Текст книги "Несовершенный (ЛП)"

Автор книги: Уиллоу Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14

Джулия

Ведь поцелуй всему начало,

Потом уж ужин и цветы.

Все начинается с улыбки,

А вечера становятся длинней.

Ты – искушенье, дразнящее парня,

Твои уста зовут к познанью рая.

Но все это не так ведь началось,

Теперь лишь ждать войны осталось.

Сегодня вечером он какой-то другой. В нем проявляется что-то темное, чего я не замечала раньше. Он смотрит на меня так, будто я должна бежать от него. Это манит и пугает одновременно.

Я подношу бокал к губам, допивая сладкое вино.

– Ты сегодня писала? – спрашивает Мейсон.

Мы немного поболтали о пустяках и непринужденно побеседовали. Но я все еще прощупываю его. Я думала, что сама хотела того, что случилось, но сейчас атмосфера между нами немного изменилась, и напряжение стало другим. Как будто мы противостоим друг другу, хотя я не понимаю, откуда взялось такое чувство.

– Да.

Я писала все утро. Слова легко лились из меня. Но все это было связано с Джейсом, о чем я не хотела бы говорить с Мейсоном. Я беру бокал и обнаруживаю, что он пуст, и мысленно ругаю себя.

– Итак, поэзия? – спрашивает он поддразнивающим тоном.

Не знаю почему, но мне это нравится. Я не люблю, когда меня дразнят, но есть что-то в том, как он это делает, что заставляет меня хотеть большего.

– Я не пробовала писать ничего другого, – киваю я и объясняю.

Я пожимаю плечами, вонзаю вилку в отлично прожаренный лосось и наслаждаюсь вкусом.

– Писать стихи – проще простого

– Я в этом не уверен. Не проще ли в какой-то степени критиковать?

Его ответ застает меня врасплох. Ему что, правда, не все равно?

– Я думаю, что в некоторым смысле, да. Вполне возможно.

Наклоняю голову, ища в его глазах ответ о том, что сейчас здесь происходит.

– Почему мы ужинаем сегодня? И не пьем? – я произношу низким голосом, почти обвиняющим, но он реагирует не так, как я ожидала.

– Потому что мне нужно было поесть, и тебе тоже, – отвечает он и откусывает еще кусочек. – Ты бы предпочла, чтобы я просто пригласил тебя выпить?

– Да, – соглашаюсь моментально.

Он, кажется, не растерялся. Такой спокойный, неподвижный и невозмутимый.

– Почему? – задает он мне вопрос.

Я не могу смотреть ему в глаза, поэтому гляжу на свои пальцы, которыми нервно двигаю вверх и вниз по столу, пытаясь подобрать слова.

– Откуда ты узнал, как меня зовут?

– Из газет, – отвечает Мейсон и быстро делает глоток.

Я киваю головой.

– А каких?

– Где-то читал, – добавляет он.

– Тогда я оказываюсь не в выгодном положении.

Я расслабляюсь в кресле, ожидая, что он мне что-нибудь скажет.

– Возможно, скорее всего.

Он ухмыляется, ослепительная улыбка добавляет ему очарования. Стараюсь не поддаться его обаянию, но я в его власти, когда он так смотрит на меня. Я пытаюсь зацепиться за факты и излагаю веские причины, по которым мне нужно держаться подальше.

Я уязвима.

Никогда не делала этого раньше.

Не уверена, что меня это устраивает.

А такой человек, как Мейсон, может меня уничтожить. Много раз.

– Ну, все, что я знаю о тебе, что ты немного игрок, – говорю я, удерживая его взгляд.

– Да, раньше был.

– Был?

Я смотрю на него сквозь ресницы, не веря ему. Между нами постоянно растет напряжение. Он горяч, и мне хочется подойти к нему поближе, но я знаю, мне нужно держаться подальше от него.

– Серьезно. Раньше я был таким, но потом встретил кое-кого.

– О, – я удивлена его признанием, и внезапно чувствую, что должна спросить его, спит ли он с кем-нибудь еще.

– Она ушла, так что ничего серьезного, – отвечает он на незаданный мной вопрос, и я благодарна ему за это. – Это изменило меня.

– Значит, теперь, если ты хочешь кого-то трахнуть, то приглашаешь на ужин.

Глубокий грубый смешок вырывается из его груди и то, как он улыбается мне, что-то делает со мной, заставляя чувствовать себя грязной.

– Не совсем так, – его глаза горят, и он облизывает нижнюю губу, когда добавляет: – С тобой – да.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на свой почти доеденный ужин.

– Я хочу забрать тебя, привезти домой и трахнуть.

Он смотрит мне в глаза, очень спокойно произнося эти слова. Я борюсь с желанием осмотреть зал, заполненный гостями и парочками, чтобы убедиться, что нас никто не слышал. Тело горит от мысли, что он будет делать это снова и снова. Но из-за его слов, что он заберет меня… Кажется, что все это серьезно.

– Я чувствую … Я не знаю, что чувствую.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Мне больше не нравится выходить на улицу, – Я выпаливаю эти слова и ощущаю подступающую тошноту.

– Тебе не нравится выходить?

– Я начинаю беспокоиться из-за того, что случилось, о чем, возможно, ты читал.

Он молча пристально смотрит на меня, хотя в его глазах вспыхивает понимание.

Я не хочу говорить это вслух и жду, когда он заговорит, но он молчит.

– Просто, – мой голос становится напряженным, и я задыхаюсь от слов, но только на мгновение «мой муж умер, и мне трудно справиться со всем этим, потому что мы были…»

– В газетах? – спрашивает он

– Да. Трудно видеть людей, а мужа уже нет. Для меня это трудно. Такое ощущение, что с моей груди сняли тяжесть. – Я не знаю, как справиться с ожиданиями людей.

Слова Мейсона звучат жестко, словно приказ:

– К черту их ожидания.

Я потрясена тем, насколько прямолинеен Мейсон. Не думаю, что он понимает.

– Я просто не хочу расстраивать людей или…

– К черту их.

Я смотрю на него, думая, что он не может говорить это серьезно. В его глазах отражается такая сила, что я невольно вздрагиваю, а его крепкие мускулистые руки напряжены. Он касается щетины на подбородке и кажется немного расслабляется, но я все еще застигнута врасплох. В основном потому, что я хочу ему подчиняться. Хочу принять каждое его слово, будто это закон, и склониться перед ним.

– Ты имеешь право чувствовать и делать все, что хочешь. Это никого не касается. Их восприятие тебя – это их ответственность. Не твоя.

Я делаю глубокий вдох, ненавидя себя за то, что он не понимает.

– Может быть, я просто поверхностная.

Я не хотела произносить это вслух, но сказала. У меня перехватывает дыхание, и я снова беру пустой бокал. Прежде чем я успеваю закатить глаза или от досады хлопнуть им по столу, мне на помощь приходит официант с бутылкой Шардоне в руке.

– Я пока не хочу никуда двигаться. Просто не готова.

– Это потому, что ты его любила? – спрашивает Мейсон.

Его лоб прорезают морщины, а брови нахмурены. Он даже не может посмотреть мне в глаза.

– Я любила своего мужа, но не поэтому.

Делаю глоток вина, уставившись в бокал.

– Просто не знаю, как не чувствовать себя виноватой из-за того, что у меня все в порядке.

Произнести эти слова оказалось не так уж сложно. С Мейсоном приятно разговаривать. Не знаю почему, но это так.

– Так с тобой все в порядке? – спрашивает меня Мейсон, и он настолько искренен в своем беспокойстве, что я протягиваю руку через стол и беру его за руку, успокаивающе поглаживая костяшки его пальцев

– Иногда лучше, чем обычно, но мне трудно, потому что я жила без него не так уж долго.

Мейсон берет меня за руку, сжимая и открывая рот, собираясь что-то сказать, но ничего не произносит. Я тяжело вздыхаю, понимая, насколько глубоким стал наш разговор.

– Прости, – говорю я, качая головой и убирая руку. – Я не хотела…

– Перестань извиняться, – произносит Мейсон таким тоном, что все мои тревоги исчезают. – Это же я задавал тебе вопросы, помнишь?

Я киваю головой и тихо отвечаю, хотя не помню, как начался разговор.

– Скажи мне что-нибудь, что заставит меня улыбнуться, – говорит он.

Улыбка расползается на моих губах при мысли о том, что он улыбается мне.

– Ты очень красивый мужчина. Просто очаровательный. Очевидно, успешный.

Я слегка наклоняюсь, приходясь кончиками пальцев по его костяшкам.

– И мне очень, очень понравилось вчера вечером, – добавляю я.

Я выполняю свою задачу и откидываюсь на спинку стула, глядя на его красивое лицо.

– Я рад, что тебе понравилось. – Он не сводит с меня глаз, пока мы оба делаем по глотку. – Мне бы хотелось, чтобы ты осталась сегодня утром.

Я чуть не давлюсь вином, но, к счастью, сдерживаюсь, проглатываю его и беру себя в руки.

– Насчет этого…

– Думаю, завтра утром ты наверстаешь упущенное, – говорит он так, словно это утверждение, но я слышу во фразе вопрос.

Еще одна ночь с Мейсоном Тэтчером.

– Я же сказала, что просто хочу оторваться, – говорю я и ему, и себе.

Глава 15

Мейсон

Притворись, словно не было этого,

Правду спрячь глубоко.

Любопытство ведет туда, где надо оказаться,

Она заманит, соблазнит и попрощается с тобой.

И только ты поймешь тогда, что в ад попал.

Я мог бы винить во всем шок и алкоголь, которые привели к первой ночи. Любопытство – ко второй. Но откуда взялась эта глубокая потребность смотреть на нее, прикасаться, обладать? Этому нет никакого чертового оправдания.

Я бездумно смотрю на экран компьютера. Офис пуст, даже Лиам ушел домой, оставив меня доделать несколько простых дел, которые я уже должен был выполнить.

Мне следовала провести ревизию описи и сравнить заменяющие материалы. Это крайне важно для бюджета, и я должен принять решение сегодня.

Но на самом деле мне на все наплевать. Я хочу, чтобы все прекратилось, чтобы я мог нажать на паузу. Вместо этого падаю в черную дыру, вынужденный выбирать, что же произойдет, когда я рухну на дно.

Каждая копейка учтена и потрачена, за исключением последней покупки. Все это для одного масштабного проекта. И этим я обязан своему отцу.

Я наклоняюсь вперед, щелкаю мышью и экран загорается. Смотрю на ее великолепные голубые глаза в обрамлении густых ресниц, на безупречную кожу, на легкий румянец на щеках. Но именно выражение ее лица заставило меня пялиться на нее все утро. Губы слегка приоткрыты, как будто она собирается улыбнуться. Так близка к счастью, но фотография сделана прежде, чем она достигла точки.

Прошло всего два дня с тех пор, как я видел ее в последний раз, но каждую ночь я испытывал непреодолимое желание написать и узнать, где она. Я действительно хотел убедиться, что она не с кем-то другим. В этом вся суть. Я верю ей, когда она говорит, что не спит с кем-то еще, но знаю, что может сделать с человеком одиночество. И хочу, чтобы она принадлежала только мне.

Если я просто притворюсь, что не произошло никакого дерьма до того, как я встретил Джулс, тогда в том, что происходит сейчас, не было бы ничего плохого. Если бы только это было так легко забыть.

Тук. Тук.

Я бросаю взгляд на часы, а затем перевожу его на дверь. Уже больше восьми часов вечера, и наступило время встречи с Джулс.

– Кто там? – спрашиваю я, не догадываясь, кто бы это мог быть.

Может, обслуживающий персонал?

– Твой подельник, – говорит Лиам с другой стороны двери, и я немного расслабляюсь.

– Заходи, – кричу я ему, щелкая по телефону и видя сообщение от Джулс.

Она ждет меня. От этой мысли у меня в груди разливается тепло.

Я убираю телефон, уделяя все свое внимание Лиаму, хотя понятия не имею, что ему здесь надо.

– Ты, кажется, чем-то озабочен?

Хотя это было утверждение, но прозвучало как вопрос. Прежде чем я успеваю подумать об этом, Лиам бросает взгляд на монитор компьютера.

Черт, ему не нужно ее видеть. Что еще важнее, ему не нужно знать о моей новой одержимости. Быстро закрываю статью о Джулс. Речь шла о смерти ее мужа и о том, как она переживает эту потерю. Хотя ее фотография была сделана задолго до этого момента.

За последние несколько дней я прочитал десятки статей. Все они походили друг на друга. Каждый из журналистов охал и ахал. Они поставили ее на пьедестал и в такое неустойчивое положение, что она слишком легко может разбиться и сгореть.

И в некоторых моментах она сорвалась.

Единственный гребаный образ, который я не могу выбросить из головы, – это ее плач на похоронах мужа. Может быть, они проявили милосердие, использовав более старую фотографию для этой статьи, потому что в тот день, когда она похоронила его, она выглядела так, будто сама умерла.

Я делаю глубокий вдох, желая, чтобы воспоминания исчезли. Лучше бы я никогда этого не видел.

– Ну, – начал Лиам, игнорируя мое раздражение. – Это —

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, обрывая его, и откидываюсь на спинку кресла, расправив плечи.

Он все еще стоит, небрежно прислонившись к столу, но от моего тона с его лица мгновенно исчезает эта чертова улыбка. Лиам потирает затылок, приподнимает бровь и, глядя куда-то мимо меня в окно, делает шаг назад.

– Я только хотел узнать, не свел ли ты окончательные цифры.

Я прочищаю горло, чувствуя себя полным придурком.

– Извини, сегодня был напряженный день.

Расправляю плечи, разминая ноющие мышцы, и щелкаю по таблице.

– Я как раз собирался это сделать.

– Значит, все уже решено? – спрашивает Лиам, улыбаясь, похоже, забыв, что я гребаный придурок.

– Пока все идет хорошо.

Я заставляю себя улыбнуться и пытаюсь избавиться от беспокойства. Не могу объяснить противоречивость своих мыслей о Джулс. С одной стороны, я хочу вывести ее в люди, произвести на нее впечатление и угодить ей во всех отношениях, включая хвастовство перед ней и хвастовство ей самой. С другой стороны, я хочу, чтобы это был мой секрет. Не желаю, чтобы кто-то из моих близких имел представление о том, что происходит между нами.

Это путь в никуда. Но я, черт возьми, ничего не могу поделать с тем, чего хочу.

– Отлично. Это все, что я хотел знать, – говорит Лиам, хлопнув в ладоши.

Он поднимает руки в защитном жесте, когда начинает уходить, но потом снова смотрит на меня. В его взгляде проглядывает любопытство.

– Что? – спрашиваю я, чувствуя, как громко бьется в груди сердце.

Не знаю, стоит ли мне что-либо отрицать о Джулс. Все во мне кричит о необходимости отрицать. Я никогда и никому не позволю узнать.

– Итак… Джулия Саммерс?

У этого придурка хватило наглости спросить меня. Я глубоко вздыхаю и киваю. Ничего не могу поделать, потому что испытываю гордость, когда его дерзкая улыбка становится шире. Он крутит обручальное кольцо на пальце и кивает.

– Ну что ж, думаю, я могу простить тебя за то, что ты в последнее время такой раздражительный.

– Эй, осторожнее, – бормочу я себе под нос, но улыбка на моем лице только раззадоривает его.

– Молодец, – говорит он и снова смотрит на экран, но там всего лишь таблица с цифрами. – Это серьезно?

Я не знаю, что ответить. Если уж на то пошло, он никогда раньше не спрашивал меня, с кем я трахаюсь или с кем встречаюсь. И сам же отвечает на вопрос.

– Просто в последнее время ты выглядишь очень озабоченным.

Я придвигаюсь ближе к столу, потягиваюсь и пожимаю плечами, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно.

– Просто у меня много забот, – заявляю я.

Он ждет некоторое время, ожидая большего, но я возвращаюсь к таблице.

– Я закончу ее до того, как уйду, – сообщаю ему, натянуто улыбаясь и намекая на окончания разговора.

Он тихо уходит, помахав на прощание и закрывает дверь с громким щелчком.

Когда дверь закрывается, я поднимаю взгляд и постукиваю ручкой по столу. Я не знаю, что отрицать, что держать в секрете. Не могу спутать их, но линии уже начали размываться.

Глава 16

Джулс

Свидание тут не пройдет.

Все это несерьезно.

И в большее не перерастет,

Ведь это все притворство…

Ручка в руке останавливается на последней строчке. Я смотрю на нацарапанные в блокноте слова, но в голове нет ни одной мысли. Каким же я задумала это стихотворение? Возможно, вдохновляющим?

Но вместо этого все наполнено ложью.

Я снова и снова отбиваю кончиком ручки ритм. Тук. Тук. Тук. Я подумываю о том, а не вырвать ли мне этот листок из блокнота и оставить его здесь.

Позади раздается дребезжание керамических кружек, поставленных друг на друга, что заставляет меня обернуться и посмотреть через плечо. Находясь в маленьком магазинчике, я вдыхаю густой запах кофе. Полы в клетку, белые стены, но здесь подают лучший кофе в центре. Он расположен прямо напротив офиса Мейсона, и я сказала ему, что встречусь с ним здесь. Мой взгляд скользит вверх, большой палец все еще лежит на кончике ручки.

Здание «Райзинг Фоллс» смотрится очень элегантно и современно. Оно напоминает отполированный черный обелиск с толстой стальной рамой, отделанной матово-черным цветом из стеклянных панелей. Высокое и доминирующе, возвышающееся над невысокими зданиями напротив.

Это здание – отражение Мейсона.

Мне не следовало находиться здесь, ожидая его, и записывать глупости в блокнот. Я беру кофе и делаю глоток. Он уже не такой горячий, но и не остыл до конца. Когда я делаю глубокий вздох, то ощущаю тепло, идущее от стаканчика.

Я все время говорю себе, что не должна быть с Мейсоном. У меня никогда не было секса без обязательств, однако с Мейсоном случилось несколько дней случайных встреч. Но с каких это пор ожидание свидания означает что-то обычное.

Может быть, я слишком серьезно смотрю на вещи? Прошло всего полторы недели. Это просто секс… по крайней мере, я продолжаю убеждать себя в этом. Возможно, мне стоит добавить это к списку лжи в моем блокноте. Фыркаю от этой ехидной мысли.

Мы не встречаемся в публичных местах. Во всяком случае, не для участия в мероприятиях. Вряд ли кто-то заметит или подумает об этом. А даже если и так, кого это волнует?

Ходят слухи, что я с кем-то встречаюсь, но никто не злословит или осуждает. Это лучше, чем я надеялась.

Мое сердце сильно бьется в груди при этой мысли, и я начинаю терять уверенность. Мне было бы наплевать, если бы они сказали, что я стерва из-за того, что начала встречаться слишком рано. Или что я больше не хорошая девочка. Смерть Джейса в некотором смысле была и моей смертью тоже. В этом они бы не ошиблись.

Я не хочу, чтобы отец Джейса видел, что я двигаюсь дальше. Или моя мать. Я закрываю глаза и пытаюсь избавиться от мыслей о том, что моя мать за утренним чаем могла бы увидеть в газете мой снимок, сделанный вчера вечером. Пьяная, в баре с незнакомым мужчиной, который поддерживает меня. Я издаю стон, потирая виски. Да, мне не нужно, чтобы мама это увидела.

Звенят висящие над дверью колокольчики, и я инстинктивно открываю глаза.

А вот и Мейсон. Забываю, как дышать, пока он идет ко мне. Я застыла на месте, словно прикованная к сиденью, и наблюдаю, как он двигается, излучая уверенность. Его серо-стальные глаза кажутся темнее, чем обычно, когда он берется за спинку стула напротив меня и отодвигает его. Ножки стула протестующе скребут по полу, он садится и пристально смотрит на меня.

– Джулс, – мое имя срывается с его великолепных губ. От его грубого баритона я наконец вспоминаю, как дышать.

– Мейсон, – произношу я его имя и улыбаюсь, сама не знаю почему.

Просто ничего не могу с собой поделать. Он заставляет меня чувствовать себя… маленькой девочкой, попавшей в сказку. То, как он носит костюм, входит в помещение, смотрит на меня. Как будто он владеет всем.

Легкая улыбка играет на его губах. Я это сделала. Я заставила его улыбнуться.

Он жестом указывает на мой стаканчик.

– Стоит ли и мне взять его?

Я распрямляюсь и снова смотрю через плечо на стойку с одинокой кассой и стопками кружек за ней. Уже поздно, но эта кофейня никогда не закрывается, потому что этот город никогда не спит.

– Если хочешь, – отвечаю я и поворачиваюсь к нему.

Мейсон протягивает руку через стол и заправляет прядь волос мне за ухо. Его глаза и руки задерживаются на открытой части моей шеи. Кончиками пальцев он медленно, целенаправленно скользит по моей шее. Я чувствую, как меня бросает в жар, желание медленно ползет от того места, где кожа касается моей груди, и ниже… еще ниже. Его близость сбивает с толку. Я не могу думать ни о чем, кроме желания, а это опасно.

Хочу закрыть глаза, но не могу. Я заворожена тем, как он смотрит на меня. Серо-стальной взгляд кажется более мягким, а резкие линии подбородка – менее пугающими, более уязвимыми.

– Думаю, я закажу, – наконец отвечает он, откидываясь назад, чтобы снова занять свое место, – я бы хотел.

Я энергично киваю головой, а затем чувствую себя глупо, когда он издает грубый смешок. Колокольчики звенят в дверях, когда он наклоняется через стол для поцелуя.

Меня охватывает тревога, и я отстраняюсь, как только его обжигающе горячие губы касаются моих. Я ударяюсь спиной о спинку стула и устремляю взгляд на старика в твидовом костюме. Его седые волосы кажется взъерошены ветром, но ему все равно. Светло-голубые глаза смотрят сквозь толстые очки в оправе на меню позади меня.

Я оглядываюсь на Мейсона, чувствуя некоторое облегчение от того, что нас никто не узнает, но это длится недолго. Мое сердце падает, когда я вижу выражение его лица.

Мне не нравится разочаровывать, но тут кое-что другое. Я чувствую себя виноватой за то, что притворяюсь, будто это не так. Но я не имею ни малейшего понятия, что это такое, и боюсь узнать.

– Я не знаю… – я прочищаю горло, пытаясь отдышаться, и говорю ему чистую правду, не желая оскорбить его: – Я не…

– Если ты со мной, – говорит он, и его тон звучит властно. Взгляд Мейсона пронзает меня насквозь, пригвождая к месту и крадя мою попытку извиниться. – То ты со мной, – заканчивает он свою мысль, и я не могу отвести глаза, не могу дышать, не могу ничего сделать, кроме как выдержать его взгляд.

Он, наконец, разрывает нашу зрительную схватку, поднимаясь со своего места и застегивая пиджак. Он не смотрит на меня, проходя мимо и направляясь к стойке. Я смотрю на дверь, раздумывая, а не уйти ли мне сейчас. Тело горит, и я не думаю, что могу сделать это. Я до сих пор даже не знаю, что такое со мной происходит.

Это определенно не «просто секс».

Мое тело живет само по себе. Хотя ноги дрожат, тело слабеет, а голова затуманена разочарованием и смятением, что-то внутри меня толкает вперед. Всего четыре шага, четыре шага к нему, и при этом мое сердце бьется быстрее, а тело горит.

– Я не знаю, что это, – начинаю говорить я. Мой голос звучит сильно, ясно и наполнен уверенностью, которой я не обладаю. – И это не имеет значения.

Я делаю глубокий вдох, когда он поднимает бровь и поворачивается ко мне лицом. Он уделяет мне все свое внимание и ждет.

Пытаюсь восстановить дыхание, пока стараюсь подобрать правильные слова.

– Я не знаю, чего хочу. – Эти слова чистая правда. – Я ни с кем не встречаюсь. Я одна, и это… – я обрываю себя, прежде чем сказать, что хочу именно этого. Я почти лгу и ему, и себе.

Поворачиваюсь направо, когда бариста небрежно отводит взгляд, как будто не слушает. Мои щеки пылают от смущения.

– Если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, я это сделаю.

Я качаю головой, мое сердце колотится от страха. Я сопротивляюсь желанию прикоснуться к нему, чувствуя себя такой чертовски слабой.

– Я хочу тебя, – шепчу я, умоляюще глядя ему в глаза. – Просто не хочу, – сглатываю и заставляю себя посмотреть ему в глаза, – не хочу, чтобы люди знали.

Черт, я чувствую себя дерьмово.

– Я не стыжусь тебя.… Мне просто стыдно за себя…

О Боже, даже меня передергивает от моих слов. Это правда, но это так дерьмово с моей стороны. Я тяжело сглатываю, ища на лице Мейсона понимание или гнев. Но вместо этого меня встречает холод, и это чертовски больно.

– Я не хочу, чтобы это прозвучало оскорбительно.

– Из-за твоего мужа? – наконец он спрашивает меня

– Да, – отвечаю я, не теряя ни секунды.

– Я хочу отвезти тебя домой, – говорит он, облизывая губы, и мои глаза инстинктивно обращаются к ним. Его глаза блуждают по моему телу. – Мы можем поговорить об этом в постели.

Мои губы приоткрываются, и я изо всех сил стараюсь не оглядываться на баристу, который, без сомнения, наблюдает за нами.

– Ты хочешь этого, Джулс, – уточняет Мейсон.

Да. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне, обнимал и заставлял чувствовать себя живой.

Почему это так трудно? Это мои эмоции, вот почему. Поэзия жизни. Втянув меня, а затем выдернув из нее.

– Джулс? – спрашивает он, подталкивая меня, и я уступаю своему желанию. Потому что если буду отрицать это, если я отрину его, то могу потерять навсегда.

Я киваю, и он кладет руку мне на поясницу, уводя от стойки к пиджаку и кофе, который я оставила на столе.

Когда я надеваю пиджак, пытаясь успокоиться и перестать делать из мухи слона, Мейсон наклоняется вперед и шепчет в изгиб моей шеи.

– Я не знаю, чего хочу, кроме того, что хочу тебя… в своей постели.… каждую ночь.

Меня прошибает пот и внизу все сжимается, когда я слышу его слова. Волна облегчения и возбуждения захлестывают меня. Он берет пиджак из моих рук и помогает надеть его, а затем смотрит мне в глаза.

– Ты этого хочешь? – спрашивает он.

Да, мне кажется, я хочу чего-то большего.

Я не знаю, как их разделить. Отношения против того, чтобы просто кого-то трахнуть.

Для меня это будет проблемой, я это знаю, но в данный момент не могу сказать об этом Мейсону. Если скажу, то потеряю его.

На мгновение между нами повисает тишина, ощущается жар и как будто замедляется время, и в моей голове вертится мысль, чем все это может закончится.

Он меня раздавит. Оставит разбитой, когда закончит со мной.

Но он не первый, и во мне не так уж много осталось того, что может сломаться больше, чем уже сломано.

Я слегка улыбаюсь и киваю, чувствуя, как будто исполняется последнее желание перед смертью.

– Да, – подтверждаю я, не отрываясь от его серых глаз, – Я тоже этого хочу.

Он не знает правды, а я слишком труслива, чтобы сказать ему.

В этот момент я решила свою судьбу. Я знаю, что это так.

Если бы только я этого не сказала. Если бы только могла уйти.