Текст книги "Этюд для уголовного розыска"

Автор книги: Валентин Джумазаде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Яичница получилась отменная и, с аппетитом перекусив, они уселись пить чай.

– Хотите, сыграем, – предложил профессор.

– Не прочь, тем более, что горю желанием взять реванш за вчерашнее. Жарковато было и в прямом, и в переносном смысле.

– Сейчас я открою окно в кабинете и устроим сквознячок, но зато на доске спасительной прохлады не ждите.

Заманов направился было в кабинет, но Валех остановил его.

– В отличие от вас, не люблю сквозняков.

– Это не я, а Рамиз любит прохладу.

– Он, видимо, с детства плохо переносит жару?

– Нет, раньше за ним этого не замечал, а в последнее время он что-то стал жаловаться.

– А вчера у вас закрыто было.

– В самом деле? Я не помню, разве Рамиз не открывал?

– Простите, профессор, а ваши друзья в ваше отсутствие проходят в кабинет?

Вопрос чем-то насторожил профессора, бросившего сердитый взгляд на собеседника.

– Как в мое отсутствие?

– Ну, допустим, вы на кухне, мало ли как бывает? – с деланной непринужденностью ответил Валех.

– А вы бы позволили себе такое? – тихо произнес Заманов, пристально вглядываясь в лицо Валеха.

– Зависит от отношений, но без нужды наверняка не зашел бы.

– Вот и они так же.

– Но ведь вы говорите, Рамиз иногда открывает окна.

– Ну, молодой человек, – прищурился Заманов, – мы так с вами договоримся черт знает до чего!

– Ваш ход!

Выиграв две партии, Валех попрощался с хозяином и направился в райотдел.

Начальник отделения уголовного розыска майор Сафаров внимательно, не прерывая, выслушал, делая пометки в блокноте, затем перешел к разбору поисковых действий по пунктам.

В целом он одобрил их, порекомендовав встретиться с мальчишками из соседнего дома, поговорить с ними.

Через час Абильгасанов и Валех беседовали с ребятами, оставившими у него неплохое впечатление. С участковым побывали на крыше, что взволновало мать одного из подростков. Абильгасанов ее успокоил, убедив, что к ее сыну это не имеет никакого отношения.

Удовлетворенный осмотром, Валех вернулся к себе в кабинет. Было о чем подумать. Доказать преступнику его вину можно, только взяв его с вещдоками. А что, если марки уже переданы третьему лицу? – Думай, думай, оперативник, – подгонял он себя, – грош тебе цена, если дело останется нераскрытым. – Он еще долго сидел, выкурив несколько сигарет подряд.

В конце концов решение было принято. Он позвонил Заманову и попросил разрешения провести у него вечер.

Бодрый голос на другом конце провода не вызвал сомнений в желании увидеть у себя своего нового знакомого.

В половине седьмого Валех уже сидел в кресле и беседовал с хозяином квартиры. Деликатный старик не спрашивал о том, как идет расследование, старался даже не касаться этой темы, хотя, безусловно, переживал.

Вскоре пришли и Аслан с Эйтибаром, чуть позже Рамиз. Турнирную таблицу Заманов заготовил заранее. Валех вновь играл из рук вон плохо. После второго поражения подряд профессор, вздернув брови, с удивлением посмотрел на него.

– Не раскачаюсь никак, – отшутился Валех.

Стрелки стенных часов приблизились к девяти. Валех, положив руку на колено сидевшего рядом профессора, в полную силу легких выдохнул воздух.

– Все-таки на меня оказывает воздействие жара. – Заманов хотел привстать, но почувствовав, что рука сжалась, уселся на место и непроизвольно посмотрел на Рамиза. Тот сначала отвернулся, делая вид, что увлечен позицией на доске. Потом поднялся и вошел в кабинет. Вскоре легкий ветерок пронесся по комнате.

Рамиз вернулся и уселся на место, на лице его выступили крупные капли пота. Он нервно сжимал скрещенные пальцы рук. Валех не отводил взгляда и знал, что Рамиз его чувствует. Заманов тоже заметил пристальный, дерзкий взгляд молодого человека.

Тем временем Аслан выиграл у Эйтибара, и наступила очередь Валеха с Рамизом.

Валех избрал ферзевый гамбит. Его соперник играл в нарушение всех тактических канонов, дважды подставлял фигуры и быстро сдался.

Через минуту он вдруг засобирался уходить, ссылаясь на нездоровье. Валех вышел вместе с ним.

– Вы ничего не хотите мне сказать?

– Если я не арестован, то через час буду у вас на работе.

– Договорились, но лучше пойдемте за марками вместе.

Через час Рамиз сидел напротив него, на столе лежали два кляссера с марками.

– Вы узнали, какая их примерная цена?

– Тысяч тридцать, – потупился Рамиз. – Жадность погубила, – вдруг разрыдался он, размазывая по щекам слезы.

К таким переходам Валех давно привык.

– Успокойтесь, садитесь и пишите все как было.

Рамиз послушно взял ручку и бумагу.

Валех с трудом скрывал брезгливость к человеку, обворовавшему одинокого старика, считавшего его своим другом.

Если бы Рамиз не рассчитал все так хладнокровно, а поддался минутной слабости, его поступок выглядел бы менее отвратительным, а изображаемое им раскаяние могло показаться правдоподобным. Но Валех уже хорошо знал этого коварного человека.

Он знал, что Рамиз еще в момент первой встречи заподозрил что-то неладное, встретив Валеха. Он неплохо держался и все же допустил несколько ошибок, выстроенных Валехом в одну цепь по мере расследования.

Передав задержанного следователю, Валех, несмотря на позднее время, отправился к Заманову. Старик удивился его приходу.

– Случилось что-нибудь?

– Пришел обрадовать, марки нашлись. У меня в запасе двадцать минут, вы ведь ложитесь в 23 часа, вот и решил побеспокоить. Этюд я решил, а подготовлен он опытным шахматистом.

– Что же мы стоим в дверях? Проходите. Садитесь сюда и рассказывайте все по порядку.

– Хорошо, я начну с того, что я почувствовал руку сильного соперника, когда узнал о том, что марки исчезли накануне дня уборки. Женщину я почти сразу исключил, все улики против нее, глупо с ее стороны действовать так откровенно. Значит, ее подставили сознательно. Может, даже рассчитывали, что начнут ее вызывать, беспокоить, и вы, во избежание конфликта или из жалости, заявите, что марки нашлись и у вас нет претензий. Кстати, именно это вы и готовы были сделать, встретив в штыки мои расспросы о друзьях и соседке.

Следующим штрихом стала фраза, сказанная вами. Вы обмолвились о том, что Рамиз последнее время не выносит жары, приходится открывать окно. Я уточнил, делает ли он это сам, и получил утвердительный ответ. В тот первый вечер нашего с ним знакомства он внимательно меня рассматривал, его, естественно, насторожило появившееся сразу после кражи новое лицо, о котором он ничего не слышал. Другие ваши друзья, не подозревавшие о краже, на меня не среагировали. Разумеется, я сделал этот вывод, сопоставляя другие факты. Например, он не открыл, как обычно, окно и не попросил вас об этом. И еще он засветился, когда наводил справки обо мне в РОВД. Зачем бы это понадобилось честному человеку? Знал за собой грех, боялся и не поверил, что я родственник.

Валех внимательно смотрел на профессора, сжавшегося, будто перед ударом. Пока он еще не очень понимал, кто преступник, но боялся услышать, что это кто-то из его друзей, быть может, Рамиз.

– Позавчера вечером, выйдя от вас, я по дереву взобрался на крышу соседнего дома. Оказалось, это довольно просто.

Утром следующего дня от соседки услышал насчет голубятни и о том, что вы изменили своей привычке и в кабинете постоянно открываете окно, поэтому там собирается пыль. Сопоставить все – дело несложное, тем более, что идею с голубями ребятишкам подкинул Рамиз, ему нужны были какие-то отвлекающие маневры. Согласитесь, сообщение о том, что ребята целый день толкутся под окном, может насторожить кого угодно, увести следствие в сторону.

Когда вся подготовительная часть была завершена, он под предлогом открыть окно, – вы в это время находились на кухне, двое других были заняты шахматами, – вошел в кабинет, нашел нужные кляссеры, аккуратно передвинул на их место ваши же запасные, того же цвета. Затем завернул в целлофановый пакет украденные и просунул через нижнюю щель в решетке. Пакет бесшумно упал на крышу. Он был уверен, что вечером никто не заметит свертка на крыше, к тому же знал, что участковый строго запретил ребятам появляться там. Спустя час, распрощавшись с вами, он проделал то же самое, что я в следующий вечер. За следы он не боялся, утром уборка.

– Подождите, – перебил Заманов, – определенная логика в ваших рассуждениях есть, но и только. Доказательств никаких.

– Вот именно, никаких. Можно было рассчитывать на неожиданность, своего рода психологический ход.

– Какой же?

– Вы помните, я пожаловался на жару и удержал вас.

– Да.

– Рамиз хотел проигнорировать мое замечание и в то же время боялся, что это покажется подозрительным, он же обычно сам жаловался на удушье. Вы не двигались, и он, поколебавшись, пошел открывать окно, а на крыше увидел неожиданную сцену. Участковый инспектор Абильгасанов и мальчишка, сразу показавший рукой в его сторону.

Профессор сделал протестующий жест.

– Не спешите, здесь нет ничего предосудительного. Если б он был непричастен к краже, то, увидев участкового с мальчишкой, никак не прореагировал бы на них, сказал об увиденном нам, возможно, пошутил бы по такому поводу. А он вышел весь в поту, на нем лица не было. Естественно, сразу подумал о том, что его видели на крыше с пакетом, и это конец.

Кстати, на крыше обнаружены следы обуви с характерным узором на каблуке. Это его следы.

– Ну, а дальше он проиграл мне в шахматы и засобирался уходить, не приняв никакого решения. Оставалось только помочь ему смягчить свою вину, что я и сделал.

– Так он признался!

– Полностью и вернул марки.

– Но почему он на это пошел?

– Прочел недавно статью о редких марках, навел справки в клубе филателистов и решил, что легко их сбудет. Он там бывал несколько раз, я это вчера установил. Пришлось навести справки о каждом из ваших друзей. Так вот Рамиза коллекционеры запомнили.

– А где он хранил кляссеры?

– У себя дома.

– Но ведь если бы он их уничтожил, доказать вину вряд ли было бы возможно. Вы его просто ошарашили своими ходами.

– Поверьте, дались они нелегко, и ситуация щекотливая – подлость в кругу друзей, что может быть хуже? – И чтоб как-то смягчить впечатление от последней фразы, Валех добавил: – Не мучайте себя понапрасну поисками причины его подлого поступка. Рядом с вами долгое время был непорядочный человек, проанализируйте его прежнее поведение, я многое узнал о нем за эти три дня. Алчность, приспособленчество, эгоизм – ведь и вы об этом знали, но по доброте душевной что-то прощали, находили объяснение. Помните, как он набивался к вам в соавторы, а его махинации с премиями за проекты?

Заманов удивленно воскликнул:

– Когда вы все это узнали?

– Да это и нетрудно было сделать. Я легко вхожу в контакт с людьми и научился отличать хорошее от плохого. Знаете, профессор, я признателен своей службе за то, что благодаря ей увидел и узнал всевозможные крайности в человеческом поведении. И научился особенно дорожить добрым проявлением человеческой души. Пусть это преступление останется у вас в памяти, как этюд для уголовного розыска, решенный вашим искренним другом и заядлым шахматистом.

День, помеченный кружком

Посетительница средних лет, полная, ярко накрашенная женщина, неестественно всхлипывая, непрерывно прикладывала платок к глазам. Делала она это осторожно, дабы не смазать ненароком обильно нанесенную на лицо косметику. Это их третья беседа с начальником отделения уголовного розыска по поводу ее жалобы на бывшего супруга, якобы угрожающего убийством. Ее собеседник Валех Нагиев давно разобрался в сути дела. Ситуация простая, не имеющая отношения к уголовному розыску, но втолковать заявительнице это невозможно, и поэтому он молча сидит, выслушивая всякие глупости и мысленно посылая ее ко всем чертям.

– Вы посмотрите, что сделал этот садист с моим телом, – наваливается она на письменный стол и быстрым движением руки обнажает плечо. – Пользуясь моей беззащитностью, издевается, как хочет. Ну почему вы молчите? Неужели не хотите мне помочь?

Жеманно улыбаясь, она привстала, заглядывая ему в глаза, и вдруг положила ладонь на его руку.

– Я умоляю вас, мне так нужна ваша защита. Забудьте, что вы должностное лицо, я вижу в вас только мужчину и обращаюсь как к мужчине!

Валех резко высвободил руку, с трудом сдерживая нарастающее раздражение. Эта эффектная по всем параметрам дамочка, отбросив всякий стыд, пошла в атаку. С подобными штучками он уже сталкивался и все-таки каждый раз испытывал неловкость.

Она глядела на него выжидающе, по-своему расценивая его молчание. Конечно, ему необходимо было обдумать ее предложение. В проигрыше он не будет. А ей через начальника уголовного розыска наконец удастся отомстить бывшему мужу, даже, может, подвести его под какую-то статью.

А Валех обдумывал, как бы поделикатнее избавиться от назойливой посетительницы, так уверенно предлагавшей себя. С ее мужем он встречался, получив первое заявление. Предварительно навел о нем справки на предмет возможных противоправных действий в отношении жалобщицы. Оказалось, что это милейший человек, уставший от вздорной, необычайно агрессивной женщины, которому просто посчастливилось после стольких лет супружеской жизни, заполненной интригами и скандалами, встретить родственную душу и соединить с ней судьбу. Бывшая супруга мстила хладнокровно и последовательно, неоднократно была у него на работе, провоцировала скандалы на улице. Разобравшись с обоими, Валех не мог понять одного: рассчитывает ли она вернуть его таким путем или просто завидует чужому счастью.

Заявительница томным голосом нарушила затянувшееся молчание.

– Бедненький, как вы устали. У вас ужасная работа. И у меня тоже нервы на пределе, разрешите сегодня украсть вас от дел, – она вновь потянулась к его руке.

Опередив ее, Валех встал. На память пришло одно из первых заявлений в его практике, которое пришлось разбирать. Там тоже писали об угрозе убийства. Бывшие супруги, кстати, оба научные работники, обращались в разные инстанции с письмами, в которых изощренно унижали друг друга. Забыв всякую порядочность, они поочередно пытались склонить его на свою сторону. Одинаково бесстыдно он предлагал деньги, а она себя. Неискушенный в житейских перипетиях, Валех старательно пытался найти во всем этом зерно истины, определить правого и виноватого. И чем глубже он вникал в конфликт, тем больше удивлялся их мерзости. В конце концов, он возненавидел их обоих и, не сдержавшись, высказал напрямую все, что думал. Он полагал, что пристыдит их, прекратит бессмысленную вражду, но тем самым только вызвал огонь на себя. Они дружно «ощетинились» против него. Ему крепко досталось от начальства, а заявление передали другому сотруднику, который еще с год никак не мог отбиться от встречного потока заявлений.

Тогда у Валеха состоялся памятный разговор с его наставником, майором Сафаровым. Всегда сдержанный, майор недовольно выговаривал ему:

– У нас в розыске эмоции надо подавлять, мы здесь не с самыми лучшими представителями рода человеческого встречаемся, будь любезен относиться спокойно к угрозам, шантажу, грязным намекам, к оскорблениям, наконец.

Валех, набычившись, молчал. Смягчившись, Сафаров потрепал его по голове.

– Запомни, дружище, в розыске ты сотню жизней проживешь, в невероятных ситуациях испытаешь себя, встретишь разные судьбы. У нас в работе много романтики, но еще больше трудных, утомительных будней, как говорят гадалки, «пустых забот». Учись подавлять свои чувства, будь то чувство страха, омерзения, брезгливости, справедливого гнева. Даже с последним подонком, как бы он тебе ни был противен, всегда держись в рамках, обращайся на вы.

– Значит, я здесь вроде мальчика для битья? Насильнику улыбайся, проститутке руки целуй, с убийцей и вором интеллигентные беседы веди, а они меня матом, а при случае – заточкой в бок! Эти же гады, бывшие супруги, меня в грязь носом суют, а я, по-вашему, виноват. Извините, товарищ майор, осмелился защитить свое человеческое достоинство, отказался от денег и постели и сказал им, кто они есть на самом деле. Между прочим, мне с детства внушали говорить правду.

– Ладно, – примирительно завершил беседу Сафаров, – поверь мне, я прекрасно тебя понимаю. Пойми, наконец, что что-то может быть правильно по сути, но неверно по форме.

– По сути, по форме, какая разница, милиция здесь или школа философии?

– Точно, школа философии, – усмехнулся Сафаров. – Без философского склада ума в угрозыске делать нечего, так что отрабатывай наравне со служебной подготовкой.

Уходя, майор поднял указательный палец:

– Не забудь, пожалуйста, и о таком важном компоненте, как чувство юмора.

Позже в критических ситуациях советы Сафарова не раз помогали ему находить верное решение.

А что, собственно, произошло сейчас? Дамочка определенного склада считает себя неотразимой, разыграла сцену, которую, видимо, продумала до мелочей. Безусловно, опыт здесь у нее богатый. Ну и ладно, она обо мне худшего мнения, чем мне бы хотелось. И тоже ладно, заключил он. В конце концов, они не в пансионе благородных девиц, очень заманчиво оборвать, что простительно лейтенанту-романтику, но не дозволено ему, человеку, кое-что повидавшему. Как любил поговаривать Сафаров, «оперативник теряется только тогда, когда его хвалит начальство, и это простительно, ибо бывает один раз, когда провожают на пенсию».

Валех улыбнулся своим мыслям.

– Спасибо вам за предложение, меня оно очень тронуло, но от работы я предпочитаю отдыхать дома. Вы позволите мне быть откровенным?

Дама выжидающе улыбнулась, вряд ли ожидая подвоха в его словах. Он продолжил:

– Оставьте в покое своего бывшего мужа. И не надо мстить человеку за скромное желание пожить в согласии и спокойствии.

Побледнев от неожиданного для себя оборота беседы, она подскочила со стула.

– Вот вы как заговорили, он уже нашел к вам дорожку. Интересно, сколько это ему стоило?

Она перешла на крик.

– Я не позволю расставлять вокруг себя сети, найду, к кому обратиться.

– О, в этом я не сомневаюсь, методика, нацеленная на подлость людскую, рассчитана у вас до мелочей.

– На что вы намекаете? – зло прищурилась заявительница.

Нагиев нахмурил брови.

– Я не намекаю, а предупреждаю об уголовной ответственности за систематическую клевету на вашего бывшего мужа, гражданина Меджидова.

– Не пугайте меня, я за себя умею постоять. – Она покачала головой, уперев руки в бока, и, не сдержавшись, тихо выругалась.

– Вот вы и сбросили маску, – весело произнес Валех.

Спохватившись, что сорвалась, дама попыталась возразить, он остановил ее решительным жестом.

– Если когда-нибудь жизнь столкнет нас, мне будет легко принимать решение. Прекрасная штука – терпение, благодаря ему я получил возможность лицезреть вас в разных ролях. Как легко вы перевоплощаетесь! То невинная жертва, незаслуженно страдающая женщина, а теперь уже нечто другое. Теперь понимаю бедного бывшего мужа. Ситуация ясна нам обоим. Давайте договоримся не докучать друг другу. До свидания.

Женщина молча покинула кабинет.

Валех видел в окно, как она вихляющей походкой вышла из здания РОВД, где ее поджидал юркий, модно одетый парень. Выглядела она веселой и независимой. С довольным видом уселась в машину и укатила.

В комнате стоял устойчивый запах косметики. Валех открыл окно, вдохнул полной грудью сырой, холодный воздух. Неприятный осадок от разговора не проходил. Настроение испортилось. Утешением была надежда, что нервничал не зря, она оставит затею посадить бывшего мужа.

Валех прошелся по кабинету. С годами легче переносятся подобные вещи, не в моральном, конечно, плане, а с точки зрения рассудочной оценки поведения человека.

Чтобы как-то отвлечься, включил радиоприемник, шла веселая передача для старшеклассников.

За окнами торопились прохожие с елками, дети с подарками. До Нового года – неделя. Значит, еще один год прожит. Он вынул из портмоне новый, купленный вчера, маленький календарик. Каким будет этот год? Достал из сейфа и стал рассматривать хранившиеся по давней привычке календарики прошлых лет, начиная с первого года службы. Тогда, оставаясь наедине со своими мыслями, анализируя пережитое, он завел привычку обводить кружком трудные дни. Сколько было неудач, разочарований, горьких мыслей об ошибочности выбранного пути. Писал рапорты об увольнении. Поостыв, вновь окунался в работу. Да, за этими кружками его жизнь: погони, засады, задержания, поиски истины, многое другое, словом, все испытания, через которые провел его уголовный розыск. Теперь он уже не помнил, что было за каждым из этих кружочков, отмечавших своего рода критические для него моменты, из которых составилось то единое целое, именуемое его службой, а точнее, жизнью.

Телефонный звонок прервал его невеселые раздумья. Дежурный доложил, что в микрорайоне ЧП, покушение на убийство. Муж на почве ревности выстрелил в жену, потом забаррикадировался в квартире, там двое детей и старуха-теща. Оперативная группа уже выехала на место.

– Свяжитесь с ребятами, передайте, что я выезжаю, пусть действуют осмотрительно.

По опыту он знал, как сложно принимать решения в подобных случаях, нередко это ситуативное преступление. Человек, поддавшись минутной вспышке, совершает непоправимое. Вид окровавленной жертвы действует по-разному. У одних гнев сразу угасает, охватывает чувство непоправимого и тогда нередко – самоубийство. Других отчаяние от содеянного еще больше распаляет, толкает на продолжение безумия. Преступник жаждет смерти всему окружающему и себе. Обезвредить такого крайне трудно.

...Место происшествия они определили издали по скоплению людей и машин. Собравшиеся возбужденно переговаривались, задирали головы, рассматривая окна квартиры восьмого этажа, где произошла трагедия. Рядом стояли две машины скорой помощи.

Участковый инспектор Эйвазов подбежал к Валеху, доложил обстановку. «Хорошо, что вызвали медицину», – слушая его, подумал Валех.

– А где ребята? – спросил про оперативников.

– На исходных позициях, готовятся к проникновению в квартиру. Детишки зовут на помощь, кричат так, что у соседей через стену слышно. Медлить никак нельзя.

– Ну и каков же план действий?

– Решили отвлечь его внимание шумом в подъезде. Мамедов тем временем с балкона девятого этажа спрыгнет вниз и заскочит в квартиру. Если что – применит оружие. Одобряете?

Нагиев покачал головой.

– Расскажи-ка, быстро, что это за семья, как зовут мужа, жену, детей.

Участковый обстоятельно ответил на все вопросы.

– Сколько комнат в квартире?

– Две.

– Значит, балкон один. Сидя в первой комнате, он может спокойно просматривать и прихожую, и балкон. Спрыгнуть с балкона, выбить стекла и заскочить внутрь – да за это время в смельчака можно выстрелить несколько раз! Давайте отбой. Всех ко мне.

– Есть, товарищ майор!

Через пару минут все собрались. Старший оперуполномоченный уголовного розыска Магеррам Мамедов не скрывал раздражения. Они были друзьями, и Магеррам, раньше никогда не нарушавший служебного этикета, всегда очень щепетильный в вопросах службы, не выдержав, отвел его в сторону.

– Послушай, Валех, извини меня, но я побольше тебя работаю в розыске, знаю, на что иду. Уже подготовился внутренне! Ты думаешь это так просто? Зачем остановил, там детишки напуганы до смерти, женщина в прихожей лежит, под входной дверью кровь. Что здесь тянуть?

– Успокойся, Магеррам, я никогда не покушался на твой опыт и помню, что был самым молодым в отделении и учился у вас, но позволь мне делать свое дело. Обиды выскажешь потом. Неужели тебе не понятно, он подстрелит тебя, как куропатку, когда прыгнешь на балкон. С балкона на балкон и в безобидной ситуации не просто спрыгнуть, а тут малейшее промедление и – выстрел.

– Ты что-то стал осторожным, должность обязывает? – не сдержался Магеррам.

– Я не обижаюсь на тебя только потому, что понимаю твои чувства и хорошо знаю тебя, дружище. Там люди, которых надо спасать, но должность действительно обязывает меня не допустить ошибки, он может застрелить и тебя, и детей. А пока он молчит, думает, попробуем решить все мирным путем.

– На переговоры он не идет!

– А кто их вел?

– Эйвазов, потом я.

– А теперь я попробую. Вдруг повезет в третьей попытке.

– Только не вставай напротив двери!

– Хорошо, и не сердись на меня, старина. Коль скоро ты вспомнил о том далеком времени, когда я пришел в отделение и был самым молодым опером и учился у вас, в том числе и у тебя, то потрудись вспомнить, как вы хором распекали меня за безрассудство, причем ты возмущался больше других. Так что воздержись от упреков. Ну, вперед, – заключил он любимой присказкой.

– Постой, – Магеррам взял его за плечи, – смотри, не зарывайся, я буду наготове.

Они обменялись крепким рукопожатием.

Затем Валех подошел к врачу скорой помощи, молоденькой девушке в очках.

– Доктор, можно у вас позаимствовать на время халат и чемоданчик?

Она недоуменно подняла брови.

– Зачем?

– Я попробую вступить с ним в переговоры. С работником милиции он в нынешней ситуации на контакт не пойдет. Может, медицине не откажет, попрошу выдать раненую, не исключено, что согласится.

– Тогда я пойду с вами, вы же не специалист.

– Если он согласится с моим предложением, я прибегну к вашей помощи.

Накинув халат, надев шапочку и подхватив чемоданчик, Валех поднялся наверх. У двери стоял с пистолетом наготове оперуполномоченный Сеидов.

– Спускайся вниз, и ни в коем случае никто не должен подниматься выше шестого этажа. Никаких неожиданных звуков.

– Но, товарищ майор, он уже дважды стрелял в дверь, когда с ним заговаривали.

– Быстро спускайся вниз.

Подойдя к двери, Валех громко и отчетливо произнес:

– Икрам, это говорит врач, позволь забрать Махбубу, ее можно спасти. Она обязательно поправится. Ты погорячился, дело сделано, но пока не поздно отвести беду. Обдумай мое предложение и не торопись с ответом. Я жду за дверью, рядом никого нет.

В ответ послышались угрозы.

– Икрам, ты ничем не рискуешь, впусти меня, я перевяжу раненую. Я выполню твои условия. Не доводи до непоправимого, она мать твоих детей. Ее вылечат, тебе дадут небольшой срок, может быть даже условно, и все можно наладить. Подумай, а чтобы у тебя не было сомнений, я встану напротив двери, с этого мгновения моя жизнь, как и детей, в твоих руках.

Послышался легкий шорох, в дверном глазке мелькнула тень.

– Я сейчас выпущу в тебя пулю.

– У тебя есть такая возможность, я же сказал, что отдаю свою жизнь в твои руки.

Валех почувствовал, как бьется сердце, ноги налились свинцом, на лбу выступили капли пота, но вытереть его он не решался, любой жест мог вызвать выстрел.

– Где у тебя медикаменты? – прервал молчание Икрам.

– В чемоданчике.

– Открой и покажи мне.

Валех подставил открытый чемоданчик к глазку.

– Хорошо, предупреди милицию, я застрелю тебя, если хоть кто-то подойдет к двери.

– Я им об этом уже сказал. Они побоятся ответственности, ведь тогда им придется отвечать за мою смерть.

– Входи.

Дверь открылась. Рослый молодой мужчина отступил, держа в руках охотничье ружье.

В прихожей на правом боку лежала женщина, она была без сознания.

Тихонько закрыв за собой дверь, Валех защелкнул английский замок.

Парню это понравилось, он оценивающе смотрел на врача.

Валех медленно склонился над женщиной, она была ранена в левый бок дробью, но рана, по его мнению, была не очень опасной, хотя крови потеряно много. Вполголоса обратился к Икраму:

– Можно вынести ее? Нужна срочная операция, она потеряла много крови, здесь помочь ничем нельзя.

Не без колебания Икрам согласно кивнул.

– Хорошо, выноси. Но гляди, без шуток.

Внезапно в нем проснулась ярость.

– Я уничтожу тебя, себя и детей.

Валех молча, плавным жестом открыл замок, неспешно поднял тело женщины и, сделав несколько шагов, положил ее на пол перед дверью. Затем вернулся в прихожую, вновь запер дверь.

– Зачем ты вернулся? – опешил хозяин квартиры, положив палец на курок.

– Махбубу сейчас отвезут в больницу, ее обязательно спасут, а я хочу поговорить с тобой о детях. Но сначала разреши крикнуть из окна, чтобы ее забрали. – Не ожидая ответа, как в замедленном кино, открыл окно:

– Медсестра, пострадавшая за дверью, срочно везите на операцию.

Закрыв окно, Валех вернулся в прихожую. Хозяин угрюмо наблюдал за ним. Уверенность, медлительное спокойствие врача впечатляли. Послышались шаги, он в очередной раз навел ружье на Валеха, но тот демонстративно повернулся спиной, пригнулся к глазку. Женщину унесли. Валех обернулся.

– Вот видишь, все нормально.

– Ее в самом деле можно спасти? – недоверчиво, но с какой-то затаенно-робкой надеждой встрепенулся мужчина.

– Позже позвоню в больницу и узнаю результат операции. В квартире есть телефон?

– Есть.

– А теперь я хочу посмотреть детей, их надо успокоить, а еще лучше отпустить. Ты дал возможность спасти мать, сделай второй благоразумный шаг. Если хочешь, я останусь с тобой. Мы дождемся конца операции.

Икрам боролся с самим собой, метался, не зная, что предпринять. «Доктор» спокойно ждал. Не торопил его.

– Хорошо, выводи, они в ванной комнате.

Заплаканная старушка с двумя малышами сидела на полу. Увидев «доктора», обрадовалась, но встать была не в силах.

– Что с моей дочерью, доктор?

– Она в безопасности, я помогу вам.

Приподняв старушку, Валех взял за руки малышей.

– Пойдемте, все будет хорошо, папа сделал это случайно.

Он вывел их так, чтобы дети не смотрели в сторону стоящего с ружьем в руках отца.

Не переступая порога квартиры, он проводил старушку с детьми и, облегченно вздохнув, закрыл дверь, после чего прислонился к ней спиной. Опять сильно закружилась голова, он чуть не упал. Их глаза встретились, Икрам отвел взгляд. Молчали долго.

– Почему ты не ушел с детьми, боялся, буду стрелять?

– Нет, ты бы не выстрелил.

– А если выстрелю сейчас?

Двустволка поднялась на уровень груди. Лицо Икрама нервно дергалось, он судорожно потряс ружье.

– Ты что, не боишься смерти?

Послышался шум. Икрам отскочил чуть назад, ему показалось, это на балконе. Сразу подобравшись, он чуть пригнулся.

– Ну, смотри, стреляю сначала в тебя, потом в них.

Валех стоял не шевелясь. Сейчас можно было рискнуть, попытаться выбить оружие, но почему-то его охватило равнодушие ко всему происходящему. Вспомнился недавний разговор с заявительницей. Сегодня он здорово устал. Сделав усилие, собрался с мыслями. Надо обезоруживать.

Тем временем Икрам успокоился, опустил ружье.

– Так почему ты не ушел?

– Мы с тобой договорились ждать конца операции. Разреши позвонить в больницу.

– Звони.

Валех набрал номер дежурного РОВД.

– Это говорит доктор Нагиев, меня интересует состояние здоровья женщины, доставленной с огнестрельным ранением.

Из сообщения по рации дежурному было известно, что начальник уголовного розыска в квартире с преступником, и он обрадовался, услышав его голос.