Текст книги "Вторая мировая война. В одном томе"

Автор книги: Уинстон Спенсер-Черчилль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 169 страниц) [доступный отрывок для чтения: 68 страниц]

Глава 18
Сирия

Сирия была одной из многих заморских территорий Французской империи, которые после краха Франции сочли себя связанными капитуляцией французского правительства. Власти Виши всячески мешали бойцам французской армии в Леванте уйти в Палестину и присоединиться к нам. Польская бригада перешла к нам, но из французов это сделали очень немногие.

В августе 1940 года появилась итальянская комиссия по перемирию.

Интернированные в начале войны германские агенты были освобождены и активизировали свою деятельность. К концу года прибыло еще много немцев, которые, располагая большими средствами, принялись разжигать среди арабских народов Леванта антианглийские и антисионистские чувства. К концу марта 1941 года Сирия приковала к себе наше внимание. Германская авиация уже атаковала Суэцкий канал с баз на Додеканезских островах, и при желании немцы могли бы действовать и против Сирии, особенно с помощью авиадесантов. Хозяйничанье немцев в Сирии поставило бы под угрозу непрерывных воздушных налетов Египет, жизненно важную зону Суэцкого канала и абаданские нефтепромыслы. Наши сухопутные коммуникации между Палестиной и Ираком оказались бы в опасности. Это могло бы повлечь за собой политические последствия в Египте, а наши дипломатические позиции в Турции и на всем Среднем Востоке были бы серьезно ослаблены.

2 мая Рашид Али обратился к фюреру с просьбой о вооруженной поддержке против нас в Ираке, и на следующий день германскому посольству в Париже было поручено получить от французского правительства разрешение на переброску через Сирию самолетов и военных материалов для сил Рашида Али.

5 и 6 мая адмирал Дарлан заключил с немцами предварительное соглашение, по которому три четверти военной техники, собранной в Сирии под контролем итальянской комиссии по перемирию, переправлялось в Ирак, а германская авиация получала возможность пользоваться взлетно-посадочными площадками в Сирии. Вишистскому верховному комиссару и главнокомандующему генералу Денцу были даны соответствующие инструкции, и с 9 мая до конца месяца на сирийских аэродромах приземлилось около 100 немецких и 20 итальянских самолетов.

Как мы видели, в это время командованию на Среднем Востоке приходилось весьма туго. На первом месте стояла оборона Египта. Греция была эвакуирована. Надо было защищать Крит; Мальта просила подкреплений; завоевание Абиссинии еще не было закончено, и надо было выделить войска для Ирака. Для защиты Палестины с севера имелась в наличии лишь 1-я кавалерийская дивизия, превосходная по качеству, но лишенная ради удовлетворения других нужд своей артиллерии, спецчастей и служб. Генерал де Голль настаивал на быстрых военных действиях сил Свободной Франции, в случае необходимости даже без поддержки со стороны английских войск. Но под влиянием дакарского опыта как генерал Уэйвелл на месте, так и все мы в Лондоне считали, что силы Свободной Франции нецелесообразно использовать самостоятельно даже для того, чтобы оказать сопротивление продвижению немцев через Сирию. Это, однако, могло стать неизбежным.

Мы все же не могли упустить Сирию, не попытавшись сделать все возможное с теми силами, которые можно было наскрести.

14 мая английским военно-воздушным силам было приказано действовать против германских самолетов в Сирии и на французских аэродромах. 17 мая генерал Уэйвелл телеграфировал, что, ввиду отправки войск из Палестины в Ирак, для сирийского дела придется либо использовать одни только силы Свободной Франции, либо доставить войска из Египта. Он решительно считал, что силы Свободной Франции не добьются эффективных результатов и что их появление может обострить положение. В заключение он выразил надежду, что его не обременят военными действиями в Сирии, если это не окажется абсолютно необходимым. Начальники штабов ответили, что не остается ничего другого, как сформировать крупные силы, какие он только может выделить без ущерба для безопасности Западной пустыни, и что он должен быть готов двинуться в Сирию возможно быстрее. Решение вопроса о составе этих сил предоставляется на его усмотрение.

21 мая, в день нападения немцев на Крит, Уэйвелл приказал австралийской 7-й дивизии, за исключением одной бригады, находившейся в Тобруке, быть готовой к выступлению в Палестину и поручил генералу Мэйтленду Вильсону, который по возвращении из Греции принял в начале месяца командование в Палестине и Трансиордании, подготовить план продвижения в Сирию.

По мере того как ослабевали надежды удержать Крит, возможная германская угроза Сирии приковывала все большее внимание. Генерал Вильсон готовился выступить на север с силами, состоявшими из австралийской 7-й дивизии, войск Свободной Франции, части 1-й кавалерийской дивизии, теперь моторизованной, и некоторых других частей. Уэйвелл считал, что он сможет выступить самое раннее в первую неделю июня а силы, которые Уэйвеллу удалось собрать для наступления, состояли всего лишь из австралийской 7-й дивизии, части 1-й кавалерийской дивизии, индийской 5-й пехотной бригады, недавно вернувшейся из Эритреи, и войск Свободной Франции под командованием генерала Ле Жантийома, состоявших из 6 батальонов, батареи и танковой роты.

Авиаподдержка была вначале ограничена примерно 70 самолетами. Обе стороны по-прежнему придавали основное значение битве за Крит. Для операций в Сирии были выделены помимо мелких судов 2 крейсера и 10 эсминцев. Силы Виши под командованием генерала Денца состояли из 18 батальонов со 120 орудиями и 90 танками – в общей сложности 35 тысяч человек, авиации, насчитывавшей 90 самолетов, и военно-морских сил в составе двух эсминцев и трех подводных лодок, базировавшихся в Бейруте.

Перед союзной армией была поставлена задача захватить Дамаск, Райяк и Бейрут в качестве предварительного шага к оккупации всей страны.

Наступление началось 8 июня и вначале не встретило большого сопротивления. Никто не мог сказать, насколько упорно станет сражаться Виши. Хотя наше нападение вряд ли могло быть неожиданным, некоторые считали, что противник окажет лишь символическое сопротивление. Но, когда противник понял, насколько мы слабы, он воспрянул духом и оказал сильное сопротивление, хотя бы для того, чтобы не уронить чести своего оружия.

Войска Свободной Франции были задержаны в 10 милях от Дамаска, а встречное движение в обход их восточного фланга угрожало их линии коммуникаций. Австралийцы на береговой дороге медленно продвигались по труднопроходимой местности. Один английский батальон был смят в Эль-Кунейтре контратакой двух батальонов с танками. На море произошла встреча с вишистскими эсминцами, но они бежали, развив превосходящую скорость. 9 июня завязался короткий морской бой, в ходе которого был сильно поврежден эсминец «Джэнес». 15 июня во время обстрела Сидона два английских эсминца получили повреждения в результате воздушной атаки, но вишистский эсминец, приблизившийся к побережью с запада, был потоплен самолетами морской авиации.

В результате первой недели боев генералу Уэйвеллу стало ясно, что необходимо послать подкрепления. Он сумел собрать транспортные средства для одной бригады английской 6-й дивизии, которая была к этому времени частично сформирована, а за ней в конце июня последовала вторая бригада. Он также распорядился, чтобы одна бригадная группа 1-й кавалерийской дивизии – Хаббанийский отряд, принимавший участие в занятии Багдада, – двинулась с юга, через пустыню, на Пальмиру, а двум бригадам индийской 10-й дивизии в Ираке было приказано направиться вверх по Евфрату к Алеппо. Это расширение кампании началось с 20 июня. 21 июня, после трехдневных ожесточенных боев, австралийцы захватили Дамаск. Их наступлению помог смелый рейд отряда «коммандос» номер 11, высадившегося с моря в тылу врага.

Уже в ходе операций, развернувшихся в первую неделю июля, стало ясно, что крах вишистского режима в Сирии близок. Генерал Денц понимал, что его силы на пределе. У него было, правда, еще около 24 тысяч человек, но он не мог надеяться, что ему удастся оказывать продолжительное сопротивление. Уцелела едва ли одна пятая часть его авиации. 12 июля в 8 часов 30 минут утра вишистские посланцы явились просить перемирия. Оно было заключено, и после подписания соглашения Сирия перешла под оккупацию союзников. Наши потери убитыми и ранеными составляли свыше 4600 человек. Потери противника – около 6500.

* * *

Успешная кампания в Сирии значительно улучшила наше стратегическое положение на Среднем Востоке. Она закрыла дверь для всяких дальнейших попыток проникновения врага на Восток из района Средиземного моря, отодвинула на 250 миль к северу нашу оборону Суэцкого канала и избавила Турцию от тревоги за ее южную границу. Теперь в случае нападения на нее Турция могла быть уверенной в помощи дружественной державы. Хотя операции в Ираке, на Крите, в Сирии и Западной пустыне мне пришлось описывать отдельно, однако не следует забывать, что все они велись одновременно и влияли друг на друга, создавая в своей совокупности ощущение кризиса. Тем не менее можно утверждать, что конечным результатом была, в сущности, хотя и не по виду, несомненная и важная победа английских и имперских армий на Среднем Востоке. Заслуга в этом принадлежит нашим властям в Лондоне и Каире.

Битва на Крите, которая обошлась нам так дорого, уничтожила ударную силу германского авиадесантного корпуса. Мятеж в Ираке был в конце концов подавлен, и с помощью небольших импровизированных сил мы вернули себе господство в обширных районах. Оккупация Сирии, предпринятая под влиянием отчаянной необходимости, положила, и, как оказалось, навсегда, конец продвижению немцев к Персидскому заливу и Индии.

Теперь нам предстоит описать еще одну операцию – битву в Западной пустыне, которой я и начальники штабов придавали первостепенное значение. Эта битва, хотя и не увенчавшаяся успехом, остановила Роммеля почти на пять месяцев.

Глава 19
Последнее усилие генерала Уэйвелла. «Бэттл-Экс»

Все мы в метрополии были полны решимости разбить Роммеля в Западной пустыне. Военные и штатские – все придавали этому одинаково большое значение. Трагедия эвакуации Греции, отвлекающие операции в Ираке и Сирии, тяжелая борьба на Крите – все бледнело в ярких лучах надежды, которую мы справедливо возлагали на победу в Западной пустыне. Наша общая стратегическая концепция могла считаться правильной. В это время у нас был в непосредственной близости к штабу Роммеля шпион, дававший нам точные сведения о страшных трудностях ненадежного, несмотря на всю его напористость, положения Роммеля. Мы знали, какой узкой была та база, на которой он надеялся удержаться, и нам было известно о строгих внушениях германского верховного командования, что он не должен пускать на ветер свои победы, слишком искушая судьбу.

Уэйвелл, располагавший всей информацией, попытался по собственной инициативе, даже перед лицом неизбежного нападения на Крит, зажать Роммеля в клещи, прежде чем из Триполи прибудет в полном составе 15-я танковая дивизия и прежде чем Бенгази будет эффективно использоваться в качестве кратчайшего пути для доставки снабжения противнику. Поэтому он захотел нанести удар по силам Роммеля еще до введения в действие танков, доставленных «Тайгером» [101] 101
  В переводе на русский язык «тайгер» означает «тигр». – Прим. ред.


[Закрыть], «тигрят», как называли мы их с Уэйвеллом в своей переписке.

В начале мая бронетанковые силы в Западной пустыне состояли только из двух эскадронов крейсерских танков и двух эскадронов пехотных танков, размещенных юго-восточнее Мерса-Матруха. К началу июня Уэйвелл надеялся создать на этой основе достаточный ударный кулак. Он полагал, что у него имеется возможность нанести удар, прежде чем «тигрята» будут готовы. Он надеялся застигнуть врага врасплох до того, как тот получит в качестве подкрепления 15-ю танковую дивизию.

Противник быстро предпринял контратаку и в тот же день отбил Капуццо, нанеся тяжелые потери дурхэмской легкой пехоте, захватившей этот пункт. Это заставило 7-ю бронетанковую бригаду отступить от Сиди-Азейза. Противник, используя около 70 танков, показал себя более сильным, чем ожидалось. Хотя в тот вечер мы все еще удерживали Эс-Саллум, было решено отвести на следующий день, 16 мая, все силы, оставив гарнизоны на проходах через эскарп в Халфайе и Сиди-Сулеймане.

20 мая Уэйвелл сообщил, что в район сосредоточения прибыл, по-видимому, батальон 15-й танковой дивизии. Таким образом, возможность разгромить Роммеля до получения им подкреплений была упущена. Несмотря на проведенную заранее подготовку, выгрузка, сборка и приспособление «тигрят» к операциям в Пустыне сильно затянулись. Техническое состояние многих пехотных танков оказалось по прибытии неважным.

Из документов, захваченных впоследствии, стало известно, что Роммель ожидал серьезного наступления с целью облегчить положение Тобрука и, чтобы затруднить такую попытку, намеревался отбить и удержать Халфайю. Он развернул большую часть только что прибывшей 15-й танковой дивизии, за исключением небольшого разведывательного отряда, брошенного на юг, и сосредоточил ее на границе между Капуццо и Сиди-Омаром. Халфайю удерживала группа 3-го батальона Колдстримского гвардейского полка, полк полевой артиллерии и два бронетанковых эскадрона. Остальная часть наших пограничных войск, за исключением наблюдательных патрулей на юге, была отведена на значительные расстояния в тыл.

26 мая противник двинулся к Халфайе и в этот же вечер захватил высоту к северу от перевала, откуда хорошо было наблюдать за всей позицией, удерживаемой колдстримцами. Контратака, предпринятая с целью отбить ее, успеха не имела, а начатая противником на следующее утро после массированной артиллерийской подготовки атака силами по меньшей мере 2 батальонов и 60 танков поставила наш небольшой отряд в весьма опасное положение. Резервы находились слишком далеко, чтобы иметь возможность вмешаться, и нам оставалось лишь одно – отвести свой отряд без дальнейших проволочек. Это было сделано, но потери были тяжелыми. В действии остались только два наших танка, и колдстримская гвардия потеряла 8 офицеров и 165 солдат. Противник достиг своей цели и начал закрепляться в Халфайе. Как он и надеялся, занятие им этой позиции оказалось для нас три недели спустя значительной помехой.

* * *

Войска под командованием генерала Готта, состоявшие из 7-й бронетанковой бригады, которая располагала примерно 55 танками, и 22-й гвардейской бригады, двинулись на северо-запад вдоль эскарпа и 15 мая захватили Эс-Саллум и Капуццо, а бронетанковая бригада на левом фланге продолжала продвигаться к Сиди-Азейзу.

* * *

31 мая генерал Уэйвелл сообщил о технических трудностях, на которые он наталкивался при переформировании 7-й бронетанковой дивизии. Он мог начать операцию «Бэттл-экс» самое раннее 15 июня.

Сознавая опасность задержки, за время которой могли прибыть вражеские авиационные подкрепления, а Тобрук рисковал подвергнуться сильной атаке, он все же считал, что, поскольку предстоящая битва будет преимущественно танковым сражением, он должен создать для бронетанковой дивизии все условия, и лишние дни, выигранные выжиданием, должны «удвоить возможности успеха».

По данным нашей разведки, в это время в Восточной Киренаике находились или приближались к ней германские 5-я (легкая) и 15-я танковые дивизии, а также итальянская бронетанковая дивизия «Ариете», моторизованная дивизия «Тренто» и пехотная дивизия «Брешия». Еще одна итальянская пехотная дивизия находилась в резерве в Дерне.

В своем донесении Уэйвелл указывал, что основные силы противника находятся перед Тобруком. Они располагают примерно 130 средними и 70 легкими танками. По подсчетам, в районе сосредоточения имелось лишь около 100 средних танков и силы, равные 7 германским и 9 итальянским батальонам. Поэтому предполагалось, что две трети танковых сил противника находятся в 70 милях от границы. Если бы Тобрук смог, совершив вылазку, сдержать врага на некоторое время, мы вначале могли бы иметь на границе превосходство танковых сил в соотношении 180:100. Уэйвелл замечает, что эти подсчеты оказались ошибочными. Насколько сейчас можно установить, итальянские танки вообще не использовались в сражении на границе. Немцам удалось сосредоточить незаметно для нас в передовом районе значительную часть собственных танков. Фактически они ввели в действие несколько больше 200 танков против 180 наших.

* * *

Операция «Бэттл-экс» началась рано утром 15 июня. Нашими бронетанковыми силами командовал генерал Криг, индийской 4-й дивизией и 22-й гвардейской бригадой – генерал Мессерви. Все силы, насчитывавшие около 25 тысяч человек, находились под командованием генерала Бересфорд-Пэйрса. Вначале дела шли довольно хорошо. Хотя оборона противника вокруг Халфайи выдержала комбинированную атаку с севера и юга, днем наша гвардейская бригада заняла Капуццо и захватила несколько сот пленных.

Часть этой бригады также двинулась против западных оборонительных сооружений Эс-Саллума, но была там остановлена. 7-я бронетанковая бригада, выдвинувшаяся для прикрытия внешнего фланга, достигла позиции западнее Капуццо, не встретив вражеских танков. 16 июня не было достигнуто никаких результатов.

На следующий день, 17 июня, все шло плохо. Утром части гвардейской бригады были еще в Капуццо и под Эс-Саллумом. Капуццо был отбит у нее значительными силами противника, располагавшими, по сообщениям, 100 танками. 7-я бронетанковая бригада, имевшая теперь в действии всего около 20 крейсерских танков, провела ночь поблизости от Сиди-Сулеймана. Вражеские силы, накануне вынудившие ее отступить от Сиди-Омара, двинулись к Халфайе и угрожали отрезать гвардейскую бригаду.

Для отражения этой угрозы генерал Криг предложил предпринять силами 7-й бронетанковой бригады атаку с юга, в то время как 4-я бронетанковая бригада, освобожденная от задачи взаимодействовать с гвардейской бригадой, атаковала бы с севера. Но стоило 4-й бригаде выступить, как флангу гвардейцев начала угрожать еще одна танковая колонна противника, подходившая с запада.

Бронетанковая бригада отбила эту атаку, но давление противника продолжалось. Наше наступление провалилось. Все войска были отведены в полном порядке под защитой наших истребителей. Противник не преследовал отчасти, несомненно, из-за того, что его танки подверглись сильным атакам английских бомбардировщиков. Однако была, вероятно, и другая причина. Как мы теперь знаем, Роммель имел приказ вести чисто оборонительные бои и накапливать силы для осенних операций. Повести преследование большими силами через границу и понести при этом потери значило бы прямо нарушить приказ.

Наши потери за три дня боев составили несколько больше тысячи человек, из которых 150 были убиты и 250 пропали без вести. Было потеряно 29 крейсерских и 58 пехотных танков. Крейсерские танки погибли главным образом в боях с врагом. Значительная часть потерь в пехотных танках была вызвана механическими поломками, так как у нас не было транспортеров, чтобы доставить их обратно. Из 100 вражеских танков значительная часть была, согласно донесениям, уничтожена. Было взято 570 пленных и похоронено много вражеских солдат.

* * *

Хотя эта операция по сравнению с масштабом различных кампаний средиземноморской войны может показаться небольшой, провал ее был для меня страшно тяжелым ударом. Успех в Пустыне означал бы уничтожение дерзких сил Роммеля. Осада Тобрука была бы снята, а противник мог бы оказаться вынужденным отступить за Бенгази так же быстро, как пришел.

* * *

Читатель, следивший за обменом телеграммами между генералом Уэйвеллом, с одной стороны, и мною и начальниками штабов – с другой, уже подготовлен к решению, которое я принял в последние десять дней июня 1941 года. У нас, в Лондоне, создалось впечатление, что Уэйвелл устал. Вполне можно сказать, что мы загнали послушную лошадь. На плечи одного главнокомандующего было возложено исключительно тяжелое бремя – руководство пятью или шестью различными театрами военных действий с их успехами и неудачами, особенно неудачами. Мало кому из военных приходилось нести такую нагрузку.

Я был недоволен тем, как Уэйвелл подготовился к обороне Крита, и особенно тем, что туда не было послано еще несколько танков. Начальники штабов отменили его распоряжение, решив пойти на небольшую, но оказавшуюся весьма успешной операцию в Ираке, которая завершилась освобождением Хаббании и полным местным успехом. Одна из их телеграмм побудила его подать просьбу об отставке, на которой он не настаивал, но в которой я ему не отказывал. Наконец, последовала операция «Бэттл-экс». Но, как уже было описано, операция была, видимо, плохо согласована, тем более что из Тобрука не была сделана вылазка в качестве необходимого предварительного и сопутствующего условия.

А над всем этим стоял факт разгрома Роммелем фланга в Пустыне – разгрома, подорвавшего и опрокинувшего все планы, к исполнению которых мы приступили в Греции, со всеми их грозными опасностями и манящими результатами в важнейшем для нас деле – балканской войне. После операции «Бэттл-экс» я пришел к выводу, что необходима смена.

Генерал Окинлек был в то время главнокомандующим в Индии. Мне не совсем нравилась его позиция в норвежской кампании в Нарвике. Он как будто был склонен придавать слишком большое значение безопасности и надежности, хотя ни того, ни другого на войне не существует, и довольствоваться удовлетворением того, что он считал минимальными требованиями. На меня, однако, производили сильное впечатление его личные качества, присутствие духа и прекрасная репутация. Я был убежден, что в его лице я обрету нового, свежего человека, на которого можно будет возложить многообразные тяготы Среднего Востока, и что, с другой стороны, Уэйвелл, заняв важный пост командующего в Индии, будет иметь время восстановить свои силы, прежде чем возникнут новые и неизбежные задачи и возможности. Я обнаружил, что эта точка зрения не встречает возражений в министерских и военных кругах Лондона.

Уэйвелл встретил это решение спокойно и с достоинством. В это время он собирался совершить полет в Абиссинию, который оказался крайне опасным.

Его биограф отмечает, что, прочитав мое послание, он сказал:

«Премьер-министр совершенно прав. На этом театре нужны свежий глаз и свежая рука».

Что касается его нового назначения, то он полностью предоставил себя в распоряжение правительства Его Величества.

* * *

К 4 июня я назначил генерала Хэйнинга на созданный мною необычный пост «генерал-интенданта». Я хотел, чтобы он перестроил весь административный аппарат тыла, уделив особое внимание крупным танковым и авиационным ремонтным мастерским, а также происходившему в то время расширению шоссейных и железных дорог и портов. Таким образом, командование было бы избавлено от массы деталей и получило бы возможность думать только о военных действиях.

В октябре 1940 года я ввел в правительство в качестве министра торговли капитана Оливера Литтлтона. Он был с головы до пят человеком действия, и сейчас я чувствовал, что он во всех отношениях подходит для учреждаемого нами нового поста министра – резидента военного кабинета на Среднем Востоке. Его назначение еще больше разгрузило бы военных руководителей.

Мои коллеги от всех партий с большой готовностью поддержали эту идею.

* * *

Все эти новые мероприятия с вытекающими из них административными перемещениями соответствовали изменениям в командовании на Среднем Востоке.