Текст книги "Чеченец. В огне (СИ)"
Автор книги: Ульяна Соболева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
– Уничтожу блядь такую, высосу из тебя всю твою жизнь, все твои соки. Хочу чтоб страдала как я…Чтоб плакала каждый день.
Удовлетворение растекалось по жилам Аминат, как тёплый яд. Но это был лишь первый шаг. Она знала, что не успокоится, пока не увидит Алису уничтоженной полностью.
– Мы не закончили, – прошептала она, обращаясь к фотографии Алисы. – Я разрушу всё, что ты любишь. Ты почувствуешь ту боль, которую чувствую я.
Её сердце было наполнено чёрной ненавистью и фанатической любовью к мужу. Аминат была готова идти до конца, чтобы отомстить за смерть Шаха. И она не успокоится, пока не увидит, как Алиса будет страдать до конца своих дней.
Глава 8
Я стояла у окна своей маленькой каморки и смотрела, как незнакомые люди подъезжают к нашему дому. Это было уже не в первый раз. Сердце сжималось от тревоги. Что они здесь делают? Почему их так много? В голове крутились тысячи вопросов, на которые у меня не было ответов.
Дом наполнился странным беспокойством. Слуги шептались между собой, поглядывая на меня с явной тревогой. Я пыталась узнать, что происходит, но все избегали моих вопросов. Ко мне относились с опаской. Не игнорировали в открытую, но и не общались. Скорей всего не были уверены, что Марат вдруг не вернется и не накажет их.
Однажды, подслушивая разговоры слуг, я услышала, что дом могут продать из-за долгов. Эти слова пронзили меня, как нож. Дом Марата. Такой дорогой для него. Дом отца Зулейхи. Я знала историю этого дома. Иногда мне было больно что я никогда не стану частью этой истории, что я никогда не буду иметь отношение к этой семье даже несмотря на то что я жена Марата.
Каждый день я видела, как к дому приезжают новые люди. Они обсуждали что-то с управляющим, а затем уходили, оставляя после себя ощущение надвигающейся катастрофы. С тех пор как Марат оказался в тюрьме, моя жизнь превратилась в нескончаемую череду страданий. Я была отвержена всей семьёй и этот позор преследовал меня повсюду. Это другой мир, другая вселенная где нет законов современности, где нет места толерантности и приятию чужой свободы.
Бабушка Марата была особенно сурова со мной. Её глаза, обычно тёплые и доброжелательные, теперь смотрели на меня с ледяным презрением. Она никогда не упускала возможности напомнить мне о моём положении.
– Ты принесла нам позор, Алиса, – сказала она однажды, когда увидела меня возле озера. – Ты навсегда разрушила нашу семью. Я не хочу сталкиваться с тобой здесь… на территории этого дома. Находись на своей стороне и не смей показываться нам – членам семьи которой ты принесла позор!
Эти слова были для меня как удары плетью. Я знала, как все выглядит в ее глазах, но боль, которую я испытывала, не уменьшалась от осознания этого. В сердце у меня всё кипело от тоски и отчаяния. Я видела, как Зулейха с каждым днём угасает, и не могла ничего сделать, чтобы помочь ей.
Этот дом стал для меня тюрьмой, с тех пор как Марат привёз меня сюда после нашей свадьбы. Свадьбы, на которую нас вынудил проклятый Шах, чтоб он горел в аду мерзкий ублюдок. Иногда в самых своих лучших снах я видела как он подыхает. Я жалела только об одном – что позвала Марата. Жизнь в этом доме всегда была наполнена страхом и страданиями, но теперь она превратилась в настоящий ад.
Зулейха проводила всё больше времени в постели, каждый день её состояние ухудшалось.
А потом в один из вечеров я вдруг услышала, как кто-то идет по коридору пристройки с кладовыми и складами. Пристройки, где я жила как прокаженная в лепрозории, в пристройке где была моя тюрьма и куда почти никогда никто не приходил. Сердце сжалось от тревоги. Я поспешила выйти и увидела одну из служанок, которая смотрела на меня с отчаянием в глазах.
– Алиса, – сказала она, – Зулейха зовёт вас. Ей очень плохо. Она хочет поговорить с вами.
Я побежала вслед за служанкой к комнате бабушки Марата. Когда я вошла, я увидела, как Зулейха лежит на постели, с трудом дыша. Её лицо было бледным, а глаза потемнели от боли. Она жестом пригласила меня подойти ближе.
– Алиса, – с трудом произнесла она. – Мне нужно знать всю правду. Почему мой внук женился на тебе? Почему не развелся когда узнал о твоем положении?
Её слова пронзили меня словно острием ножа, прокрутились прямо в сердце, сковырнув тоненькую корочку которой затягивались страшные воспоминания и где все пульсировало и болело от мысли, что Марат сейчас сидит в тюрьме из-за меня. Я знала, что этот момент настанет, момент истины, но не была готова к нему. Я села рядом с ней и начала говорить, стараясь не сломаться под тяжестью воспоминаний.
– Расскажи мне все с самого начала…Как ты узнала моего внука?
– Я была замужем…за Никитой. Считала, что мой брак удачный. Мечтала о ребенке, которого потеряла на поздних сроках беременности. Всё началось в клубе, – начала я, опустив глаза. – Я познакомилась с Маратом там. Он был так силён, так уверен в себе. Он вынудил меня быть с ним. Я не знала, как ему противостоять. Марат увез меня в гостиницу и…и оставил там до утра.
Я почувствовала, как слёзы начинают наворачиваться на глаза, но продолжала:
– Потом мой муж продал меня Марату. Я не хотела этого. Я пыталась сбежать, но подставила его…выкрала важную информацию и отнесла в полицию. Откуда мне было знать, что все куплено, что я…что я подписываю Марату и себе приговор. Я не знала, что делать, была в отчаянии.
Зулейха слушала меня, не отрывая взгляда. Её глаза горели желанием понять всю правду.
– Шах издевался над нами обоими, – продолжала я. – Он приказал бить Марата, а меня…меня он изнасиловал у него на глазах. А потом…потом Шах заставил нас пожениться ради забавы. Я оказалась беременной от Шаха…от мерзкого проклятого насильника, и Марат принял это. Он не отвернулся от меня, несмотря на всё.
Я замолчала, собираясь с силами, чтобы продолжить:
– Потом…потом я полюбила… я полюбила его. Вашего внука. Очень сильно. Когда выкрали Шамиля… я видела, как Марат сходит с ума, как волнуется и казнит себя. Ради него и Шамиля я пошла на жертву. Я пришла к Шаху и…и сказала что жду го ребенка. Шах…похотливая грязная тварь оставил меня у себя и в первую же ночь я убила его. Марат взял вину на себя. Если бы я знала…если бы знала, что нам не удастся сбежать, что его арестуют я бы никогда не позвала его.
Зулейха медленно взяла меня за руку, сжала её. В её глазах появилась мягкость, которой я не видела раньше.
– Теперь я понимаю, почему мой внук так одержим тобой, – тихо сказала она. – Ты прошла через многое ради него. Ты достойна уважения. Наверное это единственный случай…когда можно закрыть глаза. Как это сделал он. Я желала ему лучшей судьбы. Желала ему счастья.
Зулейха позвонила в звонок и немедленно явилась служанка, бабушка повернулась к ней и приказала:
– Скажи Фарине, чтоб перевела немедленно Алису обратно в дом. Посели ее рядом с моей комнатой. Она будет ухаживать за мной…И пусть Фарина придет сюда.
От неожиданности у меня защемило сердце, забилось прямо в горле и я прижалась губами к ее руке.
– Бабушка…ну что вы. Я знаю, что я грязная, что я недостойна быть здесь. Я согласна жить в подвале пока не вернется Марат. Я готова принять любое ваше решение.
– Деточка…не смей больше унижаться. Посмотри на меня.
Она подняла мое лицо за подбородок.
– Мне…мне все рассказали по-другому. Я думала ты обманула моего внука. Я думала ты наврала ему, и он считает этого …этого ребенка своим. Но тот…тот кто ввел меня в заблуждение будет наказан.
Через несколько минут в комнату вошла женщина во всем темном, бросила на меня быстрый взгляд и поцеловала руку бабушки.
– Позаботься…переведи мою внучку в дом. Следи, чтоб о ней заботились, кормили, оказывали ей почет. Это жена Марата! Поняла?
Фарина кивнула, склонила голову.
– А Мадина…скажи ей, чтобы завтра утром пришла ко мне…
Когда я вышла в коридор, то столкнулась с Мадиной прямо там и она прижала меня к стене, глядя на меня злыми, горящими глазами. Она яростно прошипела мне в лицо:
– Это ненадолго. Твоё место на помойке, куда ты рано или поздно попадёшь. Ты и твой вонючий ублюдок.
Фарина появилась между нами.
– Идемте, госпожа Алиса…я отведу вас в вашу комнату.
– Ее комната в подвале! Ей нечего делать в этом доме! Шлюхе!
– Побойтесь Аллаха, не смейте так говорить о жене Марата, – вступилась за меня Фарина и взяв под локоть.
Я ничего не ответила ей…Что я могла сказать? Что она не права? Что я чиста? Что все это ложь? Или оправдываться и рассказывать то, что я рассказала Зулейхе?
Только не суке Мадине, не этой змее, которая так меня ненавидит… Я знала, что теперь должна быть сильной ради Марата и Шамиля. Ради Зулейхи, которая доверила мне своё здоровье и свою жизнь.
Перевод в дом был для меня неожиданным. Я начала ухаживать за Зулейхой, стараясь делать всё возможное, чтобы облегчить её страдания. Я приносила ей лекарства, готовила еду, следила за её состоянием. С каждым днём она становилась всё слабее, но её дух оставался крепким.
Зулейха рассказывала мне истории из своей жизни, делилась мудростью и советами. Она говорила о любви, о верности, о том, что действительно важно в жизни. Её слова стали для меня источником силы и вдохновения.
– Алиса, – сказала она однажды, когда мы сидели у окна и смотрели на закат. – Ты должна быть сильной. Для себя, для Марата, для Шамиля. Ты прошла через многое, но это не конец. Ты сможешь справиться со всеми трудностями.
– Я хочу увидеть его…скучаю по нему.
– Увидишь. Обязательно увидишь.
Я кивнула, сдерживая слёзы. Её поддержка значила для меня всё. Я знала, что не одна в этом мире, что у меня есть люди, которые верят в меня.
Мадина продолжала высказывать свою ненависть при каждом удобном случае. Она пыталась сделать мою жизнь невыносимой, но я держалась ради Зулейхи. Я знала, что она нуждается во мне, и это давало мне силы.
Каждый день был испытанием, но я справлялась. Я видела, как здоровье Зулейхи ухудшается, но старалась не падать духом. Её слова и поддержка были для меня светом в тёмном туннеле.
Однажды ночью, когда я сидела рядом с её постелью, она взяла меня за руку и сказала:
– Алиса, ты сделала всё, что могла. Я горжусь тобой. Когда меня не станет… я распорядилась, никто не причинит тебя зла. Ты будешь хозяйкой в этом доме…Пока он принадлежит семье Салмановых. Я распорядилась. В столе копии бумаг, оригиналы у моего адвоката и нотариуса Фаруха.
– Бабушка…, – прошептала я, поднося ее руку к лицу, прижимаясь к ней щекой. – зачем?
– Чтобы никто не мог тебя обидеть.
– У вас есть родные внучки!
– И ни одна из них не сидела возле моей постели и не выносила мое судно. Это делала ты…ты со своим животом, ты…которую я изгнала. Прости меня, Алиса.
Эти её слова оказались последними. Я сидела рядом с ней, чувствуя, как её жизнь уходит. Моя душа разрывалась от боли и отчаяния. А ночью я проснулась от звука её тяжёлого дыхания. В комнате было темно, но я сразу поняла, что что-то не так. Я подбежала к её кровати и увидела, как она пытается вдохнуть воздух, но не может. Её лицо исказилось от боли, глаза были широко открыты в немом крике.
– Зулейха! – закричала я, хватая её за руку. – Зулейха, держись!
Я пыталась сделать всё, что могла, но чувствовала свою беспомощность. Её сердце билось всё медленнее, и вскоре она перестала дышать. Я сидела рядом с ней, сжимая её руку, и чувствовала, как её жизнь уходит. Моя душа разрывалась от боли и отчаяния. В эту ночь я потеряла не только Зулейху, но и часть себя.
На следующий день дом наполнился горем. Все были в шоке от случившегося. Я видела, как все избегают смотреть на меня, как будто моя боль не заслуживает внимания. Слуги шептались, а члены семьи Марата обвиняли меня во всех бедах, обрушившихся на нас.
– Это всё из-за неё, – сказала одна Мадина. – Её грехи принесли нам беду. Ты здесь хозяйка ненадолго! Я тебе обещаю!
Сестры демонстративно переехали в другое крыло дома. Наверное, я могла бы выгнать их, но никогда бы этого не сделала. Я хотела только одного – проводить больше времени с Шамилем и увидеть Марата. И если первое у меня теперь получалось без проблем, то второе…я могла только плакать и надеяться.
А потом ко мне приехал адвокат.
– Вам разрешили свидание с вашим мужем. Это стоило немало денег. Зулейха оплатила все расходы. Будьте готовы завтра утром я заеду за вами.
Глава 9
Я стояла перед воротами тюрьмы, сердце бешено колотилось в груди. Солнечный свет казался резким и холодным, и каждый звук вокруг казался громче обычного. В этот момент казалось, что весь мир замер в ожидании нашей встречи. Я глубоко вздохнула и прошла через охрану, ощущая, как мои ноги становятся тяжелее с каждым шагом. Меня обыскали. Было очень неприятно стоять под взглядами охранников и чувствовать, как по твоему телу шарят чужие руки. Дальше меня осмотрела женщина, чтобы убедиться, что я не пронесла ничего запрещенного. Охранник, который провёл меня через тюремные коридоры, выглядел сурово и непроницаемо. Мы остановились перед тяжелой металлической дверью, и он открыл её, жестом приглашая меня внутрь. Я вошла в маленькую комнату для свиданий и села на жесткий стул, чувствуя, как внутри меня разрастается тревога.
Комната была скромно обставлена – стол, два стула и кровать. Окно с решетками пропускало тусклый свет, создавая тени на стенах. Я сидела, обхватив себя руками, стараясь успокоить дыхание. Мысли хаотично носились в голове, воспоминания о прошлых моментах с Маратом всплывали и тонули, оставляя после себя горечь и надежду. У нас было слишком страшное и темное прошлое. И это прошлое наше общее клеймо. Нам никогда от него не избавиться. Это проклятие, которое всегда будет с нами.
Время тянулось медленно, каждое мгновение ощущалось, как вечность. Сердце билось в груди, как бешеное, а мысли хаотично носились в голове. Вспоминалась каждая деталь, каждый момент, проведённый с ним. И вот, наконец, дверь открылась, и он вошёл.
Первое, что я увидела это были его карие глаза. Такие глубокие, бархатные, с длинными ресницами. В них горела решимость и сила, которую я полюбила. Которая заставила меня выдержать крушение корабля, выживать на острове, решиться прийти к Шаху. Эти глаза, которые могли быть жестокими, властными, а еще заботливыми и внимательными, сейчас выражали усталость и боль. Его красивое лицо с чёткими скулами и твёрдой линией подбородка было измождено, но всё равно оставалось прекрасным. Чёрные короткие волосы были аккуратно подстрижены, как всегда. Бледный даже сквозь природную смуглость, но эта бледность придает ему мужественности.
Марат был одет в тюремную форму – простую серую футболку и брюки. Но даже в этой скромной одежде он выглядел сильным и уверенным. Я заметила, как его руки, покрытые татуировками, крепко сжаты в кулаки. Каждая татуировка рассказывала свою историю – я их пока не знала, но мне хотелось спросить, что означает каждая из них для него. Мне так много хочется у него спросить. Ведь я на самом деле ничего о нем не знаю. Все это время мы были с ним чужими…
На правой руке виднелся изображение тигра, символ его силы и храбрости. На левой руке были выгравированы различные символы и слова, которые были важны для него. Среди них я вдруг увидела свежую татуировку с моим именем – «Алиса». Сердце гулко забилось, зашлось, поднялось к горлу и мне захотелось закричать. Когда наши глаза встретились, я почувствовала, как все сжимается от бешеных эмоций. В его взгляде я увидела столько боли и тоски, что мне хотелось обнять его и никогда не отпускать. Он медленно подошёл ко мне, его шаги были тяжёлыми, но уверенными.
– Алиса, – тихо сказал он, его голос дрожал.
Я встала и подошла к нему, не отрывая взгляда от его глаз. Каждое движение казалось вечностью, но я не могла остановиться. Когда я оказалась достаточно близко, чтобы чувствовать его тепло, я остановилась.
– Марат, – прошептала я, поднимая руку и касаясь его лица.
Он закрыл глаза и наклонил голову к моему прикосновению, словно впитывая каждый момент. В его глазах я увидела не только боль, но и что-то чего никогда раньше в них не видела. И меня обожгло как раскаленным железом.
– Я так скучала по тебе, – прошептала я, сдерживая свои собственные слёзы. Не ожидала, что когда-нибудь скажу ему об этом.
– И я по тебе скучал, малышка – ответил он, его голос был полон эмоций. – Я думал о тебе каждый день, Алиса.
Я почувствовала, как слёзы текут по моим щекам. Я не могла больше сдерживаться. Я обняла его, крепко прижавшись к нему, чувствуя его тепло и силу. Марат ответил на мой жест, обняв меня одновременно и сильно и нежно. Потому что мой живот уже сильно выпирал вперед.
Я решилась и нежно поцеловала его. Едва касаясь губами его губ. Это был первый раз, когда я сама…,и в этот поцелуй я вложила все свои чувства, всю свою любовь и отчаяние. Марат на мгновение замер, а затем неожиданно привлек меня к себе. Зарылся обеими руками в мои волосы, глядя в мои глаза. Сначала в один потом в другой, словно изучая, словно впитывая мои черты, мне кажется, я смотрела на него так же жадно. Как будто впервые увидела. И это действительно было впервые… я смотрела на Марата глазами влюбленной женщины. Наши губы слились и я ощутила как его рот жадно пожирает мой, как он выдыхает в меня, как толкается языком, сплетая его с моим и у меня замирает сердце, меня всю трясет от этого поцелуя. Марат целовал меня так, словно пытался передать всю ту боль и страсть, которую он чувствовал. Его поцелуи были полны тоски и какой-то болезненной надежды. Я чувствовала, как его руки крепко держат меня, как его сердце бьётся в унисон с моим.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, я увидела, что в его глазах блестят слёзы. Я провела тыльной стороной ладони по его щеке, потом костяшками пальцев по подбородку, чувствуя, как внутри меня разливается тепло.
– Я хотела увидеть тебя, – прошептала я, сдерживая свои собственные слёзы. – бабушка…бабушка ушла, Марат…навсегда ушла. Она до последнего думала о тебе. И она…она все знала.
Он нахмурился глядя мне в глаза, потом резко отвернулся, обхватив лоб ладонью потирая свои волосы растопыренными пальцами. Он был весь напряжен. Как будто на грани. Он отошел к стене и прислонился к ней лбом, трогая ее кулаком, словно примериваясь как ударить. Я подошла сзади и коснулась раскрытыми ладонями его спины.
– Мне так жаль…Прости, что принесла тебе такую ужасную новость.
Он вдруг резко обернулся и обхватил мое лицо обеими руками. А я отстранилась от него, и он опустил обе ладони. Глядя ему в глаза, я расстегнула первую пуговицу платья на груди. Его глаза сверкнули, но он сделал шаг назад от меня и отрицательно качнул головой.
– Уходи…не надо. Я не хочу жертв и оплаты. Слышишь? Последнее чего я ждут от тебя это то, что ты начнешь мне платить!
Но я приблизилась к нему и схватила за руки. Мои ладони не смогли полностью обхватить его мощные запястья.
– Это не оплата…я столько думала о тебе…о нас. Я хочу быть с тобой, хочу быть твоей если ты захочешь меня, захочешь принять вот такую…сможешь любить меня.
И я сама набросилась на его губы, зарываясь дрожащими пальцами в его непослушные волосы. И он ответил, он ответил мне медленно и неуверенно, как будто хотел понять, что я сказала ему правду. Как будто не мог себе представить как я могу сама целовать его после всего что было. После всей боли, что мы пережили.
– Я не могу себя простить, понимаешь? – сказал хрипло он и сжал мои запястья, – Не могу простить, что не защитил тебя, не уберег…что видел и…висел там беспомощный как слизняк.
– А как мне себя простить? Я сама все это сделала, я сама хотела…хотела причинить тебе боль, хотела отомстить. Если бы я не пошла туда.
– Ты бы не пошла туда… я вынудил тебя. Я…мразь!
– Нет! – быстро помахала головой, – Ты не такой…теперь я знаю какой ты для меня, Марат.
– Я себя ненавижу! – прохрипел он и снова попытался отстраниться, но я удержала его за плечи.
– А меня? Меня ты ненавидишь?
– Нет…тебя я…я не знаю что я чувствую к тебе, но рядом с тобой я воскресаю и подыхаю одновременно. Я прижалась к нему всем телом, осыпала поцелуями его бледное лицо, жадно приподнимая на груди рубашку, прикасаясь к коже своими горячими ладонями.
– Прости нас обоих…Марат. Прости нас, пожалуйста. Я простила…, – мои губы искали его рот, меня охватывало лихорадкой, которую я никогда раньше не испытывала. Казалось меня накрывало какой=то мощной волной.
Мне хотелось оказаться в его объятиях. Как там на острове. Я хочу ощутить как он ласкает меня. Здесь в этом проклятом месте где нет надежды, где пахнет болью и смертью. И он вдруг словно сорвался. Сдавил меня крепко, сжимая своими сильными пальцами, оставляя следы на коже.
– Тебя не за что прощать…не за что, – лихорадочно шепчет и целует мои губы сильно, жадно, исступленно. Карие глаза горят бешеным желанием, сверкают испепеляя меня, заставляя дрожать от этой алчности. Марат впился губами в мою шею, расстёгивая пуговки на платье и спуская его с плеча. А меня уже жгло вожделением, жгло желанием отдать ему всю себя. Я впервые в жизни хотела мужчину до такой степени. До адской дрожи во всем теле.
Наши поцелуи напоминали дикую схватку, мы пожирали друг друга.
– Я сейчас возьму тебя…Алиса… я не смогу остановиться! Слышиш?
– Не останавливайся! – хриплю я и выгибаюсь прижимаясь к нему голой грудью. А потом разворачиваюсь к нему спиной, опираясь руками на стол. – Я хочу тебя…
Срывается у меня и щеки заливает румянцем, а глаза закатываются от его стона.
– Хочешь? – шепчет мне на ухо, задирая платье сзади, сдергивая его мне на поясницу и лаская ладонью ягодицы, прикрытые трусиками. Одно движение и он сдергивает их вниз, так что они падают к мои ногам. Ладонь накрывает промежность и пальцы гладят меня между ног, раздвигая складки плоти, отыскивая пульсирующий клитор. Водит по нему пальцем, тяжело дыша мне в ухо. Потом скользит в мокрую дырочку, погружаясь в нее двумя пальцами. С его губ срываются проклятия.
– Ты мокрая…блядь, Алиса…ты там мокрая, – шепчет он словно не веря сам себе и мне. – И это пиздец как вкусно.
Я понимаю что он облизывает свои пальцы и снова погружает в меня вызывая тихий вскрик, потом выскальзывает наружу и начинает растирать зудящий, отекший бугорок. Второй рукой сжимая мою грудь и играя соском. По телу проходят словно ниточки элекричества. Мои глаза закрываются, закатываются, я не знаю как могу еще стоять. Когда пальцы одной руки сжимают сосок, а второй так же сдавливают клитор меня срывает. С такой силой, что кажется я умираю. Все тело пронизывает, ослепляет, сотрясаеет в сладкий судорогах. Мне хочется кричать, но мужская ладонь закрывает мне рот.
– Тшшш, малышка…это только мой оргазм…мой, слышишь?
Я киваю, все еще содрогаясь и чувствуя, как второй рукой он возится со штанами. Его член медленно растягивает мою плоть, входит постепенно пока не заполняет меня полностью и дрожь удовольствия проходит по всему телу. Чувствительные стенки влагалища ощущают каждую вздувшуюся вену.
– Не больно? – спрашивает тихо, все еще зажимая мой рот. Отрицательно качаю головой и он делает первый толчок.
– Бляяядь как же в тебе тесно.
Еще толчок и еще, они сладостно медленные и в то же время сильные. Я вздрагиваю от каждого из них и мое тело охватывает мелкой дрожью самой примитивной похоти. Он двигается все быстрее и быстее, а я опираясь обеими руками на стол, выгнувшись и запрокинув голову надсадно стону ему в ладонь, кусаю ее, когда становится невыносимо хорошо, так невыносимо, что хочется вырваться и одновременно, чтоб все это не прекращалось. Мне кажется, что внутри меня все вибрирует, словно что-то мощное нарастает, грозиться накрыть, закрутить, разорвать на части… И разрывает так, что я мотаю головой и дёргаюсь всем телом, бьюсь в его руках, пока он жадно и сильно толкается в меня и тихим рыком быстро-быстро двигается…внутри разливается его семя.
Рывком к себе, прижимая за горло, целуя сбоку мое лицо своими горячими губами, все еще не выходя из меня.
– Кажется ты своей дырочкой высасываешь меня…охренеть как это…охренеть. – шепчет мне в ухо и гладит второй рукой грудь, цепляя все еще твердый сосок.
Потом мы лежали на кровати. Я смотрела на его лицо, изучая каждую черту, каждую линию. Его глаза были усталыми, но в них светилась решимость. Его скулы были покрыты легкой щетиной, и это придавало ему еще большую мужественность.
– Больше видеться не дадут. Максимум через полгода. Бабушка позаботилась о тебе насколько это было возможно.
– Там…там люди, они приходили купить дом и…
– Тебя ничего не коснется. Есть еще деньги….там, где никто не знает. Мой адвокат уже все оформил на тебя задним числом. Поняла?
Как же мне это было не важно. Я хотела остаться с ним вдвоем в этой тюрьме, быть рядом, слышать его голос, вдыхать сильный и терпкий запах его тела как свой личный наркотик.
– Снимешь деньги и поедешь в дом что я купил для тебя.
Резко приподнялась на локоть, всматриваясь в его лицо.
– Купил для меня?
– Да, купил для тебя, для детей.
Выдохнула и жадно поцеловала его, не удержалась.
– Поедешь. Валид отвезет, он все знает.
А потом мы говорили обо всём, что произошло за эти недели. Я рассказывала ему о том, как семья обвиняла меня, как тяжело было жить под постоянным давлением и презрением. Марат слушал внимательно, не отрывая от меня взгляда.
– Сука…Мадина. Гадина. Жалко меня там нет. Ничего, ей придется уехать в Чечню когда имущество уйдет с молотка. И ей и Лейле. Обе уедут к своей тетке по отцу.
А потом…потом мы с ними поговорим, когда я выйду отсюда.
Когда утро начало пробиваться в окно, я почувствовала, как внутри меня растёт чувство тревоги. Я знала, что наше время вместе подходит к концу. Мы лежали рядом, держась за руки, сплетая пальцы и потираясь ладонями. Его огромная рука и моя внутри как будто кошачья белая лапка прислонилась к львиной. Я смотрела в его глаза, пытаясь запомнить каждую деталь, каждое мгновение.
– Поезжай отсюда и собери свои вещи. Тебе больше нечего делать там. Завтра Валид увезет тебя оттуда.
– Хорошо…, – покорно киваю и сжимаю его пальцы своими. – поцелуй меня пожалуйста.
Прошептала и тут же почувствовала как его рот накрыл мои губы.
Вскоре дверь снова открылась, и охранник вошёл, чтобы забрать меня. Я чувствовала, как моё сердце сжимается от боли. Мы встали, и я последний раз обняла Марата, впитывая его силу. Как будто она могла перелиться в меня, наполнить меня надеждой.
– Мы ведь будем вместе? – жалобно спросила я, не в силах сдерживать слезы, – Мне страшно оставаться без тебя.
– Я выйду отсюда, и мы будем вместе. Обещаю.
Я вышла из комнаты, чувствуя, как мир снова становится холодным и жестоким. Меня проводили через коридоры, и я чувствовала как слезы капают мне за воротник. Такой боли от расставания с ним я еще никогда не чувствовала, казалось от меня оторвали кусок мяса.
Когда я вернулась домой, я почувствовала, как внутри меня остаётся только пустота. В голове крутился образ Марата, его слова, его прикосновения.
