Текст книги "Сибирская Вандея. Судьба атамана Анненкова"

Автор книги: Вадим Гольцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

26 апреля 1920 года для приема алашордынцев из Лепсинского и Капальского уездов в формируемой киргизской бригаде была создана комиссия из 3-х членов.

Однако значительная часть алашордынцев не пожелала капитулировать и ушла с Анненковым в Китай.

Горные орлы Тарбагатая

Много беспокойства и головной боли Анненкову (и не только ему) доставляли партизаны северного Семиречья, гордо называвшие себя Красными горными орлами Тарбагатая и под этим названием вошедшие в историю Гражданской войны в этом крае. Партизанский отряд организовался из отступивших в горы летом 1918 года из Сергиополя, Урджара и других населенных пунктов северного Семиречья красногвардейцев и советских активистов. «В ответ на действия белых, сами Орлы были жестоки, беспощадны в расправе с пленными белогвардейцами!» – свидетельствовал Д. А. Фурманов ^{136} . Во второй половине декабря 1918 года в районе Урджар-Уч-Арал начинает сосредоточиваться дивизия Анненкова. Здесь его ждал сюрприз. «Когда я приехал в Урджар, то узнал, что „Горными орлами“ командует мой бывший вахмистр по германской службе Егор Алексеев, – рассказывает Анненков на суде. – Я завязал с ним переписку и спрашивал его, как он попал в большевики и против кого ведет борьбу? Он ответил, что идет не против большевиков, не против Временного правительства, а идет против казаков и киргиз».

Переписка с Е. И. Алексеевым окончилась для Анненкова безрезультатно, и он был вынужден принимать экстренные меры для борьбы с партизанами. Одной из таких мер было расквартирование в населенных пунктах, расположенных у Джунгарского Алатау, специальных отрядов. Так, в станице Урджарская был поставлен отряд под командованием капитана Бескровного и казачья сотня войскового старшины Степанова, в селе Маканчи – отряд подъесаула Арбузова, в селе Бахты – отряд Зайцева и Суменко, в Некрасовке – отдельная казачья сотня есаула Галаткевича, в Благодарном – отряд сотника Козлова. Кроме этих отрядов, во всех селах были поставлены гарнизоны.

Одновременно Анненков продолжал попытки договориться с партизанами о прекращении их действий. С этой целью в конце декабря 1918 года он направил на переговоры с партизанами, находившимися в Кирилловском ущелье, капитана Бескровного. Партизанам было обещано сохранить жизни и имущество в обмен на сдачу оружия и прекращение борьбы. Однако это предложение не было принято. Тогда Анненков попытался воздействовать на партизан через родственников, но также безрезультатно ^{137} .

В январе-феврале 1919 года партизанское движение здесь усиливается. Начальник колчаковской милиции Лепсинского уезда доносил, что после прихода белых в село Бахты «самые ярые сторонники большевизма <…> с оружием в руках ушли в горы и ведут усиленную агитацию среди населения, которое не теряет надежды на скорую помощь со стороны красных и сочувственно относится к идеям большевизма» ^{138} . Весной 1919 года боевая деятельность партизан активизировалась. Внезапными налетами на переселенческие села и аулы они истребляли белую администрацию и мелкие отряды милиции. Белогвардейские командиры и чиновники засыпали Анненкова своими донесениями о действиях партизан и просьбами о скорейшей ликвидации бандитов. Однако оказать эффективную помощь Анненков не мог, так как его войска были задействованы под Черкасской обороной. Между тем партизанское движение приняло массовый и наступательный характер. К лету1919 года во всех населенных пунктах, примыкавших к Тарбагатайскому хребту, была восстановлена советская власть.

Действовавшие на территориях Бахтинского, Урджарского, Сергиопольского уездов отдельные отряды партизан в апреле 1919 года были сведены в соединение общей численностью до 800 бойцов или 5 эскадронов (на июнь 1919). Их опорными базами и источниками пополнения были села Аксаковское, Благодатное, Ириновское, Новопятигорское, Петровское, Подгорненское и другие. Основным районом действий отряда являлся ареал сел Подгорненское, Старопятигорское, Петровское, Благодатное, Кирилловское, Аксаковское, Ириновское, Алексеевское, Ново-Андреевское, Благодарное, Ново-Троицкое и южнее их. Именно здесь проходили коммуникации белых из Сергиополя на Уч-Арал – Урджар – Маканчи. Фактически владея этим районом, Горные орлы контролировали линии связи, дороги, нападали на отряды и обозы, шедшие по тракту Сергиополь – Урджар – Маканчи – Уч-Арал, а также по тракту Чугучак – Бахты – Маканчи – Рыбачье – Уч-Арал. Если по первому тракту Анненков и 5-я дивизия получали пополнение людьми, оружием, боеприпасами из Омска и Семипалатинска, то по второму – снаряжение, боеприпасы, оружие и прочее из Западного Китая.

В конце мая 1919 года белые все-таки установили место расположения партизанского отряда и пытались напасть на его лагерь со стороны Кельдемуратской щели. По речонке Койтаске около 400 солдат добрались до Каменных ворот – единственного входа в ущелье, через которое можно было подойти к лагерю, но были отбиты с большими потерями.

Видя всевозраставшую угрозу своим частям и готовясь к генеральному наступлению на Черкасскую оборону, Анненков в конце мая направил в предгорья Тарбагатая специально созданный так называемый Сербский карательный полк во главе со своим заместителем есаулом Русиновым, а также Маньчжурский полк и другие части. Вскоре для руководства карательными действиями он прибыл сюда лично ^{139} . Летом боевые действия партизан достигли апогея. В июле они разгромили карательные отряды белогвардейцев в селах Аксаковском и Благодатном, 5 августа уничтожили до взвода алашордынцев в селе Пятигорском, 16 августа внезапным налетом захватили обоз, остановившийся на обед в селе Перевальном, через несколько дней разоружили гарнизон в селе Алексеевка. 22 августа партизаны совершили новый налет на гарнизон села Благодатное, состоявший из роты пехоты и взвода урджарских казаков. Большая часть казаков была уничтожена, а пехотная рота сдалась в плен. Трофеями партизан стали пулемет и около 200 японских винтовок.

В августе 1919-го партизаны решили арестовать в Чугучаке консула колчаковского правительства, уже знакомого нам полковника В. Ф. Долбежева, формировавшего из эмигрантов отряды для Анненкова. Предупредив о своем решении китайские власти, отряд перешел границу. Под городом он был встречен представителями китайских властей, которые сообщили, что Долбежев скрылся, и пригласили командование отряда к коменданту. Комендант подтвердил побег консула и попросил отряд покинуть китайскую территорию. Отряд ушел, предупредив о своем возвращении, если вблизи Тарбагатайского хребта будут формироваться белые отряды. Опасаясь повторения «визита», китайские власти дали указание своим чиновникам запретить формирование таких отрядов в этом районе.

Действия партизан вызывали тревогу у белогвардейского командования. 23 августа командир Степного корпуса приказал Анненкову направить против партизан конные части. Однако у Анненкова не было столько сил, чтобы одновременно вести борьбу и с Черкасской обороной, и с партизанами, и он от выполнения этого приказа уклонился, объяснив, что посылка против партизан отряда в несколько сотен человек не приведет ни к каким результатам и что операцию против партизан можно начинать только лишь после ликвидации Черкасской обороны.

К концу лета 1919 года территория, контролируемая партизанами, расширилась настолько, что они стали фактическими хозяевами в больших частях Урджарского и Сергиопольского уездов. В руках белых остались лишь такие крупные населенные пункты, как Сергиополь, Урджар, Маканчи и Уч-Арал. Заместитель войскового атамана Семиреченского казачьего войска войсковой старшина Степанов доносил Анненкову об активизации действий партизанского отряда «Горные орлы Тарбагатая» и о разгроме ими гарнизонов в Сергиопольском уезде:

«Сергиополь 26 августа 1919 г.

Пехота бригады генерала Ярушина проявила себя недостаточно стойкой: небольшой гарнизон сдался красным в Алексеевском и целая рота – в Благодатном. За период с 15 августа по настоящее время красными в боях под Алексеевкой, Перевальным и Благодатном захвачено около 250 штук винтовок японских, один пулемет и около 4 тысяч патронов к нему.

Казачьего войска старшина

Степанов» ^{140} .

В сентябре 1919 года партизаны решили перейти от мелких налетов к проведению крупных операций. Первой из них была попытка взять станицу Урджарскую, вторая – Сергиополь, основную базу белых в Семиречье, однако в обеих операциях они потерпели поражение с большими потерями: партизаны надеялись на переход на их сторону гарнизонов этих населенных пунктов, чего, однако, не случилось, и партизанские цепи были встречены сильным ружейным, пулеметным и даже орудийным огнем. Особенно горькой для них потерей была гибель в бою под Урджаром первого командира отряда Е. С. Алексеева.

Обеспокоенный налетом на Сергиополь Анненков срочно телеграфировал в Семипалатинск:

«Восстание в тылу частей партизанской дивизии и бригады генерала Ярушина принимает все большие и большие размеры. Для ликвидации восстания я не могу выделить ни одной сотни. Прошу спешного ходатайства отправить полк Голубых улан (оставленный в Семипалатинске. – В. Г.) в район Урджара, так как промедление может весьма губительно отразиться на всем фронте.

Атаман Анненков

Андреевское, 9 сентября» ^{141} .

Неудачное наступление на Урджар и Сергиополь ослабили партизан. Но наиболее тяжкие последствия наступили для них после падения Черкасской обороны 14 октября 1919 года. Освободившиеся в результате этого дивизия Анненкова, части генералов Щербакова, Гулидова, Ярушина были выведены в район Уч-Арала и Сергиополя с задачей остановить наступавшие со стороны Акмолинска части красной 5-й армии Восточного фронта и оказались лицом к лицу с партизанами. Для обеспечения безопасности своего тыла Анненков решил покончить с ними. В ноябре 1919 года он четырьмя кавалерийскими и одним пехотным полками загнал партизан в горы. Предложение о сдаче партизаны отклонили и зиму просидели в ущельях, беспокоя, однако, своими налетами тракт Сергиополь – Урджар – Бахты – Чугучак.

От окончательного разгрома партизан спасло только решительное и стремительное наступление частей Восточного фронта. 1 декабря белыми был оставлен Семипалатинск, 12 марта 1920 года – Сергиополь, а 22 марта – Урджар. Спустившиеся с гор и действовавшие в тылу отходящих белых войск «Горные орлы» 26 марта в селе Благодатном соединились с 17-м кавалерийским имени Степана Разина полком, шедшим в авангарде Семипалатинской группы советских войск. Партизаны влились в его состав и 27 марта вместе с частями Красной армии вышли на государственную границу. В дальнейшем партизанский отряд был реформирован в 1-й кавалерийский полк Горных орлов.

Окопный сход. Падение обороны

Отличительной чертой Анненкова еще в мирное время была его забота о своих подчиненных. Германский фронт потребовал проявления этой заботы еще в одном направлении – в сохранении жизни и здоровья личного состава в бою, путем планирования боя и проведения его таким образом, чтобы поставленная задача была выполнена с минимальными потерями или вообще без них. Анненков всегда стремился следовать этому правилу, которому не изменил и в условиях Гражданской войны. Наоборот, он возродил и начал активно использовать старый способ избежания потерь – способ переговоров с противником и достижения цели мирным путем. Поэтому Анненков всегда стремился предложить противнику, особенно слабому, отказаться от сопротивления и сдаться на определенных сторонами условиях. Так было и на Верхне-Уральском фронте, так было и на Северном Семиреченском. Однако и под Андреевкой, и под Черкасской обороной все его предложения о прекращении сопротивления и сохранении жизней воинам обеих сторон фанатично отвергались осажденными, а сам атаман и его войска подвергались оскорблениям. Тем не менее в сентябре 1919 года, когда фронт Черкасской обороны сузился до трех сел, а разгром ее был только делом времени, Анненков вновь предложил обороняющимся сдать оружие, для чего прислать к нему делегатов для выработки условий сдачи. Со слов Председателя Военно-политического штаба Лепсинского фронта Ф. Босяка ^{142} , Анненков в несколько простецкой форме писал им:

«Здорово, шпана и голодранцы во главе с Подшиваловым и Босяк! Напрасно вы, дурачье, деретесь: я к вам иду с миром и несу порядок и всех вас прощаю, вы только споймайте ваших главарей, свяжите их и передайте мне всех ваших зачинщиков, их только жестоко накажу, а вы беритесь за свой мирный труд, а, если это не сделаете, я вас заморю голодом и кто попадется живьем мне, то вам несдобровать: со всех шкуры поснимаю! Анненков».

Ответ черкасцев был не менее грубым:

«Благодарим за преждевременное попечение о нас. Несите мир и передел тем, кто от вас просит его. Нам пока ваш мир и передел не нужен, а о том, что вы собираетесь снять с нас живьем кожи, мы вас, кровожадных бандитов, давно знаем, на что вы способны, а что собираетесь нас морить голодом, то не сбудется!»

«На том же месте, – продолжает Босяк, – была нарисована следующая картина: <…> гнездо с яйцами, и на этом гнезде сидит генерал в кителе и с погонами, и из тех яиц как будто начинают вылупляться красные солдаты. Кругом около гнезда стоят ряд орудий и офицеров белобандитских и сделана подпись внизу <…>: „Посижу немножко, даст Бог, высижу большевиков!“ Эту картину нарисовал Васильев из Лепсинска» ^{143} .

Видимо, было еще письмо от Анненкова, потому что 11 сентября 1919 года черкассцы пишут:

В ответ на ваше воззвание, мы скажем вам следующее:

О том, что мы сидим оцепленными скоро два месяца, мы не отрицаем, а кто идет к верной цели – это еще под вопросом. Что же касается хлеба и корма, об этом можете не беспокоиться и не думайте, что это так, как вы думаете, а наоборот: пока Анненко [51]51
  Так на украинский манер крестьяне называли Анненкова.


[Закрыть]не будет уничтожен, до тех пор нам хватит, а там хлеба хватит и в Семипалатинске.

Убитых и раненых у нас меньше третьей части против ваших, а у вас есть самострелы, как это было у Николая в австро-германскую войну, это от того, что у вас «справедливая власть». Что касается прихода силы из Абакумовского, то таковая еще не пришла, а, когда придет, то Анненко здесь больше расписывать воззвания не будет и этому конец очень близок. Что же касается бегства, то не забывайте, вы бегали от нас целый год и одержание небольшой победы над нами – это довело нас наше гуманичество (так в тексте. – Примеч. ред.) с теми паразитами, которые сидели между нами, но имейте в виду, что их теперь у нас осталось очень мало и они у нас на учете, так что вреда они нам больше не принесут.

Гарнизоны ваши нам известны, пугать нас ими излишне. Что же касается лошадей, то таковые у нас без денег не берутся, а плата производится от 5000 до 2000 рублей, и денег у нас хватит, таких знаков для предъявления в казначейство мы не даем, что практикуется у вас, и деньги ваши оплачивать некому, так как омское казначейство ваше и все ваши знаки до предъявления сами по себе аннулируются.

По отношению пролития братской крови вы не ошиблись, что она прольется напрасно – это факт. Помните, что власть паразитов существовать не может, достаточно трехлетия ее кровожадия, и примирения с вами никакого быть не может. Помните, что пока вы не перешагнете через трупы пролетариата, вы не можете считать себя победителями, что касается вашего предложения выйти нам в область, то не забывайте, что мы в области и считаем до нахождения (так в тексте. – В. Г.) фронта, так как мы боремся не лично из-за своих интересов, а из-за интересов не только области, а даже всей России трудового народа. К вам переходить могут только безумцы и предатели трудового народа, которых осталось здесь, еще раз повторяем, очень мало.

Верить вам мы не можем потому, что видим вашу власть и фактически, а что было раньше – из истории, и если она вам хороша, то пользуйтесь ею сами, а мы вашей власти не подчинимся.

О жалости к народу вы не говорите, его вы жалели триста лет. Может ли быть жалость у гада пресмыкающегося, который всегда старается ужалить не только человека, а даже все живое существо, созданное природой, лишь бы утолить свою жажду крови, не считаясь даже с тем, что виновен ли он или не виновен, и не считаясь даже с тем, что каждому живому существу дана жизнь с такими же правами, как и ему.

О карах мы вам скажем, что время придет, и вы их получите по принадлежности, так как сама природа говорит, что всякого гада, жаждущего крови живого существа, необходимо уничтожать, следовательно, это будет выполнено, посмейтесь над нами потом.

Относительно делегатов можем сказать следующее: к вам в лагерь делегатов послать мы не вправе, так как долг народной власти и программа ее запрещает посылать живое существо на верную и явную гибель насильно, а охотников у нас идти к вам нет, поэтому мы можем послать на переговоры лишь на середину позиции без оружия, что сделать и вам, дать им право спокойно переговорить, хотя по три и пять человек. Это можно сделать когда угодно и дать свои окончательные мнения народа.

Теперь мы должны сказать, что главарей, как вы говорите, у нас нет, так как вам ясно говорится, что у нас власть народа, следовательно, мы – главари все, а вот в вашей власти действительно власть главарей, самозванцев-кровожадников, из-за своей личной шкуры готовых погубить миллионы невинных жертв. Причем поясняем, что слова, упомянутые о гадах в настоящем воззвании, человека не касаются, а только лишь гадов.

Председатель Лепсинского уисполкома Советов

С. Подшивалов

Его товарищ

Председатель Реввоенсовета фронта

Его товарищ

Командующий советскими войсками

Лепсинского фронта

Его помощник

Военно-политический отдел [52]52
  Здесь и далее переписка цитируется по: «Иностранная военная интервенция и Гражданская война в Средней Азии и Казахстане. Документы и материалы». Т. 2, сентябрь 1919 – декабрь 1920. «Наука», Алма-Ата, 1964, сс. 335–336.


[Закрыть]

Не желая напрасного кровопролития и пытаясь убедить черкасцев в целесообразности для них прекратить сопротивление, Анненков 14 сентября направляет им другое письмо и в этот же день получает ответ:

Черкасское 14 сентября 1919 г.

В ответ на ваше письмо от 14 сего сентября Лепсинский уисполком Советов сообщает вам, что вопрос о начатии переговоров он сам разрешить не может, так как еще напоминаем вам, что у нас существует власть народа, поэтому вопрос этот должен разрешиться объединенным заседанием всех властей уезда, которые избраны на таковые уездным съездом. Поэтому ответ на письмо свое вы получите после заседания, которое будет сегодня же. Кроме того, уведомляю еще раз, что в ответе нашем на ваше воззвание ругательства никакого не было, а хотя и было упомянуть несколько оскорбительных слов, но внизу было оговорено что слова эти человека не касаются. Что же касается смеха с вашей стороны о невозможности посылки делегатов, мы должны сказать следующее: зная все выходки ваших действий, мы, как защитники народа, не должны посылать в противный лагерь человека, не ручившись (так в тексте. – Примеч. ред.) за его жизнь, поэтому смешного здесь ничего нет.

Председатель Лепсинского

Исполнительного Комитета Советов

С. Подшивалов

Его товарищ

А. Чумаченко

В этот же день заседание Лепсинского уисполкома бурно обсуждало целесообразность вступления в переговоры с Анненовым, однако разумное начало победило, и в выписке из протокола этого заседания мы читаем:

Черкасское 14 сентября 1919 г.

Заслушав вопрос о полученных письмах от атамана Анненова на имя уездного исполкома Советов от 14 сентября сего года по отношению переговоров о прекращении гражданской войны,

Постановили: сделать предварительный единовременный переговор (так в тексте. – Примеч. ред.), после чего немедленно сообщить области и краю телеграфно, а потом уже говорить о перемирии. Посылка делегатов должна быть не более шести человек на середину нейтральной площади между позициями, о чем сообщить атаману Анненкову для высылки соответствующего количества делегатов, желательно было бы присутствие при делегатах атамана Анненкова и председателя Лепсинского уездного исполкома Советов Подшивалова.

Место схождения для переговоров представляется указать флагом с их стороны из окопов и письменным сообщением о времени, которое было бы не позже 12 часов дня 15 сего сентября, причем делегаты с обеих сторон должны (быть) без всякого оружия, для чего высылать с обеих сторон по одному контролю для обыска идущих делегатов.

Председатель Подшивалов

Его товарищ А. Чумаченко

Председатель Военно-революционного

Совета Лепсинского уезда А. Малыхин

Его товарищ Ф. Косенко

Командующий советскими войсками

Лепсинского уезда Т. Горбатов

Его товарищ Санжурин

Председатель Военно-политического

отдела штаба Лепсинского фронта Ф. Босяк

Его товарищ Иванов

Секретарь Харченко

Однако ни уведомления о получении его письма, ни согласия на переговоры Анненков не получил. Обеспокоенный этим, предполагая, что осажденные могут хитрить и специально затягивать время, рассчитывая на подход помощи из Абакумовской, он, желая внести ясность, 15 сентября направляет руководителям Обороны письмо, в котором упрекает их за неприбытие на переговоры 14 сентября.

Черкасцы, ничего не говоря о причинах, по которым они сорвали переговоры, с оттенком некоторого диктата, словно не они, а Анненков сидит в осаде, пишут:

Черкасское 15 сентября 1919 г.

На ваше письмо от 15 сентября сообщается, что время для переговоров нами было назначено, но таковые не осуществлялись. Поэтому Лепсинский уездный исполнительный комитет Советов просит вас, если не имеете директивы своего правительства, то сделать переговоры в обязательном порядке завтра же, 16 сентября, не позже 10 часов утра. И опять-таки, напоминаем, что место переговоров вы должны указать флагом из окопов утром, где будет показан и с нашей стороны, флаг должен быть присвоен каждому лагерю.

Приложение: выпись из протокола заседания Лепсинского уездного исполнительного комитета Советов от 14 сентября 1919 года за № 47, параграф 4.

Председатель Лепсинского уездного исполнительного комитета Советов

С. Подшивалов

Председатель Реввоенсовета Лепсинского уезда

А. Малыхин

Комвойск Лепсинского фронта Санжурин

Председатель Военно-политического

отдела Лепсинского фронта Ф. Босяк

Но что-то у черкасцев не сработало и прибыть на переговоры к назначенному ими сроку они не смогли. Отбросив притворство и бахвальство, опасаясь, что Анненков может нанести по Обороне новый удар, они в срочном порядке пишут ему письмо, в котором выражают согласие на условия перемирия и переносят начало переговоров на два часа позже, т. е. на 12 часов 16 сентября.

Черкасское 16 сентября 1919 г.

Атаману партизанского отряда

полковнику Анненкову

На № 9015, 9016 Лепсинский уездный исполнительный комитет Советов сообщает, что с условиями перемирия, предлагаемого с вашей стороны, мы дали согласие. Переговоры должны вестись письменно и по телефону, система телефонов – фоническая (пищиковая). Переговоры начать в 12 часов утра 16 сентября, для чего сейчас же с получением сего, с обеих сторон прекратить стрельбу по фронту и приступить к установке телефонной связи. Место указать флагом, на что будет отвечено с нашей стороны. В случае вашего согласия просьба сообщить письменно в экстренном порядке. Председатель Лепсинского уездного исполнительного комитета Советов

С. Подшивалов

Его товарищ А. Чумаченко

К этому времени осажденным уже был выработан и изучен лицами, которые будут вести переговоры, так называемый «Наказ делегатам»:

Черкасское 16 сентября 1919 г.

Соблюдать строго достоинство данного вопроса о перемирии и не отступать ни на шаг от программы Третьего Интернационала, состоявшегося в центре нашей России в настоящем году (имеется в виду Первый (учредительный) Конгресс Третьего Интернационала, состоявшийся в марте 1919 года в Москве. – В. Г.) и общенародной Коммунистической программы, где сказано, во-первых, поддерживать манифест наших старых учителей и вождей революции Карла Маркса и Фридриха Энгельса.

И если атаман Анненков предложил нам (в документе – «затронул нас») прекратить эту бойню, которую совершенно мы не желали еще со времен нашей первой социалистической революции, то весь наш трудовой народ вполне с этим согласен. Ибо он по своей идее совсем не жаждет крови, а только лишь одной спокойной и справедливой жизни, не различая (в документе – «подразделяя») ни звания, ни пола, ни национальности в общем широком масштабе. И если угодно вести переговоры в дальнейшем, то просим сначала убрать свои войска на Уч-Арал и оставить весь народ в полном покое, дать ему убрать его приобретенное годовое пропитание, а потом вести переговоры. И если имеется понятие о нашей идее, как сказано выше, то вам нечего сомневаться в том, что кто-либо на вашу жизнь или на других, которых вы повели за собой, посягнет: это заклято нашей кровью и кровью наших вождей, что жизнь сражающегося должна быть так же гарантирована, как всех народов пролетарии, и если мы хоть маленького безоружного уничтожим, то с ним же и нас всех уничтожат, кто только это сделает. Поэтому сомневаться нечего. Вы можете нами вполне согласиться, и мы вас уверяем, что в дальнейшем вам вести войну немыслимо, ибо это только утопия народа, в которой вы ведете на явную гибель затемненных, ибо весь мир уже созрел и ни в коем случае не допустит до того, что вы наметили, как это намечали было империалисты, предатели рабочих и крестьян, своей неразумной политикой. Ведь это не игрушка столько народа.

Это время прошло, что раньше генерал, ради своих именин, отдавал на верную гибель несколько тысяч живой силы, ведя непосильные наступления против хорошо вооруженных и ради своей привилегии, чтобы к его именинам был преподнесен сюрприз о занятии какого-либо города, не считаясь с тысячами жертв.

Поэтому из нашего сего наказа вытекает два вопроса. Или отодвинуть ваши войска, т. е. освободить все деревни до Уч-Арала и дать народу убрать приготовленное им годовое пропитание, имея в виду и южные селения. И второе предложение: сложить оружие и преспокойно разойтись, и, если кому угодно в дальнейшем защищать и отстаивать права пролетариата всего мира, тот обратно получит таковое и станет в наши ряды, как это было сделано сибирскими солдатами вашей армии, где они стоят с нами в рядах, исполненные сознанием отстаивать права трудового народа, которых жизнь и идея были записана в истории нашей революции. Таких примеров очень много сделано уральскими казаками, и на Асхабадском фронте, где только моральная и чисто справедливая наша пропаганда воздействовала на заблудшихся от опьянения утопистов-социалистов. Такому примеру следовать и атаману Анненкову со своими войсками.

Председатель Лепсинского уездного исполнительного комитета Советов

С. Подшивалов

Его товарищ

Председатель Военно-революционного Совета Лепсинсого уезда

Его товарищ

Комвойск Лепсинского фронта

Председатель военно-политического отдела Лепсинского уезда

Его товарищ

Секретарь

Таким образом, из Наказа видно, что осажденные перемирие и начало переговоров обусловили заранее неприемлемыми для Анненкова условиями:

1. отвод его войск к Уч-Аралу и освобождение занятых ими поселений;

2. разоружение.

Выдвижение этих условий показало, что руководство Обороны не только не собиралось капитулировать, но и не думало даже вступать в переговоры, затягивая время в надежде, что Северный Семиреченский фронт окажет Обороне помощь и погонит Анненкова на север.

Но переговоры опять не состоялись, и лишенные здравого смысла, оскорбительные условия, к счастью, не дошли до Анненкова. К счастью – потому что у Анненкова было достаточно сил и средств для того, чтобы стереть обороняющихся с лица земли, и он в порыве гнева вполне мог бросить на Оборону все силы и задушить ее, уже не считаясь с потерями.

Причины, по которым переговоры на этот раз не состоялись, до сих пор не установлены.

Анненкову надоела демагогия оборонявшихся, их полуграмотные рассуждения и назидания. Он полностью убедился, что они тянут время и будут тянуть его до бесконечности, потому что это им выгодно и является единственным путем к спасению. Анненков тоже знал цену времени и, правильно раскрыв их замысел, начал подготовку к решающему штурму.

Между тем после неудачной попытки командования Северного фронта соединиться с силами Черкасской обороны 7 октября 1919 года положение Обороны еще более ухудшилось, и она была вынуждена искать пути отсрочки своего падения. Анненковская идея о переговорах оказалась как никогда кстати, и обороняющиеся вспомнили о ней.

10 октября прибывший 18 сентября в Черкасское по командировке Реввоенсовета Туркестанской республики в качестве военного инструктора Петр Тузов направляет письмо Анненкову, в котором пишет:

«Мы, члены объединенного заседания представителей Лепсинского фронта и Лепсинского уездного исполкома, настоящим доводим до Вашего сведения, что мы согласны прекратить навсегда междоусобицу и кровопролитие и заключить с вами мирный договор.

Условия, на которых мы предлагаем Вам заключить мир, будут высланы вам вместе с парламентариями завтра, 11 октября, после Чрезвычайного съезда представителей от Лепсинского уезда. А сейчас предлагаем Вам с получением сего сделать распоряжение, чтобы никакой стрельбы с момента получения сего отношения не было по всем фронтам, так как считаем, что оно должно являться первой ласточкой перемирия, впоследствии надеемся вечного счастливого мира.

Тузов».

В этот же день было спешно созвано объединенное заседание Лепсинского уисполкома, на котором была заслушана информация Тузова о направлении Анненкову обращения о перемирии, выбраны парламентеры: Петр Тузов, Степан Подшивалов, Иосиф Цаплин, Смурыгин, Филипп Босяк.

Осажденными был выработан Наказ делегатам на предстоящую встречу с атаманом:

Черкасское 9 октября 1919 г.

1. В своем отношении от 9 октября 1919 года атаман Анненков упоминает: «Долой насилие».

Вполне с этим солидарны. Значит, чтобы больше в уезде не было и речи о насилии, необходимо как с той, так и с другой стороны произвести всеобщее разоружение в следующем порядке: войска атамана Анненкова должны сложить свое оружие по усмотрению своего атамана в какие-либо цейхгаузы или склады, а мы, по своему усмотрению, точно так же.

А впредь принять самые решительные меры, чтобы в уезд не могла проникать ни одна воинская часть как с той, так и с другой стороны потому, что уезд должен быть нейтральным и в нем должна течь тихая, спокойная, мирная жизнь, но необходимо представить как той, так и другой стороне полную свободу слова, печати и организации мирных, культурно-просветительных, профессиональных и политических организаций и партий <…>.

2. В этом отношении атаман Анненков упоминает: «Да здравствует: 1) равенство и 2) братство».

За что мы боремся. Этот лозунг можно провести в жизнь следующим образом:

1) Так как наш район, то есть граждане Лепсинского уезда, находящиеся на нашей стороне, пострадали от гражданской войны в том, что у них не только пропал хлеб, всевозможное зерно, зелень, овощи и прочее и получится так, если наши переговоры приведут к хорошему результату, то произойдет, если мы будем стоять на точке справедливости и всеобщего равенства, – социальная справедливость. У граждан на стороне атамана Анненкова будет этого добра много, а у наших граждан ничего. Поэтому необходимо, чтобы граждане со стороны атамана Анненкова делились с нашими так, чтобы и те, и другие были сыты.

В общем, в уезде не должно быть никаких унижений и чинопочетаний ни перед какими начальниками, а должен лишь соблюдаться долг вежливости, и тот, кто унизит себя или другого, должен будет удалиться из нашей мирной трудовой семьи.

2) Братство народов. Нам кажется, что к этому должен стремиться каждый социальный гражданин и все народы всевозможных религиозных культов. Поэтому в нашем уезде не должно быть никаких различий между национальностями. Все должны любить и уважать друг друга и помогать друг другу <…>.

3) Теперь мы предлагаем атаману Анненкову согласиться на наше справедливое требование с тем, чтобы все селения, как станицы, выселки, поселки, деревни, города и домашний обиход как с той, так и с другой стороны должны быть восстановлены в ближайший срок всеобщими средствами и усилиями.

4) Вопрос о власти мы предлагаем следующим образом. Представить всему населению выбрать свою чисто народную власть, по собственному усмотрению, всеобщим, прямым и тайным голосованием. Правом быть избранным и избирать должны пользоваться все лица обоего пола, достигшие восемнадцатилетнего возраста. Кроме: 1) бывших полицейских, агентов сыскной полиции, жандармов и тайных агентов особого корпуса, 2) лиц, признанных душевнобольными или умалишенными и состоящих под опекой и 3) лиц, осужденных за корыстные проступки и преступления. Эта выборная власть должна являться в уезде высшим правительственным органом, которому обязаны подчиняться все в уезде.

5) Об обмене финансами. В первое время мы предлагаем ввести в хождение деньги как выпущенные атаманом Анненковым, так и Советской властью в области и крае, в одинаковой сумме, которые должны пронумеровываться. Для чего необходимо организовать контрольную комиссию, которая обязана вести им специальный контроль и счет, ставя на них неизвестную нумерацию.

6) О религии. Мы предлагаем каждому гражданину нашего уезда предоставлять полную свободу вероисповедания какого угодно ему религиозного культа. В общем, исповедоваться каждый должен так, как подсказывает ему его совесть. При этом мы добавляем, что религия каждого должна быть священна и нерушима.

7) Насчет земли и пользования разными угодьями предлагаем следующее: предоставить каждой волости полное право распределять их по своему усмотрению, лишь бы оно не выходило из рамок равенства и справедливости.

Вот семь параграфов, на которых мы, представители Лепсинского уезда, предлагаем Вам заключить с нами мир для осуществления мирной счастливой, прекрасной и идейной, спокойной жизни граждан Лепсинского уезда.

Как видно из этого наказа, черкасцы по-прежнему хотели, навязав дискуссию, использовать переговоры для прекращения боевых действий со стороны анненковцев и для выигрыша времени в надежде на какие-либо счастливые для них случайности.