Текст книги "Взрыв Секс-бомбы"

Автор книги: Валентин Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Продюсер

Продюсер просыпался рано, когда рано ложился. А в субботу и в воскресенье он ложился рано, поэтому проснулся в понедельник на рассвете. Рядом на большой кровати спала жена, еще недавно очень модная актриса. В последние годы она снималась мало. Он мог бы ее рекомендовать, редко какой режиссер отказывается от рекомендаций продюсера, и тогда пусть не главная, но хотя бы просто роль всегда найдется для актрисы – жены продюсера, тем более что в тридцать семь она выглядела на тридцать. Но он не рекомендовал, если сам режиссер не предлагал для нее роль. И то почти всегда отказывался от первого предложения, и, если только режиссер очень настаивал, мог согласиться.

Продюсер окончил экономический факультет Института кинематографии. В юности он тоже мечтал стать актером, но к высокому толстому мальчику на предварительных просмотрах отнеслись со снисходительной симпатией.

– Вы же умный, – сказали ему, – поступайте на режиссерский или на киноведческий.

Но для киноведческого и режиссерского факультетов он тоже не подошел. Оставались сценарный, художественный и экономический факультеты. На сценарном надо было писать, на художественном рисовать. Он таких способностей, даже минимальных для поступления, не имел и пошел на экономический.

Как и многие, он был влюблен в актрису, которую через несколько лет назовут Секс-символом десятилетия, но шансов завести с ней роман у него практически не было. На этом же курсе училась еще одна претендентка на звание Секс-символа, но она до символа не дотягивала. У нее всего было меньше: и груди, и волос, и попки. Тогда же, в институте, к ней приклеилась кличка Поскребыш. Она тоже снималась в постельных сценах, но ее снимали режиссеры второго разряда и в фильмах на порядок ниже, чем те, в которых снималась Секс-символ.

Поскребыш была уверена, что кличку придумала Секс-символ, и стала ненавидеть ее еще больше. Так случилось, что актер, который был влюблен в нее, женился на Секс-символе, а ее роман и возможное замужество с известным режиссером тоже разрушила Секс-символ, выйдя за него замуж после развода с первым мужем.

Поскребыш вышла замуж вначале за журналиста и кинокритика, потом за дипломата, а выйдя замуж за Продюсера, узнала, что и он был давно влюблен в Секс-символ и даже собирал в особую папку все фотографии и рецензии на ее роли.

Сейчас она не спала, наблюдая, как собирается на встречу с Секс-символом ее муж. Он не сказал ей о предстоящей встрече, но она всегда знала обо всех его встречах, потому что регулярно просматривала его блокнот – органайзер с пометками обо всех встречах, телефонных звонках и денежных тратах. Продюсер был педантом и записывал все. На сегодня была назначена встреча с Секс-символом. В графе «Цель встречи» было написано: «Обсуждение заявки». Вечером она достала из портфеля Продюсера заявку на фильм о деловой женщине. Заявка почти полностью повторяла идею фильма, который был приостановлен, но она собиралась возобновить съемки на собственные деньги. Сценария у Секс-символа еще не было, но она знала Сценариста, который мог написать или хорошо, или очень хорошо. И ей стало вдруг тоскливо. Секс-символ снова перехватывала инициативу.

Продюсер продолжал сборы. Сейчас наденет просторный льняной пиджак, который скрывает его полноту, очень яркий желтый галстук, синюю рубашку, мягкие удобные туфли. Для важных встреч он всегда надевал модную, но удобную одежду, которая не отвлекала его от переговоров, потому что вся его работа в основном состояла из переговоров с финансистами, банкирами, сценаристами, режиссерами, актерами, чиновниками телевидения и Комитета по кино, министерства культуры, финансов, Комитета государственного имущества.

Продюсер входил в пятерку наиболее известных продюсеров страны. Он, как и все экономисты, начал с администратора на съемочной площадке, на втором фильме был уже заместителем директора, на третьем фильме стал директором. Пройдя в ускоренном темпе все ступени экономиста кино, он понял, что достиг потолка. Деньги, которые зарабатывал директор фильма, всегда были небольшими. Каждый директор ловчил, нарушал постановления и акты, обычно зарабатывал в три раза больше официально выплаченной зарплаты и постановочных и становился богатым после пятидесяти лет, а Продюсер хотел быть богатым сейчас. Он понимал, что большие деньги можно заработать, только если основать собственное дело, но на собственное дело нужны были деньги, которых у него не было.

Как всегда, помог случай. Он услышал разговор сценариста и режиссера, с которыми учился в одно время, видел их курсовые работы. Их дипломный фильм получил несколько призов на студенческих международных фестивалях. Он понял, что они ищут продюсера.

– Ребята, – сказал он, – надо основывать свою фирму.

– Надо бы, – согласился режиссер, – но мне некогда. Мне надо о фильме думать.

– А я не знаю, как это делается, – отозвался сценарист.

– Я знаю, – веско произнес он.

– Тогда начинай создавать, – сказал режиссер.

И он начал создавать. Название будущей кинофирмы он составил из первых букв имен всех троих: Павел, Петр и Шура. Его все звали Шура, и никто Саша или Александр. Полный, медлительный, он был именно Шура.

Первые буквы дали сочетание ППШ. Так назывался самый известный советский автомат времен Второй мировой войны. Он и сегодня был известен не менее своего знаменитого потомка, автомата Калашникова.

Итак, компания стала называться ППШ, а основатели – «автоматчиками».

Продюсер сразу поставил условие:

– Мне нужен второй сценарий, по которому вы собираетесь ставить фильм.

– Еще неизвестно, что захочется ставить, – ответили ему.

– Должно быть известно и заранее спланировано. Я должен знать, смогу ли я использовать построенные павильоны для первого фильма во втором. Это относится и к костюмам, и к транспорту.

– Следующий фильм будет историческим, – сказал режиссер.

– Следующий фильм должен быть современным. Только тогда мы сможем заработать первые приличные деньги.

Заработать приличные деньги хотели и режиссер, и сценарист, поэтому вторым фильмом стал фильм о современности.

Продюсер и рекламную кампанию организовал сразу на два фильма. И хотя фильмы были с разными историями, но многие актеры, занятые в первом фильме, перешли во второй, поэтому прокатчики, как и зрители, ждали второй фильм как продолжение первого.

Компания хорошо заработала. И режиссер, и сценарист получили в счет доходов автомобили, о которых мечтали… Сценарист – джип «мицубиси», а режиссер – «альфа-ромео». Автомобили, приобретенные для съемок в фильмах, были десятилетнего возраста, но подремонтированные, покрашенные смотрелись почти как новые, и года три их владельцы не должны знать забот. А больше чем на три года Продюсер никогда не загадывал.

Компания ППШ успела снять еще два фильма. Продюсер хорошо продал их на внутренних кинорынках и даже за рубежом, потому что фильмы получили и международные премии, хоть и неглавные, но на главных фестивалях Европы.

Продюсер успел купить большую квартиру в центре Москвы, обставить ее антикварной мебелью, заменить «Жигули» на «вольво» последней модели.

Потом режиссер и сценарист попросили отчитаться. Продюсер отчитался. Он умел отчитываться. Все сходилось. У него была документация на каждый потраченный рубль. По всем показателям кинокомпания должна была приносить прибыль, а по документам едва оправдывались вложенные средства.

Режиссер и сценарист потребовали: «Или всю правду, или тебе придется уйти!»

– Я не привык, чтобы со мной разговаривали в таком тоне! – возмутился Продюсер. – Не хотите со мной работать, я уйду!

И Продюсер ушел. На следующий день он уже работал в частной телевизионной компании, которая за последние годы получила свой канал, вещала больше двенадцати часов в сутки и налаживала свое фильмопроизводство. Компания набирала опытных продюсеров, заключала договоры со сценаристами и режиссерами.

Так распалась кинокомпания ППШ и организовалась ПК – продюсерская компания, которая на средства канала должна была снимать фильмы выходного дня.

Только теперь Продюсер оценил необходимость идеи, под которую можно было заказывать сценарии, подбирать режиссеров и актеров. Он знал, что владелец канала, еще недавно малоизвестный режиссер, создавал кооперативы по производству фурнитуры для легкой промышленности, потом организовал несколько модных молодежных передач, под которые всегда размещали рекламу. Когда левые нападали на Президента и казалось, что дни Президента сочтены, режиссер-телемагнат поддерживал его, и позже благодарная администрация разрешила каналу потеснить конкурентов и стать на один уровень с государственным каналом. Телемагнат понимал: чтобы выигрывать битву за рекламу у других каналов, надо привлекать лучших профессионалов и платить в два, в три, а если необходимо, и в десять раз больше, чем платили государственные телеканалы. Продюсеру сразу положили такую зарплату, что, узнав о ней, его отец сказал:

– Продержись хотя бы год, и ты будешь обеспечен на пять лет вперед.

– Если они платят такие деньги, – сказала ему мать, – эта работа стоит еще дороже. Ты же умный! Подумай, как ее делать хорошо.

Его отец, артист областной филармонии, как только стал работать на эстраде, понял, что с фамилией Дикерзон он достигнет немногого. И он взял псевдоним. Так Дикерзон – «сын толстого» на идиш – стал по-русски Толстых. И большой, полный, белокурый, голубоглазый Дикерзон под псевдонимом Толстых казался очень русским и сибирским.

Продюсер фамилию Толстых получил уже при рождении, а когда получал паспорт и надо было выбирать национальность – или еврей по отцу, или русский по матери, – он стал русским. Можно было взять фамилию матери (в девичестве Кишкова), но он не взял из-за неблагозвучности. Кишков – это что-то от требухи, а если он когда-нибудь женится на актрисе, никакая актриса не согласится на такую фамилию.

Сын-продюсер решил посоветоваться с отцом-актером, который теперь выступал редко, но ум не растерял, потому что не пил водки, не курил и переживал, что сын курит и пьет водку. Продюсер советовался с отцом и когда выбирал профессию, мечтая, как и отец, стать актером.

– Не надо, – сказал ему тогда отец. – Актер – самая публичная и самая зависимая профессия. Ты большой, толстый.

– Полный, но я хочу похудеть, – сказал тогда будущий продюсер.

– Твой дед был толстым, я толстый, ты тоже будешь толстым. Такая уж наша природа, или набор генов, которые передаются из поколения в поколение. Твоя полнота программирует твою жизнь. Ты будешь играть простаков, добродушных лентяев. Почему-то считается, что толстый человек – добродушный человек, хотя я знал толстых очень злобных и агрессивных. Еще тебе будут предлагать роли гренадеров, кучеров, крестьян, рабочих.

– Я мог бы сыграть Пьера Безухова, – возразил будущий продюсер.

– Пьера Безухова сыграл Бондарчук, в следующий раз Пьера в кино будут играть лет через тридцать, ты к этому времени станешь старым. К тому же неизвестно, вдруг через несколько лет евреям запретят играть русские характеры.

– Эти времена прошли, – возразил будущий продюсер.

– Как прошли, так могут и вернуться. Твой дед был одним из первых советских кинематографистов. Правильнее будет сказать, большинство первых советских кинематографистов были евреи.

– А почему в кино так много евреев? – спросил будущий продюсер. – И Голливуд они практически основали. Если их много в кино Америки и России, а также Франции, Англии и Германии, значит, существует какая-то закономерность.

– Существует, – согласился отец. – Объясняю на России, это мне ближе и понятнее. Когда в России была ликвидирована черта оседлости и евреи смогли жить не только во всех городах, но и заниматься всеми видами деятельности, куда была направлена их долго накапливаемая энергия? В профессии, которые только формировались, где было меньше конкуренции, еще не существовало традиций. Пахать и сеять русские крестьяне могли лучше, чем еврейские поселенцы. Были традиционные сословия, где евреи конкурировать не могли. В армии например. Коренные русские воевали веками. Правда, и умение воевать, стойкость оказались национальной особенностью не только русских. Сегодня израильская армия – одна из самых боеспособных в мире. Но я отвлекся. Куда больше всего пришло евреев после Октябрьской революции? В ЧК например. Вначале чуть ли не каждый второй еврей был чекистом. В кино естественно. Кино зарождалось в первые годы столетия. Русским, чтобы раскачаться, осмыслить, нужны не годы, а десятилетия, а то и столетия. Евреи же соображают быстро. Потому среди первых кинематографистов России опять же каждый второй был евреем. То же самое произошло и с химией, физикой, легкой музыкой.

Кино, как никакое искусство, оказалось интернациональным или космополитическим, – какой термин тебе ближе, тем и пользуйся. Поэтому советское кино двадцатых и отчасти тридцатых годов было на уровне лучших мировых образцов. То, что делалось в Москве и Ленинграде, понималось и принималось в Берлине, Париже и Нью-Йорке.

Но произошел перебор. Евреев в кино стало больше, чем русских, и в торговле евреи заняли лучшие места, и в медицине, и на эстраде. Это стало раздражать. На каждое раздражение наступает реакция сопротивления. Бытовой антисемитизм породил антисемитизм государственный. Хотя в России бытовой и государственный антисемитизм существовали всегда, после войны, после Освенцима, когда немцы уничтожили шесть миллионов евреев, открытый государственный антисемитизм стал невозможным – обвинили бы в фашизме. Тогда придумали космополитизм и потом дело врачей-убийц, которые почти сплошь были евреями. Процентной нормы для евреев, получающих высшее образование, при советской власти не было, но были рекомендации. Поэтому поступали только очень способные, которых срезать было почти невозможно. Происходил почти естественный отбор. Если еврей становился врачом, то очень хорошим врачом. Если физиком, то очень хорошим физиком. Если кинематографистом, то очень хорошим кинематографистом. Твой дед снял два очень хороших немых фильма. Но как только кино стало звуковым, он из режиссеров перешел в звукорежиссеры. И славы, и денег меньше, но и критики меньше и постоянная занятость. Он мне советовал заняться стоматологией, зубы у людей всегда будут болеть, или хотя бы стать технологом по проявке кинопленки. Я не послушался и пошел в актеры. Но я напоминал русских богатырей только на очень общих планах, а на крупных я все равно был евреем. В кино не требуется столько героев-евреев! Не надо тебе идти в актеры.

Он выслушал отца и пошел поступать на актерский факультет Института кинематографии. И поступил на экономический факультет. Выбор случайный, но, возможно, единственно правильный, потому что в его годы стоматолог имел бы только малогабаритную квартирку и автомобиль «Жигули», а Продюсер купил трехкомнатную в соседнем с родителями доме, ездил на «вольво» и женился на красавице-актрисе. Конечно, он кинул своих партнеров. А как заработаешь первые большие деньги, если кого-нибудь не кинешь или не убьешь? Большие деньги, особенно большие, всегда или на крови, или на обмане, и только один процент – на удаче. Конечно, жена, актриса-красавица, досталась ему после трех замужеств и почему-то не рожала, может быть, оттого, что сделала слишком много абортов? Об этом думать даже не хотелось. И кому нужна эта красота, если она не имеет продолжения?

Продюсер после легкого завтрака – две баварские сосиски, тост с джемом и кофе – закурил сигарету, первую из трех, какие он позволял себе за день: после завтрака, обеда и перед сном.

Он еще раз просмотрел график сегодняшних встреч. Переговоры со сценаристами и режиссерами были привычными. На знаменитостей уходило больше времени, на начинающих, но талантливых, меньше, – ритуал, отработанный до мелочей: кому предложить виски лучших сортов, кому коньяк, а кому и чашку кофе с фигурным сахаром и мелким печеньем. Продюсер пытался выработать свой стиль приема необходимых людей.

Единственная встреча, которая могла доставить удовольствие, это встреча с Секс-символом. Было приятно, что Секс-символ обратилась к нему. Когда-то он всех женщин сравнивал с нею. Поскребыш заменила ее. Конечно, копия не заменяет оригинала, хотя удовольствие то же самое.

Поскребыш вышла на балкон второго этажа, когда Продюсер вывел машину из гаража.

– Я буду в офисе в полдень, – сказала она.

Секс-символ тоже должна была приехать в полдень. Офис для своего Актерского агентства Поскребыш сняла рядом с его продюсерской компанией. Она не отчитывалась перед ним о доходах Агентства, но, судя по тому, что ее услугами пользовалось все больше кинозвезд, доходы Поскребыша были высокими. Два последних мужа ушли от нее, оставив ей только квартиры и старые машины. Их бизнес уходил вместе с ними. Теперь она имела свой.

Продюсер нажал на кнопку цифрового диктофона и проговорил: «Узнать перед встречей, каким бизнесом занимается Секс-символ».

Режиссер

Режиссеру недавно исполнилось пятьдесят лет. Это событие прошло незаметно для общественности. По телевидению не было ни ретроспективы его фильмов, ни даже самого известного его фильма, который видели почти все, потому что его показывали по телевидению каждый год по три-четыре раза. В фильме были заняты сегодняшние суперзвезды, а когда он снимал их, они были молодыми и никому не известными. Фактически он открыл их для кино, но звезды в своих интервью редко вспоминали о нем.

Профессия режиссера предполагает упорство. Если режиссер хочет снять определенный фильм, он иногда тратит годы на поиски сценария, добывание средств; в советские времена надо было, чтобы съемки фильма вставили в план производства. Разрыв между съемками у самых успешных был два-три года, у самых упорных – до пяти лет.

Но были режиссеры, которые снимали почти каждый год или, во всяком случае, в три года два фильма. Но для этого надо было обладать определенными чертами характера и преимуществами, лично приобретенными. По характеру Режиссер был, что называют, легким человеком. Он ни к кому не примыкал, поэтому не должен был отстаивать интересы определенной группы. В интеллигентной семье ему с детства внушали, что все проблемы лучше решать компромиссами и, даже если ты с чем-то не согласен, неприлично кричать, угрожать и жаловаться в инстанции; что грешно отказываться от работы, а если согласился, то делать ее профессионально, потому что и на профессиональную работу, и на халтуру уходит примерно одно и то же время.

Ему повезло сразу, хотя свое везение он организовал сам. После окончания Киноинститута, понимая, что на пробивание съемок фильма в Москве могут уйти годы, Режиссер решил, что будет снимать на республиканской студии. Он выбрал Ташкент, просчитав варианты на других студиях. Можно было внедриться в Киеве, но на это потребовались меньшие, но все же годы, как и в Москве.

Еще в институте он женился на дочери чиновника из Кинокомитета, который мог бы пробить ему и постановку в Москве, но тесть посоветовал:

– Кино – везде кино. Нужно найти сценарий и адаптировать его для республиканской студии.

Тесть попросил у известного писателя повесть для экранизации. Режиссер вместе с молодым сценаристом написали сценарий. Если в повести мужчина и женщина ехали в командировку в сибирский город, то в фильме они ехали в Ташкент. А любовь между мужчиной и женщиной везде одинакова и разная одновременно – что в Ташкенте, что в Москве, Лондоне или Томске.

Картину заметили, она даже получила премии на нескольких незначительных фестивалях. Через три месяца Режиссер запустился уже следующим фильмом в Белоруссии.

Ему нравилось снимать кино. В киноэкспедициях возникали романы. Актриса из Киева теперь снималась во всех его фильмах. И у него, и у нее были семьи. Может быть, жена Режиссера и муж актрисы и догадывались о возможном романе, но слежку не устраивали.

Когда Белоруссия и Узбекистан стали самостоятельными государствами, он не ожидал особых перемен в своей жизни. После съемок в Белоруссии ждал телеграмму директора Ташкентской студии о запуске фильма о басмачах, но телеграмма не пришла, и фильм о басмачах выпал из плана. В Белоруссии образовалась очередь из местных режиссеров, и без очереди никого не пускали – ни местных, ни московских.

Тесть давно ушел из Комитета и жил на даче, построенной на деньги Режиссера. Из двадцати художественных киностудий в стране осталось только три. Еще год назад снимали боевики, приключенческие мелодрамы с обнаженной натурой. Если раньше на всю страну в кадре раздевались две-три актрисы, то теперь готовы были раздеваться сотни! Все заканчивалось. В кинотеатрах показывали американские фильмы, а на российские боевики, очень похожие на американские, но все же не американские, зрители шли с неохотой.

Он пропустил лето прошлого года. Впереди было новое лето, но работы не было. В Москве его считали режиссером с периферии. Он предложил сценарий, который писал сам, нескольким объединениям на «Мосфильме», и везде ему отказали. И сценарий был примитивным, и режиссер неизвестный. Помнили только его первый фильм, но не видели фильмов, которые он снимал последние двадцать лет на национальных киностудиях.

Раньше он удивлялся: как же живут режиссеры, которые не работают по три, а то и по пять лет. Конечно, были сбережения. Но сейчас все сразу стали бедными. Когда счет зарплат пошел на миллионы, за десятки тысяч, которые лежали на сберегательных книжках, можно было один раз хорошо пообедать. Инфляции прошлых лет в свое время пережили его родители и его тесть, но он впервые понял, что это такое. Он все еще верил государству, надеялся, что как-то обойдется, но не обошлось. Он не снял свои деньги, не купил ничего, хотя вокруг покупали все, что еще продавалось: подержанные машины, антиквариат. Комиссионные магазины опустели в несколько дней.

Он, вернее тесть и его родители, думали о черном дне, у них этих черных дней было достаточно, и поэтому они покупали золотые украшения. Бриллианты покупали немногие, боясь подделок и не решаясь вкладывать деньги в очень уж маленькие камушки. Золотые царские червонцы, золотые часы смотрелись более вещественно. Некоторые покупали картины старых художников и как-то определяли, кто из молодых художников станет со временем знаменитым. Картин у него не было, но золотые украшения он покупал жене регулярно, с каждой картины. Жена попробовала отнести золотые украшения в комиссионный магазин и поразилась: все магазины были заполнены золотом, золотыми портсигарами, серебряными ложками и вилками. Золото брали на вес, как лом.

Пока он работал, то смог купить своим еще незамужним, но закончившим Педагогический институт дочерям кооперативные однокомнатные квартиры и оплачивал им коммунальные услуги. И вдруг он понял, что у него нет денег оплачивать эти квартиры.

– Как нет? – удивилась старшая дочь. – Ты же известный кинорежиссер. Ты богатый человек.

Младшая дочь оказалась более практичной.

– Давайте сдадим мою квартиру, а я пока поживу у вас.

Вначале сдали квартиру младшей дочери, потом старшей. На деньги, получаемые за сдачу квартир, теперь жила вся семья.

Режиссер попробовал снимать фильмы на телевидении, но он никогда не работал на видеопленке и не мог снимать в телевизионных темпах. На телевидении счет шел не на метры, а на минуты. В кино минуту снимали целый день, на телевидении же десять минут в смену считали заниженной нормой. Его торопили, и однажды он накричал на продюсера. Следующего предложения с этого канала больше не последовало.

Вчера Режиссер приехал на дачу и закрылся в комнате на втором этаже. Комната называлась кабинетом. Он включил музыку. Все домашние знали, что он работает под музыку, но никто не догадывался, что он под музыку спал.

Утром Режиссер встал рано, выпил кофе, поднялся в свой кабинет и раскрыл большую общую тетрадь, решив писать книгу воспоминаний, но, прикинув, о ком он может писать, понял, что на книгу воспоминаний не наберется, а большую статью для журнала «Искусство кино» он напишет. На отдельном листе он выписал фамилии известных актеров, которые снимались в его фильмах. Известных фамилий оказалось совсем немного, потому что на республиканских студиях требовали занимать в съемках местных артистов, и каждого актера из Москвы необходимо было пробивать, обосновывая, почему именно этот артист необходим в данном фильме. Тогда не было главного аргумента: на этого актера пойдут зрители. Зрители шли на всех актеров. Все фильмы смотрели. Были, конечно, фильмы-рекордсмены, которые смотрели десятки миллионов зрителей. Кино было доходной отраслью, как и производство водки, на доходы от кино содержались медицина, просвещение, отчасти культура.

Написав несколько строчек, Режиссер понял, что ничего нового и интересного о знаменитых актерах он не напишет. Знаменитости приезжали на республиканские студии на несколько дней. Обычно их снимали по двенадцать часов в сутки. Усталая знаменитость добиралась до гостиницы и заваливалась спать. Может быть, он и говорил со знаменитостями не только о роли, но эти разговоры не запомнились, а дневников Режиссер не вел.

Уже не впервые за эти два безработных года он думал, что, возможно, он ошибся, выбрав профессию режиссера. Он мог бы стать стоматологом, автомобильным механиком, строителем. Он перебирал профессии, которые сегодня пользовались повышенным спросом.

Еще Режиссер пытался понять, есть ли у него способности к режиссуре в кино. Наверняка были, когда он начинал снимать фильмы. Один хороший фильм у него ведь был точно.

Он стал вспоминать фильмы других режиссеров и вывел неутешительную закономерность: у большинства режиссеров был только один известный фильм, у некоторых два и у очень немногих три. Правда, существовала десятка режиссеров, у которых было по пять известных фильмов. Но если работаешь в кино сорок лет и снял двадцать фильмов, то пять хороших почти всегда набираются. Режиссер припомнил тех, с кем учился в Киноинституте. Многие вообще не стали режиссерами, он считался одним из благополучных.

Хотелось курить. Теперь он экономил на сигаретах, растягивая пачку на три дня. Он пытался курить дешевую «Яву», но задыхался, кашлял и снова переходил на «Парламент». Режиссер закурил внеочередную сигарету, по графику он мог позволить следующую сигарету только через два часа, и вдруг понял, что не выдержит еще сутки в своем кабинете, делая вид, что работает. Он достал мобильный телефон, номер которого знали только дочери, жена и тесть: на даче телефона не было, у тестя болело сердце, у жены поднималось давление, и для вызова «скорой помощи» из местной районной поликлиники надо было бежать больше километра до железнодорожной станции. Но очень часто телефон-автомат на станции не работал.

Режиссер набрал номер телефона актрисы, которую он снимал в каждом своем фильме, в небольших, но все-таки ролях. За эту верность он мог позвонить ей в любое время суток.

– Я с мобильного, – предупредил он, давая понять, что будет краток.

– Хочешь приехать? – спросила актриса.

– Хочу.

– Приезжай, – согласилась актриса, но тут же передумала: – Нет, нет, только не сегодня. Через три дня. Я делаю себе зубы. Керамические.

– Меня верх не интересует, – сказал Режиссер. – Я знаю, что ты умная и злобная. Один раз помолчишь.

Режиссер сообщил жене, что у него дела на киностудии, завел «Волгу» и уехал с дачи.

Актриса встретила его уже в халате. Они без разговоров перешли в спальню. Все-таки в порыве страсти актриса открыла рот, и Режиссер увидел обточенные пеньки почему-то коричневых зубов и вспомнил, как говорил один из актеров, которого он снимал в своей первой картине:

– Если мужчина носит старые костюмы и спит со старыми женщинами, значит, жизнь закончилась и можно стреляться.

Он попросил актрису повернуться. Сзади она была почти молодой, и Режиссер подумал, что ему и застрелиться не из чего. Ему предлагали купить и револьвер «наган», и пистолет «ТТ», но тогда еще за большие деньги. Он пожалел денег. Сегодня оружие стало дешевым, и он решил, что, как только заработает первые хорошие деньги, обязательно купит пистолет. Он еще не знал, что именно в эти минуты о нем говорят и, возможно, предложат новую работу, которая сделает его на несколько месяцев известным, чтобы потом снова отбросить в прежнее состояние ожидания новой работы.