Текст книги "Чеченец. В огне (СИ)"
Автор книги: Ульяна Соболева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 18
После того, как Лизку перевели в другую тюрьму, жизнь в нашей камере немного утихла. Я чувствовала облегчение, зная, что одна из главных угроз больше не рядом. Но вместе с этим пришло новое беспокойство: что же будет дальше? Тюрьма – это место, где спокойствие никогда не бывает долговечным.
Прошло две недели, и в нашу камеру подселили новую заключённую. Её звали Бычиха, и её прозвище идеально соответствовало её внешности. Она была огромной, здоровой и накачанной, действительно похожей на быка. Волосы ежиком, квадратная физиономия, узкие глазки. Её взгляд был таким же жестоким, как и её внешний вид. И я судорожно сглотнула, когда поняла, что мы со Светой рано расслабились. Кажется наши неприятности только начинаются.
В первую же ночь Бычиха показала, что она будет делать с теми, кто осмелится ей перечить. Она набросилась на одну из наших сокамерниц. Очень тихую девушку по кличке Мыша. Она схватила ее, утащила на свою кровать и несколько часов подряд насиловала и била. Я хотела вмешаться, но Светка отрицательно качнула головой. Я заткнула уши руками и смотрела в стену, желая разбить себе голову, чтобы не слышать рыданий и всхлипаваний Мыши. Крики девушки ещё долгое время звенели в моих ушах. Это было ужасно, и никто из нас не мог ей помочь.
Когда Бычиха закончила, она пнула девушку со своей кровати.
– Сучка, здесь спать будешь. Ты мой коврик. Чтоб я утром встала и могла ноги поставить.
– Теперь это моя камера, – заявила Бычиха утром, её голос был грубым и полным презрения. – И я здесь хозяйка. Если кто-то из вас рыпнется, я голову оторву и матку руками выверну. Поняли, сучки?
Её слова были холодны и безжалостны, и я знала, что она не шутит. Света посмотрела на меня и прикусила губу.
– Мне плевать, что вы думаете, – продолжила Бычиха. – Мне дали двадцать лет, я убила двух мужиков-полицейских. У меня ничего не осталось, и терять мне нечего. Поэтому ебать вас буду ножкой от кровати если мне что-то не понравится. А если кто-то настучит я эту ножку в глотку затолкаю.
Её слова были полны ненависти и бахвальства. Я смотрела на неё и понимала, что передо мной стоит человек, у которого действительно нет ничего, кроме злости и жажды власти. Внутри меня всё сжалось. Как будто нарочно, как будто испытаний недостаточно…
Мы старались держаться подальше от Бычихи. Она обожала демонстрировать свою силу и власть, постоянно угрожая нам. Каждое её движение было пронизано агрессией, и мы знали, что любое слово или действие, которое ей не понравится, может обернуться для нас бедой.
Каждый день был похож на выживание. Мы вставали рано утром, проходили проверку и отправлялись на работу. Бычиха всегда была рядом, её глаза не отрывались от нас, будто она ожидала, когда мы сделаем ошибку. Она наслаждалась тем, что держала нас в страхе. Однажды ночью, когда я лежала на своей койке, пытаясь заснуть, я услышала тихие рыдания под кроватью Бычихи. Это была та девушка, которую она насиловала теперь почти каждую ночь. Моё сердце сжалось от жалости и бессилия. Я знала, что ничего не могу сделать, чтобы помочь ей.
На следующий день, когда мы были на прогулке, Света подошла ко мне. Её лицо было напряжённым, а глаза полны решимости.
– Мы должны что-то делать, – сказала она тихо, чтобы никто не услышал. – Мы не можем так жить. Бычиха нас уничтожит, если мы ничего не предпримем.
Я кивнула, чувствуя, как внутри растёт тревога. Света была права. Но что мы могли сделать против такой силы?
– У нас нет выбора, – продолжила она. – Мы должны найти способ выжить. Может быть, поговорим с начальницей тюрьмы? Скажем ей, что Бычиха угрожает нам?
– Не думаю, что это поможет, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие. – Свинья не будет вмешиваться, пока не случится что-то серьёзное.
Света вздохнула, её лицо омрачилось.
– Тогда что же нам делать? – спросила она, её голос был полон отчаяния.
Я не знала ответа на этот вопрос. Мы были в ловушке, и каждый день был похож на пытку. Бычиха держала нас в страхе, и мы не могли ничего с этим поделать.
Прошли дни, и ситуация не становилась лучше. Бычиха продолжала издеваться над нами, наслаждаясь своей властью. Её жестокость не знала границ, и мы знали, что любое сопротивление будет караться очень жестко.
Однажды ночью я проснулась от шума. Я услышала, как Бычиха снова избивает ту бедную девушку. Моё сердце сжалось от ужаса, и я знала, что не могу больше это терпеть. Я должна была что-то сделать, чтобы защитить себя и Свету.
На следующий день я решила поговорить с Лидией Ивановной. Я знала, что это может быть опасно, но у меня не было другого выбора. Я подошла к охраннику и попросила, чтобы он передал начальнице тюрьмы, что я хочу с ней поговорить.
***
Когда Лидия Ивановна указала мне на стул напротив, её лицо было суровым и холодным, как всегда. Она посмотрела на меня с недоверием, её глаза были полны подозрений.
– Что опять случилось? – спросила она, её голос был твёрдым.
Я сглотнула, собираясь с мыслями.
– Лидия Ивановна, у нас в камере появилась новая заключённая, – начала я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Бычиха. Она угрожает нам, насилует одну из наших сокамерниц. Мы боимся за свою жизнь.
Лидия Ивановна посмотрела на меня с сомнением.
– Здесь плохо относятся к тем, кто стучит? – спросила она, её голос был полон недоверия. – Это серьёзное обвинение. Уверена, что рассказала мне все это?
– Да, я уверена, – ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. – Она сказала, что убила двух полицейских и ей дали двадцать лет. Ей нечего терять. Пожалуйста, помогите нам.
Лидия Ивановна задумалась на мгновение, её взгляд был сосредоточен на мне. Затем она кивнула.
– Хорошо, – сказала она, её голос стал мягче. – Я проверю эту информацию. Если ты говоришь правду, я приму меры. Кого она насилует?
– Мышу…
– Петрову. Понятно. Я разберусь.
Я вздохнула с облегчением, чувствуя, как внутри всё немного расслабляется. Я знала, что это может быть нашим единственным шансом на спасение.
Но она ничего не успела сделать. На следующий день Мыша повесилась в туалете столовой на цепке от сливного бочка. Наверное тогда я поняла, что Лидии Ивановне не нужно жаловаться и доверять…
***
В ту ночь, когда повесилась Мыша... Я почувствовала, как чьи-то руки схватили меня за горло и начали душить. В панике я распахнула глаза и увидела перед собой лицо Бычихи. Её глаза горели ненавистью, и она прошипела:
– Гребаная стукачка, шестерка ебаная! Это тебе за Шаха... и за Лысую... сдохни, сука!
Я пыталась закричать, но её хватка была слишком сильной. Воздух не поступал в лёгкие, и паника охватила меня. Я боролась, сопротивлялась, но это было словно хвататься за скалу, силы покидали меня. Моя голова кружилась, и я чувствовала, как жизнь медленно уходит из моего тела. Внезапно её руки разжались, и я жадно вдохнула воздух, кашляя и хватая ртом воздух.
Оглянувшись, я увидела, что Света бросилась на Бычиху, пытаясь отбить меня. Они сцепились в яростной борьбе. Света была хрупкой по сравнению с массивной фигурой Бычихи, но она ловко наносила удары и уворачивалась, её глаза полны решимости и отчаяния. Бычиха, несмотря на своё преимущество в силе и размерах, не ожидала такого сопротивления. Она с яростью ударила Свету в солнечное сплетение кулаком, и та отлетела к стене. Я кричала, не в силах помочь, чувствовала, как моё сердце сжимается от беспомощности и ужаса.
Света поднялась, несмотря на боль, и снова бросилась на Бычиху, но та схватила её за волосы и начала бить. Она била ее зверски, так что Света не кричала, а хрипела. Я хотела броситься к ним, но вторая соседка схватила меня и удержала насильно. Возможно тогда это спасло мне жизнь. Мне, но не Свете.
Бычиха принялась бить ее головой о стену. Раздавались глухие удары, и с каждым новым ударом сердце сжималось всё сильнее. Кровь струилась по лицу Светы, но она не сдавалась, продолжала бороться из последних сил. Я не могла больше это выносить и закричала:
– Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! Убивают! Здесь убивают!
Мои крики заполнили камеру. Звуки борьбы, стоны боли и панические вопли слились в один невыносимый хор.
В этот момент в камеру ворвались охранники. Они схватили Бычиху, отрывая её от Светы, и с трудом утихомирили её. Бычиха продолжала вырываться, её глаза были полны безумия, но вскоре её насильно утащили. Света лежала на полу без сознания, её лицо было окровавлено. Заплыло кровоподтеками, опухло от ударов. Охранники осторожно подняли её и унесли в лазарет. Моё сердце разрывалось от боли и страха за подругу. Я не могла поверить, что всё это произошло так быстро и так жестоко. Я сидела на своей койке, обхватив голову руками, пытаясь осмыслить случившееся. В голове крутились слова Бычихи. Почему она упомянула Шаха и Лысую? Что я сделала, чтобы заслужить такую ненависть? Неужели это Аминат…Сначала наняла Лысую… а потом этого монстра. И что мне теперь с этим делать? Как выжить? Всё, что я могла чувствовать, это глубокую благодарность к Свете, которая, рискуя своей жизнью, спасла меня.
На следующее утро я попыталась навестить Свету в лазарете, но мне не позволили. Я только могла надеяться и молиться, чтобы она поправилась. Мысли о том, что могло случиться, если бы она не вмешалась, не давали мне покоя. Страх, тревога и благодарность разрывали меня на части.
Когда я наконец смогла навестить Свету, она была в ужасном состоянии. Лежала на больничной койке, её лицо было бледным, а дыхание тяжёлым. Внутренние повреждения, причинённые Бычихой, были серьёзными, и я не могла поверить, что Света, моя хрупкая, но бесконечно смелая подруга, могла покинуть меня навсегда именно сейчас, когда я так сильно нуждалась в ней. Я села рядом, сжимая её руку, стараясь не показать своих слёз. Света с трудом открыла глаза и слабым голосом сказала:
– Алиса, мне нужно тебе кое-что сказать.
Я наклонилась ближе, чтобы услышать её.
– В моих вещах, – продолжала Света, – есть дебетная карта и сотовый телефон. Всё это ты можешь забрать себе.
Я слушала её, стараясь не дать слезам затмить мой взгляд.
– Пароль от приложения банка...запоминай, он не сложный… – она тяжело дышала, делая паузы между словами, – Там нормальная сумма. Я копила когда-то на аренду жилья, чтобы уйти от этого ублюдка. Тогда я не знала, что убью его намного раньше. Возьми деньги и заплати Ведьме за покровительство. Сходи к ней, она защитит тебя от Бычихи…
Её слова заставили меня тихо застонать и отрицательно качать головой. Я понимала, что Света говорит это, потому что осознаёт, что её время на исходе.
– Света, не говори так. Ты поправишься, и мы вместе выберемся из этого ада, – попыталась я её успокоить, но она лишь грустно улыбнулась и сжала мою руку в ответ.
– Алиса, я знаю, что не выкарабкаюсь. У меня отказывают почки. Никто не будет делать мне трансплантацию…Ты должна выжить ради нас обеих. Пожалуйста, сделай это ради меня. Спаси себя и ребенка.
Слёзы текли по моим щекам, и я кивнула, сжимая её руки, молясь, чтобы это было неправдой. Чтобы она все же выжила, чтобы все это оказалось кошмарным сном.
Ночью я не могла уснуть. Слова Светы не выходили у меня из головы. Я думала о том, какой она всегда была сильной и поддерживала меня. Как она, не задумываясь о собственной безопасности, спасла мне жизнь. Теперь она умирала, и я не могла ничего с этим поделать. В душе росло чувство вины и беспомощности. Утро наступило слишком быстро. Во время проверки я заметила, что охранники были необычно молчаливы.
Розалия Марковна, старшая надзирательница, объявила:
– Одна из заключённых умерла сегодня ночью. Еще одна драка и каждая из вас пойдет в карцер на месяц!
Глава 19
Моё сердце замерло. Я знала, кого она имеет в виду, ещё до того, как услышала имя. Света. Моя Света. Весь мир померк. Я стояла, не в силах двинуться, я ослепла…мне жгло глаза. Я не могла поверить, что её больше нет. Она, моя единственная подруга в этом ужасном месте, ушла навсегда. Внутри меня всё сжалось от боли. После проверки я вернулась в камеру и села на свою койку, обхватив голову руками.
Я вспомнила о её последних словах и решительно поднялась. В её вещах я нашла карту и телефон. Набрав пароль, который она мне дала, я вошла в банковское приложение и увидела деньги. Света копила их, чтобы начать новую жизнь, и теперь она отдавала мне всё, что у неё было. Я должна была использовать эти деньги, чтобы защитить себя и выполнить её последнюю просьбу.
Тогда я решилась идти к Ведьме. Единственной кого здесь уважали и боялись. Больше никто не смог бы меня спасти. Попасть к ней можно было только через ее доверенное лицо – Зару, тоже цыганку. Но за это сразу нужно было заплатить. Я могла только сделать перевод с телефона Светы…
– Я найду тебя, когда с тобой будут готовы поговорить.
Меня нашли уже вечером. Я даже не ожидала что это будет так быстро.
Ведьма сидела в камере на кожаном кресле, работал плазменный телевизор с каким-то сериалом, одна из заключенных обрабатывала ее ногти.
На вид ведьме лет пятьдесят с небольшим. В черных волосах, собранных сзади в узел толстые белые пряди, словно выкрашенные нарочно. Она сама крупная, полноватая, взгляд больших, чуть навыкате глаз, очень тяжелый и пронзительный.
Они холодно блестели, когда я подошла.
– Что тебе нужно, девочка? – спросила она, её голос был тихим, но полным силы.
– Мне нужна ваша защита…Света говорила с вами обо мне, – сказала я, стараясь не дрожать. – У меня есть деньги.
Она изучала меня, её взгляд пронизывал до самого сердца.
– Если бы ты назвала ее Беззубой, то у тебя бы не было шансов.
– Я бы никогда ее так не назвала, – ответила я, и её глаза слегка смягчились.
– Хорошо, – наконец сказала Ведьма. – Но на тебя пришел заказ…Когда такое случается я не вмешиваюсь.
– Это…это жена насильника которого я убила, защищая моего ребенка.
– Я все о тебе знаю. Можешь не утруждать себя рассказами. Я приму твою плату и защищу тебя от Бычихи. Она убила человека который был под моей защитой. Ее заставят об этом пожалеть. Про взносы ты знаешь?
Я кивнула…
– Я переведу деньги.
– Двадцать тысяч.
Заняло пару минут и я оплатила ей.
– Ты должна понять, что теперь ты под моей защитой. Но если ты нарушишь мои правила, то твоя жизнь не будет стоить и копейки.
Я кивнула, понимая всю серьёзность её слов.
– Подойди ко мне…
Я сделала несколько шагов вперед.
– Дай руку я посмотрю.
Протянула руку и цыганка взяла ее в свою, перевернула ладонью вверх.
– Трудная у тебя судьба, девочка. Вокруг боль и предательство и любовь адская, одержимая, и мужчины готовые за тебя сдохнуть. А вокруг только ложь…густая паутина лжи и пауки с паучихой.
Отпустила мою руку и усмехнулась.
– Не ждет он тебя и ждать не будет…Другая у него.
Внутри все похолодело и я отпрянула от нее.
– Не любит?
– Любит…но не ждет…Больше не вижу.
Возвращаясь в камеру, я чувствовала как моя душа наполняется тьмой, как меня трясет от ее слов, как хочется закричать, биться головой о стены. Я достала Светын сотовый и набрала номер Марата. Снова сработал автоответчик. Тогда я набрала адвоката и на удивление мне ответили.
– Виктор Сергеевич, – крикнула я в трубку, – Виктор Сергеевич. Это Алиса. Салманова.
– Да, Алиса, здравствуйте.
Он снова со мной на «вы»? Почему?
– Я…я не могу дозвониться до Марата. И…он никак не выходит со мной на связь. С ним все хорошо?
– Думаю да. Но сейчас много проблем с бизнесом. Смерть бабушки…
– Да, я понимаю… я…
– Мне пока нечем вам помочь. Не раньше трех лет я смогу подать апелляцию. Таково решение суда.
– Да… я знаю.
– Будем на связи.
Он отключился, а я опустила сотовый и положила его под подушку, глядя в пустоту и чувствуя как вдоль позвоночника ползут мурашки. Марат занят…Марат не может сейчас заниматься и мной тоже. Надо не быть эгоисткой и не расстраивать его. Пусть уладит все дела. А я подожду.
А в голове пульсирует «Он не ждет тебя»… и холодеют кончики пальцев. Наверное самое страшное после «не любит» это «не ждет». Страшнее ничего быть не может.
Я не должна в это верить. Я буду верить в Марата. Он спасет меня, когда сможет.
Света отдала мне всё, что у неё было, чтобы я могла выжить. Теперь я должна была сделать всё, чтобы оправдать её доверие.
Следующие дни прошли в странном, напряжённом ожидании. Я чувствовала на себе взгляды других заключённых, но никто не осмеливался подойти. В тюрьме слухи распространяются быстро, и все знали, что теперь я под защитой Ведьмы. Бычиха, которая вернулась из карцера, избегала меня. Ее перевели в другую камеру и теперь она таскала за собой еще одну заключенную с потухшими глазами. Вся физиономия Бычихи была в кровоподтеках и порезах. Кажется, кто-то с ней хорошо поговорил…Ее злобные взгляды следовали за мной, но она не смела ничего предпринять. Я знала, что это временное затишье. В любой момент что-то могло измениться, и я должна была быть готовой.
Каждую ночь я думала о Свете. Её слова, её сила и жертва, которую она принесла ради меня, не давали мне покоя. Я должна была быть сильной ради неё. Я знала, что должна выжить, чтобы её смерть не была напрасной. Я больше не была той испуганной девочкой, которая попала сюда. Я становилась сильной, готовой бороться за свою жизнь.
Однажды вечером меня вызвала к себе Лидия Ивановна. Она села напротив и тихо сказала:
– Света была хорошей девочкой. Она всегда помогала другим. Я знаю, что вы были близки. Если тебе что-то нужно, Алиса, скажи мне.
Её слова тронули меня…хотя я все еще помнила Мышу. Я знала, что в тюрьме нельзя доверять никому, но в этот момент я почувствовала искренность в её голосе. Были моменты когда она пыталась помочь мне…только не на ее стороне здесь сила.
– Спасибо, Лидия Ивановна, – сказала я, стараясь сдержать слёзы. -Я справлюсь."
Прошло несколько недель, и жизнь в тюрьме продолжала течь своим чередом. Я стала осторожной, научилась замечать малейшие изменения в поведении других заключённых. Я знала, что моя жизнь здесь – это постоянная борьба за выживание. Но теперь у меня была цель. Я должна была выжить. Дождаться Марата. Он обязательно мне поможет. Просто нужно набраться терпения.
Однажды, когда я возвращалась после работы, ко мне подошла одна из заключённых. Её называли Ящерица, и я знала её лишь мельком. Она выглядела нервной и оглядывалась по сторонам. На ее руках были татуировки ввиде чешуи, видимо поэтому ее назвали именно так.
– Брюхатая, можно поговорить с тобой? – спросила она, и я кивнула, чувствуя, что что-то важное происходит. Мы отошли в угол, и она тихо сказала:
– Я слышала, что ты теперь под защитой Ведьмы. Я хочу тебе помочь. У меня есть информация о Бычихе. Она что-то замышляет. У нее появилась своя свита…сколачивает банду. Может и против Ведьмы пойти.
Моё сердце забилось быстрее. Я знала, что Бычиха не оставит меня в покое.
– Что ты знаешь? – спросила я, стараясь не показывать своего волнения. Ящерица рассказала мне, что Бычиха планирует новое нападение. Она собирается использовать момент, когда охрана будет отвлечена, чтобы расправиться со мной. Я поблагодарила ее за информацию и вернулась в свою камеру, обдумывая услышанное.
Я знала, что должна действовать. Ночью, когда тюрьма погружалась в тишину, я вышла в коридор и направилась к Ведьме.
– Что ж… я знала, что бешеная сука не оставит тебя в покое. Но она явно замахнулась повыше. Чтож…будем на чеку. Спасибо что сказала.
А сама не бойся. Я цирикам скажу они присмотрят за тобой.
Я вернулась в камеру и легла, не в силах уснуть. Мысли о предстоящем дне и о том, что могло случиться, не давали мне покоя. Утро наступило, и я была на пределе. Каждое движение, каждый звук казались мне подозрительными.
На прогулке я заметила, как Бычиха и несколько её подруг стали собираться в углу двора. Моё сердце забилось быстрее. Я знала, что момент настал. Я оглянулась, и увидела, что надзиратели были на месте, но я понимала, что всё может пойти не так. В этот момент ко мне подошла Ведьма.
– Держись рядом со мной, – сказала она, и я кивнула, чувствуя облегчение от её присутствия.
Глава 20
В этот день я чувствовала напряжение в воздухе с самого утра. Нервы были на пределе, и каждый взгляд, каждое слово казались более значимыми, чем обычно. Я знала, что что-то должно случиться, что ситуация достигла критической точки. Но сегодня напряжение между Бычихой и Ведьмой, казалось, достигло апогея. Ведьма была загадочной и опасной, и её власть среди заключённых не подлежала сомнению. Но Бычиха сколотила себе свиту из тех, кто пришелся не ко двору Ведьмы и был изгнан.
Я заметила, как Бычиха собирает вокруг себя своих подруг. Они шептались, оглядываясь по сторонам, и я почувствовала, как меня охватывает тревога. В этот момент Ведьма, казалось, незаметно следила за всем, её глаза холодно блестели. Она знала, что что-то назревает, и её молчание было более пугающим, чем любые слова. Внезапно напряжение разрядилось. Бычиха сделала шаг вперёд и громко сказала:
– Эй, Ведьма! Хватит прятаться в тени, давай разберёмся раз и навсегда!
Все заключённые замерли, следя за развитием событий. Ведьма медленно вышла вперёд, её движения были спокойными и уверенными. Она не спешила отвечать на вызов Бычихи, и это только подливало масла в огонь.
– Ты думаешь, что сможешь управлять здесь всеми? Думаешь, что тебя кто-то боится? – продолжала Бычиха, её голос дрожал от злости. Ведьма холодно смотрела на неё, не отрывая взгляда. –
– Я здесь, чтобы был порядок, – наконец сказала она, её голос был тихим, но каждый заключённый слышал её. – Ты слишком долго сеяла хаос, Бычиха. Сегодня всё изменится.
Эти слова стали сигналом к началу. Бычиха бросилась на Ведьму, её массивное тело двигалось с удивительной скоростью. Ведьма не осталась в долгу. Они сцепились в яростной борьбе, удары сыпались один за другим. Остальные заключённые стояли вокруг, образовав импровизированный ринг, и наблюдали, затаив дыхание. Я тоже не могла оторвать глаз от происходящего, сердце бешено колотилось в груди. Ведьма оказалась сильнее, чем я ожидала. Она ловко уворачивалась от ударов Бычихи и наносила свои, точные и болезненные. Но Бычиха была не из тех, кто сдаётся. Она рыкнула, как раненый зверь, и попыталась сбить Ведьму с ног. В этот момент кто-то из заключённых крикнул:
– Давай, Ведьма, покажи ей!
Это подстегнуло остальных, и вскоре крики поддержки раздавались со всех сторон. Драка продолжалась, и стало очевидно, что Ведьма одерживает верх. Но в самый неожиданный момент та девушка…которую Бычиха таскала за собой как куклу и называла ее Анжела, бросилась вперёд с кирпичом в руках. Всё произошло так быстро, что никто не успел ничего понять. Анжела замахнулась и ударила Бычиху по голове. Звук был глухим и ужасным. Бычиха замерла на мгновение, а затем рухнула на землю. Кровь потекла по её лицу, и я поняла, что она больше не встанет. Анжела рухнула на колени и ударила снова, и снова. Превращая голову Бычихи в кровавую кашу.
– Сдохни, тварь! Сдохни!
Охранники прибежали через несколько секунд, но было уже поздно. Бычиха лежала без движения. Анжела стояла над ней, держа в руках окровавленный кирпич с налипшими на него мозгами. Охранники быстро скрутили её и увели, остальные участники драки разбежались в стороны, стараясь не попасть под горячую руку. Всё произошло настолько быстро и жестоко, что я не успела даже осознать, что именно случилось. Когда толпа начала рассасываться, Ведьма медленно подошла ко мне. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь были полны чего-то непонятного, словно она видела во мне что-то большее, чем просто испуганную заключённую.
– Пошли со мной, – сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. Я кивнула и последовала за ней, не смея ослушаться.
Мы шли по коридорам тюрьмы, и каждое наше движение казалось эхом отдаваться в стенах. Я не знала, что ждёт меня впереди, но чувствовала, что этот момент изменит всё. Ведьма вела меня к своей территории, где она обитала и откуда руководила своими делами. В её углу всегда царила странная, напряжённая атмосфера, и я невольно содрогнулась, когда мы приблизились к камере.
Ведьма остановилась и повернулась ко мне.
– Ты показала, что не боишься. Ты справилась с тем, что здесь немногие могут выдержать. Но это только начало. Ты должна понять, что здесь выживают только сильнейшие.
Она говорила спокойно, но каждое её слово врезалось в мой разум, как клинок. Я кивнула, не зная, что сказать в ответ. Ведьма продолжала:
– Теперь, когда Бычиха мертва, её банда будет искать себе нового лидера. Ты должна быть готова к тому, что кто-то захочет занять её место. Но у тебя есть я, и пока ты под моей защитой, никто не посмеет тронуть тебя.
Её слова приносили какое-то странное утешение, хотя я знала, что это лишь временная передышка. В тюрьме ничего не бывает постоянным.
Мы просидели вместе несколько часов. Она рассказывала мне о правилах выживания, о том, как важно держать глаза открытыми и всегда быть на чеку. Я слушала, впитывая каждое слово. Света научила меня многому, но Ведьма открыла мне глаза на то, что настоящая борьба за выживание только начинается.
Когда я вернулась в свою камеру, я почувствовала, что стала другой. Утрата Светы, жестокость Бычихи и её смерть – всё это оставило глубокий след в моей душе. Но теперь я знала, что не одна. У меня была Ведьма, и её защита давала мне шанс выжить в этом аду. Я легла на свою койку, и впервые за долгое время почувствовала, что могу позволить себе немного расслабиться. Я впервые за все время пребывания здесь крепко уснула.
Прошли дни, и жизнь в тюрьме постепенно вернулась к своему привычному ритму. Но что-то изменилось. Заключённые теперь смотрели на меня с уважением и страхом. Смерть Бычихи и моё новое положение под защитой Ведьмы сделали меня некой фигурой, с которой нужно считаться. Я научилась видеть опасность и реагировать на неё до того, как кто-то успеет нанести удар. Но никто бы не осмелился теперь. Ведьма показала, что я не просто приближенная к ней, а намного больше.
– Скоро ты переселишься ко мне. Лала выходит на волю.
Каждый день я тренировалась, училась новому. Ведьма показывала мне, как использовать слабости противников, как защищаться и как атаковать. Она стала для меня наставником и защитником, и я была благодарна ей за это. В тюрьме нельзя доверять никому, но мы нашли общий язык и понимание.
Я почувствовала, как ко мне приходит осознание. Я больше не та испуганная девочка, которая попала сюда. Я прошла через огонь и воду, и теперь я готова к любым испытаниям. Тюрьма изменила меня, сделала сильнее и научила ценить каждую секунду жизни.
На следующее утро, когда я вышла на прогулку, я почувствовала, что смотрю на мир другими глазами. Заключённые, которые раньше смотрели на меня с презрением или страхом, теперь опускали глаза или кивали в знак уважения. Я знала, что это временное затишье, что в любой момент может произойти что-то новое.
Меня перевели в камеру к Ведьме, и я понимала, что это значило. В тюрьме такие решения не принимаются просто так. Ведьма, суровая и молчаливая, внимательно следила за мной, когда я вошла. Она махнула рукой, показывая, где я могу устроиться. В этой тесной камере мы должны были делить не только пространство, но и свое время, свои мысли и страхи. Вечером, когда остальные заключенные уже спали, она сидела в своем кресле, глядя на сигарету в своих узловатых пальцах.
– Ты должна знать, что я была не всегда такой, – начала она, и в её голосе прозвучала неприкрытая боль. – Когда-то у меня была семья, бизнес, и я верила в любовь. Я была молода и глупа, как и все в этом возрасте. Я любила русского парня. Он был красивым, сильным, и я думала, что с ним у нас будет всё. Мы жили в маленьком городке, где все друг друга знали. Это было время, когда я ещё не знала, что значит настоящая боль. Он, естественно, не женился на мне, бросил беременную. Родители, чтоб прикрыть позор выдали замуж за старого цыгана.
В её глазах мелькнула тень воспоминаний, и я слушала, затаив дыхание.
– Мы поженились, и вскоре у меня родилась дочь. Светловолосая девочка с голубыми глазами. Она была моей гордостью и радостью. Мы назвали её Анастасией. Я смотрела на неё и видела в ней всё самое лучшее,. Я старалась дать ей всё, что могла: любовь, заботу, будущее. У меня был неплохой муж, он не упрекал меня, не обижал. Он умер так и не подарив мне детей.
Она замолчала на мгновение, как будто собираясь с мыслями, и продолжила:
– У меня от мужа был свой бизнес – сеть ювелирных магазинов. Я работала день и ночь, чтобы обеспечить будущее моей дочери. Моя жизнь была наполнена смыслом. Но, конечно, не всё было так гладко. Я уже несколько раз отсидела.
Честным трудом в наше время мало кто зарабатывает…Сама понимаешь. Тюрьма была для меня вторым домом, местом, где я научилась быть сильной. Я знала, как выживать, но надеялась, что моя дочь никогда не узнает этого мира.
Ведьма вздохнула, и её голос стал ещё тише:
– Анастасия выросла и встретила свою любовь. Парень был хороший, и я видела, как она светилась счастьем. Они решили пожениться, и я была счастлива за неё. Но судьба распорядилась иначе. На их свадьбе её застрелили…ее и жениха. Прямо на глазах у всех, среди смеха и музыки. Это был заказ. Удар по мне, по моей семье. Я потеряла всё в один миг.
Её глаза, казалось, угасли, когда она рассказывала об этом.
– Для меня это было концом. Я не могла смириться с потерей. Я жестоко отомстила. Я нашла тех, кто стоял за этим, и убила их всех. И вот я здесь. Снова. В тюрьме, где я чувствую себя дома, но без Анастасии, без моей маленькой девочки…Ты похожа на нее, Алиса…когда я увидела тебя на секунду мне показалось, что это моя девочка воскресла.
Я не могла найти слов утешения. Что можно сказать женщине, потерявшей всё? Ведьма продолжала:
– Ты должна понять, что в этом мире нет места слабости. Тебе придётся стать сильной, если хочешь выжить. Здесь, в этой тюрьме, я не просто так. Да, я защищаю тебя, но ты должна сама наконец-то понять, что ты не жертва!
Её слова проникли в самое сердце. Я понимала, что её жизнь была наполнена болью и потерями, и она превратила эту боль в свою силу. Она научила меня, что даже в самых тёмных уголках жизни можно найти свет, если быть достаточно сильным, чтобы его увидеть. Прошли недели, и я постепенно привыкала к жизни с Ведьмой. Она стала для меня наставником, учила меня выживать в тюрьме. Мы часто разговаривали по вечерам, и её рассказы о прошлом становились всё более подробными. Она говорила о своём бизнесе, о том, как начинала с нуля и строила свою империю.
"Ювелирное дело – это не только блеск и богатство," – говорила она, – "это искусство. Я всегда любила создавать что-то красивое, что могло бы радовать людей. Но этот мир полон зависти и злобы, и я узнала это на собственном опыте."
