Текст книги "К чему снится Император? (СИ)"

Автор книги: Вадим Шведов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Только это и дали, Ваше Величество. Спору нет, но когда вы даёте одной рукой, то другой сразу же отбираете.

– Слушайте, мы идём по кругу. Давайте обозначим наши итоговые позиции. Вы намерены договариваться?

– Церковь нуждается в православном образовании, – без него нам будет нанесён страшный удар. Неграмотный священник может нанести больше вреда, чем какой-то атеист или схизматик, – раздражённо сказал Филарет.

– Хорошо. Ваш запрос нам понятен. Что государство получит взамен?

– Церковь не готова поддержать вас, но мы согласны не критиковать ваши начинания, – теперь уже зло высказался патриарх.

– Этого мало. Правительство в ответ на это готово согласиться лишь на специальное православное образование вне государственных учреждений и официально признать его, но без финансирования. Можете создавать свои начальные, средние, высшие учебные заведения, но на собственные средства.

– Да будет так, Ваше Величество. Скажу как на духу, этот разговор для меня был неприятен. Вы буквально выкручивали мне руки.

– Зато теперь лучше понимаете мою жизнь. Со мной такое происходит постоянно. Я, надеюсь, вами будет донесена до каждого священника необходимость невмешательства церкви в государственные дела. Занимайтесь духовной жизнью, а государство будет ведать мирской, раз вы уж сами выбрали такое решение. Односторонний пересмотр данной позиции видится мне весьма болезненным для обеих сторон.

Беседа с патриархом буквально вытрясла из меня последние силы. Чёртов фанатик! Как же тяжело с ними иметь дело! Филарет уверен, видите ли, что он прав, и даже пытаться переубедить его, оказалось делом совершенно бесперспективным. Самое поганое, что российское общество словно разделилось на «прогрессивное» и консервативное. С обеих сторон мною недовольны, и приходится постоянно лавировать между ними. Как ни странно, но именно эта сложная ситуация пока меня выручает от прямого заговора. По словам Шувалова, контролирующего государственную безопасность, сейчас консерваторы безумно боятся либералов и социалистов, а те, в свою очередь, опасаются консерваторов. В таких обстоятельствах главной угрозой становится не возможность гвардейского заговора (так как до сих пор отсутствует единая политическая позиция у высшего сословия), а попытка организовать покушение на меня и отдельных членов семьи обеими политическими сторонами. Устранение же государя, а затем Константина и других неудобных представителей императорской фамилии, позволило бы продавить нужный взгляд на политическое развитие страны. Шеф III Отделения в своих донесениях указывал также на возможность организации специальных провокаций с целью расшатать общественный порядок и под предлогом государственной беспомощности, нанести необходимый удар либо оказать такое воздействие на власть, которое последнее бы не смогло игнорировать.

Тем временем в самом российском обществе продолжала развиваться борьба по всем вопросам социальной жизни. Мечты умеренных либералов о сплочении всех «передовых сил» общества для продолжения реформ европейского образца рухнули после контратаки Александра в образовании. Никитенко в валуевской «Северной пчеле» примерно в это же время подверг сильной критике «наших крайних прогрессистов». Писал он, правда, в смягчённых выражениях, так как боялся слишком гневной реакции. Уже тогда его приятель Иван Александрович Гончаров прямо советовал ему быть «аккуратным», так как многие осуждали писателя за открытую поддержку действий правительства.

Разумеется, общественное затишье было недолгим, и первыми решили нанести удар дворяне. На очередном дворянском собрании Тверской губернии неожиданно были сформулированы требования к правительству: 1. преобразование системы управления финансами, чтобы она не зависела от произвола правительства, 2. учреждение независимого и гласного суда, 3. введение гласности во всех отраслях управления, без которого не может быть доверия к власти, 4. уничтожение антагонизма между сословиями. Самым же главным являлось то, что средством разрешения данных вопросов данное собрание видело не в правительстве якобы «несостоятельном в этом деле», а в специально созванном Земском соборе, которое бы взяло на себя решение текущих проблем.

Эти пункты на самом деле не выражали стремление дворян к улучшению жизни государства, – их скрытой целью являлось желание получить власть. Очевидным было, что всеобщие выборы в пока ещё неграмотной России на то время могли бы привести к власти только дворянское сословие. Так, перед государем назревал новый вызов, не менее опасный прежнего…

Глава 21

Реакция на тверские события последовала незамедлительно. Все авторы документа, требовавшего созыва Земского собора, были арестованы. После следствия они были преданы суду Сената и приговорены к заключению в тюрьме на срок 2 года, а также к лишению дворянского достоинства.

Надо сказать, что по существующей практике, представителей лучшего сословия государства, могли легко освободить от всякого наказания по представлению высших чинов Российской империи. В принципе, дело к этому, как обычно, и шло. Их освобождение и прощение было согласовано ещё до начала процесса на высоком уровне. Петербургский генерал-губернатор Смординов отдал приказ на освобождение тверских дворян под собственное поручительство. Но тут что-то пошло не так…

Буквально через считаные часы после подачи данного постановления, генерал-губернатор был арестован и помещён в Петропавловскую крепость. В течение же следующих нескольких дней всё высшее общество оказалось в состоянии, близком к ужасу. Суд Сената, вынесший приговор был расформирован, а сами тверские арестанты расстреляны. Данная реакция самодержавия была настолько нетипичной, что шок был полным. Такое отношение к дворянскому сословию было ранее немыслимым, а жестокость действий императора казалась чрезвычайной. Сам же Александр прекрасно осознавал необходимость подобного ответа. Одно дело, когда оппозиция желает реформ и улучшения своего положения, а совсем другое – это требование смены существующего строя. Мягкая реакция на подобные шаги может привести к настоящей катастрофе.

После такого удара первое сословие затихло, но так сразу не сдалось. Буквально через пару месяцев один из вождей дворянской оппозиции Безобразов, внезапно предложил московскому дворянскому собранию предоставить просьбу к государю «отказаться в пользу сына» от престола. Фактически здесь не содержалось требования смены политического режима, а поэтому, казалось бы, нет видимого нарушения закона. Тем не менее даже подготовленное недовольное высшее сословие Москвы осторожно проголосовало 183 против, а 165 – за. Император, к ужасу дворян, приказал арестовать всех 165, лишить их достоинства и конфисковать всё имущество. Суд, к удивлению, прогрессивного общества проводил государь лично. Все проголосовавшие за предложение императору отказаться от престола, были казнены в короткий срок. Такого количества приговорённых к смерти дворян не было никогда, – даже после масштабного декабристского восстания их было всего 36. Тут же приговорённых стало почти в 5 раз больше, причём наказаны они были из-за подписи на противогосударственном документе.

Власть начала внушать страх. За кажущейся покладистостью Александра, его личными переговорами с сословиями, вдруг стала видна беспощадность. Никакого сочувствия, снисхождения, учитывания прежних заслуг, – ничего. Сочетание мягкости и одновременно безжалостности порождал какой-то безумный страх. Высшее сословие внезапно осознало, что их жизнь может перестать стоить и ломаного гроша, как только они заговорят о смене политической власти.

В этих обстоятельствах немногочисленная оставшаяся (большинство стало максимально лояльным) дворянская оппозиция разделилась: одна часть перешла к критике невластных отношений в обществе, а другая – соединилась с радикалами.

Ярким представителем первой части оппозиции стал Л. Толстой, распространявший своеобразные идеи духовного социализма. Его учение в отличие марксизма основывалось на христианстве, а главная особенность заключалась в категорическом отрицании насилия. Писатель говорил о необходимости «мирной, трудолюбивой земледельческой жизни», «освобождении от всякой человеческой власти», «самоотречении, смирении и любви ко всем людям и ко всем существам». III Отделение при обыске в его доме смогло обнаружить портфель с письмами и фотографиями Герцена. Удивительно, но Толстой обладал настолько большим самомнением, что отправил после этого жалобу самому императору, на якобы произвол жандармов. В ответ на это государь лишь выплатил премию сотрудникам III Отделения, серьёзно же наказывать писателя не стал. Действия последнего имели больше антирелигиозный характер, – Толстой яростно критиковал православие, а его же социализм имел по большей части умозрительный, беззубый характер, не призывавший к свержению строя. Тем не менее за писателем был установлен надзор полиции, а сам он выплатил внушительный штраф.

Вторая часть дворянского общества была уже опаснее. Так, неутомимый революционер Михаил Бакунин смог бежать из Сибири и присоединиться в Лондоне к Герцену. Добавлялось к этому и разночинско-студенческое движение, которое стало высказывать уже крайне радикальные взгляды.

Надо сказать, что именно в это время в стране обострилась интеллектуальная борьба. Общество ознакомилось с учебниками государя и пыталось их переварить. Большая часть населения согласилась к мыслями императора о необходимости формирования гражданского общества в стране, получении каждым качественного образования, а не грубых радикальных попыток изменения политической жизни. Александр выдвигал государственную идеологию просвещённого консерватизма. Он говорил о необходимости сохранения национальных традиций и устоев жизни, развития образования и технологий в государстве. Предлагалось поступательное движение общества без всяких катаклизмов и потрясений. Книги императора вызвали ярость революционеров. В ответ на критику их взглядов они назвали материал учебников грязной пропагандой и клеветой. Надо сказать, что Александр разворошил прямо-таки настоящее осиное гнездо. В вузах при обсуждении его философии, студенты доходили до мордобоя прямо в стенах аудиторий. Несмотря на всю интеллектуальную мощь новых учебников, часть общества оказалась к ним глуха. После начавшихся изменений в стране, революционное движение так просто было не остановить. Это желание быстрых перемен неожиданно привело к волне прокламаций (агитационных листовок).

Ежедневно в домах раздавались звонки и некие люди (иногда и знакомые) стали совать прислуге или хозяевам в руки пачки листков. После встреч в клубах, собраниях, владельцы верхней одежды с удивлением обнаруживали у себя в карманах прокламации. Их распространяли повсюду, – на афишах, стенах концертного зала, в театре и даже просто на улицах.

Масштабы этого явления оказались крайне велики, а полицейская власть, не имевшая опыта борьбы с подобным, поначалу просто растерялась. На образованном государем Совете Безопасности Александр зачитал вслух, принесённую Шуваловым антиправительственную листовку под названием «К молодому поколению»: «…Правительство наше, вероятно, не догадывается, что, положив конец помещичьему праву, оно подкосило собственную императорскую власть…если царь не пойдёт на уступки, если вспыхнет общее восстание, недовольные…придут к крайним требованиям…»

– Что думаете господа, насчёт содержания данной прокламации? – спросил император.

– Начать надо с того, почему полиция не смогла остановить распространение этих зловредных листовок, – высказался Шувалов.

– Проблема такая у Министерства внутренних дел присутствует. Мы это не скрываем. Дело в том, что как задержишь одного разносчика, то он сразу ссылается, что ему её только что передал неизвестный. На данный момент после прямого дворянского бунта оппозиционеры перешли к совершенно анонимной тактике. Сейчас нет законов, которые бы позволили сразу привлечь к ответственности за раздачу листовок. Необходимо искать концы, – тех, кто является авторами подобной пакости и тут дело за вами, Пётр Андреевич, – вернул подачу Валуев.

– Хватит, господа. Меня не устраивает это перекладывание ответственности. Вы должны были давно меня понять, – я никогда не ищу крайних. Мне нужна просто работа и результат. На данный момент я спрашиваю вашего мнения о тексте листовки.

– А что текст-то? Радикалы стали выступать с открытыми требованиями общественного переустройства, видать все же европейские порядки им покоя не дают. – предположил шеф III Отделения.

– Если бы так…Но я заметил, что содержание этих прокламаций в последнее время опасно изменилось. Вот, к примеру, текст следующей: «…Мы народ запоздалый, и в этом наше спасение. Мы должны благословлять судьбу, что не жили жизнью Европы. Её несчастия, её безвыходное положение – урок для нас. Мы не хотим её пролетариата, её аристократизма, её государственного начала и её императорской власти» – уточнил Александр.

– Что насчёт данной листовки…У III Отделения есть мнение, что её автором является публицист Николай Шелгунов. За ним уже установлена слежка. А так, вы правы государь, тон прокламаций становится радикальнее. Судя по всему, после вашей сильной критики относительно европейских порядков, революционеры решили сразу перейти к бунту, а не пытаться построить нечто похожее на западный вариант, – сказал Шувалов.

– Проблема ещё и в том, что распространяется эта зараза стремительно. Неграмотный народ хочет всё быстро и сразу. Ему просто говорят, что царь и буржуи виноваты, – они и верят. Думают, революция будет и всё сразу наладится. Ещё и распространителей этих листовок вдруг стали считать героями. Полиция же, получается словно борется против народа, – отметил Валуев.

– Значит так, господа. Полагаю, нам надо перехватывать инициативу. Если мы будем сидеть на месте, то нас просто сожрут. Сейчас эти прокламации у всех на устах, – бороться с ними необходимо, но вылавливать поодиночке революционеров дело не особо перспективное. В ближайшее время я подготовлю новые законы, которые на время уберут с поля интереса населения эти прокламации. Гарантирую, что распространение данных пасквилей упадёт в разы. В это время вам надо будет подчищать концы: 1. Если прокламация будет обнаружена, то человек должен сдать того, кто её передал, либо пусть платит большой штраф. Отговорка на то, что её подсунули, – не должна фигурировать. Соответствующий указ будет принят в ближайшее время. Ответственный за выполнение будет министр внутренних дел. 2. Всех обнаруженных авторов прокламаций тайно ликвидировать. Их арест и задержание может сделать данных субъектов героями. Ответственным будет Шувалов. Вопросы?

– Государь, я не ослышался. Ликвидировать? – удивлённо спросил Шувалов.

– У вас с этим проблемы Пётр Андреевич?

– Но мы так никогда не делали. Обычно задерживали, но чтобы просто убивать…

– Политика – это грязное дело, господа. Придётся замараться, – твёрдо сказал Александр. – Если мы будем действовать только в правовом поле, то нас сожрут. Подготовьте команду исполнителей на постоянной основе. Полагаю, что действовать придётся неоднократно. Для сохранения порядка, тем не менее, – требую согласования со мной каждой кандидатуры на ликвидацию. Без моего самодержавного одобрения данные действия недопустимы и будут караться.

Буквально менее чем через месяц после данного совещания Россия вновь вздрогнула…Во всех официальных газетах были опубликованы новые законы и речь к ним самого государя: «В последние месяцы страна испытала серьёзные потрясения. Бунтовщики прямо и скрыто пытались расшатать общественный порядок, в качестве предлога указывая на существующие видимые проблемы в стране. Государство стремится решать эти вопросы и всегда учитывает интересы простых людей. Отступники из числа дворянского сословия предлагали созвать Земский собор и передать власть другому члену императорской фамилии. Зачем они это делали? Не для улучшения жизни народа, а лишь для незаконного захвата власти. Своим самодержавным велением я исполню желания вольнодумцев о независимости суда и разрешения антагонизма между сословиями. Вы увидите, что нет необходимости бороться с самодержавием, ибо оно само настроено дать населению лучшее, что может только быть».

В течение нескольких дней были изданы законы, ликвидировавшие сословное деление общества. На тот момент в Российской империи существовали 4 основных сословия: 1. дворяне потомственные и личные, 2. духовные лица, 3. городские обыватели (почётные граждане, купцы, мещане, цеховые), 4. сельские обыватели. Разные сословия серьёзно отличались в своих правах и обязанностях. Прежде всего это отличие выражалось в податном (обязанности платить налоги) либо неподатном состоянии. Но, кроме того, лица неподатного состояния (прежде всего дворяне и почётные граждане) пользовались свободой передвижения, получали бессрочные паспорта для проживания на территории всей страны и многое другое. Лица же податного состояния (прежде всего мещане и крестьяне) такими правами не обладали. Сама же принадлежность к сословию передавалась по наследству, а переход из неё был крайне затруднён. Указ государя ликвидировал все сословия и их привилегии, упразднялись даже титулы (княжеские, графские и прочие). Вводилось общее для всего населения наименование – гражданин Российской империи.

Ещё более шокирующей стала судебная реформа. Прежние судебные инстанции были крайне сложными и многоступенчатыми. Мало кто понимал на каком уровне иерархии кто находится и кто кому подчиняется. Рассмотрение дел могло затягиваться на долгие годы, а местная власть в лице губернаторов активно вмешивалась в принятие решений. Сами судебные процессы были закрытыми, а их итоговые решения оставались настоящей загадкой для общества. Судьи довольно часто даже не видели обвиняемых, не слушали никаких показаний и просто на основании бумаг выносили решение. Дополняла картину невероятно низкая зарплата судейского аппарата, что приводило к гигантской коррупции.

Государь создал 3 основных вида судов: мировые для решения мелких дел, общие для остальных и специальные для рассмотрения политических преступлений с особым порядком их разбирания. Суд был отделён от административной власти, а сами судьи становились лицами процессуально независимыми. В судопроизводство вводилась гласность (открытость), состязательность (появлялись прокуроры и адвокаты). Появились и присяжные. Им мог стать любой гражданин, обладающий образованием не ниже среднего, что на тот момент было достаточно высоким уровнем. Возникло право сторон и осуждённых на апелляцию и кассацию. Само следствие было отделено от полицейского дознания. Судьи назначались правительством, предусматривался образовательный и профессиональный ценз для всех судебных чинов. Высшей инстанцией становился Верховный суд, но император имел право на пересмотр любого решения и, более того, вынесения собственного приговора. Зарплата судей была увеличена в 10 раз, а за любую попытку дать или взять им взятку предусматривалась лишь одна мера наказания для обеих сторон, – смертный приговор без права помилования. На саму же реформу были потрачены оставшиеся деньги от конфискации поместий дворян. Фактически, образование и суд съели все образовавшиеся сверхдоходы страны. Теперь государство могло проводить реформы только на получаемые налоги.

Вводя в жизнь данную реформу, Александр помнил из своей прошлой жизни недостатки отечественной судебной системы. Даже в XXI веке она остаётся по существу карательной, – число оправдательных приговоров составляет порядка 0,33 процента. В Европе же, например, эта цифра стабильно достигает 20 процентов от общего числа. В данном случае была взята именно европейская практика, так как было чёткое понимание необходимости объективного рассмотрения дел. Справедливая судебная власть постепенно должна была стать опорой формирующегося гражданского общества.

Статья императора в газете, а затем последующие законы взбудоражили всё общество. Как и предполагалось, волна прокламаций в этом изменившемся настроении, практически сошла на нет, а их организаторов стали довольно быстро вылавливать. Люди же никак не могли переварить произошедшие перемены, которые были поданы в совершенно извращённой форме. Когда дворяне выступали с требованиями проведения данных реформ, они подразумевали под ними совершенно иное. Под уничтожением антагонизма сословий имелось в виду, чтобы первое сословие было окончательно закреплено как высшее, а остальные как подчинённые. Требование же независимого и гласного суда было на самом деле не чем иным, как ультиматумом к власти с требованием фактической неприкосновенности дворян перед законом. Казнь же дворянских оппозиционеров, а затем полная подмена их настоящих требований просто потрясла бывшее первое сословие. Фактически оно было окончательно разгромлено. В глубокий кризис было загнано и широкое либеральное движение, – своими действиями император фактически выбивал у них почву из-под ног. Их требования перемен приводили к таким масштабным реформам, которые никто просто не мог и представить.

Несмотря на все эти результаты общественной борьбы, становилось всё более очевидным, – это ещё не конец. Окончательно оформился самый страшный внутренний враг – революционеры, как бороться с которыми ещё никто не понимал…