Текст книги "Розеттский ключ"
Автор книги: Уильям Дитрих
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
Суета вокруг нас стала оживленнее. Очередная тварь. Скорпионы то приближались к нам, то убегали. Я не слышал никаких звуков, но они, казалось, собирались в стаи, как волки.
Оставалось надеяться, что их нападение не выведет из обморочного состояния Астизу. Я упорно молился, призывая все свое мужество, чтобы не закричать. Странный гул становился громче.
Одно членистоногое существо уже подобралось совсем близко, с такого расстояния оно казалось моему ослабевшему зрению чудовищным, как крокодил. Оно словно созерцало меня, инстинктивно оценивая своим тупым и холодным крошечным мозгом, гожусь ли я в пищу. Его загнутый хвост подергивался, как будто прицеливаясь. И потом…
Смертельный удар! Я отпрянул, насколько позволяло мое скованное положение. Скрыв из виду черную тварь, перед моим носом опустился пыльный башмак. Он повертелся на месте, закапывая скорпиона в песок, а потом я услышал знакомый голос.
– Клянусь бородой Пророка, ты никогда не умел избегать опасностей, Итан!
– Ашраф? – Из моего горла вырвался лишь невнятный хрип.
– Я дожидался, пока ваши мучители уберутся подальше. Жарковато, знаешь ли, загорать в пустыне! И опять вы оба попали в ловушку, только нынче видок у вас гораздо хуже, чем в последний раз, когда я вызволил вас из плена. Жизнь так ничему и не научила тебя, американец!
Возможно ли такое чудо? Мамелюк Ашраф сначала попал ко мне в плен, потом стал моим другом, и мы сбежали из Каира и отправились освобождать Астизу. Второй раз он спас нас во время перестрелки на берегу Нила, выдал нам лошадей и, пожелав доброго пути, вернулся к партизанским войскам Мурад-бея. И вот теперь он вновь нашел нас? Может, сам Тот направил его нам на помощь?
– Я давно следил за вами, сперва в Розетте, а потом по дороге сюда. Меня удивило, зачем вы вырядились как феллахи, разжившись ослиной тележкой. А теперь, выходит, франки решили похоронить вас заживо? Тебе, Итан, надо получше выбирать друзей.
– Аминь, да будет так, – умудрился пробормотать я.
Я уже слышал благословенное шуршание лопаты, выкапывающей меня из песчаной могилы.
О последующих событиях у меня сохранились весьма смутные воспоминания. Слышанный мною гул вызвала скачка конного отряда хорошо вооруженных мамелюков. Вода, болезненно вливавшаяся в наши распухшие глотки. Улегшийся верблюд, к спине которого нас привязали. Потом покачивание на его спине, когда мы двинулись в путь на заходе солнца. В памяти также маячил какой-то оазис и сон в драной палатке, восстанавливающий наши силы. Наши покрасневшие головы покрылись волдырями, губы растрескались, а глаза превратились в щелочки. Полная беспомощность.
И опять нас привязали к спине верблюда и повезли дальше в пустыню, к тайному лагерю Мурада, извилистые пути к которому вели во всех направлениях, кроме северного. Там женщины смазали нашу обгоревшую кожу, а еда постепенно укрепила нас. Ощущение времени по-прежнему оставалось туманным. Если бы я смог забраться на вершину ближайшего бархана, то увидел бы лишь вершины далеких пирамид. А за ними скрывался Каир.
– Как ты сумел найти нас? – спросил я Ашрафа.
Он уже поведал нам о мамелюкских набегах и сражениях, изрядно досаждавших французам.
– Сначала до нас дошли слухи, что один кузнец, аж из самого Иерусалима, интересуется судьбой Астизы, – сказал он. – Я удивился, но потом узнал, что ты исчез, и догадался, откуда ветер дует. Потом Ибрагим-бей сообщил нам, что граф Силано отправился на север и исчез где-то в Сирии. Дальше произошло много разных событий… Наполеону дали отпор в Акре, но ты не вернулся с ним в Каир. Поэтому я предположил, что ты перешел на сторону англичан, и решил разыскать тебя в ходе вторжения турецких сил. И конечно, мы увидели, как загорелась Розетта, а потом я выследил вас двоих в запряженной ослом тележке, но французская конница находилась в опасной близости. Поэтому пришлось подождать, пока вас закопают, но в итоге французы убрались отсюда. Вечно мне приходится спасать тебя, мой американский друг.
– Вечно я буду у тебя в долгу.
– Нет, если вознамеришься отправиться в новое путешествие, а я подозреваю, что неизбежно отправишься.
– В какое это путешествие?
– Нам только что сообщили, что Наполеон вышел в море, захватив с собой графа Силано. Ты ведь собираешься остановить их во Франции. Наши служанки рассказали мне о загадочных знаках на спине твоей спутницы. Что за боевая раскраска?
– Эти древние письмена помогут нам прочесть украденную Силано книгу.
– Эта краска легко отлетит, но есть способ продлить жизнь вашей письменности. Я велел нашим женщинам сделать кашицу из хны.
Желто-красную хну, получаемую из листьев лавсонии, арабки использовали для украшения своих тел затейливыми узорами, похожими на временные татуировки.
Когда они завершили свою работу, спина Астизы приобрела экзотически красивый вид.
– А стоит ли вообще читать эту книгу? – спросил Ашраф, провожая нас в дорогу.
– Если окажется, что не стоит, ее тайна умрет вместе со мной, – сказала Астиза. – Теперь я стала Розеттским ключом.
ГЛАВА 26
Мы с Астизой высадились на южном берегу Франции одиннадцатого октября тысяча семьсот девяносто девятого года, всего на два дня позже прибытия туда Наполеона Бонапарта и Алессандро Силано. Как у нас, так и у них этот морской вояж занял много времени. Бонапарт, похлопав по округлым ягодицам любвеобильную Полину Форе и послав Клеберу депешу, в коей поручал ему командование армией (он предпочел избежать личной встречи с этим генералом), посадил на свой корабль Монжа, Бертолле, а также нескольких других ученых вроде Силано и покинул землю Египта, взяв курс на Францию, не спеша, однако, удаляться от безветренного африканского побережья, чтобы избежать встреч с британским флотом. Благодаря такому маршруту скучное морское путешествие затянулось на долгие сорок два дня. Пока он тайно пробирался в сторону дома, французскую политическую жизнь все больше запутывали многочисленные заговоры и контрзаговоры, как грибы выраставшие в осеннем Париже. Данная атмосфера полностью устраивала честолюбивого генерала, а сводки о потрясающей победе Наполеона в Абукире достигли Парижа на три дня раньше прибытия самого триумфатора. Его сухопутное продвижение на север сопровождалось толпами ликующих французов.
Наш вояж также надолго затянулся. Смит посадил нас на британский фрегат, и мы отправились прямо во Францию, надеясь догнать Наполеона, покинувшего Египет неделю тому назад. Медлительность спасла ему жизнь. Побывав на Корсике и в Тулоне за две недели до прибытия туда Бонапарта, мы, не узнав ничего нового, отправились в обратный путь. Даже с мачты, однако, можно увидеть лишь несколько квадратных миль морских далей, а просторы Средиземного моря неизмеримо больше. Трудно сказать, как близко находились мы друг от друга. В конце концов с патрульного корабля поступило донесение, что Бонапарт высадился сначала на его родной Корсике, а потом на побережье Франции и к тому времени, когда мы пустились вдогонку, успел изрядно опередить нас.
Если бы Силано не отправился с ним, я с удовольствием предоставил бы ему свободу действий. Я не нанимался следить за честолюбивыми генералами. Но у нас имелись свои счеты с графом, да и книга в его руках грозила стать вредоносным оружием, а в наших – могла принести благо. Много ли ему удалось узнать? И сколько еще полезных знаний мы могли обрести благодаря ключевым письменам на спине Астизы?
Пусть наше морское преследование было тревожным и не располагающим к благодушию, но проведенное в нем время позволило нам хорошо отдохнуть. Нам с Астизой редко выпадал случай перевести дух. Судьба вечно вовлекала нас в какие-то походы и поиски сокровищ, чреватые смертоносными опасностями. На корабле нам предоставили лейтенантскую каюту – наше уединение стало предметом зависти для одиноких офицеров и матросов, – и у нас появилась возможность поближе узнать друг друга на досуге, практически вкусив прелести супружеской жизни. Иными словами, времени оказалось предостаточно, чтобы напугать любого человека, опасающегося близких и постоянных связей.
Хотя, надо признаться, наши отношения мне очень понравились. Мы уже успели стать верными спутниками в поисках приключений и отличными любовниками. Теперь мы сделались друзьями. Благодаря хорошему отдыху и питанию Астиза вновь расцвела, ее кожа разгладилась, а волосы заблестели. Мне нравилось просто смотреть на нее, читая в нашей каюте или стоя погожим днем у борта и любуясь на морские дали, нравилось, как трепещут на ветру ее волнистые черные пряди и как красиво смотрится она в разных нарядах. А еще больше, безусловно, нравилось медленно раздевать ее. Но наши испытания наложили свой печальный отпечаток, и сладость ее красоты приобрела горьковатый оттенок. И когда мы, заходя в нашу тесную каюту, порой сливались в страстных объятиях, а порой со спокойной медлительностью ласкали друг друга, стараясь вести себя тихо на разделенном тонкими перегородками судне, я неизменно пребывал в полном восторге и смущении. Меня не переставало удивлять, как вообще могли поладить два столь разных человека: заблудший американский авантюрист и приобщенная к священным тайнам египетская жрица. И тем не менее оказалось, что мы дополняем друг друга, достигая вместе новых совершенств и предвосхищая взаимные желания. Я начинал думать, что впереди нас ждет нормальная жизнь.
Мне хотелось, чтобы это плавание продолжалось вечно, чтобы мы вовсе не нашли Наполеона.
И тем не менее она оставалась для меня загадкой, порой взгляд ее омрачался тревогой, словно она видела какие-то таинственные события прошлой или будущей жизни. И тогда я боялся, что опять могу потерять ее. Не только я, но и судьба предъявляла на нее свои права.
– Даже страшно подумать, Итан. Представь, что будет, если Бонапарт овладеет силами Моисея. Если французам откроются тайные знания рыцарей-тамплиеров. Если Силано обретет вечную жизнь и с каждым годом будет овладевать все новыми и новыми священными секретами, привлекая к себе толпы последователей? Наша миссия не будет выполнена, пока мы не вернем обратно Книгу Тота.
Итак, мы оказались на земле Франции. Конечно, мы не могли пристать к берегу в Тулоне. Астиза посовещалась с английским капитаном, изучила карту и решительно направила его к неприметной бухточке, окруженной крутыми береговыми склонами, практически необитаемыми, не считая пары пастухов с козами. Как она сумела разобраться в местной береговой линии? Ближе к ночи баркас доставил нас на галечный берег, и мы остались одни в безлунном мраке. Вскоре, однако, раздался тихий свист, и Астиза зажгла свечу, прикрыв ее накидкой.
– Так-так, вот наш шут и вернулся, – послышался из кустов знакомый голос. – Значит, он нашел того мудрейшего Шута, отца всех мыслей, зачинателя цивилизации, благословение и проклятие царей.
Из темноты проступили очертания смуглых людей в сапогах и широкополых шляпах, за яркими и широкими кушаками поблескивали лезвия ножей. Вожак отвесил нам поклон.
– Мы рады вновь приветствовать вас в нашем таборе, – сказал цыганский барон Стефан.
Меня приятно поразила эта встреча. Я познакомился с цыганами – или «египтянами», как называли их некоторые европейцы, считая эту народность скитальцами, происходившими от древних жрецов фараонов, – в прошлом году, когда мы с моим другом Тальма бежали из Парижа, чтобы присоединиться к экспедиции Наполеона. После нападения на тулонской дороге на наш дилижанс банды Нажака мне удалось убежать в лес и найти приют в таборе Стефана. Там же я впервые встретил Сиднея Смита и, что более приятно, красавицу Сариллу, которая предсказала мне судьбу, заявив, что я тот шут, которому предстоит найти Шута (одно из имен мудрого Тота), а также научила меня древним любовным играм. Завершающий этап моего путешествия в Тулон прошел в очаровательной компании и в безопасном сумраке цыганской кибитки, где я забыл о преследователях, охотящихся за моим священным медальоном. И вот, словно кролики из цилиндра фокусника, цыганские спасители вновь явились на моем пути.
– Уж не гадание ли на картах Таро привело вас сюда? – поинтересовался я.
– Конечно, мы опять поджидали вас.
– Я заранее послала им весточку с одним английским суденышком, – открыла секрет Астиза.
Ах вот оно что! Не эти ли самые цыгане и предупредили ее в прошлом году о моем прибытии с медальоном? А в результате бывший наставник Астизы едва не прострелил мне голову, весьма осложнив наше с ней знакомство.
– Бонапарт опередил вас, а его самого удачно опередили вести о его последних победах, – сообщил Стефан. – Теперь он триумфально шествует в Париж. Народ надеется, что завоеватель Египта станет спасителем Франции. Достаточно легкой помощи Алессандро Силано, чтобы он достиг всего, что пожелает, а его неуемные желания чреваты опасностями. Вы должны лишить Бонапарта поддержки, которую ему дает эта книга. Нужно надежно спрятать ее. Тайное хранилище тамплиеров продержалось почти пять столетий. Ваше, будем надеяться, продержится пять тысячелетий, а то и больше.
– Для начала нам нужно догнать его.
– Да, надо поторопиться. Мы на пороге великих событий.
– Стефан, меня очень порадовала встреча с вами, но, насколько я знаю, цыгане едва ли способны на быстрое передвижение. Как мне помнится, до Тулона мы добирались со скоростью пасущейся коровы, и едва ли ваши низкорослые лошадки смогут быстрее тащиться с кибитками.
– Верно. Но цыгане умеют быстро приспосабливаться к любым сложным обстоятельствам. Мы раздобудем карету с быстрой упряжкой, дружище, и довезем вас – представив как члена Совета пятисот – до Парижа с головокружительной скоростью. Я, скажем, сыграю роль начальника полиции, а наш приятель Андре – вашего кучера. Карло изобразит лакея, а эта дама – вашу почтенную супругу…
– Неужели, вернувшись во Францию, мы первым делом украдем карету и четверку лошадей?
– Если вы будете вести себя как надо, никто и не подумает о краже.
– Но ведь мы тайно вернулись во Францию. И на мне по-прежнему висит убийство одной проститутки. Мои враги могут использовать это против меня.
– Но разве им нужны причины для того, чтобы убить вас?
– В общем, нет.
– Тогда о чем же вам переживать? Но так и быть. Мы спросим Сариллу, как нам лучше поступить.
Эта цыганская гадалка, предсказавшая мою судьбу и вдобавок многому научившая меня, – о боже, с какой нежностью вспоминал я издаваемые ею страстные стоны, – сохранила не только памятную мне красоту, но и таинственную загадочность, усиленную посверкивающими в отблесках костра многочисленными кольцами, серьгами и браслетами. Прибыв в табор вместе с Астизой, я не слишком обрадовался перспективе нового общения с бывшей любовницей, и молчаливая встреча двух женщин, естественно, напоминала знакомство ощетинившихся, настороженных кошечек. Однако Астиза спокойно сидела рядом со мной, пока предсказательница раскладывала карты Таро.
– Судьба подгоняет вас на пути, – монотонно произнесла Сарилла, когда очередной картой оказалась колесница. – Мы с легкостью сумеем раздобыть карету для наших целей.
– Вот видите? – удовлетворенно сказал Стефан.
Признаюсь, мне нравятся расклады карт Таро. Они, похоже, способны поведать вам именно то, что вы хотите услышать.
Сарилла открыла еще пару карт.
– Но вам встретится женщина, которую обстоятельства вынудят к крайней спешке. И вам придется искать окольный путь.
Еще одна женщина?
– Но успешно ли закончится наше дело?
Она открыла еще несколько карт. Я увидел изображения башни, мага, шута и императора.
– Вас ждет опасная борьба.
Очередная карта. Влюбленные.
– Вы должны действовать заодно, – добавила Сарилла, глянув на нас.
Астиза с улыбкой взяла меня за руку.
И тут Сарилла перевернула еще одну карту. Смерть.
– Я не знаю, кому она предназначена. Магу, шуту, императору или влюбленным. Ваш путь чреват опасностями.
– Но возможны и удачи?
Смерть наверняка ждет Силано. А может, мне предстоит заодно убить и Бонапарта?
Еще одна карта. Колесо фортуны.
– Карты говорят, что вы игрок…
– Приходилось порой и поиграть.
Она открыла последнюю карту. Мир.
– У вас нет выбора, – медленно произнесла она, глядя на нас огромными темными глазами. – У вас будут необычные союзники и необычные противники.
– Тогда все в порядке, – поморщившись, заключил я.
Она озадаченно тряхнула головой.
– Погодите, посмотрим дальше. – Она долго размышляла над картами, потом взглянула на Астизу. – Опасность угрожает вашей новой подруге, Итан Гейдж. Большая опасность и, на мой взгляд, весьма таинственная. Она окрашена глубинной печалью.
Вот оно, началось соперничество.
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что говорят мне карты. Ничего больше.
Моя тревога усилилась. Если бы изначально предсказанная мне судьба оказалась неправдой, я мог бы отмахнуться и от нового предсказания. В конце концов, я ведь ученик Франклина и в каком-то смысле просвещенный человек. Но как бы я ни смеялся над картами Таро, в их могуществе было нечто сверхъестественное. И я испугался за сидящую рядом со мной подругу.
– Я не хочу подвергать тебя опасности, – сказал я Астизе. – Лучше подожди меня на английском корабле. Еще не поздно подать им сигнал.
Астиза задумчиво посмотрела на открытые карты и на цыганку, а потом отрицательно покачала головой.
– Уж если дойдет до борьбы, то я тоже владею тайной магией, – сказала она и поплотнее запахнула плащ, пытаясь защититься от непривычного европейского холода, уже добравшегося до этих южных краев. – Наша реальная опасность – время. Нам надо поторопиться.
Сарилла благожелательно посмотрела на нее и дала ей карту с изображением звезды.
– Храните ее. Она поможет сохранить силу и вдохновение. Да пребудет с вами вера, жрица.
Астиза выглядела удивленной и тронутой.
– И с вами.
Итак, мы подкрались к конюшням богатого особняка, «позаимствовали» там карету с упряжкой лошадей и поскакали в Париж. После пейзажей Египта и Сирии я с трепетным восторгом взирал на золотисто-зеленое буйство европейской природы. На последних несобранных еще гроздьях золотились округлые зрелые ягоды винограда. Возницы резко отводили с нашего пути свои телеги, скрипящие под тяжестью осеннего урожая, стоило им заслышать грозные окрики и щелчки хлыстов людей Стефана, убедительно показывающие необходимость уступить дорогу важному представителю республики.
Сельские девушки выглядели на редкость аппетитными и полураздетыми при сравнении их нарядов с традиционными для пустыни закрытыми одеяниями; девичьи груди полнились, как спелые дыни, завлекательно покачивались крутые бедра, а под юбками мелькали испачканные виноградным соком стройные ножки. Пухлые губы красоток алели, словно сочные вишни.
– Посмотри, Астиза, как великолепна здешняя природа!
Но затянутые облаками небеса, опадающая листва и деревья, раскинувшие толстые ветви над нашей дорогой, лишь тревожили ее.
– Мне не близка ее красота, – ответила она.
Мы проехали несколько украшенных поникшими трехцветными флагами городков, главные улицы которых покрывал слой увядших цветочных лепестков, а в сточных канавах валялись опустошенные винные бутыли. Все свидетельствовало о недавнем проезде Наполеона.
– Наш маленький генерал?! – припомнил хозяин гостиницы. – О да, он отменный вояка.
– И красив, как сам дьявол, – добавила его жена. – Взлохмаченная черная шевелюра, яростные серые глаза. Говорят, он завоевал половину Азии!
– А следом за ним, говорят, прибудут древние сокровища!
– И вернутся все его храбрые воины!
Спеша наверстать время, мы вставали до рассвета и ехали до глубокой ночи, но путешествие до Парижа требовало многих дней. По мере продвижения на север осень увереннее вступала в свои права, и небо хмурилось все сильнее. Устилавший дороги лиственный ковер разлетался из-под колес везущей нас кареты. От наших лошадей валил пар, когда мы останавливались напоить их. На четвертый день пути мы продолжали бодро трястись по сумеречному тракту, до Парижа оставалось всего несколько часов езды, когда внезапно другая шикарная карета с отличными скакунами вылетела с боковой дороги и пронеслась прямо перед нами. Лошади испуганно заржали и, столкнувшись с препятствием, замедлили бег. Наша карета накренилась, проехала немного на двух колесах, а потом, медленно перевернувшись, свалилась в канаву. Мы с Астизой слетели с сиденья и упали в объятия друг друга. Цыгане успели ловко спрыгнуть.
– Идиоты! – послышался женский крик. – Мой муж приказал бы расстрелять вас!
Мы с трудом выбрались из канавы. Передняя ось нашей кареты сломалась, как и ноги двух наших рухнувших лошадей. Кавалеристы, сопровождавшие виновницу столкновения, спешились и, достав пистолеты, направились к лошадям, чтобы прикончить раненых и освободить уцелевших. Из окна стоявшей на дороге кареты на нас яростно кричала светская дама весьма впечатляющего вида – ее наряд мог бы разорить богатейшего банкира. Она обладала заносчивостью и высокомерием парижанки, но я не сразу узнал ее. Ведь я был простым американцем, по-прежнему разыскиваемым за устроенное Силано убийство и нелегально вернувшимся во Францию, причем, насколько мне известно, еще и преступно пренебрегшим сорокадневным карантином, положенным всем прибывшим с Востока путешественникам. (Впрочем, пренебрег им и Бонапарт.) Солдаты уже угрожающе поглядывали на нас, несмотря на то что виновата в крушении была карета их хозяйки. У меня возникло предчувствие, что справедливость нам тут не поможет.
– У меня дела первостепенной государственной важности! – в панике воскликнула шикарная дама. – Распутайте же скорее упряжки!
– Вы сами налетели на нас! – ответила Астиза с явным иностранным акцентом. – Ваша грубость так же неуместна, как неловкость вашего кучера!
– Потише, – предостереги. – Ее сопровождают солдаты.
Слишком поздно.
– А вы нахальны столь же, сколь и неуклюжи! – взвизгнула женщина. – Да вам хоть известно, кому вы дерзите? Я могу приказать арестовать вас.
Я выступил вперед и, пытаясь предотвратить дамскую перепалку, сделал ложное предложение о будущем вознаграждении за неудобства, просто чтобы дать возможность этой мегере поскорее убраться с нашей дороги. Цыгане благоразумно спрятались в лесу. После двух пистолетных выстрелов прекратилось мучительное ржание покалеченных лошадей, а кавалеристы обернулись к нам, решительно взявшись за рукоятки сабель.
– Простите, мадам, это всего лишь случайное столкновение, – мягко произнес я, улыбаясь со всем присущим мне обаянием. – Без всякой задержки вы сможете продолжить путь. Можно поинтересоваться, далеко ли вы направляетесь?
– К моему мужу, если сумею теперь разыскать его! Ах, ну что за напасти! Мы разминулись, поехав разными дорогами, и теперь братья увидят его первыми и опорочат меня перед ним. Если вы задержите меня надолго, то жестоко поплатитесь за это!
Мне думалось, что гильотина искоренила такого рода высокомерие, но, очевидно, его не так легко вытравить.
– Но Париж в другой стороне, – заметил я, показав в направлении нашего движения.
– Мне хотелось опередить его! – продолжала бурно пояснять она. – Но он проехал другой дорогой, и нам пришлось искать короткие пути, чтобы догнать его. Теперь он уже, наверное, прибыл домой и, обнаружив мое отсутствие, утвердился в худших подозрениях!
– Какие же могут быть подозрения из-за дорожной аварии?
– В супружеской измене!
И она разразилась слезами.
Вот тогда-то я и узнал ее черты, весьма знаменитые в парижских светских салонах, в которых я и сам иногда появлялся. Нам удалось столкнуться не с кем иным, как с Жозефиной, супругой самого Наполеона! Какой черт занес ее в преддверии ночи на темную дорогу? Но слезы, безусловно, взывали к сочувствию. Мне и так нельзя было отказать в галантности, а женские рыдания способны обезоружить любого джентльмена.
– Это жена Бонапарта, – прошептал я Астизе. – Получив накануне битвы при пирамидах донесение о ее измене, он едва не повредился в уме.
– И поэтому она так перепугана?
– Мы же знаем, насколько переменчив его нрав. В порыве гнева он способен приказать расстрелять даже ее.
Немного поразмыслив, Астиза быстро подошла к дверце кареты.
– Мадам, мы знакомы с вашим мужем.
– Что? – удивилась она. – Откуда вы можете знать его?
Стройную и невысокую, но изысканно одетую Жозефину, на мой взгляд, нельзя было назвать ни дурнушкой, ни отменной красавицей, хотя она обладала приятным цветом лица, прямым носом, полными губами и притягательным взглядом больших черных глаз, который даже в таком отчаянном положении отражал незаурядный ум. Черные кудрявые волосы не скрывали изящной лепки ее ушей, но от слез лицо ее покрылось красными пятнами.
– Мы сопровождали Бонапарта в Египетском походе. И нам самим необходимо срочно встретиться с ним, чтобы предупредить об ужасной опасности.
– Так вы знакомы с ним! Что за опасность? Убийство?
– Его спутник, Алессандро Силано, задумал предать его.
– Граф Силано? Как я слышала, он прибыл вместе с моим мужем. Он считается его доверенным лицом и советником.
– Он околдовал Наполеона и пытался настроить его против вас. Но мы сумеем помочь вам. Вы хотите с ним помириться?
Она склонила голову, блеснув влажными от слез глазами.
– Все это настолько неожиданно. Нас никто не предупредил о его возвращении. Я бросила ближайшего друга, чтобы поехать навстречу ему. Но мои охламоны выбрали неверную дорогу. – Она высунулась из окна кареты и сжала руку Астизы. – Вы должны убедить Наполеона, что я по-прежнему люблю его, несмотря ни на что! Если он разведется со мной, я потеряю все! Мои дети останутся нищими! Моя вина в том, что он проводит вдали от дома многие месяцы и даже годы.
– А вы не догадываетесь, зачем боги устроили это столкновение? – спросила Астиза.
– Боги?
Я оттащил мою спутницу от кареты, прошипев:
– Что ты несешь?
– Это наш ключ к Бонапарту! – тихо ответила Астиза. – Он окружен солдатами. Как еще мы доберемся до него, если нам не поможет его жена? Вероятно, она в чем-то провинилась перед ним, а это означает, что сама она поможет любому, кто согласится замолвить за нее словечко. То есть нам надо привлечь Жозефину на нашу сторону. Она выяснит, где находится свиток, ублажая его в постели, где мужчины теряют остатки и без того недалекого ума. И тогда мы выкрадем Книгу Тота!
– О чем это вы там шепчетесь? – с подозрением спросила Жозефина.
Астиза лучезарно улыбнулась.
– Простите, мадам, наша собственная карета сломалась, но нам срочно надо увидеться с вашим супругом. По-моему, наша встреча очень удачна, теперь мы поможем друг другу. Если вы позволите нам присоединиться к вам, мы устроим ваше примирение.
– Как?
– Мой спутник является сведущим членом масонской ложи. Нам известна тайна одной священной книги, которая может дать Наполеону огромную власть.
– Франкмасон? – Она искоса глянула на меня. – Аббат Баррюель в своей знаменитой книге поведал миру, что именно масоны довели Францию до революции. Все якобинцы участвовали в масонском заговоре. Но наши свободолюбивые газеты утверждали, что на самом деле масоны помогают заговорам роялистов, мечтающих вернуть на трон короля. Каких же взглядов придерживаетесь вы?
– Я считаю, мадам, что будущее принадлежит вашему мужу, – солгал я.
Явно заинтригованная, Жозефина задумчиво спросила:
– О какой священной книге идет речь?
– Из тайников Древнего Египта, – сказала Астиза. – Если бы у нас была карета, мы смогли бы добраться до Парижа к утру.
Нас отчасти удивило ее быстрое согласие. Сильно напуганная внезапным возвращением Наполеона, несомненно пребывавшего в ярости из-за ее любовных интрижек, она стремилась обрести любых союзников, какой бы невероятной ни казалась предложенная ими помощь. Поэтому мы бросили в канаве украденную, но сломанную карету, предоставив разбираться с двумя уцелевшими лошадьми спрятавшимся в лесу цыганам, и поехали с Жозефиной в Париж.
– Теперь вы должны рассказать мне все, что знаете, иначе я высажу вас, – предупредила она.
Нам пришлось рискнуть.
– Я нашел один древний свиток, который открывает путь к обладанию огромным могуществом, – начал я.
– Какого рода могуществом?
– Всемогущим даром убеждения. Даром магического очарования. Даром сверхъестественно долгой, возможно, даже вечной жизни. Способностью управлять судьбами мира.
Глаза ее алчно блеснули.
– Граф Силано выкрал у меня книгу и, как пиявка присосавшись к Наполеону, иссушает его ум. Но книга пока не переведена. И только мы способны сделать ее перевод. Если любящая жена предложит вернувшемуся мужу ключ к заветным тайнам, при условии, что Силано получит отставку, то ваши семейные отношения вновь наладятся. Я предлагаю вам союзничество. Наша тайна откроет вам двери в покои вашего супруга. А ваше влияние вернет нам книгу, поможет изгнать Силано и спасти Наполеона.
Она насторожилась.
– При чем тут какой-то ключ?
– Ключ, открывающий тайну давно утраченного древнего языка.
Астиза повернулась спиной к Жозефине и слегка распустила на спине шнуровку платья. Ткань разошлась, открыв глазам нашей новой союзницы затейливый текст, написанный полученной из хны краской.
Француженка ахнула.
– Это похоже на какие-то сатанинские письмена!
– Или божественные…
– Какая разница, чьи они, если мы выиграем! – немного поразмыслив, воскликнула Жозефина.
Неужели Тот наконец решил улыбнуться нам? Мы стремительно приближались к дому Бонапарта на недавно переименованной в честь его побед в Италии улице Победы. Не имея никаких иных планов, союзников и оружия, мы посвятили честолюбивую светскую даму в нашу тайну.
А что, в сущности, я знал о Жозефине? Только те сплетни, что с необычайной легкостью разлетались по Парижу. Она родилась на острове Мартиника шестью годами раньше Наполеона, не доросла до него на пару дюймов и обладала деятельной, исполненной жизнелюбия натурой. Она вышла замуж за молодого военного Александра Богарне, но его так смущали провинциальные манеры жены, что он отказался представить ее ко двору Марии Антуанетты. Позже она развелась с ним, пожила немного в Вест-Индии, но сбежала оттуда из-за восстания рабов и вернулась в Париж в разгар революции, где ее бывшего мужа отправили на гильотину в 1794 году, а потом и саму ее заключили в тюрьму. Ей повезло: террор закончился, и она уцелела. А потом повезло еще больше. Офицер по имени Бонапарт обратился к ней, чтобы выразить восхищение по поводу поступка ее сына Эжена: юноша попросил у него помощи, желая вернуть оружие казненного отца. И ей удалось обольстить молодого военного. Находясь в отчаянном положении, Жозефина сделала ставку на многообещающего корсиканца и вышла за него замуж, хотя продолжала соблазнять всех приглянувшихся ей мужчин, пока он воевал в Италии и Египте. Ходили слухи, что она страдает нимфоманией. Она жила у отставного военного, Ипполита Шарля, занимавшегося прибыльными поставками для армии, когда ей доставили тревожную новость о возвращении мужа. Учитывая, что революция одобрила разводы, она теперь подвергалась опасности потерять все в тот самый момент, когда Бонапарт уверенно шел к безграничной власти. Эта тридцатишестилетняя дама с испорченными зубами вряд ли могла рассчитывать на новый удачный брак.
