355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Уильям Тревор » Вечные любовники » Текст книги (страница 5)
Вечные любовники
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 00:03

Текст книги "Вечные любовники"


Автор книги: Уильям Тревор



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

СЛУЖЕБНЫЕ РОМАНЫ

– Нет, не смогу, – сказала Анджела. – Право же, мистер Спелл. Спасибо конечно. Большое спасибо.

– Вы, я вижу, трезвенница, мисс Хосфорд? – И Спелл засмеялся собственным словам. Он решил было подмигнуть ей, но не стал: такие, как она, почему-то безумно боятся, когда им подмигивают мужчины.

– Нет, не в этом дело, мистер Спелл…

– А то пойдемте – познакомитесь с народом. В «Герб» после работы у нас все ходят.

После этих слов она передумала и решительно набросила серый чехол на свой «Ремингтон интернэшнл». От его предложения пойти выпить в «Герб» она, собственно, отказалась с перепугу: он вошел к ней в комнату как-то неожиданно, выбросил для рукопожатия правую руку и представился – Гордон Спелл. И потом, он ведь не сказал, что в баре будут и другие сотрудники; его предложение показалось ей ужасно рискованным – шутка ли, свидание с совершенно незнакомым мужчиной! Любая на ее месте сказала бы «нет».

– Я сейчас, мистер Спелл. – Анджела подобрала лежавшую на полу, рядом с ее стулом, сумку и вышла из комнаты. Выходя, она услышала, как у нее за спиной Гордон Спелл негромко насвистывает «Дым застит глаза».

Сегодня в девять тридцать Анджела первый раз вышла на работу в K. C. & E., а месяц назад прошла собеседование у мисс Айвигейл, своей непосредственной начальницы, стройной, совершенно седой женщины лет пятидесяти, не гнушавшейся дорогой косметики. Над ее прической каждодневно колдовал парикмахер, некий мистер Патрик, чье имя мисс Айвигейл за сегодняшний день упомянула дважды, сокрушаясь, что в марте он собирается из салона «Елизавета» уйти. Мисс Айвигейл занимала кабинет куда более роскошный, чем передняя комната, где за «ремингтоном» у шкафа с картотекой сидела Анджела. На подоконнике предыдущая секретарша мисс Айвигейл, некая Сью, оставила традесканцию в синем горшке. На стене висел календарь с выделенными красным субботами и воскресеньями – подарок «Мишлен», компании по производству автопокрышек.

В крохотной уборной Анджела подошла к висящему над умывальником зеркалу, окинула себя придирчивым взглядом и вздохнула. Глаза из-за контактных линз – воспаленные, навыкате. Оптик, правда, сказал, что, когда веки привыкнут к линзам, это пройдет, но пока не проходило. «Нет-нет, это вам кажется, мисс Хосфорд», – заверил ее оптик, когда она через месяц вернулась к нему пожаловаться, что глаза по-прежнему на выкате.

Она намазала щеки кремом «Чудо из чудес», присыпала сверху пудрой, подкрасила губы, после чего промокнула их косметической салфеткой и провела расческой по распушившимся – накануне она вымыла голову – волосам. Вот волосы у нее и в самом деле на зависть: хорошего цвета, мягкие, вьющиеся.

– У вас очень красивое платье, мисс Хосфорд, – сказал Гордон Спелл, когда она вернулась. – Прямо как распустившийся цветок.

Он и сам рассмеялся своему сравнению. На ней было бело-синее платье: синие раскидистые цветы по белому фону. «Наверно, герань, – подумал он. – И до чего же все-таки безвкусно одеваются такие девицы!»

– Спасибо, мистер Спелл, – сказала она.

– В K. C. & E. мы привыкли называть друг друга по имени, – сказал Гордон Спелл, когда они шли по зеленой ковровой дорожке к лифту. – Ничего, если я буду называть вас Анджелой, мисс Хосфорд?

– Да, конечно.

Он закрыл дверцы лифта и ей улыбнулся.

У этого высокого, холеного мужчины было что-то неладно с левым глазом: верхнее веко закрывало половину зрачка, сам же зрачок был каким-то тусклым, отчего казалось, будто глаз не видит. Другая странность, подумалось ей в лифте, – старомодный, эдвардианского покроя крапчатый костюм «тройка». Старомодным был и его стиль поведения, и манера говорить: в голосе звучали назидательные – быть может, тоже эдвардианские – нотки. Ничего удивительного поэтому, что он насвистывает «Дым застит глаза», а не какую-то современную популярную песенку.

– Это ваша первая работа, Анджела, я правильно понимаю?

– Ну что вы!

– Вам, должно быть, лет двадцать.

– На самом деле двадцать шесть.

Он засмеялся:

– А вот мне уже тридцать восемь.

Они вышли из лифта в приемную официального представительства К. С. & Е. Когда Анджела шла на собеседование, изысканно обставленная приемная напомнила ей холл большого, только что открывшегося отеля. Вдоль окон стояли диваны и кресла из белой искусственной кожи, на стенах цвета ржавчины в стальных рамках висели репродукции Пауля Клее, а на низких столиках с блестящей металлической поверхностью лежали газеты и журналы. Когда Анджела спешила на встречу с мисс Айвигейл, да и сегодня утром тоже, за большим, обшитым той же искусственной кожей, что кресла и диваны, столом восседала красивая брюнетка. Сейчас, без пяти шесть вечера, никакой брюнетки за столом не было.

– А я и впрямь подумал, что это ваша первая работа, – сказал Гордон Спелл, когда они вышли на улицу. Сказал и улыбнулся: – Что-то в вас есть такое, начинающее.

Она понимала, что он хочет сказать. Анджелу многие считали моложе, чем она была на самом деле, – наверное, из-за того, что она была совсем небольшого роста, всего пять футов один дюйм, да и руки у нее были худенькие, узкие в локтях: почему-то именно руки были ей особенно отвратительны. Ну и, конечно, из-за плохой кожи: лицо у нее было прыщавое, как у какой-нибудь старшеклассницы.

«Боритесь с ними диетой, мисс Хосфорд, – посоветовал доктор. – Избегайте любых конфет и шоколада, воздерживайтесь, когда пьёте кофе, от пирожных и печенья. Лимонный сок – чем больше, тем лучше, свежие фрукты, салаты».

Фрукты и салаты она и без того поглощала в большом количестве, чтобы не растолстеть, – только этого ей не хватало. Сладкого она, естественно, не ела никогда.

– Ужасно чувствовать себя новенькой, – сказал Гордон Спелл. – Это ведь прямо как первый день в школе.

В этот холодный ноябрьский вечер на оживленной улице, выходившей на Гровнер-Сквер, было полно народу: все спешили домой – гулять в такую погоду желающих было мало. Женщины в замшевых сапожках и в туфлях на платформе, зябко ежась, поднимали воротники своих пальто и плащей. У некоторых из них в руках были пачки писем, подписанных слишком поздно и не успевших до окончания рабочего дня попасть в экспедицию. Женские лица в резком искусственном свете казались мертвенно-бледными, а помада и тушь, наоборот, слишком яркими: электрический свет уродовал хорошеньких девушек, сводил на нет все преимущества искусно подобранной косметики. Один Бог знает, сказала себе Анджела, как выгляжу при электрическом свете я. Она тяжело вздохнула – комплекс неполноценности давал себя знать.

– Привет, Гордон, – обратился к Гордону Спеллу мужчина в черном плаще. Некоторое время, пока Анджела слушала печальный рассказ Гордона Спелла о том, как прошел его первый день в школе, мужчина шел сзади. Да, Гордону тогда здорово досталось.

– Черт, до костей продирает, – сказал мужчина, поравнявшись с ними и улыбнувшись Анджеле.

– Анджела Хосфорд, – представил Анджелу Гордон Спелл. – Новая сотрудница Пэм Айвигейл.

– Как же, Пэм! Старушка Пэм. – И мужчина засмеялся. Анджеле показалось, что смеется он также, как Гордон Спелл. Воротник его плаща был оторочен узкой полоской черного меха. И волосы у него тоже были черные. При свете уличного фонаря лицо его казалось каким-то лиловым; на самом же деле, догадалась Анджела, оно просто красное.

– Томми Блайт, – сказал Гордон Спелл.

Они вошли в паб на углу. Внутри было тепло, людно и очень оживленно. На стоявшей за дверью новогодней елке лампочки были аккуратно задрапированы – до Рождества оставалось еще полтора месяца. У топившегося углем камина стояли с бокалами в руках мужчины, похожие на Томми Блайта: такие же отороченные мехом плащи, такие же красные лица. Один из них правой рукой держал за талию ту самую брюнетку-секретаршу.

– Что будете пить, Анджела? – спросил Гордон Спелл, и Анджела сказала, что выпила бы немного шерри.

– Сухого?

– Не имеет значения. Лучше полусухого, если можно.

Вместо того чтобы подвести ее к стойке бара, Гордон Спелл отвел ее в дальний конец комнаты и усадил за столик. Народу здесь было поменьше, да и света тоже.

– Я сейчас, – сказал он.

Гости толпились у стойки и оживленно переговаривались. Многие уже сняли плащи. Мужчины, все до одного, были в костюмах, в основном серых или темно-синих, однако некоторые, как Гордон Спелл, щеголяли в пиджаках и более экстравагантных цветов. Время от времени один из стоявших у стойки – он был старше и дороднее своих собеседников – разражался громким, раскатистым смехом и начинал раскачиваться с пятки на носок. Справа от него на высоком табурете восседала мисс Айвигейл в красном шерстяном платье, с шифоновым шарфом на шее. Красное шерстяное пальто, которое весь день провисело на двери в ее кабинете, было теперь перекинуто через руку дородного мужчины с раскатистым смехом. Мисс Айвигейл, решила Анджела, уходить явно не собирается – во всяком случае, до тех пор, пока толстяк готов присматривать за ее пальто.

«Вам в К. С.& Е. понравится, – обнадежила ее после собеседования мисс Айвигейл. – Фирма стоящая». Сейчас же вид у мисс Айвигейл был такой, будто она уже двадцать три года, все то время, что она проработала в К. С.& Е., каждый вечер точно так же сидит на высоком табурете у стойки бара.

– Алек Гемп, – сказал Гордон Спелл, указывая Анджеле на дородного мужчину с перекинутым через руку пальто мисс Айвигейл.

Это имя – А. Р. Гемп – было проставлено на всех бумагах К. С.& Е. Вместе с несколькими другими именами, набранными неброским курсивом, оно помещалось в нижней части бланков фирмы, а сверху крупным шрифтом значилось: К. С.& Е. и адрес. В совет директоров К. С.& Е. входили С. П. Бейкуэлл, Т. П. Кук, Н. Н. Е. Говьер, А. Р. Гемп, И. Д. Джексон, А. Ф. Норрис, П. Оннимен.

– Это тянется уже много лет, – сказал Гордон Спелл, ставя на стол бокал шерри для Анджелы и джин с апельсиновым соком «Бритвик» для себя. Его запавший глаз закрылся, словно устал смотреть, зато другой глаз, живший своей, совершенно самостоятельной жизнью, весело сверкал.

– Простите?

– Я имею в виду связь Пэм Айвигейл и Алекса Гемпа.

– А…

– Потому она замуж так и не вышла.

– Понятно.

Деловой стиль мисс Айвигейл, точные, разящие вопросы, которые она задавала Анджеле на собеседовании, вроде бы свидетельствовали о том, что живет она только одной работой. Невозможно было представить, что у мисс Айвигейл есть личная жизнь, что у нее может быть роман с кем-то, кроме К. С.& Е.

– У Алека, – продолжал Гордон Спелл, – в Брайтоне жена и четверо детей.

– Вот как.

– Служебный роман.

Запавший глаз вдруг раскрылся и тускло уставился на нее, другой же был, как всегда, подвижен и оживлен. Вести себя так, как ведет уже двадцать три года мистер Гемп с мисс Айвигейл, продолжал Гордон Спелл, некрасиво, ведь он поломал ей жизнь. Все знают, что Алек Гемп разводиться с женой не собирается, что он морочит мисс Айвигейл голову.

– Но вы с ней держите ухо востро, – добавил он. – Ей палец в рот не клади.

– А по-моему, она очень славная.

– Да, Пэм – женщина что надо. А теперь расскажите о себе. Все, что знаете.

Анджела с еще двумя девушками жила в Патни, в квартирке на первом этаже некогда частного дома. Она снимала ее уже три года, до того жила в точно такой же, в другой части Патни, а еще раньше – в общежитии. Каждые полтора-два месяца она ездила на выходные к родителям – они жили в Эксетере, Кархэмптон-Роуд, 4. Когда она получила в Городском коммерческом колледже Эксетера диплом стенографистки и машинистки, колледж нашел ей место в офисе фирмы по изготовлению пластика. Спустя три года, после долгих споров и ссор с родителями, она переехала в Лондон и устроилась в фирму, импортирующую немецкое вино, а оттуда перешла в К. С.& Е.

– То, что вы из Эксетера, я понял по вашему выговору, – сказал Гордон Спелл.

Она засмеялась.

– А я-то думала, что он уже не чувствуется.

– А по-моему, очень мило. Дух Запада – чем плохо?

Работать в фирме по изготовлению пластика было скучно – молодой девушке, во всяком случае. Однако родители понимать это отказывались. Ее родителей, которых она очень любила и уважала, пугала мысль, что дочь уедет в Лондон, где – говорили им другие родители – царит разврат, там пьют и колются, а девушки тратят всю свою зарплату до последнего пенни на «тряпки» и от этого плохо питаются. Со временем оказалось, что и в фирме по продаже немецкого вина юной девушке работать тоже скучно. Впрочем, Анждела эту скуку часто преодолевала, понимая, что такое место, в сущности, ей подходит: девушке с прыщавым лицом, глазами навыкате и худыми ручками здесь, по крайней мере, можно было спрятаться от жизни. Кроме нее, в офисе работали еще две женщины, обе пожилые, а также мистер Франклин и мистер Снайдер, люди тоже немолодые. В фирме экономили на всем: окна всегда были пыльные, лампочки слабого накала. По утрам, когда у нее на шее или на щеках внезапно вскакивал очередной прыщ, Анджела выпрыгивала из автобуса и ныряла в метро, радуясь, что не пройдет и часа, как она скроется в тускло освещенном помещении виноторговой фирмы, растворится в ее тени. Но тут подруга, с которой они вместе снимали квартиру, посоветовала ей крем «Чудо из чудес», чудодейственно излечивающий все кожные болезни. И хотя, вопреки рекламе, крем жизнь Анджелы нисколько не изменил, не смог ничего поделать с ее тонкими ручками, он, по крайней мере, вызволил ее из беспросветного мрака винной фирмы. Та же подруга выяснила, что мисс Айвигейл в К. С.& Е. требуется секретарша, и уговорила Анджелу (сама она место работы менять не собиралась) подать заявление. Подруги были единодушны: Анджеле пора изменить жизнь. Они любили и жалели ее; когда у тебя такой комплекс неполноценности, говорили они друг другу, жизнь становится невыносимой. Одна из ее подруг даже поставила диагноз: из-за комплекса неполноценности Анджела нервничает, а от нервов появляются прыщи. А ведь у нее, если разобраться, не такая уж плохая фигура, да и волосы очень красиво вьются. Теперь, когда она больше не носит очков, вид у нее вполне пристойный, хотя глаза действительно воспалены и немного навыкате.

– Вам в К. С.& Е. понравится, – сказал Гордон Спелл. – У нас и правда отличная обстановка. Вот увидите.

Он уговорил ее выпить еще шерри, и, пока он ходил за выпивкой, она думала о том, когда же ей удастся познакомиться со всеми теми сотрудниками К. С.& Е., кого он за это время упомянул. Мисс Айвигейл, прищурившись, посмотрела в ее сторону, но затем, сделав вид, что не сообразила, кто это, отвернулась. Брюнетка-секретарша, которая пришла в паб с двумя мужчинами, Анджелу в лицо, естественно, не запомнила. Единственным человеком, с которым познакомил ее Гордон Спелл, был пока что Томми Блайт, но тот стоял у камина вместе со всеми и держал за руку какую-то девицу.

– Этот паб принадлежит К. С. &Е., – пояснил Гордон Спелл, – возвращаясь с выпивкой. – Все, кого вы здесь видите, – штатные сотрудники нашей компании. – Он улыбнулся, и его запавший глаз дернулся. – А ты мне нравишься.

Она улыбнулась в ответ, не зная, что сказать. Он взял Анджелу за левую руку и легонько пожал ее.

– Не верьте этому человеку, Анджела, – сказала, проходя мимо их столика, мисс Айвигейл и похлопала Гордона Спелла по затылку. Ужасный человек, – добавила она.

Анджела обрадовалась, что мисс Айвигейл узнала ее и к ней обратилась. Ей пришло в голову, что ее начальница, вероятно, близорука, – иначе бы она конечно же ее узнала, когда смотрела в ее сторону.

– Пошли, выпьем, – позвала их мисс Айвигейл на обратном пути из уборной.

– Нам и здесь неплохо, Пэм, – обронил Гордон Спелл, но мисс Айвигейл уходить не собиралась.

– Не очень-то ты вежлив, дружок, – сказала она Гордону Спеллу, когда они, втроем, встали и направились к стойке. На это Гордон Спелл сказал ей, что она выпила лишнего.

– Это моя секретарша, Алек, – сказала мистеру Гемпу мисс Айвигейл. – Вместо Сью. Анджела Хосфорд.

Мистер Гемп пожал Анджеле руку. Аккуратно сложив красное пальто на пустой табурет перед стойкой, он спросил Анджелу, что она пьет, и, пока та бормотала, что больше ничего пить не будет, Гордон Спелл опять взял ей полусухое шерри, а себе – джин и все тот же апельсиновый сок «Бритвик». Анджела заметила, что Гордон Спелл злится. Его запавший глаз закрылся опять. Другим глазом он сверлил мисс Айвигейл.

– За вас, Анджела, – сказал мистер Гемп. – Рады видеть вас в К. С.& Е.

– Спасибо, мистер Гемп.

Какие-то люди уходили из бара, они махали на прощанье группе, с которой стояла Анджела. Один человек задержался возле них, что-то сказал мистеру Гемпу, а затем остался пропустить еще стаканчик. Стоя у камина, брюнетка вместе с какой-то девицей слушали Томми Блайта, который рассказывал им про автоприемники, объяснял, какие стоит покупать, а какие нет.

– Я привел ее сюда простовыпить, – говорил Гордон Спелл мисс Айвигейл, с трудом сдерживая раздражение. – Я хотел, чтобы малютка познакомилась с людьми, только и всего!

Мисс Айвигейл посмотрела на Анджелу, и Анджела ответила ей напряженной улыбкой.

Напряженной оттого, что речь шла о ней. Однако мисс Айвигейл в ответ не улыбнулась – и не потому, что ее не разглядела: на этот раз расстояние между ними было меньше ярда.

– Повторяю еще раз, не повышай на меня голос, дружок, – вновь предупредила Гордона Спелла мисс Айвигейл, и тот, подавшись вперед, вдруг поцеловал ее в щеку.

– Теперь ты довольна, любовь моя? – спросил он.

Мисс Айвигейл заказала мистеру Гемпу и себе еще одну порцию виски «Белл» и напомнила бармену, что виски они пьют двойной.

– А ты что пьешь, Дил? – спросила она мужчину, беседовавшего с мистером Темпом. – Что тебе взять?

– Ничего, спасибо, мне пора, – ответил тот.

– Он вроде как «Белл» пьет, – сказал бармен, наливая третью порцию двойного виски.

– А Гордону джин и «Бритвик», – распорядилась мисс Айвигейл. – И полусухое шерри.

– О нет, прошу вас, – пробормотала Анджела.

– Вздор, – отрезала мисс Айвигейл.

Справляя в туалете нужду, Гордон Спелл ругался последними словами. Знай он, что Айвигейл напьется и будет «выступать», он никогда бы не повел девчонку в «Герб». Что она теперь о нем подумает?! Таких, как она, за руку возьмешь, чтобы через дорогу перевести, а они уже тебя сексуальным маньяком считают. Была у него одна такая, из тех же мест, что и эта, из Плимута или Бристоля – один черт! Здоровенная деваха, пять футов десять дюймов, не меньше, и в теле. «Дух Запада – чем плохо!» – сказал он, только она рот раскрыла. Тогда он первый раз так сострил. Звали ее, эту грязную суку, прорву эту, Тамар Даймонд.

Гордон Спелл пригладил волосы и тут вдруг решил, что надо перевязать галстук. Он скинул свой крапчатый пиджак, потом жилет и, подняв воротничок полосатой голубой сорочки, стянул галстук. Сейчас семь – значит, Рут, его жена, читает вслух их младшему сыну. Перевязывая галстук, он представил, как жена сидит у постели ребенка и читает ему про Топси и Тима.

– Скажи ей, что едешь в Лутон, – сказала мисс Айвигейл. – Объяснишь, что все решилось в последние пятнадцать минут.

Мистер Гемп отрицательно покачал головой: в последнее время он довольно часто звонил жене в семь вечера предупредить, что ему «совершенно неожиданно» придется сегодня вечером ехать в Лутон и что «решилось это в последние пятнадцать минут». Мистер Гемп отошел от человека по имени Дил и придвинулся к мисс Айвигейл. Они заговорили о чем-то своем, причем мистер Гемп говорил тише, чем мисс Айвигейл. Дил же завел беседу с кем-то еще.

Анджела была счастлива, что стоит в стороне и никто с ней не разговаривает. Какая разница, что на нее не обращают внимания? Пока Гордон Спелл ходил в уборную, а мистер Гемп и мисс Айвигейл говорили о чем-то своем, ей стало вдруг спокойно и радостно на душе. Гордон Спелл ей нравился, ей импонировал его несколько старомодный стиль поведения, то, как он насвистывает «Дым застит глаза», как ее, «новенькую», опекает. Когда он вернулся, она ему улыбнулась. Насколько здесь лучше, чем в виноторговой фирме или в компании по изготовлению пластика!

– Привет, – сказал он шепотом, пронизывая ее нежным взглядом.

– Как хорошо, что вы привели меня сюда, – отозвалась она, тоже шепотом.

– Я тоже ужасно рад, – сказал Гордон Спелл.

Мистер Гемп пошел звонить жене. Телефон находился у Анджелы за спиной, в маленькой, похожей на портшез, только без ручек, будочке у стены. Эту будочку Анджела приметила, еще когда сидела за столиком с Гордоном Спеллом.

Тогда, правда, она не поняла, что внутри находится телефон, и подумала: с какой стати в пабе портшез. Однако за это время в будку несколько раз входили люди, и, когда внутри зажигался свет, виден был аппарат и целая кипа телефонных справочников.

– Потому что мне сообщили об этом всего десять минут назад, – говорил мистер Гемп. – Потому что раньше это им в голову не приходило. В их пустую голову…

Гордон Спелл стиснул ей руку, и Анджела ответила на пожатие – ведь это было так естественно. Ей было его жалко – как-никак всего один здоровый глаз. Других изъянов на его красивом лице не было. Быть может, именно из-за этого в его облике и было что-то страдальческое.

– Как ты не хочешь понять! – раздавался из портшеза громкий, раздраженный голос мистера Темпа. – Думаешь, мнехочется ехать в этот проклятый Лутон?!

– Мне пора, – пробормотала Анджела, но Гордон Спелл продолжал держать ее за руку. Ей и самой уходить не хотелось. – Правда, пора.

В «Террацца», где официанты в бело-синих полосатых костюмах были похожи на моряков, мистер Гемп и мисс Айвигейл были, как видно, своими людьми. И Гордон Спелл, кстати, тоже. Официанты в полосатых костюмах радостно их приветствовали, а мужчина в черном фраке обратился ко всем трем по имени.

– Добрый вечер, – сказал он, поклонившись, Анджеле и вручил ей меню.

– Petto di polio sorpresa, – порекомендовал друзьям Гордон Спелл. – Цыпленок с чесноком.

– С чесноком?..

– Он всегда берет цыпленка, – пояснила мисс Айвигейл, ткнув картой вин Гордону Спеллу в грудь. – Вам понравится, милочка.

– А что будешь ты? – спросил у мисс Айвигейл мистер Гемп. Когда они, все вместе, ехали в «Террацца» на такси, он сидел с ней в обнимку и один раз, так, словно в такси никого больше не было, смачно поцеловал ее в губы. Анджела смутилась, и Гордон Спелл, как ей показалось, – тоже.

– Gamberone al spiedo, – заказала мисс Айвигейл.

– Салют, – воскликнул, подымая бокал с белым вином, мистер Гемп.

– По-моему, я уже пьяна, – призналась Анджела Гордону Спеллу, и тот одобрительно закивал головой. Мистер Гемп сказал, что и он сегодня перебрал; подтвердила, что тоже выпила лишнего и мисс Айвигейл, а Гордон Спелл крикнул: «Живем-то один раз!»

– Компания К. С. & Е. вас приветствует, – сказал мистер Гемп и вновь поднял бокал.

Наутро Анджела рассказывала своим подругам, с которыми снимала квартиру в Патни, как было вкусно в «Террацца» и как плохо она помнит, что там происходило. В ресторане они о чем-то оживленно разговаривали, а в такси, на обратном пути, Гордон Спелл – это она запомнила – что-то напевал себе под нос, а потом ее поцеловал. Кажется, он говорил ей, что всю жизнь хотел быть поп-музыкантом, хотя, может, она неверно его поняла. Было в такси и кое-что еще, но об этом она подругам рассказывать не стала. Ей запомнилось, как она вдруг почувствовала его холодную руку у себя на бедре и удивилась, как это он сумел незаметно для нее туда проникнуть. В другой раз она ощутила, как его холодные пальцы шарят по ее животу, и, к своему ужасу, вспомнила, как сказала: «Признавайся, ты случаем не женат?» Помнила она, и как тяжело дышал Гордон Спелл, как ласкал ей языком мочку уха. «Я? Женат?!» – сказал он в какой-то момент и рассмеялся.

Утром Анджеле было немного не по себе, но несчастной она себя не ощущала. Особенно живо запомнилась ей внешность Гордона Спелла. Она вспоминала его худые, плоские пальцы, его прилизанные волосы и запавший глаз. Как она теперь, после всего, что было, сможет с ним общаться? Как сложатся ее отношения с мисс Айвигейл? Ведь та, насколько Анджела помнила, выходя из ресторана, налетела на стол и, падая, опрокинула тарелки с супом и бутылку вина. Когда Анджела попыталась помочь ей встать, мисс Айвигейл грубо выругалась. И вместе с тем все эти смутные воспоминания всерьез Анджелу не волновали – не то что прыщи на лице или воспаленные из-за контактных линз глаза. Хотя в то утро ей и в самом деле было не по себе, ей все время хотелось улыбаться. Хотелось написать родителям в Эксетер, что решение перейти из немецкой виноторговой фирмы в К. С. & Е. оказалось абсолютно правильным. Хотелось написать им, что сделать это надо было давным-давно, потому что в К. С. & Е. замечательная обстановка, и потом «живешь-то один раз». Хотелось рассказать про Гордона Спелла, который, когда они ехали в такси, сказал ей, что, кажется, в нее влюбился. Она, понятно, ему не поверила.

Анджела выпила полчашки растворимого кофе и села в 37-й автобус. Всю дорогу, сидя внизу, рядом с каким-то индусом, она думала о Гордоне Спелле. Когда она ехала в метро до Эрлз-Корт, она опять о нем думала, да и потом, когда перешла на линию Пикадилли, продолжала о нем думать. Между станциями Эрлз– Корт и Грин-парк она сидела с закрытыми глазами, что, впрочем, бывало с ней и раньше, и представляла себе, будто они вдвоем сидят в каком-то неизвестном месте, и она гладит его по лицу и утешает, потому что у него запавший глаз. Выйдя из метро, она пошла по Беркли-стрит мимо автосалона «Рутс-Груп» и туристической компании «Тос Кук», свернула на Лэнсдаун-Роу, вдоль которой тянулись магазинчики для кошек и собак, магазин игральных карт и многочисленные кафе, миновала «Герб» – паб, принадлежавший К. С. & Е. Утро было холодное, но она с удовольствием вдыхала полной грудью ледяной ноябрьский воздух. По тротуарам вразвалочку ходили голуби, на стоянку въезжали машины, в конторы спешили свежевыбритые, подтянутые мужчины – быть может, те самые, с кем она провела в «Гербе» вчерашний вечер. Томми Блайта, подумалось ей, она узнает вряд ли, ни за что не узнает человека по имени Дилл, да и мистера Гемпа, пожалуй, тоже. Обгонявшие ее девушки в замшевых сапогах при дневном свете тоже выглядели совсем иначе. Какая же я дура, сказала себе Анджела, выходя на Карлос-Плейс: скорее всего, он говорит то же самое десяткам женщин.

Мужчин в жизни Анджелы было немного. В двенадцать лет она влюбилась в юношу из газетного киоска. Он был старше ее года на два, на три и понравился ей потому, что всегда охотно с ней разговаривал и приветливо улыбался. В четырнадцать она влюбилась без памяти в американского актера Дона Амичи, которого видела по телевизору в каком-то старом фильме. Несколько недель Анджела только о нем и думала и, лежа в постели, мечтала, как они будут жить в коттедже на вершине скалы в Калифорнии. Она представляла себе, как он берет ее за руку – точно так же, как актрису в фильме, – и они бегут по пляжу в море. Представляла, как ясным солнечным утром они вместе завтракают на балконе. Но потом она вдруг сообразила, что сейчас Дону Амичи, наверно, уже шестьдесят, а то и все семьдесят.

Когда Анджела переехала в Лондон, сослуживец из виноторговой фирмы одно время изредка приглашал ее по вечерам на чашку кофе – точно так же, как накануне Гордон Спелл пригласил ее с ним выпить. Но с Гордоном Спеллом его было не сравнить: тот был ничтожеством, мелким служащим, к тому же, как показалось Анджеле после третьей встречи, не вполне вменяемым. Однажды в понедельник он не вышел на работу – и больше не появлялся.

Был в жизни Анджелы – правда, совсем недолго – еще один мужчина: молодой человек по имени Тед Апуэлл, с которым она познакомилась на субботней вечеринке в доме подруги своей подруги. В самом конце, в половине четвертого утра, когда все, как водится, разбились на пары, она позволила Теду Апуэллу себя проводить – хотя было совершенно ясно, что «провожает» он ее не к ней домой, а к себе. Он раздел ее и вяло, без особого энтузиазма, на коврике перед газовым камином, лишил девственности, после чего отвез на машине в Патни, по пути много раз (как она потом сообразила, подозрительно много раз) повторяя, что «обязательно» позвонит в понедельник. Вот его Анджела долго не могла забыть – и не потому, что в него влюбилась, а потому, что и он, и она лежали на коврике перед камином совершенно голые, и произошло это с ней первый раз в жизни. Второго раза пока не последовало.

Мисс Айвигейл на работу не вышла. Анджела сидела одна перед дверью в ее кабинет и бездельничала: печатать было нечего. В четверть одиннадцатого в офис вошла буфетчица и налила в чашку Анджелы, которую часом раньше поставила ей на стол, жидкий кофе с молоком. «Пэм сегодня не будет?» – спросила она, и Анджела ответила, что мисс Айвигейл пока нет.

В половине одиннадцатого в офис вошел Гордон Спелл. «Розы красные, – напевал он, – дама синяя… дайте мне их скорей…» Он остановился на пороге и засмеялся, а потом закрыл дверь, подошел к столу, за которым сидела Анджела, и поцеловал ее. В эти мгновения ей казалось, что все ее многочисленные комплексы – в далеком прошлом. Когда Гордон Спелл ее целовал, она чувствовала себя красавицей, она не знала того, что было всем давно и хорошо известно. Гордон Спелл был «ходок».

Обедали они в «Кофейном зерне», ресторанчике не таком дорогом, как «Террацца». Гордон Спелл рассказывал ей про свое детство – как оказалось, очень несчастливое. Рассказал и про то, как девять лет назад пришел в К. С. & Е., и как всегда хотел стать поп-музыкантом.

– Знаешь, Анджела, – сказал он, когда графин с сицилийским вином был уже пуст, – а ведь я женат.

У нее похолодело в животе, будто там вдруг образовался кусок льда. Холод давил на живот, нижняя половина тела точно обледенела, зато верхняя стала нагреваться: жар ударил в лицо и шею. К своему ужасу, она почувствовала, как густо краснеет – и от этого дурнеет еще больше.

– Женат? – переспросила она.

И тут Анджела сообразила, что вчера вечером в такси он не говорил, что не женат, – она, во всяком случае, этого не помнит. Он смеялся и давал понять, что женатым его уж никак не назовешь, и поэтому сегодня утром она проснулась с убеждением, что Гордон Спелл холостяк; он говорил, что любит ее, и обнимал ее с такой страстью, с какой ее еще никто никогда не обнимал. Не вполне еще пробудившись, она даже подумала – и хорошо это помнит, – что, очень может быть, наступит день, когда они с Гордоном Спеллом поженятся. Она даже представила себе своих празднично одетых родителей; отец волнуется, ведет ее за руку… Поразительно все-таки, невероятно, что Гордон Спелл – притом сколько вокруг, в том числе и в К. С. & Е., хорошеньких девушек – остановил свой выбор именно на ней.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю