на раскладушку и задремал.
Проснулся от частых надрывных криков петухов. Размявшись, позвонил по внутреннему телефону дежурному, спросил Ширалиева.
– Начальник у себя, – доложил дежурный.
– Ты что это не докладываешь старшим о своем прибытии? – пошутил Рустам, входя в кабинет к другу.
– Доброе утро, товарищ начальник, – в тон ему ответил Садых. – Присаживайся. Я поздно приехал, не хотел тебя тревожить. Домой ехать не имело смысла, и я тоже переспал на диване. Твое задание я выполнил. Оперативники мои ни на минуту не присели, везде успели. Хорошие у меня ребята, – Ширалиев широко улыбнулся, – представляешь, парень первый год работает, а какой оперативник, я...
– Ладно, – нетерпеливо перебил друга Рустам, – ты его похвалишь потом, а сейчас о деле. Что выяснили?
– Зеленые «Жигули» действительно стояли во дворе Гаджиева в день убийства часов с двенадцати. Но примерно с четырех до семи они отсутствовали. Мы вокруг да около разговоры вели, мол, машины воруют, и выяснили у соседского мальчугана кое-что по интересующему нас факту.
– Если мы на верном пути, убийца использовал машину, чтобы встретить Асима на трассе. Кто бы это мог быть?
– Во всяком случае, не Гейдаров. Он после обеда безотлучно находился на работе. А вот грузчика Гусейна не было.
Рустам приподнялся от неожиданности:
– Как не было? Ну и подонки! Все рассчитали. А где он сейчас?
– Дома, я проверил. Пошлю за ним ребят.
– Не надо, я поеду к нему сам.
* * *
Исмайлов жил в стареньком покосившемся домике. Дверь открыла жена, позади нее в коридоре с малышом на руках стоял Гусейн. Увидев Бабаева, сжал губы. Пройти в дом не предложил.
– Извини, что без приглашения, но нам нужно поговорить.
Гусейн молча глядел на него. Они прошли на кухню. Рустам сразу приступил к делу.
– Слушай, парень, тебя умело подставили. Ты знаешь, что это значит. Поэтому не валяй дурака, скажи, где ты был в день убийства с 15 до 19 часов. Поверь, это очень важно. Кто тебя отправил с работы? Отвечай быстро.
Растерявшийся от такого напора Гусейн выпалил:
– Гейдаров!
– Что он тебе сказал?
– Послал к себе домой, попросил зацементировать пол в ванной комнате.
– Во сколько это было?
– Около трех.
– Когда ты окончил работу?
– В восемь или девять.
– Хорошо, – облегченно вздохнул Бабаев, – спасибо тебе и ни о чем плохом не думай. Я говорю это тебе и твоей жене потому, что понимаю ваши тревоги. Сегодня все выяснится, и я назову имя убийцы.
Ширалиев с нетерпением ждал Рустама.
– За рулем зеленых «Жигулей» видели Гаджиева, – с ходу выпалил он. – Мой опер, о котором ты не дал тогда договорить, установил, что в чайхане случайно зашел разговор о машинах. И один из мужчин между делом сказал, что Тофик купил зеленые «Жигули». Те выразили сомнение, а он поклялся, что сам видел его за рулем. Так, ничего не значащая беседа. Но мы нашли этого мужчину, да, действительно, в тот день он видел именно Гаджиева.
Мы показали в числе других его фотографии мальчишкам, и они опознали.
Все концы сходятся к Гаджиеву. Пора с ним побеседовать. Кстати, мы проверили машину Гумбатова, прокладки плохие, масло из картера течет.
– Ну что, Садых, давай, действуй. Пошли за Гаджиевым и Гейдаровым.
Рустам чувствовал, что работа по делу подходила к кульминации. Улик немного, но их надо использовать с максимальной отдачей.
Разговор с Гаджиевым он начал с вопроса о поездке за город на зеленых «Жигулях».
Упаковщик сделал удивленное лицо.
– Да я из дома не выходил, у меня были гости.
– Какого числа у вас были гости? – переспросил Бабаев.
– Двадцать шестого, с двенадцати дня до следующего утра.
– И вы все это время никуда не отлучались?
– Ну, я так накачался, не смог бы даже выйти на улицу.
– А ваш друг?
– Да он покрепче будет, как-никак сидел, пить умеет.
– Хорошо, пройдите в другую комнату, там с вами поговорит следователь прокуратуры. Я предварительно хотел предупредить о роли чистосердечного признания, да, видимо, не стоило. У вас не болит колено? Я как-то подвернул ногу, упал и потерял одну безделицу, поверите, последнее доставило больше неприятностей, чем разбитое колено.
Гаджиев побелел, и нижняя губа его мелко задрожала.
– Идите и подумайте о моих словах, когда будете отвечать следователю прокуратуры.
Ширалиев пристально смотрел на Рустама:
– Что ты здесь ему насчет колена говорил? Его раскалывать надо, нажимать на показания мальчишек, того мужика в чайхане.
– Не нужно, Садых, он все понял.
Действительно, Гаджиев дал развернутые показания, признался, что совершил убийство по приказу Гейдарова, который подготовил несколько ловушек для Гусейна и для племянника Гумбатова.
Сценарий развивался следующим образом.
Днем после конфликта с Гусейном Асим приехал как обычно, Гейдаров принял его приветливо и предложил загрузить четыре ящика вместо двадцати восьми. Надо было покрывать недостачу. Боясь предстоящей проверки, он тщательно продумал план с сожжением машины. Конфликт Асима с Гусейном ускорил его выполнение. Обругав Гусейна, он разъяснил Асиму, что надо делать.
– Вот возьми тысячу рублей. Отъедешь от города, брось сигарету и смывайся. Доказать твою вину будет невозможно. Искра – и концы в воду.
Но против ожидания Асим отказался, более того, сказал, что заявит в милицию. Гаджиев слышал их разговор.
Уговорив несговорчивого водителя зайти к нему в кабинет, Гейдаров послал Гаджиева к Гумбатову. Наказал пригласить в гости и напоить, после чего взять машину и ожидать Гусейна в безлюдном месте на трассе.
– Он нас заложит, – прошипел Гейдаров, – остановишь, сядешь в кабину, пожалуйся на жизнь, а потом замочи его. Иначе он нас всех упрячет за решетку. Сделаешь, как надо, получишь пять штук. Жду звонка.
Быстро напоив до бесчувствия собутыльника, Гаджиев позвонил Гейдарову, доложил о готовности.
– Хорошо, примерно в пять жди его на трассе.
Все произошло по плану Гейдарова. Увидев Гаджиева на дороге, Асим притормозил.
Гаджиев влез в кабину, завел разговор о Гейдарове, мол, сволочь он. Асим отмалчивался, переживая, что влип в историю. В один момент положил руки на руль и опустил голову.
Гаджиев изо всей силы ударил его ножом в шею. Асим даже не дернулся.
Убить человека оказалось так легко, но его вдруг охватил ужас. Он выскочил из машины, при этом зацепился каблуком за подножку, подвернулась нога. Он упал с размаху прямо на колено, разбив его в кровь, и, подскочив, бросился к «Жигулям». Разнервничавшись, вел машину так, что чуть не сбил теленка. В райцентр вернулся другой дорогой.
Когда Рустам с Садыхом сказали Гейдарову о том, что Гаджиев сознался в убийстве, тот даже бровью не повел.
– Да, от него это можно ожидать, я догадывался, что он нечист на руку, а оказалось, способен на убийство.
– Да, если его хорошо подготовить, – нехотя бросил Рустам.
– Что? – встрепенулся Гейдаров.
– Вот, слушайте его показания, я вам прочту.
Окончив чтение, Рустам взглянул на Гейдарова.
– Чепуха это, кто-то его настропалил. Не вы ли? Это бред. С какой стати Асим поехал бы в рейс, если, как пишет Гаджиев, он не поддался моим уговорам.
– Здесь нет никакого противоречия, – спокойно парировал Бабаев. – Вернувшись к себе, вы разыграли спектакль, сделали вид, что вам стыдно за свое предложение. Затем указали в документах всего 4 ящика и, убедив парня, что все законно, попросили подойти часам к четырем. Надо было выиграть время. Ничего не подозревающий Асим ушел. Через пару часов позвонил Гаджиев, сообщил, что собутыльника он уже накачал, и тот спит. Вы приказали ему ехать на трассу.
Гейдаров, затравленно озираясь, опустил голову.
Поздно вечером Рустам вышел из РОВД. Он чувствовал усталость в каждом мускуле, нервы были на пределе. Позади остался еще один выигранный поединок со злом. Он поднял голову. Небо висело над головой, темное и близкое. Звезды светили спокойно и таинственно. Они действовали успокоительно, притягивали к себе. Наверное, не случайно, закончив трудное дело на земле, человек часто обращает лицо к небу.
...Когда утром он уезжал домой, к автобусу подошла жена Гусейна.
– Спасибо, – только и смогла произнести сквозь слезы молодая женщина.
Убийство на почте
– Значит, никаких зацепок?
– Пока никаких. Я хорошо его знал, в его окружении, привычках не было ничего такого, что может привлечь внимание. Тихий, покладистый, хороший семьянин, врагов у него не было, во всяком случае, мне о них ничего не известно. Ума не приложу, за что могли его убить.
Невысокий, круглолицый, участковый инспектор Гусейнов сокрушенно вздохнул и взял в руки фуражку, лежавшую на столе. Внезапно появившийся в селении подполковник из Баку застал его в чайхане, и старший лейтенант испытывал от этого неловкость. Старый служака во все глаза разглядывал гостя, недоумевая, почему тот появился без обычного в подобных случаях сопровождения. Участковый был с утра на ногах, за весь день не присел, маковой росинки во рту не было и вот, только зашел в чайхану выпить стаканчик чая, как появился этот подполковник. Вежливо представившись, он предложил побеседовать. Для порядка участковый попросил предъявить удостоверение, незнакомец молча протянул ему.
– Подполковник милиции Рустам Бабаев, старший оперуполномоченный уголовного розыска по особо важным делам, – прочитал старший лейтенант.
А про себя подумал: «Уж очень молодой этот «важняк», явно нет еще сорока, правда, голова почти вся седая».
Подполковник в двух словах рассказал о цели своего визита и начал расспрашивать об убийстве на почте. Понадобилось немного времени, чтобы убедиться, что участковый ничего нового ему не сообщит.
– Не густо, – подытожил он беседу и встал. – Вы попейте чаю, а я пока пройдусь до почты и вернусь сюда.
– Нет, нет, – запротестовал участковый, – пойдемте вместе, чай подождет.
Подхватив свою видавшую виды кожаную папку, с которыми в городе уже давным-давно никто не ходит, он заторопился следом.
– Извините, а где ваша машина?
– Меня довез водитель начальника РОВД и я отпустил его, неизвестно, сколько времени придется пробыть здесь, – ответил Бабаев.
Подполковник шел легким, упругим шагом. В джинсах и легкой спортивной куртке, он меньше всего напоминал человека, занимающегося таким серьезным делом, как раскрытие убийства. Старший лейтенант с трудом поспевал за ним. Попадавшиеся навстречу сельчане без особого любопытства смотрели на приезжего, не надо было обладать особой проницательностью, чтобы связать его появление с убийством начальника почтового отделения.
Происшествие всколыхнуло тихую, размеренную жизнь селения на целых три месяца. Судили о нем и так, и сяк, а потом перестали, надоело обсуждать. Предположения исчерпались, ничего конкретного, заслуживающего внимания никому в голову не приходило. Следователь прокуратуры вызывал к себе поодиночке и группами, беседовал, расспрашивал, записывал показания, просил расписаться на каждом листочке. Вроде бы, не сидел без дела, но время шло, а результатов никаких. С каждым днем вызовов становилось все меньше, и постепенно они совсем прекратились. Злые языки острили по этому поводу, мол, план по показаниям выполнили, а потом разнесли весть, что дело приостановлено и вообще будет прекращено. И вот новое лицо.
Подполковник и участковый подошли к неказистому одноэтажному каменному строению, где размещалась почта. На входной двери, выкрашенной в ядовито-синий цвет, висел массивный замок. Старший лейтенант пояснил, что по штату предусмотрена всего одна должность, и после смерти Лятифова никого еще на нее не подобрали. Временно обязанности выполняет пенсионер из райцентра, в прошлом почтовый работник. Наезжает нерегулярно, на час, другой, завезет корреспонденцию, посылки и обратно.
Рустамов внимательно рассматривал старый, из белого кубика-камня домишко, в котором разыгралась трагедия, и думал о своем. В течение первых трех дней командировки он внимательно изучал материалы уголовного дела, обобщал, систематизировал имевшуюся информацию. Детально проанализировал принятые оперативно-поисковые меры по установлению и розыску преступника. К сожалению, почти ничего обнадеживающего не нашел. Впрочем, это его не обескуражило, более того, на быстрый успех он никогда не рассчитывал, сказывалась привычка заниматься обычно, что называется, «гиблыми делами», то есть не имевшими перспективы к раскрытию. Среди коллег Рустам пользовался репутацией талантливого розыскника, имел на счету десятки раскрытий сложнейших преступлений. Каждое новое дело рассматривал как очередное испытание его возможностей, ступень на лестнице, ведущей к профессиональному совершенству. Запутанность интриги только подстегивала, заставляла напряженно думать, концентрировать душевные силы и умственный потенциал. Не преодолеть новую ступень – значит, остаться на месте, не сделать шаг вверх. Он не любил проигрывать, дорожил своей репутацией в кругах профессионалов. Не будучи тщеславным по натуре, он уже неоднократно отказывался от продвижений по службе, оставался оперуполномоченным, хотя и с приятным добавлением – по особо важным делам. Оно гарантировало ему «привилегии» перед остальными сотрудниками уголовного розыска в получении наиболее сложных и запутанных дел. Его это устраивало.
Берясь за бесперспективное дело, он всякий раз горячо включался в него, испытывал какой-то особый азарт и целиком погружался в отработку версий, выстраивая четкий по своим логическим посылкам механизм поисковых действий. Практика сама подсказывала ему правила, которым он следовал неукоснительно – обязательный осмотр места происшествия, даже если со дня совершения преступления минуло более года, всестороннее изучение личности жертвы преступления, ее взаимоотношений с окружающим миром. Он старался узнать об убитом мельчайшие подробности, накопить и переработать как можно большее количество фактов из его жизни, через которые искал подходы к его внутреннему миру, к истине. Наверное, артист назвал бы это «вхождением в образ».
Не просто познать мир другого человека, уловить особенности восприятия им окружающих его людей, характеров, разобраться, кто враг, а кто друг. Это вдвойне трудно, если ты никогда его не видел, и все, что связано с ним, раскручиваешь в обратном порядке, оцениваешь в прошедшем времени. Для этого нужно переработать массу информации, полученной от лиц, с которыми общался человек, причем, не только от тех, кто окружал его ежедневно, но и от тех, с кем он виделся очень редко, может быть, даже всего один раз. Не менее важное значение Бабаев придавал миру вещей, окружавших убитого. Эти немые свидетели порой красноречиво характеризовали своего хозяина, его привычки, наклонности.
В ходе первичного изучения собранного в уголовном деле материала подполковник убедился, что придется начинать с нуля, а это значит, самому осмотреть место происшествия, заново беседовать с людьми и так далее. Он сознавал, что вступает в поединок, не имея ответа ни на один из десятков возникших вопросов. Плюс ко всему, ощутил явственное дыхание самого сильного врага оперативника – быстро бегущего времени, уже и так достаточно упущенного следствием за эти месяцы.
Посвятив в свои планы начальника РОВД и отказавшись от предложенной ему помощи в лице оперуполномоченного уголовного розыска, он выехал в селение.
Старший лейтенант никак не мог избавиться от чувства неловкости перед Бабаевым за то, что тот застал его в дневное время в чайхане, хотя вины особой он за собой и не чувствовал. Как раз в это время, с четырнадцати до семнадцати часов, у него отдых, предусмотренный графиком работы, а потом до одиннадцати снова служба. И все-таки участковый в сердцах поругивал себя, не зная, как долго еще будет продолжаться молчание подполковника и с чем оно связано.
Они несколько раз неторопливо обошли почту и снова остановились у входа.
– А что, при Лятифове был такой же замок? – повернулся Рустам к старшему лейтенанту.
– Да, – немного подумав, ответил тот. – В хозяйственном магазине с прошлого года лежат такие замки.
– Ясно, – произнес подполковник и вновь погрузился в молчание.
Из материалов дела он знал, что встревоженная отсутствием мужа жена Лятифова, Нигяр, обошла вечером всех знакомых и родственников и в полночь в слезах прибежала к участковому. Он быстро собрался, они дошли до почты, дверь была заперта, висел замок. Попытались заглянуть внутрь, но увидеть что-либо в окно с улицы было невозможно. Участковый не исключал того, что Лятифов срочно выехал в райцентр. Он как мог, успокаивал плачущую женщину, но она категорически отвергла его предположение. За десять лет их совместной жизни муж ни разу никуда не отлучался, предварительно не предупредив ее. И вообще, по ее словам, он был домосед. Даже в гости ходить не любил. Если его не было дома, значит он на работе. Засиживаясь вечерами, в одиночестве с удовольствием возился со служебными бумагами, которые всегда были у него в идеальном порядке. Ее тревога передалась-таки Гусейнову, быстро собравшему дружинников и общественных помощников. Посоветовавшись, приняли решение пройтись по селу, осмотреть дорогу от дома Лятифова до почты, затем обошли на всякий случай окраины селения. Ничего не выяснив, продолжили поиски утром.
С рассветом старший лейтенант был около почты. Через окно только теперь удалось разглядеть лежавшую на полу фигуру. Вызвали следственно-оперативную группу.
В протоколе осмотра места происшествия Бабаев не нашел ничего для себя интересного. На следы пальцев рук, изъятые экспертом, рассчитывать было трудно: почту посещало много людей. Лятифов был задушен удавкой, которая так и осталась на шее. Будучи в прокуратуре, Рустам осмотрел ее: это был кусок провода белого цвета, обычно используемого в электроприборах. Многое бы он сейчас отдал, чтобы хоть минуту поприсутствовать на первичном осмотре места происшествия, своими глазами увидеть обстановку после убийства, положение трупа, характер повреждений. На фотографии он обратил внимание на черную, в кровавых подтеках шею убитого. В комнате, судя по протоколу осмотра, ничего характерного не было обнаружено. Более того, не была нарушена обычная обстановка: на столе графин с водой, стул не опрокинут, журналы, конверты, газеты в аккуратных стопочках.
Ждать, когда приедет пенсионер и откроет почту, не имело смысла.
– Ладно, отложим осмотр помещения на завтра, а сейчас пойдем в участковый пункт.
В кабинете Гусейнова царил армейский порядок. Небольшой письменный стол, сейф на табуретке, книжная полка, вешалка, раскладушка и пять стульев в углу. Усевшись на один из них, подполковник достал небольшой блокнот в кожаном переплете.
– Гудрат-муаллим, расскажите мне все, что вы знаете об убитом, его взаимоотношениях в семье, друзьях, привычках. Только у меня просьба, не пытайтесь вспомнить то, что говорили в прокуратуре, иначе у нас ничего не получится, мы будем толочь воду в ступе. Начните с первых дней вашего знакомства.
Участковый рассмеялся:
– Я на двадцать лет старше него, ребенком его помню.
– Вот, вот, это мне и нужно. Времени у нас достаточно, посидим, побеседуем не спеша.
Подполковник слушал участкового не перебивая, изредка делая пометки в блокноте. Старший лейтенант вспоминал все новые и новые детали из жизни убитого, сам удивлялся тому, что на память приходили неожиданные и разнообразные, казалось, напрочь забытые эпизоды. Говорил он не меньше двух часов, и когда завершил рассказ, подполковник удовлетворенно поблагодарил его и попросил на завтра организовать ему встречу с несколькими десятками сельчан, чьи имена записывал, слушая участкового.
– А вечером я хочу посетить семью убитого, побеседовать с женой и матерью. – Бабаев встал, давая понять, что беседа окончена.
– Вы решили остаться на ночь в селении? – опешил старший лейтенант, – тогда пойдемте ночевать ко мне, места хватит.
– Спасибо, не стоит беспокоиться, я останусь здесь, – ответил Бабаев. И голосом, не допускающим возражения, добавил: – Обожаю спать на раскладушке.
Участковый неплохо разбирался в людях и понял, что уговаривать бесполезно, что старший оперуполномоченный по особо важным делам, безусловно, фанат своего дела. Такие люди ему были по душе. Попрощавшись, он сразу ушел.
Сняв пиджак, Рустам остался в тенниске, плотно облегавшей его мускулистый торс, сильные руки. Усевшись удобно за стол, расслабился и вытянул ноги. Было над чем подумать. По выработанной годами привычке, стал анализировать полученную информацию, условно подразделяя ее по степени значимости для дела. Думалось легко, ему всегда нравилось уединение и, наслаждаясь тишиной, он напряженно работал. В дверь постучали. Участковый прислал сына с провизией. Бабаев поблагодарил паренька и попросил передать отцу благодарность за внимание. Принесенной еды хватило бы на несколько человек. Есть не хотелось, и, поработав немного, он улегся спать, предварительно закусив и выпив чаю.
Проснулся, как всегда, около шести, сделал зарядку и, с аппетитом позавтракав, продолжил работу. Против фамилий каждого из тех, с кем предстояло беседовать, набрасывал вопросы. Участковый появился в восьмом часу.
– Я готов, товарищ подполковник. Кое-кому уже сообщил о нашем предстоящем визите.
– Что ж, не будем терять времени, – поднялся Бабаев.
День прошел незаметно, они выполнили намеченную программу, побывали на почте, встретились со всеми, кого вчера включили в список, в том числе с женой убитого.
– Ну, все, – удовлетворенно произнес Рустам, возвращаясь в участковый пункт. – Больше адресов нет, теперь – отдыхать.
Он участливо посмотрел на участкового:
– Устали, небось? Завтра занимайтесь своими делами. Я вас тревожить не буду, у меня намечено несколько мероприятий, посмотрим, что получится. Здесь нужно основательно поработать. В случае необходимости съезжу в райцентр.
На настоятельные просьбы участкового поужинать у него дома подполковник вежливо отказался. Ему не терпелось засесть за анализ, обещавший быть интересным. Новый штрих к биографии убитого выявился совершенно случайно, о нем вскользь упомянули в одной из бесед. Стараясь не заострять внимания на этой информации, скрыть свой интерес к ней, Рустам в завуалированной форме задал несколько вопросов по этому поводу. Оказалось, Лятифову когда-то очень симпатизировала его одноклассница Ганимат, но родители были против их дружбы, возможно, поэтому их отношения не сложились. Лятифов уехал служить в армию, а Ганимат вскоре вышла замуж за дальнего родственника, значительно старше нее по возрасту.
Пришлось проявить максимум осторожности и изобретательности, подводя разговор к нужной теме. И вот, из обрывков каких-то фраз, бесед с разными людьми Бабаев установил, что Ганимат нередко заходила на почту.
Зная быт, уклад жизни села, он опасался привлечь внимание к интересующему его лицу, и, задавая вопрос, делил его на две части: сколько раз за последние месяцы до убийства вы заходили на почту и кто там в это время был. Как правило, люди вспоминали три-четыре случая, перечисляли имена находившихся на почте. Имя Ганимат, упоминаемое в числе многих других, не привлекало их внимания. И тем не менее оказалось, что в последние две недели она зачастила на почту.
Утром следующего дня Бабаев занялся наведением справок о муже Ганимат. Характеризовался он отрицательно, слыл человеком коварным, издевался над женой, попрекал отсутствием детей. Он нигде не проходил по материалам дела, даже не упоминался, хотя, безусловно, заслуживал пристального внимания.
Как бы теперь организовать встречу с Ганимат, ломал голову Бабаев. Посоветовался с участковым, и тот нашел выход из положения. Ее муж Сардар наглым образом захватил у соседей часть земли, передвинув забор.
– Они ко мне обращались по этому поводу. Пойдем к ним и на месте что-нибудь придумаем.
Добротный двухэтажный дом Сардара возвышался над соседскими и напоминал крепость. Дверь открыла худенькая, невысокая женщина.
– Салам, Ганимат-ханум, Сардар дома? Я насчет забора, – без подготовки начал участковый. – Разреши посмотреть, что там такое. Соседи жалуются, вы у них, говорят, целый кусок земли отхватили.
Женщина покраснела, посторонилась, приглашая пройти.
– Заходите, пожалуйста.
Сардар стоял на веранде в пижамных брюках и майке.
– Я знаю, зачем ты пришел, – встретил он участкового недовольным тоном. – Пожаловались эти бездельники, ничего, я знаю, как с ними поступить.
Участковый невозмутимо перевел разговор в нужное ему русло.
– Не надо заранее возмущаться, Сардар, пойдем, посмотрим твой забор, разберемся, кто прав, кто виноват.
Бабаев и Ганимат остались наедине. Она поймала на себе его взгляд и собралась уйти. У него не оставалось другого выхода, как спросить напрямик:
– Ганимат, кто мог убить Октая? Я приехал из Баку специально по этому делу.
Молодая женщина ответила не сразу. Переведя взгляд в сторону мужа и участкового, ходивших вдоль забора, она дала понять собеседнику, что оценила его уловку. Затем негромко, с нескрываемой грустью ответила:
– Я не знаю, но если вы думаете на него, – кивнула она в направлении забора, – от этого человека можно ожидать любой подлости.
– Извините, что я задаю этот вопрос. Вы часто бывали на почте. Я полагаю, не случайно?
Бабаев видел, что разговор дается ей с большим трудом. Справившись с волнением, она ответила бесстрастным голосом:
– Мы иногда вспоминали юность. В нашем прошлом и настоящем было много общего. Мы оба были несчастливы в семейной жизни и испытывали потребность в общении друг с другом.
– Вашего мужа это не настораживало?
– Он на двадцать лет старше и способен устроить скандал ревности по малейшему поводу.
Участковый с разъяренным Сардаром возвращались, завершив осмотр стены.
– Придется, Сардар, сносить, ты незаконно оттяпал у соседей такой кусок земли. Зачем вам двоим столько? А у него пятеро детей.
Сардар зло крикнул на жену:
– Иди в дом.
Не отвечая участковому, с повышенным вниманием оглядел Бабаева, видимо, только сейчас сообразив, зачем понадобилось участковому приводить его с собой, и неприветливо спросил:
– А вы кто будете?
– Из милиции, с участковым по делам шли, а он заодно решил осмотреть забор, – миролюбивым голосом пояснил Рустам.
– Ну, ну, – недоверчиво пробормотал Сардар и пожалел, что дал возможность этому мужчине остаться наедине с женой. Ревность его не имела предела.
– Как успехи? – спросил участковый, когда они оказались на улице.
Бабаев неопределенно покачал головой, не зная, что ответить. Личность Сардара не вызывала симпатий. Такой способен на все, если задеть его интересы.
Версия казалась перспективной и требовала отработки. Молодую женщину ему было жаль, с первого взгляда было очевидно, что, поддавшись уговорам родителей, она загубила себя, выйдя замуж за этого типа.
На следующий день подполковник ходил по селу с видом старожила, вел множество разговоров с людьми на отвлеченные темы, но исподволь выяснял интересующие его факты, наводил справки о приезжавших и уезжавших за весь этот период. Он обладал удивительной способностью вовлечь в беседу даже самых неразговорчивых, втягивал их в дискуссию и умело направлял ее.
Со дня убийства прошло достаточно много времени, а ведь каждый ушедший день давал возможность преступнику избавиться от стресса, у него рассеивался страх разоблачения, появлялась уверенность в себе. Время дает возможность всяческими ухищрениями замести следы, продумать до мелочей тактику обороны в случае задержания. Поэтому надо получить прямые доказательства и действовать только наверняка. Подполковник Бабаев это отчетливо сознавал и, раскидывая сети поиска, не спешил с выводами, которые должны были закрутить машину расследования в нужном направлении.
На пятый день он уехал в райцентр, не попрощавшись и не посвятив участкового в свои дальнейшие планы, из-за чего тот не на шутку расстроился. Не хотелось верить, что подполковник, так энергично взявшийся за дело, потерпел неудачу. Позвонив в РОВД, он успокоился только после того, как узнал от дежурного, что Бабаев находится в отделе.
Рустам появился в селении через неделю. Обменявшись приветствием с участковым, сразу, без всякого перехода спросил его мнение об Адаляте Бахшалиеве, ранее проживавшем в селении. Старший лейтенант хорошо знал Адалята. Последние несколько лет тот работал в Ошской области, домой к родителям наезжал не более двух-трех раз в год.
– Почему вы заинтересовались им? Он уехал из села примерно за неделю до убийства, с Октаем не общался.
– А за период его пребывания ничего примечательного в селе не произошло?
– Как будто нет.
– А каковы его отношения с Фамилем Сулеймановым? Они знакомы?
– Конечно, знакомы, оба здесь родились и выросли.
– Недавно Фамиль поранился чем-то, в больницу обращался, не знаете, что случилось?
– По его словам, вилами неосторожно ногу повредил. Это имеет отношение к делу? – оживился Гусейнов.
– Попытаемся выяснить, – уклончиво ответил подполковник. – Завтра я проверю кое-какие предположения, придется еще раз побеседовать с сельчанами. Кто из соседей в дружеских отношениях с Фамилем? Есть такие?
– Надо подумать, а что?
– Пусть сходят к нему и попросят под благовидным предлогом одолжить посылочные ящики. Вы продумайте, чтобы получилось как можно более естественно.
– Посылочные ящики, – повторил про себя старший лейтенант, пытаясь разгадать, что кроется за этим странным поручением, но вопросов задавать не стал.
Весь следующий день подполковник снова провел в беседах с людьми, встречаясь с ними уже как старый знакомый. Больше шутил, рассказывал всякие небылицы, и у них складывалось впечатление, что он, уже не надеясь раскрыть преступление, просто отбывает время, отведенное начальством для командировки. До участкового докатились слушки о том, что подполковник якобы занимается ерундой, а дело стоит на месте, и он рассказал об этом Бабаеву. Но против ожидания, Рустама это не расстроило.
