Текст книги "Чеченец. В огне (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

Меня снова уложили на жёсткую кушетку, и я попыталась отключиться от боли, от страха, от всего, что происходило вокруг. Медсестра грубо обработала раны на моей губе и ссадину на подбородке, её прикосновения не приносили никакого облегчения.

– Держись, девочка, – пробормотала она, едва слышно. – Всё пройдёт. Больше не падай.

На удивление заботливо сказала она и пожала мое плечо.

– Сейчас принесу тебе чаю и перловки. Осталась с обеда.

Выдохнула и прилегла на койку, закрыла глаза. Я знала, что здесь никто не заинтересован в моём благополучии. Всем все равно. Врач поставил мне капельницу, чтобы убрать тонус, и велел мне отдыхать.

– Я проверю тебя через пару часов, – сказал он, выходя из комнаты.

Лежа на кровати, я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Моё сердце билось как бешеное, и я не могла избавиться от страха за ребёнка. В голове проносились мысли о Марате, о нашей жизни до этого ужаса. Оказывается то, что было раньше…это еще не весь кошмар. А так, цветочки. Я надеялась, что он получил моё письмо и поймёт, что я всё ещё борюсь.

Через несколько дней меня снова отправили в камеру. Я чувствовала слабость, но была полна решимости не сдаваться. Беззубая встретила меня у двери, она схватила меня за руки.

– Ты как? – спросила она, помогая мне сесть на кровать.

– Лучше, – ответила я, стараясь улыбнуться. – Спасибо, что вступилась за меня.

– Не благодари, – ответила она, её голос был твёрдым. – Мы должны держаться вместе. Когда у тебя кто-то есть не так паршиво на душе.

И она была права. В одиночестве человек слабнет, теряет силы, теряет смысл жизни. Ее поддержка помогала мне. Конечно это не была настоящая дружба и после Вероники я думала никогда и ни с кем дружить не смогу.

Следующие дни прошли в постоянном напряжении. Лысая и её подруга не оставляли меня в покое, но я старалась держаться рядом с Беззубой и избегать конфликтов. Я знала, что каждая новая стычка могла закончиться ещё хуже.

Вечером, когда мы уже готовились ко сну, дверь камеры снова открылась. Вошёл охранник и приказал мне следовать за ним. Моё сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха.

– Куда вы меня ведёте? – спросила я, стараясь удержаться от паники.

– Тебя хотят видеть, – коротко ответил охранник, не удостаивая меня взглядом.

Меня привели к начальнице тюрьмы. Её лицо было суровым и холодным, и я знала, что ничего хорошего меня не ждёт.

– Садись, – сказала она, указывая на стул перед собой. От ее былой доброты не осталось и следа. Никакого расположения в глазах, никакого сочувствия.

Я села, чувствуя, как колени дрожат от страха.

– Мы получили жалобы на твое поведение, – сказала она, её голос был твёрдым. – Ты вызываешь конфликты среди заключённых.

– Это неправда, – ответила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Я никого не провоцирую. Это меня…

– Молчать! Здесь не место для жалоб, – её голос был полон презрения. – пойдешь в карцер!

– За что? – прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– За доски!

Меня бросили в карцер без всякого объяснения. Лидия Ивановна, виртухайка и Свинья, как её называли заключённые, решила посадить меня сюда. Я не знала почему. Никто ничего не объяснял. Холодный воздух и тьма карцера окутали меня, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха. Здесь не было ни света, ни звука. Только холодные стены и ощущение полной изоляции.

– Зачем? – прошептала я, обхватывая себя руками, стараясь сохранить хоть немного тепла. – Что я сделала?

Но ответа не было. Два охранника просто захлопнули железную дверь, и я осталась одна. В полной темноте и тишине.

Паника начала нарастать. Я сидела на холодном полу, прижавшись к стене, и пыталась дышать глубже, чтобы успокоиться. Но мысли о Лысой и её подруге, о том, что они могут сделать со мной, не давали покоя. Они хотели меня убить – я знала это. А теперь я была здесь, в полной изоляции, без возможности защититься.

– Почему? – шептала я, в никуда, в темноту, в пустоту.

Прошло несколько часов, а может, и дней. В карцере невозможно было понять, сколько времени прошло. Время тянулось бесконечно. Я не могла спать, не могла есть. Только думала. Думала о Марате, о нашей жизни до тюрьмы. Почему он не писал мне? Почему не приходил на свидания?

Мои мысли снова и снова возвращались к Марату. Беззубая как-то дала мне телефон, и я попыталась позвонить ему. Но каждый раз слышала только автоответчик.

– Марат, это Алиса, – говорила я в трубку, стараясь не плакать. – Я скучаю по тебе. Думаю о тебе каждый день. Ты знаешь…я поняла… я давно хотела тебе сказать. Марат, я люблю тебя.

Но ответа не было. Только холодный голос автоответчика, который повторял одно и то же: «Абонент временно недоступен».

Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и отчаяния. Почему он не отвечает? Что с ним случилось? Я не могла избавиться от чувства, что что-то пошло не так. Паника усиливалась с каждым днём. Я чувствовала, как моё тело дрожит от холода и страха. Я знала, что должна быть сильной, но это было так трудно. Мысли о ребёнке не давали мне покоя. Что если что-то случится? Что если я не смогу выжить здесь? И он не выживет…Мой маленький. С каким трепетом я теперь ждала каждых его шевелений, боялась когда долго не двигался.

В какой-то момент дверь карцера открылась, и в камеру вошла Лидия Ивановна. Её лицо было суровым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Ты в порядке? – спросила она, её голос был твёрдым, но не таким холодным, как обычно.

– Почему вы посадили меня сюда? – спросила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Что я сделала?

– Это не наказание, – ответила она, её голос был мягче. – Я прятала тебя от Лысой и её подруг. Пока не знаю что с ними делать…Не во всем я имею власть. Понимаешь?

– Почему вы не сказали мне? – прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Я не могла, – ответила она, её глаза блестели. – Я пыталась защитить тебя. Но здесь, в тюрьме, даже такие меры иногда необходимы.

Она подошла ко мне и помогла встать. Я чувствовала, как ноги дрожат, но её поддержка помогала удержаться.

– Пару дней передышки, – сказала она, её голос был полон решимости. – Теперь она посидит…это еще пару дней. А потом решу что мне делать дальше.

Я кивнула, стараясь удержаться от слёз. Она вывела меня из карцера и повела обратно в камеру.

Беззубая бросилась ко мне и обняла, я обняла ее в ответ.

– Ты как? – спросила она, осматривая мое лицо, – Я узнала, что ты в карцере…Даже не знаю что сказать.

– Со мной все хорошо, – ответила я, стараясь улыбнуться. – Спасибо, что ты есть у меня.

– Она в карцере… и Лизка тоже. Перед тем как тебя привели их забрали. Ты хоть не стучала?

– Нет конечно.

Она кивнула, и я почувствовала, как внутри всё немного расслабляется. Я знала, что должна быть сильной, несмотря на всё, что произошло.

Глава 16

Лысая и ее любовница вернулись через три дня. Немного притихшие, потрепанные и злые.

Беззубая стала моей единственной опорой в этом аду. Она была сильной и решительной, и её поддержка помогала мне держаться. Она защищала меня от Лысой и её подруг, старалась всегда быть рядом, когда они начинали издеваться.

– Пока что притихнут, в карцере не сладко, – говорила она, когда видела, что мне тяжело. – Но это ненадолго. Я что-то придумаю за это время.

Я кивала, стараясь верить в её слова. Но каждый день был испытанием.

***

На одной из прогулок, когда мы сидели на скамейке после тяжёлого рабочего дня, Беззубая вдруг заговорила.

– Знаешь, – начала она, её голос был тихим и задумчивым. – Я никогда не рассказывала тебе свою историю.

Я подняла голову и посмотрела на неё. Её лицо было омрачено воспоминаниями, и я поняла, что она готова поделиться чем-то важным.

– Моё настоящее имя Света, – продолжила она, её голос был полон боли. – Мне двадцать пять лет, и я убила своего парня. Он бил меня, издевался надо мной. Я не выдержала и…пырнула его ножом прямо в горло. Разрезала от уха до уха. Я тоже была беременна…Но тюрьма не сахар. Сроки были маленькими у меня случился выкидыш. Да я и рада. Не хочу иметь детей от этого ублюдка. Верните время назад я бы убила его снова. Я ни в чем не раскаиваюсь.

Я слушала её, чувствуя, как внутри всё сжимается от сочувствия. Света продолжала говорить, её слова были как удары молота по моему сердцу.

– У тебя кто-то есть? Кто то приезжает к тебе?

– Я сирота, – сказала она, её глаза были полны слёз. – У меня нет родителей, нет семьи. Я работала секретарём-референтом в университете, куда меня устроила ректор после окончания учебы там же. Она прониклась ко мне сочувствием и помогла мне найти работу. Зарплата копейки, общежитие, тараканы. Потом познакомилась с Игорем…Переехала к нему в квартиру. Первый раз он меня ударил спустя месяц. Я долго терпела…Два года. А потом в один день что-то клацнуло внутри и все. И крышу сорвало.

Света замолчала на мгновение, собираясь с мыслями. Я ждала, не перебивая её.

– В тюрьме я сразу столкнулась с Лысой, – продолжила она, её голос был полон горечи. – Она приставала ко мне, домогалась. Ей всегда хочется нового тела. Я дала ей отпор, и она жестоко избила меня, выбила зубы, чтобы никто больше на меня не смотрел. Здесь виниры не ставят…увы…

Я не могла поверить своим ушам. Света пережила столько боли и страданий, и всё это из-за жестокости Лысой.

– Но за меня вступилась Ведьма, – сказала Света, её глаза загорелись яростью. – Ведьма – цыганка, которую все боятся в тюрьме. Авторитетная. Она воспитывалась в том же детдоме что и я…И решила защитить меня. Теперь Лысая меня не трогает.

Я смотрела на Свету, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она прошла через ад, но всё же нашла в себе силы бороться и выживать.

– Света, – начала я, стараясь подобрать слова. – Ты такая сильная. Я не знаю, как бы я справилась на твоём месте.

Она улыбнулась, её глаза светились теплом. Удивительно как иногда в человеке остается внутренний огонь, какой-то добрый очаг, который не гаснет даже от ветра жутких ударов судьбы.

– Мы все сильнее, чем думаем, – ответила она. – И я хочу помочь тебе. Я пойду к Ведьме и попрошу её защитить тебя. Возможно, придётся заплатить.

Я задумалась на мгновение, а потом кивнула.

– Я найду оплату, – сказала я, чувствуя решимость. – Я сделаю всё, что нужно.

Света встала и подошла ко мне, положив руку на моё плечо.

– Мы справимся, – сказала она, её голос был полон уверенности. – Вместе мы справимся.

Следующие несколько дней прошли в тревожном ожидании. Я знала, что Света пошла к Ведьме, и надеялась на лучшее. Защита мне бы не помешала.

***

– Я поговорила с Ведьмой, – сказала она, её голос был твёрдым. – Она согласилась помочь. Но за это надо заплатить. Двадцать тысяч первый взнос в общак. И Лысую поставят на место.

Я кивнула, чувствуя, как захватывает дух. Двадцать тысяч – как мне их достать если Марат пока не связался со мной. Но нужно найти способ.

– Я постараюсь найти, – ответила я, стараясь не показывать свою тревогу. – Спасибо, Света. Я благодарна тебе.

– Мы должны быть осторожны, – сказала она, её глаза блестели решимостью. – Если Лысая узнает, что мы что-то замышляем, нам не поздоровится.

Я знала, что она права. Лысая и её подруга были опасными, и любая ошибка могла стоить нам жизни.

***

Вначале Виктор Сергеевич часто приходил ко мне, успокаивал и обещал, что справедливость восторжествует, что он занимается моим делом. Я верила ему, но с каждым разом его визиты становились все реже, а затем и вовсе прекратились. От Марата ничего нет и я изнываю от ужаса. Мне страшно, что Аминат что-то могла натворить. А может Марату сейчас не до меня, там столько проблем с долгами, банкротством. Но без адвоката и поддержки извне я ощущаю себя как в ловушке, из которой нет выхода. Набираю снова и снова номер Виктора Сергеевича, но мне просто не отвечают.

В один из дней, когда я сидела в углу камеры, Лысая подошла ко мне снова.

Она придавила меня к стене, и её голос прозвучал как приговор:

– Эй, Брюхатая, пообщаемся? Может, отдашься мне, хорошо поработаешь языком, и я тебя не сильно отшлепаю. А то пришел на тебя заказ и его надо выполнить. Но я могла бы быть с тобой понежнее, взять тебя под свое крылышко…ммм, детка?

Она схватила меня за руку и дернула к себе. Моё сердце застучало, как молот, в груди. Я знала, что в этом месте слабость и мольбы не помогут.

– Я не…мне мужчины нравятся.

– Да кому ж они не нравятся? Но их здесь нет, а любви и ласки хочется. Давай, полижи мне при всех, я кончу тебе в рот и все будут знать, что ты моя сучка.

Сдерживая слезы, я пыталась уговорить Лысую:

– Пожалуйста, не трогай меня, оставь меня в покое. Я не в теме!

– Ты что отказываешь мне, Брюхатая? Ты кем себя возомнила?

– Отстань от меня! Убери свои руки!

– Готовься, сука, скоро ты пожалеешь, что родилась на свет, я из тебя твоего опарыша выдавлю, как чиряк, поняла? Руку по локоть засуну и вытащу! – прошипела она, отпустив меня с такой силой, что я чуть не упала.

Оставшись одна, я понимала, что защита Ведьмы, которую я не могла оплатить, мне не поможет. Мой ум лихорадочно искал выход из этой ситуации. Внутри тюрьмы у меня нет друзей, на которых можно положиться, и денег для взяток без помощи Марата тоже нет…Кто знает может и у него теперь не имеется ни копейки из-за Аминат. Единственным вариантом было найти способ защитить себя самой.

На одной из прогулок я заметила сломанную ложку, валявшуюся у забора. В моей голове мгновенно родился план. Я подняла ложку и спрятала её за отворотом ботинка. Затем каждый день я начала тщательно и методично точить узкий конец ложки о железную ножку скамейки. Процесс был долгим и мучительным, но я продолжала снова и снова, пока конец ложки не стал острым как отвертка.

Я прятала своё импровизированное оружие за ботинком. Я знала, что момент столкновения с Лысой неизбежен и надо быть готовой к нему.

Глава 17

Носить с собой заостренную ложку стало моим ежедневным ритуалом. Я прятала её за ботинком, зная, что она может стать моим единственным спасением. Страх был моим постоянным спутником. Каждое утро, просыпаясь в холодной и сырой камере, я чувствовала, как внутри всё сжимается от напряжения и тревоги.

Тот день не был исключением. Мы были на прогулке во дворе тюрьмы. Я старалась держаться подальше от Лысой и Лизки, но их присутствие было ощутимым. Их злобные взгляды преследовали меня, куда бы я ни пошла. Они следили за каждым моим движением, словно хищники, готовые к нападению.

– Эй, Брюхатая! – крикнула Лысая, её голос раздался эхом во дворе. – Пора покончить с этим.

Моё сердце забилось быстрее. Я знала, что они что-то задумали. Страх сковал меня как холодные тиски, но я старалась не показывать его. Мысль о заострённой ложке в моём ботинке была единственным утешением. Я должна быть готова к любому повороту событий.

Лысая и Лизка подошли ко мне ближе, и я почувствовала, как внутри всё похолодело. Они схватили меня за руки и потащили за здание недостроенного корпуса, где никто не мог нас увидеть. Лизка стояла на страже, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не заметит, что происходит.

– Это твой конец, Брюхатая, – прошипела Лысая, её глаза сверкали злобой. – твой и твоего ублюдка! Я его из тебя выбью. Мертвого рожать будешь!

Я знала, что у меня нет выбора. Я должна защититься, иначе они убьют меня. Лысая попыталась схватить меня за горло, но я силой ее оттолкнула. В панике я начала драться хотя никогда в своей жизни этого не делала, но Лысая была сильнее. Она схватила меня за руку, вкручивая ее так, что у меня потемнело перед глазами, и я почувствовала, как её железная хватка сжимает и ломает мои кости.

– Пожалуйста, не трогай меня, – прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Оставь меня в покое.

Но Лысая только рассмеялась, её смех был полон издевательского презрения.

– Готовься, – сказала она, её голос был холодным и жестоким. – Скоро ты пожалеешь, что родилась на свет. А надо было…всего то стать на колени и поработать языком!

Я попыталась вытащить ложку из ботинка, но Лысая держала меня слишком крепко. В этот момент кто-то неожиданно выхватил у меня ложку и вонзил её в шею Лысой. Я в ужасе отпрянула назад, не понимая, что происходит.

Лысая вскрикнула, её глаза расширились от шока, и она упала на землю, хватаясь за рану. Кровь хлынула из её шеи, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от ужаса. Я увидела Свету с окровавленными руками, она смотрела расширенными глазами, на дергающуюся в конвульсиях Лысую.

– Света? – прошептала я, не веря своим глазам.

Она посмотрела на меня с решимостью и силой, которую я не ожидала увидеть. Лизка лежала на спине без сознания, видимо, Света ударила её по голове кирпичом.

Я стояла как в оцепенении, а потом поняла, что надо что-то делать, пока Света в шоке смотрит на затихшую Лысую. Я вытащила ложку из шеи мертвой зечки, кровь хлынула ещё сильнее, и я с ужасом смотрела на свои окровавленные руки. Наклонилась, схватила за руки Лизку, пачкая их кровью. Вкладывая в правую ложку, а затем вытерла руки о подол ее робы. Посмотрела на Свету, она на меня. Я кивнула ей и она громко закричала изо всех сил. Сбежались заключённые, их лица были полны любопытства и ужаса.

– Прирезала таки Лизка Лысую из ревности, – сказал кто-то в толпе. – Та давно на Брюхатую облизывалась.

Эти слова подхватили остальные. Никто не обращал внимания на то, что Лизка, которая пришла в себя и успела вскочить на ноги, сжимая в руках ложку, кричала, что это не она. Охранники появились быстро, они скрутили Лизку и утащили её куда-то в недры здания.

Я стояла, смотря на Лысую, которая лежала на земле в луже крови. Моё сердце колотилось как бешеное, и я чувствовала, как внутри всё сжимается…Мы убили ее. Обе. Я наточила ложку, а Света…Света вместо меня…О Боже…Это надо пережить. Подруга подошла ко мне, её глаза были полны решимости.

– Я сделала то, что должна была сделать, – сказала она, её голос был твёрдым. – Мы должны выжить. А они…они обе не дадут нам дышать.

Я кивнула, чувствуя, как горло сжимается от эмоций. В груди всё горело, и я знала, что никогда не забуду этот момент. Света была моей спасительницей, и я была ей бесконечно благодарна. Мы вернулись в камеру, и я чувствовала, как внутри всё дрожит. Моё тело было измотано, и я с трудом удерживалась на ногах. Света помогла мне сесть на кровать, её руки были тёплыми и поддерживающими.

– Они вечно дрались, – сказала она, её голос был мягким. – Никто не догадается, даже копать не будут.

Я снова кивнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Всё, что произошло, было как страшный сон, и я не могла поверить, что это действительно случилось.

***

Я сидела в маленькой комнате для допросов, руки были скованы наручниками. Моё сердце бешено колотилось, а в голове роились мысли. Я знала, что теперь предстоит столкнуться с начальницей тюрьмы. Мы со Светой единственные свидетели. Особенно я…Получится ли у меня не выдать себя, не выдать Свету. Врать. Я никогда раньше не умела этого делать.

Дверь открылась, и в комнату вошла Лидия Ивановна. Её взгляд был холодным и пронизывающим, а лицо – суровым. Она медленно подошла к столу и села напротив меня. На мгновение в комнате повисла тишина, которую нарушали только тиканье часов и моё учащённое дыхание.

– Алиса, – начала она, её голос был твёрдым и холодным. – Ты понимаешь, почему ты здесь?

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

– Да, – прошептала я. – Я знаю.

– Отлично, – ответила Лидия Ивановна, её глаза не отрывались от меня. – Теперь расскажи мне всё, что произошло во дворе. И не вздумай мне лгать.

Я сглотнула, собираясь с мыслями. Я должна была рассказать правдоподобную историю, иначе меня могли обвинить в убийстве Лысой. Или в пособничестве Свете.

– Мы были на прогулке во дворе, – начала я, стараясь говорить как можно увереннее. – Я старалась держаться подальше от Лысой и Лизки, но они постоянно преследовали меня, следили за каждым моим движением. Но в этот раз Лысая была сама.

Лидия Ивановна кивнула, показывая, что слушает меня.

– Она подошла ко мне и начала приставать, домогаться…ну вы понимаете, – продолжила я. – постоянно угрожала мне, говорила, что это мой конец. Я пыталась уйти, но она схватила меня за руку и потащила за недостроенное здание.

– Кто был с вами? – спросила Лидия Ивановна, её глаза сузились.

– Вначале никого, – ответила я. – Лысая лезла ко мне, хватала за волосы, пыталась поцеловать…

– И что было дальше? – спросила Лидия Ивановна, её голос стал ещё холоднее.

– Лысая придавила меня к стене, – сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. – Она говорила, что сейчас отымеет меня прямо там, поднимала мне платье…

– И что произошло дальше? – Лидия Ивановна наклонилась вперёд, её глаза горели интересом.

– Прибежала Лизка и увидела нас вместе, – продолжила я. – Они начали ссориться. Лысая ударила Лизку кирпичом по голове, и та упала на землю. А потом Лизка схватила ложку и вонзила её в шею Лысой.

Лидия Ивановна сидела молча, её глаза внимательно изучали меня.

– Ты хочешь сказать, что это Лизка убила Лысую? – спросила она, её голос был полон сомнений.

– Да, – ответила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Это была Лизка. Я видела, как она вонзила ложку в её шею. Потом прибежала Света и остальные заключённые.

Лидия Ивановна продолжала смотреть на меня, её лицо было суровым и непроницаемым.

– А ты ничего не делала? – спросила она, её голос был полон подозрений. – Ты просто стояла и смотрела?

– Я была в шоке, – ответила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Я не могла двигаться. Всё произошло так быстро. Я не знала, что делать.

Лидия Ивановна вздохнула, её взгляд стал мягче, но всё равно оставался строгим.

– Алиса, я понимаю, что ты боишься, – сказала она, её голос стал тише. – Но мне нужно знать правду. Ты действительно видела, как Лизка убила Лысую?

– Да, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. – Я видела это своими глазами.

Лидия Ивановна кивнула, её взгляд стал более задумчивым.

– Хорошо, – сказала она, её голос был твёрдым. – Я проведу расследование и выясню, что произошло на самом деле. Если ты говоришь правду, то тебе нечего бояться.

Она встала и подошла к двери, оставив меня в комнате одну. Моё сердце всё ещё колотилось как бешеное, и я не могла избавиться от страха. Я знала, что моя жизнь в тюрьме не станет легче, но пока что мы избавились от проблемы, которая мешала нам дышать.

***

После допроса меня всю трясло. Лидия Ивановна задавала вопросы, которые выматывали меня морально и физически. Я впервые в жизни так нагло врала…И после моего вранья человеку добавят срок. Притом никакого суда не будет. Я пыталась оставаться спокойной, но внутри всё кипело от ужаса и отчаяния.

Когда меня отпустили, я быстро направилась в туалет, надеясь, что там смогу немного прийти в себя. Войдя внутрь, я опёрлась на стену, пытаясь унять дрожь. Воздух был спертым и тяжелым, от него хотелось закашляться. Я шагнула к умывальнику и включила холодную воду. Облив лицо ледяной водой, я почувствовала, как кожа покрывается мурашками, а дыхание становится более ровным.

Я посмотрела на своё отражение в мутном, ржавом зеркале. Изображение было искажённым, но я всё равно видела свои глаза, наполненные страхом и усталостью. Губы задрожали, когда я прошептала себе:

– Я почти убийца...Дважды. Шах…Лысая…Как мне с этим жить?

Я закрыла глаза, стараясь забыть те ужасные моменты, когда я действительно думала, что придётся убить Лысую, чтобы защитить себя и своего ребёнка. В голове всё перемешалось, страх и вина словно сцепились в один клубок, словно сплелись в чудовищной схватке, выматывая мне нервы.

Внезапно я почувствовала тёплые руки на своих плечах. Я открыла глаза и увидела в зеркале Свету. Она обняла меня сзади, её прикосновения были тёплыми и успокаивающими.

– Это не твоя вина, – тихо сказала она, её голос был полон сострадания. – Ты не виновата. Она хотела убить тебя, она хотела лишить тебя ребёнка. Я слышала, как они говорили... Кто-то нанял её и заплатил деньги. Лысая должна была скоро выйти. Когда я увидела, что тебя нет на прогулке... Я побежала за вами.

Я почувствовала, как слёзы снова текут по моим щекам. Я развернулась и обняла её, прижимаясь к ней, словно к последней соломинке в этом океане ужаса и боли.

– Спасибо, Света, – прошептала я, чувствуя, как её тепло проникает в моё замерзшее сердце. – Спасибо…ты спасла нас…обоих.

Мы стояли так несколько минут, просто обнимая друг друга. Света была для меня больше, чем просто подруга. Она была моим спасением, моей опорой в этом аду. Её слова, её прикосновения давали мне силу продолжать бороться.

– Меня тоже допросили, Свинья осталась довольна, она заодно избавилась от двух проблемных заключенных, – сказала Света, отпуская меня, но оставаясь рядом. – Забудь о них. Думай о себе и ребенке. У нас теперь передышка.

Мы вышли из туалета, и я почувствовала, как воздух в коридоре кажется менее тяжёлым. Света держала меня за руку, и я знала, что она не отпустит меня, что бы ни случилось.

– Пошли, – сказала она, её голос был твёрдым. – Нам нужно быть сильными. Мы не можем позволить им сломать нас.