Текст книги "Этюд для уголовного розыска"
Автор книги: Валентин Джумазаде
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Annotation
В сборник вошли рассказы, посвященные людям в милицейской форме. В любое время дня и ночи они несут нелегкую службу по охране правопорядка, в которой порой очень трудно определить грань, где заканчиваются будни и начинается подвиг.
Валентин Джумазаде
Двое на маршруте
Ранение
Этюд для уголовного розыска
День, помеченный кружком
Ягоды шиповника
Сгоревшая автомашина
Убийство на почте
Краски
В порядке исключения
Жизнь не кончается
notes
1
2
Валентин Джумазаде
Этюд для уголовного розыска
Рассказы
Двое на маршруте
Перед разводом Раджабова подозвал к себе заместитель начальника районного отдела внутренних дел подполковник Халилов.
– Как настроение, сержант?
– Спасибо, товарищ подполковник, все отлично.
– Ну, я рад за тебя. Видишь вон того паренька, разглядывающего стенд с фотографиями отличников?
– Так точно, вижу, товарищ подполковник.
– Зови его сюда, это новенький, пойдешь с ним на маршрут. С тобой он уже, наверное, познакомился на фото. Присмотрись к нему и давай без возражений. Обязательно сработаетесь. Тебя, между прочим, Салимову я представлял, тот тоже колебался, не хотел с новичком. В этом году его направили на учебу в школу милиции, на следующий год ты готовься. А пока давай, помоги парню, сам знаешь, как трудно первое время. У него и с семейными делами проблем много. Тоже будем думать.
Развод прошел как обычно, и наряды вышли на службу. Сержант Раджабов шел не спеша, от его крепкой, атлетически сложенной фигуры в перетянутой портупеей шинели веяло уверенностью в себе, что вообще свойственно людям незаурядной физической силы. По его невозмутимому лицу трудно было определить, в каком он настроении.
С высоты своего двухметрового роста Раджабов изредка недовольно посматривал на Ахвердиева. На вид щуплый, выглядит моложе своих двадцати двух лет. Со стороны никто не скажет, что они почти ровесники.
Раджабов свободно, по несколько раз подряд толкает стокилограммовую штангу. С детства занимался вольной борьбой, выполнил норматив мастера спорта. Тренируется ежедневно. Теперь увлекся еще и самбо, рукопашным боем.
– Сколько ты весишь? – неожиданно для себя спросил он Айдына.
– Шестьдесят семь килограммов, а что? – оживился тот.
– Ничего.
Раджабов вновь погрузился в молчание. Все-таки он ценил физическую силу и был убежден, что в милицию нужно брать парней ростом не ниже ста восьмидесяти пяти сантиметров. Он слышал, что в каких-то странах подбирают в полицию именно по такому принципу. За два года он имел возможность убедиться, как важна физическая подготовка в патрульно-постовой службе. Новичок ему не внушал доверия: стеснительный, чем-то похож на девушку, тонкие черты лица, порывистые движения. Ему бы только дорогу на перекрестке показывать прохожим, куда и как пройти, об стрелки на брюках можно порезаться, так отутюжены. В экстремальной ситуации растеряется. «Ничего, – успокоил он сам себя, – долго не продержится, сбежит».
Они шли по освещенному проспекту, думая каждый о своем и, разумеется, друг о друге.
Теперь им предстояло вместе нести службу, где уверенность друг в друге – дело первостепенной важности.
Раджабов неплохо знал особенности обстановки на маршруте, места повышенного внимания, где концентрировался криминогенный контингент. В свою очередь, и к его внушительной фигуре здесь тоже привыкли. А вот на новенького, сменившего высокого, мощного Салимова, смотрели с удивлением.
С Раджабовым приветливо здоровались завсегдатаи чайханы, расположенной в центре тенистого скверика. Увидев их, прошмыгнула мимо развязная девица, настороженно проводила глазами группа вычурно одетых молодых людей с помятыми лицами. Завидев их, торопливо перешел, почти перебежал улицу пожилой мужчина с переброшенной через плечо сумкой, наполненной пустыми бутылками. Опустившийся вид его не оставлял сомнений в том, что давно уже пьянствует, ночует не дома. Все это не осталось незамеченным для сержанта.
– Два раза его задерживал, бродяжничает, – кивнул вслед Раджабов. – Бывший кандидат наук. Добрейшей души человек. Жена стала погуливать, он запил. Ну, а она со своим любовником спровоцировала его на скандал. С ним истерика, начал посуду бить, кидаться на них. Словом, мелкое хулиганство. Отсидел пятнадцать суток, с работы – от позора и сплетен – пришлось уволиться. Ну, а дальше известное дело. Копался в себе, переживал, не мог понять, зачем она пошла на эту подлость, сказала бы сразу, что хочет развестись, оставить себе квартиру. Ответа, как водится, не нашел, так потихоньку и спился. Сейчас прописался в общежитии, работает на стройке. Надолго ли?
Раджабов тяжело вздохнул и повернулся на сто восемьдесят градусов.
– Пойдем обратно.
Стало уже смеркаться, зажглись фонари на столбах, засияли разноцветными огнями вывески над магазинами. Прохожих становилось все меньше. Раджабов глянул на часы.
– Двадцать сорок пять, не скучай, сейчас будет веселее.
Они приблизились к месту, где продолжала стоять та же группа парней.
– Вот эти, – Раджабов слегка скосил глаза в их сторону, – опять соображают, куда податься. По тридцать лет, а в мальчиках ходят. Все у них есть: и деньги, и машины, и квартиры, и, самое главное, крупные связи. Несколько раз приходилось иметь дело с ними, сразу начинают давить родственниками, угрожают погоны снять, ускользают, как угри. Двоих из этой компании мы с Салимовым задержали с наркотиками. Потаскали нас тогда по инстанциям. Но выдержали, оба срок получили. Сколько от них, подонков, горя, девчат портят, наркотиками балуются, фарцуют, но попробуй подступись.
Он повел плечами так, что заскрипели ремни, и надолго погрузился в молчание. Сержант считал себя философом, много повидавшим на своем веку человеком. Ему нравилась любимая фраза Салимова: на нашем маршруте за смену столько насмотришься, сколько другому за всю жизнь не выпадает.
Раджабов повторил эту фразу как свою, только вместо «наш» подчеркнул «мой» маршрут. Ахвердиев согласно кивнул головой.
Еще с час они неторопливо прохаживались по маршруту. Раджабов все больше напоминал Айдыну сжимающуюся пружину.
– Все верно, – подумал он. – После девяти вечера для нас самая работа.
– Извините, пожалуйста, можно ваши документы? – обратился старший сержант к парню в модной адидасовской куртке и кроссовках, с чемоданом в руке.
Тот остановился, полез в карман и вдруг рванулся вправо, но Раджабов успел схватить его за руку.
– Так что с документами?
Парень, сделав несколько безрезультатных попыток высвободиться, выругался.
– Не нужно нервничать. Ахвердиев, свяжись с дежурной частью, вызови машину, отвезем его в РОВД. Послушаем, откуда у него чемодан.
Задержанного доставили в отдел без приключений.
Оказалось, туда уже поступило заявление о краже чемодана. Пожилая женщина, приехавшая из района, покупала подарки сыну к свадьбе. Присмотревший ее вор улучил момент, когда она отвлеклась, разглядывая покрывало, а дальше было дело техники.
В дежурной части он со злобой разглядывал Раджабова, не скрывая досады, что попался так глупо, и с вызовом спросил:
– Чем это я тебе не понравился, сержант? Вроде раньше не встречались.
– Чемоданом, – не громко, но с расстановкой ответил Раджабов.
– Приметы так быстро сообщили? – едко ухмыльнулся вор.
– Нет, о краже я не знал.
– Так чего ж ко мне привязался, сверхинтуиция, что ли?
– Какая у меня интуиция? – отпарировал старший сержант. – Все просто, вижу, идет парень как с дискотеки, а в руках чемодан большой, потертый, старенький, да тяжелый. Не вписывались вы друг в друга. Ну, будь здоров!
Вот так Раджабов, ликовал в душе Айдын, чистейшую кражу дал, с вещдоками. Увалень, увалень, а как этого отпел, спокойно, с достоинством. Модный парень, а с дедовским чемоданом торопится – здесь действительно повод для размышления.
Оформив протокол, милиционеры вернулись обратно. Все было спокойно. Они в очередной раз прошли по маршруту в один конец и повернули обратно. Раджабов молчал, попытки Ахвердиева заговорить прервал, не поворачивая головы:
– Отвлекаешься!
Старший сержант мерил асфальт большими шагами.
Айдыну приходилось подстраиваться под него и идти в довольно быстром темпе. «Два шага Раджабова – три моих, – прикинул Айдын. – Ничего, придется привыкать».
Впереди у кафетерия оживленно переругивались трое мужчин. Разгоряченные ссорой, они не обратили внимания на подошедших милиционеров. Двое накинулись на одного и сбили с ног. В руках маленького толстяка в джинсовом костюме блеснул нож. Раджабов с неожиданной легкостью для его огромного тела сделал несколько прыжков и перехватил занесенную руку с ножом.
Видимо, он переборщил, потому что толстяк буквально взревел от боли. Его дружок набросился на сержанта, но сразу попался на прием.
Как выяснилось в дежурной части, вся троица оказалась членами кооператива, и чисто коммерческая беседа, начавшаяся в кафетерии, перешла в конфликт, к развязке которого подоспели патрульные.
На город спустилась ночь. Они шли, вслушиваясь в мерный стук собственных сапог. Прохожих почти не было. Лишь прогуливались у своих домов старушки да владельцы собак со своими питомцами.
– Ну, кажется все, пойдет на спад, – удовлетворенно промолвил Раджабов. – Тебе повезло с дежурством, без особых приключений. Так бы всегда. Мой маршрут – один из самых сложных. Ты попробуй перейти на автопатруль, там полегче будет.
Последняя фраза задела Айдына, но он не ответил. Раджабова можно понять, ему нужен хорошо подготовленный напарник. При задержании вора и тех дерущихся сержант действовал один, от него не ускользнула нерасторопность Айдына, независимо от себя оказавшегося в роли стороннего наблюдателя. Теперь его не покидало ощущение неловкости за себя. Нечего кривить душой, все разворачивалось так стремительно, что он не успел сориентироваться. Обижаться на Раджабова не имело смысла, он прав, двое на маршруте должны нести равную нагрузку, их уязвимость увеличивается вдвое, если один выступает в роли довеска, отсиживается за спиной другого.
До самого конца дежурства никто из них не нарушил молчания.
Дома, сняв форму, Айдын почувствовал, как он сильно устал. Восемь часов непрерывной ходьбы с довольно тяжелой экипировкой – рация, пистолет, постоянное нервное напряжение, – все это дало о себе знать. Спина и ноги гудели, болели плечи. Ужина не было. Утром бегал в роддом, отнес жене передачу, потом засобирался на службу. Утюжился, начищался, испытывая легкую тревогу: как встретят, как пройдет боевое крещение. Вспомнил, что не обедал и не ужинал, но есть не хотелось.
Этажом выше гуляла молодежь, звучала музыка вперемежку с громкими выкриками и топотом ног.
– Время два часа ночи, а им хоть бы хны, – подумал Айдын, – неужели не устали за день?
Вспомнил парней, о которых говорил Раджабов, усмехнулся с досадой. В голову полезли скверные мысли. Одним всё нипочем, никаких нравственных критериев, какими-то левыми путями обеспечивают свое благополучие. Машины, дачи, знакомства. А другие, как, например, он, угла своего не имеют. Мать в районе с двумя младшими дочерями на руках. Дома крышу нужно починить, да никак не получается. Теперь квартиру искать надо, жену с ребенком некуда вести.
Чтобы отвлечься, отжался пятьдесят раз от пола и принялся вычищать и гладить свою новенькую форму.
В детстве он любил смотреть, как это делает отец. Ему едва исполнилось двенадцать лет, когда убили отца, работавшего участковым инспектором милиции. Расправились с ним жестоко, истерзанное тело после длительных поисков нашли в лесу. Преступников задержали через несколько месяцев.
Подробностей Айдын не знал, со слов матери понял, отца убили, когда он пытался задержать группу скотокрадов на месте преступления.
О службе в милиции он впервые задумался после одного эпизода, свидетелем и участником которого стал совершенно случайно, находясь в увольнении. Известно, как солдат проводит время, если в городе, где служит, нет знакомых. Сходил в кино, зашел в пару магазинов, а потом бесцельно бродил по улицам. До установленного времени в часть возвращаться не хотелось. Побродив вдоволь, он уселся на скамеечке и принялся за эскимо.
Рядом пристроились парнишка с девушкой, видимо, студенты. И вдруг подходят двое типов и ни слова не говоря начинают дубасить парня. Айдын к ним: «Вы что делаете?».
– Не лезь, солдат, а то и тебе отвалим.
Он вмешался в драку, подоспела милиция, парнишка лежит без сознания, и Айдыну крепко досталось.
Типов этих доставили в милицию, и, удивительное дело, как сразу они изменились. Куда что девалось? Врали, унижались, сваливали вину друг на друга. Потом в часть приезжал отец одного из них, просил изменить показания. Айдыну передали, что на КПП его ждут, и он очень удивился.
Мужчина при виде его сразу приступил к делу:
– Ты скажи, что первым начал тот, с девкой. Какая тебе разница? Скоро домой поедешь, я все организую, одену как надо и деньжат подброшу.
Холеный, с барскими замашками, он был уверен, что солдат согласится, держался снисходительно. Молчание Айдына расценил как боязнь продешевить. Покровительственно похлопал по плечу.
– Тысчонку получишь.
– Говорят, тот парень останется инвалидом?
– А тебе что за беда? Сам виноват. Ну, а ты влез в драку, не разобравшись что к чему, поэтому и тебе попало. За несколько синяков компенсация достаточная. Ну, по рукам, я спешу.
Ох, как захотелось Айдыну врезать ему по крупному, мясистому носу, но он сдержался.
Заявить об их разговоре следователю – бессмысленно, не докажешь, дядька хитрый. Надо с ним, гадом, по-другому.
– Мне надо подумать, все-таки меня предупреждали об ответственности за дачу ложных показаний. Рискованно.
– Брось ты дурака валять, – мужчина уже оставил просительный тон, в котором начал разговор. – Скажи, что вспомнил, как парни молча проходили и посмотрели на девчонку, а тот кинулся на них в драку, первый ударил моего сына в лицо.
«Вот подонок», сжав кулаки, подумал Айдын. «Подожди, я тебя проучу!».
– Нет, я должен подумать.
– Хорошо, вот мои телефоны: домашний и служебный, завтра жду звонка.
Он уселся в черный ГАЗ-24, поджидавший неподалеку, и уехал.
На следующий день Айдын, конечно же, ему не позвонил. Вечером дежурному по роте позвонили с КПП, спрашивали Айдына. Дежурный был предупрежден и ответил, что Ахвердиев уехал в командировку. Будет через неделю.
Айдын не случайно определил именно такой срок своей командировки. Он истекал за день до судебного заседания.
Едва дежурный положил трубку, как снова позвонили с КПП. Родственники, так представились ожидавшие Айдына, интересуются, куда он выехал.
– Что ответить? – прикрыв трубку рукой, спросил дежурный.
– Вот сволочь, – не сдержался Айдын. Что же ответить? И тут его осенило. Прошлой осенью они ездили в колхоз помогать собирать урожай, это километрах в двухстах отсюда, и он назвал адрес. Пусть едут, ищут.
На суде рассказал, как было. Вертлявый, грассирующий адвокат задал ему ряд встречных вопросов, пытался поймать на неточностях, но ничего не вышло. Айдын перехватил его недоуменно-рассерженный взгляд в сторону мужчины, приходившего к нему в часть.
«Стряпчего он купил, подумал Айдын, видимо, и насчет меня успокоился, не думал, что сорвется».
Потерпевший и его мать, казалось, были безучастны к происходящему. Парня выписали из больницы после сильнейшего сотрясения мозга, с потерей зрения на семьдесят процентов. Было видно, его ни на минуту не отпускают головные боли.
Но больше всего Айдына поразило другое. Девушка, здесь ее именовали свидетельницей, сидела отдельно. Когда она ровным, спокойным голосом ответила на вопрос председательствующего в суде, что не заметила, кто первый начал драку, Айдына словно ошпарило кипятком. Обвиняемые сразу приободрились, а потерпевший еще ниже опустил голову.
Айдыну все стало ясно.
В роту он пришел перед отбоем и долго не мог успокоиться, сидел в каптерке, пил чай со своим другом Витькой Зерновым.
Вспоминали первые дни службы, говорили о предстоящем увольнении в запас. Виктор намеревался поступать в политехнический институт. Стал допытываться: а куда ты? Айдын ответил не сразу. Понимал, учиться пока не получится. Надо работать, сестер поднимать. Матери без отца достается.
– Пойду в милицию служить, поработаю несколько лет, а там и об учебе можно думать.
– В милицию? – удивился Зернов. – Зачем тебе нужно всю жизнь с дерьмом возиться?
– А затем, чтобы другим поменьше приходилось с этими гадами сталкиваться, – вдруг прорвало Айдына, перед глазами которого, как в ускоренном кино, промелькнули физиономии подсудимых, адвоката, девушки, мужчины, пытавшегося его подкупить. Он рассказал о происшедшем в суде. Против ожидания, Зернов не удивился, воспринял услышанное спокойно.
– Чудак ты, Айдын, дали ей деньги, уговорили, а может, припугнули. Ну, встречалась она с ним, а теперь он калека, зачем он ей? Всё в этой жизни проще, чем ты себе представляешь. Опустись, брат, на землю, оглядись внимательно.
На том разговор и окончился.
Дома он посоветовался с матерью, она не возражала против его решения, хотя и не скрывала тревоги. Ей нелегко было благословить сына на опасную службу, которая отняла у нее мужа. Но она это сделала, испытывая в душе гордость за сына, решившего пойти по стопам отца.
Пожив недолго в родном доме, Айдын уехал в Баку, устроился такелажником на судоремонтном заводе. Прописался в общежитии.
Первый рабочий день запомнился еще и потому, что в отделе кадров познакомился с будущей женой, выпускницей энергетического техникума, тоже получавшей выписку из приказа о назначении. Через полгода они поженились. Из общежития пришлось уйти, в короткий срок сменили несколько квартир, и эта проблема существенно отравляла Айдыну мысли о будущем.
Отутюжив форму, он прилег на диван и задремал. А когда проснулся, солнце поднялось высоко и припекало через незадернутую штору. Наскоро собравшись, заторопился в роддом, предстояло заскочить на базар, в аптеку, пройти по нескольким адресам насчет квартиры.
Едва успел к разводу на дежурство. После короткого инструктажа, на котором, кстати, отметили их бдительность и умелые действия, вышли на маршрут. Айдын чувствовал себя неловко за незаслуженную похвалу в свой адрес, а с другой стороны, не будешь же из строя перебивать подполковника, вносить пояснения.
Раджабов по обыкновению молчал и каких-либо комментариев по поводу инструктажа не высказывал.
Вечерние улицы были заполнены народом.
– Ты что такой мрачный? – нарушил молчание Раджабов.
– Устал немного, квартиру искал. Завтра жену с ребенком из роддома забирать, а угла своего нет.
– Что ты так рано женился, я на два года старше и пока не собираюсь, – наставительным тоном произнес сержант.
– В таком деле нельзя сроки устанавливать. Один в двадцать встретил свою судьбу, другой в тридцать, даже в пятьдесят, а третьему не повезло. Коли никого не полюбил, лучше вообще не жениться.
– Да... – протянул Раджабов, – и у жены здесь тоже никого из родственников?
– Нет, никого кроме меня и сына, – улыбнулся Айдын.
Как-то сам собой завязался разговор, и он рассказал Раджабову о матери, сестренках. Тот слушал, не перебивая.
Их внимание привлекла старушка с заплаканными глазами.
– Что случилось, бабуля? – обратился к ней Раджабов.
– Ничего, сынок, – всхлипнула старушка.
– Может, обидел кто? – допытывался сержант.
– Деньги у нее улетели, я сам видел, – вмешался мужчина в черных очках с авоськой. – Она протянула три рубля продавцу за кефир, а он не успел взять, ветер сдул. Пока сообразила, что к чему, кто-то поднял. Теперь ищи-свищи. А продавец и слушать ничего не хочет.
– Ясно, – успокоился Раджабов. – Нужно быть внимательней, бабуля. Не расстраивайтесь. Пойдем, Ахвердиев, это не по нашей линии.
«Дети и старики очень похожи в каких-то жизненных ситуациях, подумалось Айдыну, наверное, оттого, что одинаково беспомощны. Интересно, какая у нее пенсия?» Три рубля, может быть, разбиты на несколько дней. Он сам ежемесячно посылал матери тридцать рублей. Сумма небольшая, и хотя мама ругает, мол, у нас все есть, а он-то знает, что каждая копейка идет в дело.
В кармане у Айдына лежало всего шесть рублей – две трешки, а зарплата послезавтра. Он обернулся, старушка тихонько семенила домой.
– Минутку, я сейчас, – коротко бросил Раджабову и побежал назад.
– Бабуля, подождите.
Она обернулась, улыбнулась ему.
– Что сынок?
– Вот ваши деньги, никто не заметил, а они рядом лежали.
Старушка просияла.
– Спасибо, сынок. Я же знала, моя трешка где-то здесь, сколько людей стояло в очереди и никто не увидел, куда она запропастилась. А мужчина в очках расстроил меня, сразу заподозрил плохое: «ищи-свищи», «забрали». Обидно даже, как можно так о людях думать. Простое недоразумение.
Она еще раз поблагодарила и заковыляла обратно к навесу, где продавали кефир.
Раджабов ни о чем не спрашивал, он все понял и, видимо, анализировал поступок Айдына. На его обычно непроницаемом лице промелькнуло подобие улыбки, он скосил взгляд на напарника, тот почувствовал. Они встретились глазами, но ничего не сказали друг другу.
Еще с час милиционеры ходили, не проронив ни слова. Так бы всегда, подумалось Раджабову, когда вдруг впереди послышались крики, они сразу прибавили шаг.
Раздался выстрел.
– Это у ювелирного, – бросил Раджабов и побежал вперед. Айдын был намного легче и сразу обогнал его. Увидел мужчину с пистолетом в руках, бежавшего от магазина и заскочившего в притормозившие «Жигули». Уедут, все пропало, машина наверняка угнана, – успел подумать он.
Преступники тоже заметили милиционера, бежавшего навстречу, водитель нажал на газ и машина резко рванула с места, она бы промчалась мимо.
Точно рассчитав свой маневр, Айдын, подпрыгнув что есть силы вверх, каблуками сапог ударил в лобовое стекло и опрокинулся спиной на капот.
Проехав несколько метров, «Жигули» стали. Водитель сидел неподвижно, его пассажира, успевшего выскочить из машины, мертвой хваткой держал Раджабов.
На место происшествия прибыла следственная группа.
Раджабов заботливо осмотрел Ахвердиева.
– Вроде обошлось. Сними сапоги, посмотри, ноги не порезал?
– Нет, все нормально.
– Ты меня, Айдын, удивил своим прыжком, даже в видео такое не часто увидишь. Я уже хотел стрелять по колесам, а ты вперед вырвался, обзор закрыл.
Айдын промолчал. Раджабов впервые назвал его по имени. Действительно, видимо, проще было произвести несколько выстрелов, но тогда и преступник мог отстреливаться, а так сработал элемент неожиданности. Они оба в шоковом состоянии.
На маршруте все было обычно, если не считать мелочей, пресекли драку у ресторана, задержали типа без документов, с шприцем и тремя ампулами морфия. Раджабов поднял левый рукав пиджака и рубашки и покачал головой.
– Вызывай машину, пусть в РОВД разбираются.
Когда после смены Айдын сдавал оружие, дежурный предупредил: следователь просил подойти в 9 часов, у него к Ахвердиеву несколько вопросов.
– А нельзя попозже, у меня жена в больнице?
– Смотри сам, мое дело предупредить, позвони ему утром.
– Ладно, приеду к 9-ти.
Он вышел на улицу. Транспорт уже не ходил, на такси каждый раз не наездишься. А пешком где-то час хода.
– Постой, Айдын, – окликнули его сзади. Это был Раджабов.
– Слушай, у меня тетка одна живет в двухкомнатной квартире, я с ней сейчас по телефону поговорил, может, поживете пока у нее, она согласна. И платить ей ничего не надо, она старенькая, только рада будет.
– Спасибо, – растерянно произнес Айдын, – неудобно как-то получилось. Я ведь просто так, к слову сказал о своих проблемах. Ты не беспокойся.
– Что значит – не беспокойся? Завтра же, а вернее, сегодня, перебирайся. Надо быт налаживать. – Он помолчал и закончил шутливо:
– На нашем с тобой маршруте шестьдесят семь килограммов маловато.
– На нашем маршруте, – повторил Айдын, глядя прямо в глаза Раджабову.
– На нашем, – твердо ответил сержант.
Ранение
– Смотри, Асир, какие красивые игрушки, – остановился перед ярко освещенной витриной Айдын Ахвердиев.
Его напарник сержант Раджабов понимающе усмехнулся, но по обыкновению промолчал.
– Вон собачка, видишь, беленькая, совсем как настоящая. Лично я выбрал бы ее для подарка. Нравится?
Раджабов молча кивнул.
– Ладно, пойдем, а то отвлеклись, – спохватился Ахвердиев. – А завтра утром придем рассмотрим получше.
– Собачку? – не понял Раджабов.
– Да нет, вообще все игрушки.
Невозмутимый сержант не сдержал улыбку, подумав, что его друг, к которому он искренне привязался за этот год, не перестает удивлять своей непосредственностью.
– Что ты улыбаешься, мы с замполитом договорились завтра пойти в подшефный детский дом, ребятам подарки отнести. Пойдешь с нами?
– Нет, у меня завтра тренировка, а потом дела разные, – уклончиво ответил Раджабов.
– Жаль, в прошлый раз нас попросили беседку отремонтировать и сделать деревянную горку. Ты ведь по столярной части любишь возиться. Детский дом недалеко от райотдела, быстро сделаем и уйдем. Дети обрадуются, там малыши дошкольного возраста, при нашем появлении визжат от радости, бегают, подарки рассматривают.
Ахвердиев посерьезнел, горестно вздохнул.
– Знаешь, Асир, какие детки хорошие, всех бы к себе домой забрал. Совсем крохи, а уже страдают. Маленькие, но смотрят по-взрослому, такое ощущение, что в самую душу заглядывают, хотят спросить, чей ты папа.
Раджабов молчал. Излишняя, по его мнению, впечатлительность лишала его друга покоя, внутреннего равновесия. Беспокойная натура. У самого маленький ребенок, неустроенность, живет на квартире, а он о чужих детях печется, переживает, страдает. Обижать Айдына отказом не хотелось, и он спросил:
– Во сколько собираетесь?
– В десять.
– Тогда я успею, пораньше заскочу на тренировку.
Больше до конца дежурства они к этому разговору не возвращались.
Утром у входа в райотдел Асир застал целую группу сотрудников, складывавших в УАЗик ведра, банки с красками, корзинку с игрушками, пакеты с фруктами.
– Привет, Асир, – окликнул его Айдын. – Молодец, что пришел, мы уже в магазин с замполитом съездили. Представляешь, собачку ту, что мы смотрели, кто-то купил. Жалко!
– Ну что, ребята, пойдем, не будем терять времени, – обратился к ним замполит отдела майор Искендеров. – Мы пройдемся пешком, а старшина подъедет на машине чуть позже.
У здания детского дома Асир бывал сотни раз, но никогда не задумывался о тех, кто в нем живет. Сейчас он их увидел. Несколько десятков малышей от трех до семи лет гуляли в тенистом дворе. Дети постарше при виде сотрудников милиции бросились им навстречу и буквально повисли на плечах улыбающегося Искендерова. Чувствовалось, они хорошо знали и любили его. Пожилая воспитательница уголком платка вытерла глаза, не часто ей приходилось видеть, как радовались даже самые грустные из малышей.
Раздав детям подарки и фрукты, принялись за дело. Командовал Айдын, быстро определивший задание каждому. Остался один Асир.
– Ты что, забыл обо мне? – забеспокоился он.
– Нет, нам с тобой персональное поручение – отремонтировать беседку, а потом соорудить горку с лестничкой. Доски, инструменты мы завезли в прошлый раз, сложили у котельной. Начинай перетаскивать, а я пока сориентируюсь на площадке, размеры сниму.
Старенькая беседка требовала основательного ремонта. Нужно было срочно заменить подгнившие внизу и расшатавшиеся опорные столбы. Обхватив один из них своими мощными руками, Раджабов легонько потряс его, и беседка заходила ходуном.
Работа закипела. Айдын едва успевал за Раджабовым, играючи орудовавшим топориком и с необыкновенной легкостью разделывавшимся с огромными, тяжелыми после дождя досками.
Каждую реечку, брусок они аккуратно выстругивали и тщательно подгоняли друг к другу, затем обрабатывали поверхность наждачной бумагой.
– Эй, ребята, вы отдыхать думаете? – подошел в окружении детей улыбающийся Искендеров.
– Чуть позже, товарищ майор, – не отрываясь от работы, ответил Ахвердиев, нам еще горку делать.
Тем временем на других участках работа завершалась. Привели в порядок двор, окопали деревья, подремонтировали забор. Те, кто закончил работу, подошли к детям. Со стороны было занятно смотреть, как парни в милицейской форме возятся с малышами в песочнице или играют в прятки.
Раджабову было не до этого. Дело двигалось споро, но все равно недоделок оставалось много, а он не любил бросать начатое, не доведя его до конца. Тем не менее от предложенной помощи отказался.
– Вы идите, а я еще повожусь, мне спешить некуда, – ответил он сослуживцам.
Айдын его не переубеждал, зная, что с Раджабовым спорить бесполезно. Вскоре они остались вдвоем, ребята, попрощавшись, ушли. Вбив в беседку последний брусок, Асир удовлетворенно крякнул и сел перекурить. Айдын начал собирать инструменты.
– Ты что это? – остановил его Раджабов. – А горка?
– В следующий раз займемся, мы и так задержались.
– Оставь, я сам потом соберу. Ты иди, все равно мне торопиться некуда, повожусь еще немного.
– Ну, как знаешь. Тогда до завтра, – Айдын ушел.
Передохнув, Раджабов начал делать заготовки для горки, с тем чтобы в следующий раз сразу приступить к ее установке.
Воспитательница пригласила зайти выпить чаю, он, поблагодарив, отказался. Она указала ему глазами в сторону одного из окон.
– Посмотрите на него. Вот упрямец, тихий час, все спят, а этот из окошка подглядывает. Заметили, он с утра ни на минуту не отходил от вас.
Сержант повернул голову в сторону, куда указывала воспитательница, но никого не увидел.
Он не поддержал разговора. Постояв, женщина ушла.
Раджабов продолжал работу, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить ненароком детей. Он бросил взгляд на окно, указанное воспитателем, и увидел малыша, упершегося лбом в стекло. Вспомнил, какой-то мальчонка действительно стоял неподалеку от него. Другие дети крутились под руками, а этот не приближался, наблюдал со стороны. Раджабов приложил две ладони к щеке и наклонил голову, спи, мол. Мальчишка улыбнулся и исчез за занавеской.
Спустя несколько минут Асир вновь посмотрел на окно, мальчишка опять наблюдал за ним.
Закончилось время сна, и детей опять вывели на прогулку. Набегавшись вокруг дяди, они ушли к песочнице.
А где же этот пацанчик, что наблюдал за мной, – подумал Раджабов, разглядывая детей. Похожие вроде были, но он не сумел определить, который из них.
Аккуратно сложив заготовки, собрал инструменты, не хватало лишь молотка. Огляделся вокруг и встретился глазами с тем самым мальчонкой. Он сидел на корточках, прислонившись спиной к стволу развесистого тутовника и держал в руках молоток.
– Давай-ка сюда молоток, – позвал он его, стараясь смягчить нотки своего низкого, густого голоса. – Мне пора уходить.
Мальчуган не двинулся с места.
