Текст книги "Несовершенный (ЛП)"

Автор книги: Уиллоу Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

Мейсон

Нельзя сказать, что правильно, а что неправильно,

Ведь линии размыты, все сведено на нет.

Осталась лишь та ложь, которую построил сам я.

Остался я один под гнетом той вины.

Она нервничает и волнуется, но молчит. Моя машина – единственная на этом уровне в гараже. Мы идем нога в ногу, моя рука все еще лежит на ее пояснице. Я не отпущу ее, пока она не окажется в моей машине. Она на грани бегства, но я, черт побери, этого не допущу.

Джулс должна знать, что принадлежит мне. Она хочет это скрывать, да и пожалуйста. Но только ради того, чтобы она не стыдилась. Мне не отказывают. К черту.

Я дам ей все, что она пожелает, потому что сам этого хочу. Я желаю видеть ее улыбку, слышать смех, который привлек меня к ней. И сделаю все, что смогу, чтобы загладить свою вину.

А взамен она отдаст мне всю себя.

Я начинаю открывать пассажирскую дверь своей машины, но потом останавливаюсь и захлопываю ее, прежде чем Джулс успевает проскользнуть внутрь.

Мой член твердый, кровь горячая. Я бросаю взгляд на Джулс, и на ее широко распахнутые глаза. Это те же самые глаза, которыми я любовался весь день. Но в ее голубых глазах нет и намека на улыбку, только беспокойство и желание отказать.

Справа от моей машины, там, где вход, стоит большой цементный столб. Он квадратной формы и шириной около метра. Если бы кто-то подъехал, он бы нас заблокировал. Всего лишь мгновение, но шансы, что кто-то придет сюда в такое время, невелики, и стоит рискнуть, исправить это дерьмо.

Я снимаю пиджак и веду ее к передней части машины, где мы будем скрыты от посторонних глаз. Хотя Джулс идет неуверенно, все же обгоняет меня, оглядываюсь через плечо, и, без сомнения, гадая, что, черт возьми, происходит.

– Мейсон?

Я слышу неуверенность в ее голосе, когда ее задница ударяется о машину.

Хватаю ее за бедра и толкаю назад, прижимая к себе и впиваясь губами в ее губы. Она вскидывает руки к моей груди, сначала отталкивая меня, застигнутая врасплох внезапной сменой планов, а затем медленно поднимается вверх по моей шее. Она поддается мне, двигая руками к моему затылку, притягивая меня к себе.

Хорошая девочка. Моя умница. Женщина, которая нуждается во мне, и мне чертовски нужно загладить свою вину перед ней.

Я прерываю пылкий поцелуй, ее тяжело дышащая грудь касается моей снова и снова, пока я смотрю на нее сверху вниз.

– Будь добра, не шуми.

Джулс кивает, ее дыхание все еще учащенное. Я снова прижимаюсь к ее губам, и она издает стон мне в рот, но прежде чем успевает заглушить его, я сжимаю ее волосы в кулак и оттягиваю назад, хватая за бедра и переворачивая так, что ее грудь прижимается к металлу.

– Подставь свою задницу, – говорю я ей грубо, поглаживая член через штаны и выглядывая из-за колонны.

Никого не видно, и мне чертовски нужно, чтобы ее тугая киска кончила на мой член.

Джулс всхлипывает, когда я притягиваю ее голову за волосы и целую в шею. Дергает бедрами, и ее горячая киска касается моего члена, дразня меня.

Я быстро расстегиваю штаны и вытаскиваю свой толстый член, поглаживая его, а затем, наконец, отпускаю ее. Она ахает, собираясь с духом и глядя через свое хрупкое плечо великолепными голубыми глазами, полными похоти… и доверия.

Я оттягиваю ее трусики в сторону и еще раз целую ее в шею, прежде чем погрузиться глубоко в нее. Все должно быть быстро, нет времени на игру.

Джулс выгибается дугой, ногти царапают капот, но она не кричит. С ее губ срывается только легкий вздох, киска сжимается, когда я сдерживаю стон и кладу руку ей на поясницу, прижимая ее вниз и удерживая на месте. Я словно попал в рай.

Ее глаза плотно закрыты, а зубы впились в нижнюю губу. Слегка раскачиваюсь и толкаюсь назад, заставляя сладчайший звук слететь с этих прекрасных губ. Стон удовольствия.

Хватаю Джулс за подбородок и заставляю взглянуть на меня, я хочу, чтобы она смотрела на меня. Желаю, чтобы она глядела мне в глаза, когда я возьму ее именно так, как нужно ей. Прямо там, где я, черт побери, хочу ее.

Она медленно открывает глаза, когда выдыхает, и тогда я снова врезаюсь в нее. Она дергается вперед, с ее губ срывается тихий крик, и я снова жду, когда она вновь посмотрит на меня.

– Ты должна смотреть на меня, милая – говорю я ей ровным голосом, хотя сердце колотится в груди.

Я покажу ей, кому она принадлежит и как чертовски хорошо будет со мной. Но она должна наблюдать за мной, должна видеть все это и знать, что именно этого она хочет. Что она хочет меня.

Джулс прижимается щекой к машине и не сводит с меня глаз, а я вонзаюсь в ее тело почти до упора, выходя и снова погружаясь в сладкую киску.

Звук шин над нами заставляет ее начать извиваться подо мной, но я знаю, что никто сюда не спустится, потому что паркуюсь здесь каждый гребаный день. Я наклоняюсь ближе к ней, прижимаюсь грудью к ее спине и нежно целую в губы.

– Никто не увидит.

Провожу рукой между нами и приподнимаю перед ее платья, дразня клитор через тонкий слой ткани. Я играю с ней, дразня и потирая, наблюдая, как она извивается подо мной.

– Посмотри на меня, – приказываю я, и она быстро переводит взгляд на меня.

В нем отражается мука от удовольствия и потребность кончить.

Джулс чертовски великолепна, и я мог бы облегчить ей задачу, действительно мог бы. Трахнуть ее быстро и отправить за грань, чтобы ей не пришлось долго бороться с желанием. Мог бы позволить ей закрыть глаза и отвернуться.

Но меня это не интересует.

Джулс будет смотреть. Я не позволю ей думать, что все это притворство.

Я дам все, что ей нужно. Исправлю все, и ей это понравится. Если это делает меня придурком, мне плевать.

Меня не волнует, чем это закончится, просто будет так. Здесь и сейчас.

– Мейсон, – шепчет она мое имя, когда содрогается, ее мышцы сжимают мой член, втягивая в глубину ее горячего лона, словно Джулс пытается выдоить меня до последней капли. Но я еще не закончил с ней. Я жду, пока она перестанет дрожать, прежде чем поднести пальцы к губам. Они скользкие от ее возбуждения и на вкус, как мед. Провожу пальцами вниз по ее шее и к ткани платья. Хотелось бы, чтобы она была сейчас голой, чтобы я мог видеть каждый миллиметр ее тела, и румянец, который ползет вверх по ее груди.

– Будет быстро, – сообщаю я ей, а затем хватаю за бедра обеими руками и наклоняю так, как хочу.

Поднимаю взгляд, чтобы убедиться, что она не отвела свой, и, как и подобает хорошей девочке, она смотрит на меня этими глазами лани. Я двигаю бедрами, удивляя ее, когда она прижимает свое обмякшее тело к машине. Интенсивность грубого траха заставляет ее великолепные губы образовывать идеальную букву «О», когда ее тело напрягается, а голова мечется в беззвучном крике. Я снова хватаю ее за волосы и оттягиваю назад.

– Мейсон, – стонет она, и мое имя звучит искаженной мольбой отчаяния на ее губах.

– Кончи для меня, – приказываю я ей, снова лаская рукой клитор. Ткань ее платья прилипает ко мне, когда я стягиваю трусики, чтобы приласкать набухший бугорок.

Джулс вскрикивает, и я быстро кусаю ее за шею. Жестко. Это наказание за то, что она не повиновалась мне, но жест только усиливает ее борьбу со мной и приводит к намного более интенсивному оргазму.

Мне это чертовски нравится. Я испытываю удовольствие от того, что делаю с ней, и как она получает свою долю удовольствия.

Ее тело напрягается, а киска сжимается вокруг моего члена. Джулс изо всех сил пытается восстановить дыхание, откидывает голову назад, глядя на цементный потолок, оргазм угрожает снова обрушиться на нее.

Я кусаю ее за подбородок и подношу руку, которой сжимал ее волосы, к лицу. Смотрю ей в глаза, когда ее тело вздрагивает, она выгибает шею, волосы падают мне на плечо. Ее лицо – воплощение греха. Самое красивое зрелище, которое я когда-либо видел.

– Черт, – стону я, когда ее тело снова бьется в экстазе.

Ее мышцы просто душат мой член. Я на седьмом небе. Достаточно четырех ударов, чтобы догнать ее в собственном освобождении. Мои яйца напрягаются, а позвоночник покалывает. Черт, да. Утыкаюсь носом в ее шею, когда мой член пульсирует глубоко внутри нее.

Звуки нашего тяжелого дыхания слышны еще какое-то время.

Я целую ее шею в том месте, где остались слабые красные следы от моего укуса, провожу носом по нежной коже и вдыхаю ее запах, когда она тяжело дышит, прижавшись к машине. Она едва держится на ногах, дрожь пробегает по ее телу, когда я отрываю губы от нее. Она выглядит полностью насытившейся.

– Ты моя, Джулс, – говорю я ей шепотом, но достаточно громко, чтобы она услышала, и наблюдаю за ее реакцией.

Длинные ресницы трепещут, когда она открывает глаза и смотрит на меня. Возвращаю ее трусики на место и поправляю платье, прекрасно зная, что моя сперма будет вытекать из нее, как только она сядет в машину.

– Мейсон, – шепчет она мое имя, морща лоб, а глаза умоляют меня взять свои слова обратно.

– Нет, ты хочешь меня, а я хочу тебя.

– Я не согласна, – говорит она, прикусывая губу.

У нее срывается голос, Джулс закрывает глаза и говорит так, словно ей действительно больно произносить эти слова:

– Я не знаю, смогу ли быть той, кто тебе нужен. – А затем смотрит на меня своими большими глазами. – Я сломлена.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Почему ты боишься? – спрашиваю ее.

– Не думаю, что для меня это может быть просто секс, – признается она. Я обхватываю ее челюсть рукой и провожу большим пальцем по ее щеке. – Думаю, мне захочется большего. Кажется, я уже… – она обрывает себя и качает головой.

Мое тело напряжено, каждый вдох причиняет боль. Почему я так поступаю с ней? Почему не могу просто отпустить ее?

– Я могу дать тебе больше, – шепчу я, зная, что именно это она хочет услышать. – Мы можем попробовать и посмотреть, что из этого выйдет, и скрываться от публики?

Чтобы удержать, я обещаю ей то, что она хочет.

Я ублюдок, раз делаю все это, зная, что она хочет иного.

Но ее глаза загораются, мягкая улыбка адресована мне. В них светится надежда, и моя застенчивая девочка возвращается ко мне.

– Правда? – спрашивает она, все еще тяжело дыша, едва оправившись от того, что я уже сделал с ней.

Она понятия не имеет, что должна бежать от меня. И я прекрасно понимаю, что все равно должен ее прогнать. Вместо этого улыбаюсь ей и целую в кончик носа.

– Правда, – отвечаю я и ненавижу себя еще больше.

Глава 18

Джулия

Нет ничего плохого в трауре,

Но только не проходит он легко.

Слезы, горе рядом ходят,

И боль не кончится вот так.

Но нет причин стыдиться боли,

Давным-давно она звалась любовью.

Воспоминания останутся лишь с нами,

Они вернутся, надо только ждать.

Нет причин для воспоминаний. Я не понимаю, что могло бы вызвать их. Мне не в чем себя винить.

Обнаженная, я лежу в объятиях Мейсона, уставившись в ноутбук. Нет ни одной чертовой причины, по которой мне стоит думать о Джейсе, но я это делаю.

Не хочу. Поднимаюсь выше к спинке дивана и пытаюсь выбросить из головы его улыбающееся лицо. Когда я просыпалась утром, Джейс убирал волосы с моего лица и быстро целовал. Всегда в губы, как бы я ни старалась увернуться. Он полагал, что это мило, хотя я не хотела, чтобы он чувствовал мой запаха изо рта.

Такие легкие и веселые моменты, которые мы разделяли, так прекрасно подходя друг другу, больше всего вызывают боль. Я тяжело вздохнула и попыталась успокоиться, не обращая внимания на пристальный взгляд Мейсона.

Можно подумать, что я испытывала счастье только тогда, когда у меня был любящий мужчина, которого любила сама. Можно сказать, что я рада, что у меня был кусочек счастья, а не испытываю грусть, что все закончилось. Но, по правде говоря, я не могу этого сказать. Не могу и не хочу.

– Что случилось?

От глубокого голоса Мейсона я чувствую себя еще хуже. Я пытаюсь двигаться дальше, но это не так просто.

Сглатываю комок в горле и натягиваю на плечи темно-серый плед.

– Отвлеклась, – признаюсь я, хотя не могу смотреть ему в глаза. Надеюсь, он не будет расспрашивать.

Когда Мейсон притягивает меня к себе и целует волосы, я слышу его тяжелое дыхание. Я не жду от него нежных прикосновений.

Он кладет руку мне на бедро и водит большим пальцем взад-вперед по голой коже. Я жду, но он молчит.

Ноутбук валится с ног, когда я пытаюсь приблизиться к нему, наслаждаясь теплом, нуждаясь в большем. Это так неправильно, не так ли? Расстраиваться из-за смерти мужа, находясь в объятиях любовника.

– Иногда… – Мейсон начинает говорить именно тогда, когда мой взгляд тускнеет и слова на экране начинают расплываться.

Я делаю глубокий вдох и прекращаю это дерьмо. Слезы никогда не помогали. Все без толку.

Мейсон прочищает горло, пока я вытираю глаза, мои щеки пылают от смущения, а сердце бешено колотится.

– Когда умерла моя мама, меня иногда выводили из себя самые странные вещи.

Я удивлена признанием Мейсона и благодарна, что он говорит о себе, а не обо мне.

– Сожалею о твоей маме, – говорю ему мягко, мой голос звучит немного резче, чем хотелось бы.

Я смотрю ему в глаза, которые светлее, чем обычно, может быть потому, что вокруг нас темно. Только сияние его и моего ноутбуков, да городских огней за большим окном гостиной дает мягкий свет в комнате.

Он наклоняет голову набок, заправляя волосы мне за ухо, и я прижимаюсь щекой к его ладони. У него очень большие руки, грубые, но теплые. Идеального размера.

В глубине его груди возникает гул. Короткий, но звучащий одобрительно.

– То, что ты все еще испытываешь боль – это нормально, – говорит он. – Нормально поплакать и выплеснуть боль, даже если у тебя нет сил.

Мое сердце бьется все сильнее, мне становится труднее дышать. Я ищу что-то в его глазах, а он, должно быть, видит панику в моих.

– Или мы можем заняться чем-нибудь еще? – предлагает он.

– Чем, например? – спрашиваю я его.

Он цокает языком, пристально глядя мне в лицо, но не в глаза. Наконец убирает руку и набирает что-то в строке поиска на своем компьютере.

Удивленный вздох срывается с моих губ, когда на экране появляется книга стихов Роберта Фроста.

Я с любопытством смотрю на Мейсона, и он гладит мои волосы, прежде чем притянуть мою голову к себе на плечо. Устраиваюсь поудобнее, когда он предлагает почитать мне стихи.

В этот момент мое сердце болит. Нет, не из-за потери. Сейчас у меня есть что-то крайне прекрасное и я испытываю огромную благодарность, что мне все еще доступны подобные моменты.

– Пожалуйста, – шепчу я и киваю ему в плечо.

Я могла бы часами слушать его глубокий, грубый голос, читающий стихи.

Могла бы целыми днями наслаждаться его теплыми объятиями.

Я могла бы навсегда остаться здесь с этим человеком.

Глава 19

Мейсон

Ты знаешь в глубине души, что правдой это быть не может.

Исчезнет это словно дым, тогда есть ли смысл держаться.

Но в тот момент ты хочешь верить и любить,

Ведь эти чувства греют душу, а не тело.

Так не должно быть. Это не должно стать чем-то большим. Я наблюдаю, как Джулс слизывает мороженое с ложки, и бездумно смотрит новости.

Блокнот на коленях, ручка в руках, она что-то писала, когда я вошел. Сейчас четыре часа утра, а она не может уснуть.

Каждый вечер перед сном мама угощала меня мороженым. Мне следовало находиться в своей комнате и лежать под одеялом, но вместо этого я каждый вечер получал порцию мороженое. Всевозможные вкусы, я никогда не был особо разборчивым. Но мама всегда предпочитала клубничное, ее любимое.

Джулс бросает на меня кокетливый взгляд.

– Хочешь? – спрашивает она, двигаясь по-кошачьи и подползая ко мне.

Я отрицательно качаю головой, но чувствую легкую улыбку на своих губах, когда обнимаю и кладу руку ей на бедро, чтобы придвинуть ее ближе к себе.

Она тихо стонет, зачерпывая последнюю ложку вишневого мороженого. Похоже, она делает это преднамеренно, но Джулс смотрит в телевизор, делая вид, что я ошибаюсь. Слегка приподнимаю задницу с дивана и поправляю пижамные штаны.

Она смотрит на меня, краснеет и проводит рукой по моей обнаженной груди.

– Как мило, что ты угостил меня, – говорит она с особым выражением в глазах. Взгляд, который сообщает мне, что я сделал ее счастливее. – Спасибо, – добавляет она и легонько целует меня в плечо.

Я не возражаю. Честно говоря, я тоже не могу заснуть. Я почувствовал, как она уходит, ощутил отсутствие ее тепла в тот момент, когда она встала с кровати. Для такой грациозной женщины она достаточно шумно встает с постели.

Дал ей несколько минут, чтобы посмотреть, чем она будет заниматься. Затем заглянул в дверной проем, наблюдая, как Джулс потерялась в своих мыслях, как сидит, скрестив ноги, на диване, наклонившись и строча, словно сумасшедшая. Только когда Джулс заплакала, я вошел в комнату. Я подумал, что она нуждается во мне. Полагал, это из-за него.

Но Джулс сказала, что это слезы счастья, закрытия того периода в ее жизни. Не знаю, почему это причиняет мне еще большую боль.

– Нет проблем, я все равно встал.

– Ты ходил на пробежку? – спрашивает она, доедая мороженое и глядя на меня.

Отрицательно качаю головой. У меня сейчас нет на это времени. Обычно она лежит в постели, когда я после бега принимаю душ.

– Это я виновата? – спрашивает она и морщит нос, не в восторге от того, что нарушила мой распорядок.

– Нет, – отвечаю ей. И это действительно не так. – Наверстаю все позже вечером.

Она тихонько напевает и устраивается на диване, усаживается на меня и ставит ноги по обе стороны от моих бедер, садясь на колени. Я кладу руки на ее ягодицы, когда она бросает пустую миску и ложку рядом с нами на диван, ложка издает звон, когда она отодвигает их подальше.

– Мистер Тэтчер, – говорит она, обнимая меня за шею и расправляя плечи, – я действительно верю, что вы сегодня опоздаете.

Я ухмыляюсь, глядя сначала на часы за ее спиной, чтобы убедиться, что она сошла с ума. У меня есть по крайней мере еще час, прежде чем мне нужно выходить.

– Думаю, ты ошибаешься, дорогая, – говорю ей.

Она прижимается ко мне своей горячей киской и бросает на меня тлеющий взгляд, который мне редко достается, полный уверенности и решимости. Но, черт возьми, когда я вижу его, он сводит меня с ума.

– Вам нужен массаж, мистер Тэтчер.

Она понижает голос и опускает бретельки шелковой ночной сорочки, обнажив свои полные груди. Они маленькие, но прекрасно помещаются в моей руке.

Мой член в штанах увеличивается в размерах, и я отодвигаюсь вглубь дивана, покачивая бедрами и тем самым заставляя ее задыхаться, когда она тянется, чтобы удержаться, цепляясь за меня.

Руками обхватываю ее тонкую талию, когда она целует меня в подбородок. Я не знаю, когда это случилось, но с Джулс мое самообладание ослабло. И мне это чертовски нравится.

Такой гребаный бардак. Просто прекрасный беспорядок.

Глава 20

Джулия

Все в этом мире относительно.

Что счастье, что эмоции.

В тени лишь ждет тебя вина с расплатой за преступленье.

Но когда будет драка,

Все встретятся в бою.

И будет суд над нелюбимыми и с горечью и сладостью.

Я вдыхаю аромат свежесваренного кофе, чашку которого держу в руках. Самый лучший запах таким ранним утром. Ну, конечно, еще запах Мейсона, впитавшийся в подушку. Не знаю, что именно в его аромате так сводит меня с ума. Каждое утро я вытаскиваю из-под него подушку, как только звенит будильник.

Не могу сдержать улыбку, вспоминая, как сегодня утром он перевернул и «наказал» меня за это. То, что происходит между нами, кажется мне большим, чем просто интрижка, и впервые за долгое время я счастлива. Искренне счастлива.

– Перестань так улыбаться, – говорит Мэдди, сидя напротив меня и дуя на свой латте.

Она подносит белую чашку к губам и внимательно смотрит на меня, прежде чем сделать глоток. Я не реагирую, а только шире улыбаюсь.

– Ты заставляешь меня ревновать.

– Вот она сила секса, – заявляет Сью, подходя к нам и держа в руке бумажный стакан. Похоже, она не собирается задерживаться здесь с нами. Сью ставит сумку на пол и опускается на стул.

– Пора бы вам, девочки, сообразить, что к чему, и научиться получать удовольствие. – Застенчивая улыбка играет на ее губах, и она добавляет. – Ну, кроме Кэт, конечно, она уже замужем.

Мэдди усмехается в свою чашку, а Кэт бросает на Сью холодный взгляд и пожимает плечами.

– Он хорош в своем деле, – говорит Кэт, но мы все знаем, что в последнее время от нее поступало несколько жалоб на эту тему.

Всякий раз, когда Кэт смотрит на меня, я словно спускаюсь с высоты. Она олицетворяет то, что у меня когда-то было и к чему я действительно должна стремиться. У нее есть любящий муж, стабильная и развивающаяся карьера, и, черт возьми, она мой босс. В будущем у нее точно запланированы дети.

Я ставлю чашку на стол и пытаюсь перестать ощущать себя… ревнивой. Это точно ревность? Как такое вообще может быть, когда я наслаждаюсь тем, что теряюсь в прикосновениях Мейсона?

Я веду себя безрассудно. Да, это так. Впервые в жизни у меня нет четкого плана, и я веду себя чертовски глупо.

– Странные ощущения? – спрашивает меня Мэдди, комкая салфетку Кэт на столе, скатывая затем ее в идеальный шар. – Ты же была только с Джейсом, – добавляет она, а затем смотрит на меня, оценивая мою реакцию.

Упоминание его имени… Черт побери. Это все еще действует на меня. Думаю, так будет всегда.

– Да, вроде того. Сначала, – я делаю глоток кофе, мне ненавистно это сравнение. – Я чувствую себя так, словно изменяю ему, – хрипло произношу я, ощущая, как что-то сжимается у меня в груди.

– Ну, уж нет. Это он предал тебя, – говорит Сью твердым голосом и я смотрю на нее. Она кладет руку мне на предплечье. – Двигаться дальше – это не измена.

Она поджимает губы и смотрит на меня так, словно не знает, стоит ли говорить то, что у нее на уме.

– Продолжай, – твердо произношу я.

Я хочу вскрыть рану, избавившись от пластыря. Даже если будет больно, мне нужно это услышать.

– Я беспокоюсь о тебе и Мейсоне. Это не имеет никакого отношения к Джейсу. – Она машет рукой в воздухе, качает головой и продолжает. – Ты же знаешь, он мне никогда особенно не нравился, особенно после того, как причинил тебе боль.

После измены. Вот что она имеет в виду. Мы жили когда-то только друг другом. Свою измену он объяснил тем, что ему стало любопытно, и он совершил ошибку. А я простила. Мы вместе преодолели кризис. У Сью никогда такого не было. Это был не ее брак, и это было не ее решение.

– Почему ты нервничаешь? – спрашиваю ее, водя пальцами по кромке чашки и прогоняя из головы мысли о неверности. – Это же не серьезно.

Я прикусываю щеку изнутри; даже для меня это звучит лживо.

– Вот именно, – Сью откидывается назад и показывает на меня пальцем. – Я беспокоюсь, что ты не знаешь, что такое случайные знакомства или кто такой соблазнитель, и зачем все это нужно Мейсону.

Я не хочу признаваться, но должна быть с ними честна. У них есть свое мнение и они могут сунуть свой нос туда, куда не положено, но они всегда заботятся о моих интересах. Я прочищаю горло и произношу:

– Он сказал, что между нами происходит нечто большее.

– Что? – рявкает Мэдди, придвигая стул ближе к столу. Ее розовый кардиган плотно облегает платье, когда она наклоняется вперед и спрашивает. – Что он имел в виду под словом «большее»?

– Да, какого черта он имел в виду, говоря «большее»? – спрашивает Сью с очевидным скептицизмом.

Даже Кэт оторвалась от телефона, чтобы послушать.

– Я не знаю. Я просто… – я останавливаюсь и снова смотрю на Сью. – Я тоже была обеспокоена и сказала ему, что не знаю, смогу ли справиться со всем этим, потому что, вероятно, хотела бы большего. А он сказал, что может дать мне это.

Я вспоминаю ту ночь, и почти уверена, что именно это и произошло. Я чувствовала себя в безопасности, ведь могла открыто говорить о своих чувствах и что он был восприимчив к этому. Из-за этого я ощущала себя… в каком-то смысле драгоценностью. По крайней мере, меня уважают.

Мэдди испускает легкий вздох удовлетворения, словно молодая девушка, влюбленная в щенка. Очевидно, она единственная счастлива от того, что я сказала. Сью ритмично постукивает ногтями по столу, а Кэт не двигается, все еще наблюдая за мной, словно кружащий в небе ястреб за своей добычей, ожидая момент, когда можно нанести удар.

Господи, и это мои друзья. Я успокаиваюсь и делаю глоток кофе.

– Я просто не понимаю, почему? – спрашивает Кэт, кладя телефон и поворачиваясь ко мне. – Почему он?

Мейсон не тот человек, с которым мне следовало бы быть, но я не хочу никого другого.

– Это просто для развлечения, – отвечаю я.

Вранье. Господи, какая же это ложь!

– Это не так. Ты только что говорила об обратном. Я не понимаю.

Хоть раз в жизни я хочу, чтобы Кэт не вытягивала дерьмо на свет. Я бы хотела, чтобы мои подруги просто закрыли глаза на очевидное падение, к которому я двигаюсь.

Делаю еще один глоток, ощущая себя так, словно мне приходится защищаться, и уверена, что действительно не хочу обсуждать этот вопрос.

– Ты же не собираешься с ним остепениться, – говорит Кэт и ждет, пока я посмотрю на нее, прежде чем продолжить, – верно?

– Я не собираюсь жить с ним, и он не замена… – имя Джейса застревает у меня в горле.

– Мне кажется, ты готовишься к серьезному расставанию.

Кэт выдерживает мой взгляд, и я чертовски злюсь, что она озвучила то, что я чувствую. Но сейчас все хорошо. И я просто хочу жить здесь и сейчас, потому что этот момент казался мне чертовски правильным. Ну, это было до того, как мои подруги вмешались.

– Может быть, он для нее является отдушиной после всего того, что случилось, – предполагает Сью, пожимая плечами, а затем переводит взгляд на меню на стене.

Она делает вид, что изучает его, надо сказать, что текст довольно большой, но мы все четверо знаем меню наизусть.

– Да, – соглашаюсь я с ней, поднимая чашку и оглядываясь на Кэт, ожидая ее реакции.

– Я просто волнуюсь, – тихо произносит Кэт и снова берет в руку телефон, но не смотрит в него.

– Можем ли мы встретиться с ним? – спрашивает она, прикусив губу.

– Ради всего святого, Кэт, – говорит Сью с другого конца стола, практически впиваясь в нее взглядом. – Ты не даешь своим друзьям расслабиться.

– А что, запрещено? – парирует Кэт.

– Это странно!

Сью комично приподнимает брови, когда смотрит на Кэт и выглядит при этом совершенно несерьезно.

– Я бы хотела с ним познакомиться, – говорит Мэдди сладким невинным голоском.

– Нет, – отвечаю сразу всем троим. – Это просто секс, но между нами есть уважение и понимание. – Я киваю. – Это – главное.

Делаю глубокий вдох, чувствуя, что решила свою несуществующую проблему. Так и есть.

Это просто взаимовыгодное соглашение с элементом уважения… и сексом, конечно.

Кэт и Сью молчат, все кивают и, вероятно, они недовольны решением, каждая по своей причине, но мне все равно.

– У меня встреча с моим бухгалтером, – сообщаю я им, глядя на свой телефон. Я собиралась пойти к нему пешком, но, черт возьми, теперь не пойду. – Мне пора, – фыркаю я, протягивая руку, чтобы поднять с пола сумку от Marc Jacobs.

– Ладно, – говорит Кэт, уделяя мне все свое внимание. – Ты счастлива? – со всей серьезностью спрашивает она.

Я встаю, перекидываю сумку через плечо и отодвигаю стул. Облизнув губы, киваю.

– Да, – произношу я, улыбаясь. – Счастлива.

Я ожидаю, что во мне взыграет чувство вины или ощущение неизбежной гибели, но все девочки улыбаются, а Мэдди визжит от восторга. В груди ощущается пустота, как будто я лгу сама себе и боюсь, что кто-то разоблачит мою ложь. Но я счастлива. Это ведь счастье, не так ли?

– Это самое главное, – решительно заявляет Кэт.

– Чертовски верно, – добавляет Сью свои два цента, хватая сумочку, чтобы присоединиться ко мне.

– Хочешь взять такси? – спрашивает она.

Как хорошо, что разговор о Мейсоне и о том, чем, черт возьми, я с ним занимаюсь, давно закончился. По крайней мере, сейчас.