Текст книги "Сибирская Вандея. Судьба атамана Анненкова"

Автор книги: Вадим Гольцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Утром, 10 октября прекратилась стрельба по всему фронту, и парламентеры направились к Анненкову. По воспоминаниям одного из участников, военно-политического комиссара обороны Ф. Босяка, написанных им в 1932 году, переговоры проходили следующим образом:

«16 сентября (на самом деле 10 октября. – В. Г.) в 11 часов делегация черкасцев, перевязав левые руки белыми платками, вышла за линию окопов. К нам важно подошел китайский полковник с китайцами команды из 30 человек. Развязав нам руки, позавязывали глаза, посадив нас рядышком, китайцы запряглись и повезли нас к Анненкову в ставку. Она стояла в 5 верстах от с. Черкасского, на горе против заимки (название неразборчиво. – В. Г.) Там нас ссадили и ввели по два человека в землянку, где находился сам Анненков.

Землянка была обширна, стены оббиты (так в тексте. – Примеч. ред.) медвежьими шкурами. Стояло два больших стола и стояли кругом скамейки. Развязали глаза и усадили за один стол. Кроме Анненкова в землянке был генерал Ярушин и много других белых полковников и много других разных офицеров. Анненков отрекомендовал себя и по очереди всех белых офицеров и генералов, каждого по фамилии, при этом говорил, что сам самостоятельно может с нами договориться и заключить и подписать всякого рода договора. Мы тоже объяснили, что наша пятерка может подписывать и заключать разные договора по существу начатых нами переговоров о перемирии. Когда начали, то Анненков стал первым говорить нам всякие предложения, против которых мы не возражали. Затем Анненков сказал, что должен оставить уезд в порядке и спокойствии. Поэтому он отступит пока на 10 верст, а мы должны отступить от Черкасского до Гавриловки. На это было всестороннее согласие. Анненков приказал своему личному секретарю написать договор в двух экземплярах, что было дословно в договоре, и мы получили один экземпляр на руки и один остался у него подписан. Мы все пять были отпущены вечером, глаза нам не завязывали. Была дана подвода, назначены проводники, привезли нас до наших окопов. По прибытии собрали собрание, прочитав и на словах объяснив намерения Анненкова. Но к тому времени к нам из области выслали вооруженную помощь в количестве 1000 человек мобилизованных казаков из Токмака. Казаки заговорили, что вам помощь организовали, а вы мириться задумали» ^{144} .

Детали переговоров, засвидетельствованные Ф. Босяк, безусловно ценны, но автор умалчивает о главном – что на переговорах решался вопрос о капитуляции Обороны, и он был решен положительно. В 1932 году Ф. Босяк не мог сказать правду, не рискуя оказаться в местах, не столь отдаленных [53]53
  Обвиненный все-таки во вредительской деятельности во время Черкасской обороны, в 1937 г. Ф. Босяк был необоснованно репрессирован. Реабилитирован посмертно.


[Закрыть].

По неопубликованным воспоминаниям бывшего председателя Лепсинского уездного Исполкома Советов С. С. Подшивалова «О революционном движении в Лепсинском уезде. Памяти 10-летия Красной Армии и защитников революции», написанных в 1928 году и ныне хранящихся в редком фонде Национальной библиотеки Республики Казахстан, вечером 9 октября делегация отправилась к Анненкову (дата неверна. Это произошло утром 10 октября. – В. Г.) С классическо-большевистским пафосом он так описывает переговоры: «Во время переговоров тов. Тузов проявил себя действительно коммунистом, он доказал кровавому атаману, что они не правы, идя за Временное правительство, и что советская власть действительно есть власть защиты трудящихся от капитала. На что он не соглашался, но все же настаивал на сдаче оружия, которому было заявлено, что мы дать согласие в лице нашей делегации не можем, ибо такое согласие может дать только весь народ. У нас единоличной власти нет, и поэтому он дал согласие на наш отпуск обратно с тем, чтобы мы созвали съезд и решили вопрос в положительном смысле, что нам и было сделано» ^{145} . Несмотря на недостаточное грамотное изложение хода встречи, в нем все понятно, и мы должны быть благодарны автору за его труд.

О результатах переговоров Анненков немедленно радиограммой донес полковнику Михайлову:

Андреевское 10 октября 1919 г

Сегодня в 10 часов утра большевики предложили начать мирные переговоры, на что я ответил, что переговоров быть не может, а предлагаю сложить оружие. Пять главных комиссаров с Подшиваловым во главе были переведены через наши окопы и с завязанными глазами доставлены в мою землянку, где переговоры велись до 8 часов вечера. Выработано семь условий сдачи укрепленного района. Условия должны быть выполнены в 30 часов, считая с 9 часов 11 октября. По докладу главного комиссара, в осаде всего 33 тысячи, вооруженных – 9 тысяч.

О дальнейшем сообщу.

Атаман Анненков.

Делегация Тузова-Подшивалова вернулась в Черкасск в девятом часу вечера. На другой день был назначен Чрезвычайный уездный съезд Советов, на котором должны были обсуждаться условия Анненкова. По каким-то причинам с созывом съезда случилась задержка, условия перемирия черкасцами не выполнялись, а часы, определенные перемирием до возобновления боевых действий, истекали. Чтобы предотвратить их начало, Тузов пишет Анненкову письмо с просьбой продлить срок перемирия. Тот не отвечает и, зная все, что происходит в стане черкасцев, ожидает результатов съезда.

Во второй половине дня 12 октября, ближе к вечеру, съезд все-таки начал работу. Руководители Обороны поняли, что игра закончена и условия Анненкова надо немедленно принимать, чтобы достойно капитулировать. После доклада Тузова об условиях Анненкова слово взял Подшивалов и неожиданно для всех заявил, что он не согласен с условиями сдачи Обороны и предлагает продолжать обороняться, доложить о сложившемся положении в Центр и ждать оттуда указаний. Учитывая, что Подшивалов, как участник переговоров с Анненковым, поддерживал позицию делегации и был с ней согласен, но выступает против, съезд охарактеризовал его поведение двурушническим и вывел его из состава руководства съезда.

Сам С. С. Подшивалов описывает обстановку на съезде так:

«На съезде Советов большинство кулацкого элемента настаивали на сдаче, но власть совместно с представительством от военных частей решили не сдаваться и поэтому ответ им был – открытием с нашей стороны стрельбы, так как войсковые части в целом заявили „умереть, но не сдаваться“. В этом безусловно было активнейшее участие со стороны товарища Тузова».

Как только Анненкову, имевшему в лагере черкасцев своих информаторов, стало известно о раздорах на съезде, он в 23 часа 11 октября направляет Тузову письмо, в котором говорит, что в связи с нарушением черкасцами условий перемирия он возобновляет военные действия в соответствии с договоренностью в 5 часов утра 12 октября:

Андреевское 11 октября 1919 г 23 часа

Вчера при передаче постановления объединенного заседания было ясно и определенно сказано, что я согласен пропустить утром 11 октября для осмотра деревень. Вы вовремя не приехали и пропустили срок. Завтра в 5 часов утра кончается срок перемирия, и к этому времени вы не успеете осмотреть и доложить о том, что не видели, следовательно, поездка будет бесполезна.

Мне совершенно неизвестно о том, что решено на общем заседании, но я отлично знаю, что часть населения складывает свои пожитки на возы и готовится к отъезду в область. Также известно, что у вас идет раскол, и вы недостаточно еще наказаны своим непослушанием и нежеланием подчиниться.

Что же, пусть оружие решит наш спор, а мы сделаем все, чтобы предотвратить кровопролитие и междоусобицу, и теперь пусть вина падет на тех, кто не хочет мира и невинных жертв.

Я как дал слово, предупреждаю, что слова не нарушу и не буду открывать стрельбы по деревне до 5 часов утра 12 октября, а с 5 часов возобновляю военные действия и больше ни в какие переговоры не вступаю.

Атаман Анненков

Письмо было немедленно доставлено Тузову, и члены политического отдела сразу же засели за выработку ответа, надеясь убедить Анненкова не открывать военных действий.

Несмотря на мнение военных продолжать оборону, а на предложение Анненкова о капитуляции ответить огнем, Тузов, реально оценивая обстановку, видел, что отказ от капитуляции приведет к тяжелейшим последствиям, но продолжал тянуть время, надеясь на авось:

Черкасское

11 октября 1919 г.

Я, как член мирной делегации 10 октября 1919 года, должен Вам сказать, что на вчерашнем заседании с Вами никаких сроков перемирия установлено не было. Вы пишите следующее, что не прибыли к Вам к сроку для осмотра деревень. Вам ясно сказано, что, когда съезд нам разрешит, мы только тогда можем явиться к Вам. Съезд нас уполномочил только сейчас. О том, что пожитки складывает население, так это совершенно неверное сообщение Вам. Насчет товарища Подшивалова должен сообщить следующее: он съезду сообщил совершенно неверно, он у Вас говорил одно, что он согласен и т. д., а у нас говорил, что он на такие условия совершенно не согласен. Я открыл съезду правду, и он (Подшивалов), как будучи товарищ председателя съезда, был отстранен, но ничуть не арестован.

Теперь мы, как уполномоченные съездом, и я, как организатор мирных переговоров, просим Вас отсрочить срок открытия военных действий, дабы опять не полилась невинная братская кровь.

Член политического отдела

Тузов

Члены: И. Лысов, Лаптенко, Евдокименко, И. Гревцов,

Мишутинский

Но Анненков действительно не хочет напрасного кровопролития. Несмотря на свое превосходство в живой силе и вооружении, зная тяжелое положение обороняющихся и отдавая должное их стойкости, он ведет себя корректно и благородно:

Андреевское

11 октября 1919 г.

В том случае, если Вы, как честный коммунист, дадите слово, что во время переговоров не будет никаких попыток нарушить наше соглашение, то есть не будет прорыва в область, пользуясь нашим словом не открывать военных действий, то я согласен продлить срок перемирия до 10 часов 12 октября, но ни в коем случае не больше, так как совершенно не в курсе дела, что может тормозить решение народа. Может быть только два выхода: или продолжение войны, что я совершенно не желаю, или мир на указанных условиях. Я знаю, что Вы безусловный противник кровопролития и сторонник мира и потому верю Вам, что Подшивалов устранен за неправильный доклад, и прошу принять меры к скорейшему окончательному решению, так как часть войск полагают, что с Вашей стороны затяжка умышленная, и просят прекратить перемирие. Повторяю, что части просят, и я не могу поручиться, что озлобление частей не будет иметь неприятных последствий

Атаман Анненков

У Тузова, который вел переговоры с надеждой выиграть время и дождаться подкрепления, отлегло от сердца. Резерв времени был получен, и можно было в более спокойной обстановке искать выход.

Заседание съезда продолжалось весь день 12 октября. Оно проходило бурно. «Несколько раз выступал Подшивалов, – пишет в своей книге К. Б. Тулекеева, которая еще застала в живых многих участников обороны и, несомненно, использовала их рассказы. – Он не переставал убеждать делегатов держаться. Его перебивали, выкрикивали, что ждать помощи из области бесполезно. Некоторые делегаты предложили оставить позиции и уходить со всем войском и населением в Абакумовское. Возражая им, Подшивалов заявил, что это неприемлемо, так как в Аксу Сарканде – сильный белогвардейский заслон пехоты, казачьи сотни, алашские части и артиллерия. С тыла отступавшим будет грозить дивизия атамана Анненкова. „У нас нет другого выхода, – говорил Подшивалов, – как держаться на месте и ждать помощи из области“.

Несмотря на обстоятельную и убедительную речь Подшивалова, она не имела успеха. Начались капитулянтские выступления, послышались возгласы о сдаче. Тогда партизаны Кожевников Иван, Орлов Илья с нагайками в руках стали разгонять тех, кто поддерживал капитулянтов. Действия Кожевникова и Орлова были поддержаны некоторыми делегатами съезда и женщинами, которые находились неподалеку. В такой неразберихе стали расходиться. В это время Тузов объявил, что руководство съезда вынесло решение о созыве чрезвычайного съезда» ^{147} .

Я привел столь длинную цитату из труда К. Б. Тулекеевой потому, что она правдиво нарисовала обстановку на этом непростом съезде, не в пример другим исследователям, занимавшимся проблемой Черкасской обороны.

Анненков был в курсе событий на съезде и ждал, что восторжествует разум осажденных. В 10 часов 13 октября дополнительный срок перемирия, отпущенный им, истек, но он не начинал боевых действий, ожидая, что чрезвычайный военный съезд все же проявит благоразумие. Но съезд проявил его только наполовину, приняв решение не о капитуляции Обороны, а об ее прекращении и выводе всех войск в Абакумовскую, разумеется, с оружием. Около полуночи войска получили приказ на подготовку к прорыву. Об этом приказе немедленно стало известно Анненкову. Взбешенный обманом Анненков открыл по обороне огонь из всех видов оружия.

«Андреевское 13 октября 1919 г.

Красные предложили начать переговоры о мире, – доносил он в Семипалатинск. – Я ответил, что разговора о мире не может быть, а может быть сдача всего оружия. Красные на это не согласились, и я открыл военные действия. После ураганного огня сдались три роты полного состава с командным составом. В настоящее время мной окружены Черкасское, Петропавловское и Антоновка. В случае отказа сдаться, через три дня начну активно действовать».

Атаман Анненков

А вот как рассказывает Анненков о переговорах на суде:

– Мне передали, что комиссары желают приехать на переговоры, как провести сдачу Черкасского. Мы выбросили белые флаги, и ко мне приехали из Черкасского Подшивалин (так Анненков называл Подшивалова. – В. Г.), Тузов и Босяк. Переговоры шли двое суток. Они нам предлагали такие условия, которые не были приемлемы для нас, а мы им предлагали условия, которые не были приемлемы для них. Переговоры не увенчались успехом. Оказалось, что они вели переговоры с той целью, чтобы в это время подготовить наступление. Так и произошло. Поле переговоров они повели наступление и нанесли поражение нашему правому флангу.

– Переговоры шли мирно? – уточняет суд.

– Мирно! – заверяет Анненков.

«На рассвете того же дня, – продолжает свои воспоминания Ф. Босяк, – были все готовы, и, вместо того, чтобы дать Анненкову спокойно отступить, мы опять вылезли из окопов и пошли в наступление, а наши токмакцы повернули винтовки на нас и стали стрелять по нас, мы были загнаны обратно в окопы с позором и болью в наших сердцах. Они много побили наших черкасцев. С началом обстрела в лагере осажденных началось дезертирство. Оборону покидали не только одиночки, но и группы, подразделения, полки».

По словам Анненкова, его дивизия во взятии Черкасского не участвовала. На суде он рассказывает, что «до занятия Черкасского туда прибыл командир корпуса генерал Ефтин со своим оперативным штабом. Никакого штурма Черкасского не было, все прошло мирно. Утром, на рассвете, был поднят белый флаг, и все части сосредоточились на правом фланге, сложили оружие и сдались. Черкасское было занято бригадой генерала Ярушина. После занятия Черкасского я по приказу командира корпуса двинулся на деревню Антоновку, которая не сдавалась».

Факт занятия Черкасского бригадой генерала Ярушина подтверждает и Денисов:

– Наш полк собрал свои остатки (после разгрома под Андреевкой. – В. Г.) и двинулся к Черкасскому. Мы засели в окопы, началась осада укрепленного Черкасского района <…>. После взятия Черкасского мы были вызваны в штаб корпуса в Романовку для переговоров. В Романовке мы получили приказ, что Ярушинская бригада расформировывается. Меня командир корпуса назначил начальником штаба партизанского отряда (т. е. дивизии Анненкова. – В. Г.).

Взятие Черкасского Ярушинской бригадой подтверждает и свидетель Перепелица, бывший поручик, служивший в пулеметной команде 18-го Сергиопольского полка этой бригады. Он показал:

– Черкасское было осаждено Ярушинской бригадой и 5-й дивизией. Белые части не наступали, а стояли под Черкасским на своих позициях. Из Черкассого к нам стали переходить маленькими группами красноармейцы. Через некоторое время перешли парламентеры для мирных переговоров, и вскоре Черкасское было взято без боя. Мы расположились по квартирам на окраине Черкаского, а анненковские части ушли далеко на Антоновку.

– Так ли это было? – останавливает свидетеля гособвинитель, обращаясь к Анненкову.

– Да, почти так! – подтверждает тот и продолжает: – 14 октября был поднят белый флаг. Из Черкасского вышли 15человек и сообщили, что все готово к сдаче. Я отдал приказ не входить в Черкасское, пока не вывезут оружие. Вскоре они повезли оружие, и по моему приказу все в тот же день разъехались по своим деревням. Остатки красных частей были построены на площади.

После капитуляции Черкасского в село прибыл Анненков. Его встретили хлебом-солью, но принимал сельчан не Анненков, а командир Сергиопольского полка Дмитриев.

Остаток красных частей был построен на площади.

– А где был командный и политический состав этого отряда? – спрашивает гособвинитель.

– Они разбежались и были приведены позже! – отвечает Анненков.

– Не знаете ли вы начальника политотдела Тузова? – задает вопрос председатель суда.

– Знаю! – с готовностью подтверждает Анненков. – До сдачи Черкасского мне приходилось вести с ним переговоры!

– При каких обстоятельствах был расстрелян Тузов?

Но Анненков этого не знает, потому что в только что освобожденном Черкасском не был. Поэтому его ответ такой информации не содержит:

– После взятия Черкасского. Я знал, что, кроме Тузова, было расстреляно еще несколько комиссаров…

Этот диалог Анненкова с судом полностью опровергает легенду, сложенную в дальнейшем советскими пропагандистами о том, что Тузов был расстрелян по приказу Анненкова. Вот как излагает эту легенду участник Черкасской обороны Г. Т. Харченко:

«Ворвавшись в Черкасское, белые стали разыскивать прежде всего руководителей обороны. Одним из первых они захватили П. И. Тузова и доставили его к Анненкову. Издеваясь над большевиком, атаман предложил Тузову перейти к нему на службу. Очевидцы рассказывают, что в ответ на это предложение Петр Иванович ответил, что служить палачам не будет. А на угрозы Анненкова заметил, что смерть его не страшит. И, обращаясь к окружающим их солдатам, добавил, чтобы они поворачивали оружие против врагов народа – на адмиралов и атаманов, когда же приближенные Анненкова набросились на него, чтобы связать, он плюнул атаману в лицо» ^{148} .

Приведенные мною факты убеждают, что этот рассказ исторически ложен и является еще одной лубочной картинкой о героической гибели большевика.

Но вернемся к повествованию.

После сдачи Черкасской обороны начали переговоры с последним ее опорным пунктом – селом Антоновкой. Договорились, что там созовут митинг, на котором решат, сдаваться или нет. В 6 часов вечера они сдали оружие.

17 октября 1919 года газета штаба 2-го Степного Сибирского корпуса «За Родину!», издававшаяся в Семипалатинске, опубликовала приказ по корпусу:

с. Черкасское № 330/а 14 октября1919 г.

После трехмесячной упорной осады сегодня частями корпуса занят большой укрепленный лагерь Черкасского, Петропавловского и Антоновского.

Сегодня закончена выполнением та тяжелая задача, над которой работали почти год.

Несмотря на всю тяжесть работ и той обстановки, в которой находились части корпуса, задача выполнена блестяще: очищен район, взято пять орудий, масса винтовок, пулеметов, лошадей, телефонного, шанцевого и другого имущества.

Все это отношу к исключительной доблести партизан, стрелков, казаков и киргиз.

От лица Родины сердечно благодарю Начальников: Партизанской дивизии Атамана Анненкова, 5-й дивизии Генерал-майора Гулидова, Отдельной Степной бригады Генерал-майора Ярушина, Семиреченской бригады Половника Молостова. Командиров полков, всех господ офицеров, партизан, стрелков, казаков и киргиз. Но работа еще далеко не окончена. Вы открыли дорогу на Верный, а потому – вперед, за возрождение Родины, дорогой России и освобождения Семиречья!

Командир 2-го Отдельного Степного Сибирского корпуса

Генерал-майор Ефтин

Начальник походного штаба

подполковник Зезин.

С падением Черкасской обороны была ликвидирована пробка на пути Анненкова к Верному и далее на Туркестан. Опасаясь окружения, красные части оставили Абакумовское и отошли к Капалу, однако 6 декабря отступление было продолжено, Капал был оставлен, и красные отошли на более выгодные позиции по тракту Ак-Ичке – Карабулак.

Управляющий областью полковник Балабанов писал в докладе в Омск:

«Эта победа имеет громадное значение для Семиречья, является не простым занятием трех селений, а генеральной победой правительственных войск над передовыми большевистскими фронтами Семиречья. Эта победа – залог близкого окончания борьбы в области <…>. Сейчас можно ожидать, что правительственные войска в дальнейшем своем продвижении вглубь области не встретят сопротивления» ^{149} .

После взятия Черкасского Временное Сибирское правительство решило перебросить дивизию Анненкова на Восточный фронт. Однако приказ об этом был отменен в связи с тем, что переброска дивизии заняла бы не менее двух месяцев, а сибирские армии белых терпели поражение за поражением и откатывались к Востоку.