Текст книги "Несовершенный (ЛП)"

Автор книги: Уиллоу Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Мейсон

Резкий, жесткий ветер гонит спрятать тело.

Дождь чистит твою душу, которая страдает

Все это вместе тебя разрушает.

Ты можешь прятаться и укрываться,

Убежище чужое тебя здесь не спасет.

Ты знал все это сразу.

Ты знал, что ждет в конце.

Как пить дать, дождь закончится, как только я войду в бар. Тут, как обычно полно народа и меня приветствует гул голосов и звон бокалов. Я могу затеряться в толпе людей, они хоть и видят меня, но не знают.

Этот бар – одно из моих любимых мест. Он всегда полон. Его обитые кожей сиденья постоянно заняты, а теплые насыщенные тона деревянного потолка и кирпичных стен заставляют посетителей чувствовать себя, как дома.

Мой костюм выглядит как костюм любого другого ублюдка. Ну, большинства из них. Я провожу пальцами по волосам и стряхиваю с себя капли дождя, снимаю куртку от Армани и бросаю ее на стойку бара в самом конце.

Это был долбанный длинный день, и последнее, что мне нужно, – отправиться домой в одиночестве. Как только я поднимаю глаза, барменша уже смотрит на меня. Кажется, ее зовут Патриция она работает здесь каждые выходные.

– Виски? – спрашивает она.

Патриция постоянно в движении, раскладывает лед в стаканы и наливает спиртное, как настоящий профессионал. В отличие от других женщин здесь, она не ищет мужчину с деньгами в карманах, не любит поболтать, и это одна из причин, почему мне нравится сидеть в этой части бара. Другая причина заключается в том, что место находится в стороне, где я могу просто смешаться с толпой и наблюдать.

– Двойной, – отвечаю я и достаю из кармана пиджака мобильный телефон.

Меня не было всего два часа, но у меня есть дюжина писем, ожидающих моего внимания. Я раздраженно ворчу, когда появляется еще одно сообщение от Лиама.

Лиам: «Ты придешь сегодня вечером?»

Я отвечаю ему, что уже ушел, и в этот самый момент Патриция ставит стакан на полированную поверхность бара, и пододвигает его ко мне.

Когда я подношу стакан к губам и позволяю прохладному напитку обжечь пищевод и согреть мою грудь, раздается звонок моего мобильного телефона. – Да чтоб тебя.

Хоть мне и нравится Лиам, но мне хочется его послать. Если бы у меня были друзья, он мог бы быть одним из них. Но я никому не доверяю, и после сегодняшнего разговора с отцом не хочу быть рядом ни с одной чертовой душой. Я саркастически усмехаюсь, когда понимаю, что пришел в переполненный бар, чтобы побыть один… Но это правда. В этом городе тебя всегда окружают люди, спрятаться негде, разве что на виду.

Я допиваю остаток спиртного и стучу тяжелым стаканом по стойке бара, обдумывая, что заказать. И вот тогда я слышу его. Такое впечатление, что из-за него мне придется здесь задержаться. Это нежный женский смех. Он настоящий, и отчетливо слышен в баре, несмотря на то, что он не громкий.

Это мирный звук, успокаивающая сила в хаосе, который нас окружает. Как будто все движется вокруг меня, кроме женщины, которая издала этот сладкий звук.

Гладкое стекло остается неподвижным в моих руках, пока я оглядываю барную стойку в поисках ее.

Остальная часть толпы, похоже, ничего не замечает, они продолжают болтать и заняты только собой, но мои глаза обращены влево. Сквозь толпу людей я едва могу разглядеть ее.

Светлые волосы, зачесанные назад, бледная кожа, покрытая черными кружевами.

Мужчина в самом конце бара откидывается от стойки, роется в заднем кармане в поисках бумажника и предоставляет мне возможность разглядеть ее получше.

В первую очередь, меня привлекают ее губы.

Она облизывает нижнюю губу, прежде чем взять бокал с темно-красным вином. Цвет, по крайней мере с такого расстояния, идеально подходит к ее губам. Она улыбается тому, что ей говорят, и ее плечи трясутся, отчего темная жидкость в бокале слегка кружится и а на высоких скулах выступает румянец.

Она отбрасывает влажные от дождя волосы в сторону, перекидывая их за плечо, а выбившуюся часть наматывает на кончики пальцев, пока потягивает вино.

Когда она отводит взгляд от того, кому уделяла свое внимание, мое сердце замирает, а любопытство возрастает.

Выражение лица у нее меняется, когда она думает, что на нее никто не смотрит. Наконец я вижу ее глаза, светло-голубые с серебристыми крапинками, и вот тогда я действительно вижу ее. Не просто образ, который она пытается изобразить.

Боль. Это ясно, как день.

Она играет роль, хотя чертовски хорошо скрывает это. Вот что меня действительно волнует. Даже меня одурачила.

Люди могут прятаться за улыбкой или смехом, каждый придурок здесь может притворяться кем-то или чем-то, кем на самом деле не является.

Однако правду не спрячешь, и я чертовски хорошо ее распознаю. Ваши глаза никогда не смогут скрыть две вещи: возраст и эмоции. Они всегда мне все расскажут.

Но если бы я не взглянул на нее в тот момент, когда она думала, будто никто не видит, она бы никогда не показала мне этого добровольно.

Женщина расправляет плечи, и я вижу ее профиль, выражение лица и опущенные уголки губ. Я знаю не только ее боль, но и ее имя. Я знаю о ней все.

Джулия Саммерс.

Моя кровь стынет в жилах, когда она поворачивается к столу, и улыбка снова появляется на ее лице, как раз в тот момент, когда мужчина в конце бара делает шаг вперед, скрывая ее из моего поля зрения. Как будто момент ясности и узнавания был специально выбран судьбой. Как будто рок хотел, чтобы я знал, насколько близок к ней.

Я не отрываю глаз от бара, изо всех сил стараясь расслышать, но ее голос не слышен или теряется в смеси болтовни в людном месте.

– Еще один? – голос Патриции звучит намного ближе, чем обычно. Я поднимаю взгляд и вижу, что она стоит прямо передо мной в ожидании ответа, обе ее руки на стойке.

Я киваю головой, нахмурив брови, стряхивая с себя смесь эмоций. Этот город – маленькое место, где миры постоянно сталкиваются, но я никогда не пересекался с ней. Я видел ее только на фотографии. Только один раз. Но я убежден, что это именно она. Я никогда ни в чем не был так уверен.

Лед звенит в стакане, и я наблюдаю, как жидкость скользит по каждому кубику, растекаясь его и заполняя свободное место.

– Ты в порядке? – спрашивает меня Патриция.

Странно. За год или около того с тех пор, как я приехал сюда, она ни разу не удосужилась завести светскую беседу. Вот почему я ничего не имею против нее.

Я натянуто ей улыбаюсь, и отвечаю, что все в порядке. Я смотрю ей в глаза и широко улыбаюсь, расслабляясь и слегка откидываясь назад.

Патриция смотрит на меня настороженно, и бормочет:

– Как-то ты не хорошо выглядишь..

Мне требуется мгновение, прежде чем я пожимаю плечами и говорю:

– Я в порядке, просто устал.

Она коротко кивает и возвращается к своим делам, протягивая мне виски и отходя к другим клиентам.

Я постукиваю указательным пальцем по стеклу, небрежно оглядывая бар.

Хоть она и скрыта от меня, но я знаю, что она там.

Глава 4

Джулия

Флиртуй, ведь это жизнь.

Уж выбора здесь нет, как нет и права.

Ты просто будь спокоен, ибо это смерть.

Не двигайся, останови дыханье.

Как стыдно оставаться там, где жизнь пуста.

Все то, что было красотой, уничтожится.

Ведь прошлое ушло, и ты ушла,

Задолго до того, как твоя жизнь закончится.

Мое тело просит еще одну дозу каберне.

Это мой третий бокал, и на моих губах его вкус ощущается еще лучше. Кончики пальцев всегда чувствуют это первыми. Знакомое жужжание, от которого мое тело кажется немного тяжелым, а разум легким.

– Не могу поверить, что на твоем номерном знаке написано «Алименты», – говорит Мэдди в свой бокал и снова хихикает.

Она смеется так сильно, что белый Зинфандель брызгает ей на губы, но Мэдди все равно. Она улыбается и делает большой глоток.

– Ублюдок сам напросился, – отвечает Сюзетт, пожимая плечами и дерзко ухмыляясь.

Ее ярко-розовая помада размазана по стакану с холодным чаем «Лонг-Айленд», и она вытирает его салфеткой, пока Мэдди продолжает смеяться. Сью изменила свой имидж после развода. Сейчас ее черные, как смоль волосы коротко обстрижены, а челка добавляет ее образу дерзости.

– Неужели тебе нужно выставлять все это на всеобщее обозрение? – спрашивает Мэдди, все еще широко улыбаясь и ставя бокал на стол.

Мэдди молода, наивна и думает, что прекрасный принц бродит где-то рядом, поэтому всегда надо быть начеку. За спиной у Сью брак, развод и разница в 15 лет между ней и Мэдди, так что эти чертовы косые взгляды не проходят не замеченными, по крайней мере, для меня.

Я очень люблю ее, но Мэдди просто до ужаса не способна улавливать чувства Сюзетт, и даже такой пьяной как я кристально ясно, что Сью не хочет говорить об этом. Ее номерной знак – это просто еще один способ для Сью высмеять развод, прежде чем это сделает кто-то другой. Этот засранец заставил ее пройти через ад, и ее сердце заледенело для всех мужчин. Ну, кроме тех, в которых она любит вонзать свои когти после нескольких «Лонг Айлендов».

Сью откидывается назад в кабинке, обитой белой кожей, держа стакан в руке, и снова пожимает плечами, когда говорит:

– А что говорит красный Феррари с таким номерным знаком? Пошел ты, мать твою.

Кэт взрывается хохотом в углу кабинки, закатывает глаза и делает глоток пепси.

– Думаю, это сообщение для каждого мужика в этом городе, что не стоит трогать эту суку.

На лице Сью появляется лукавая улыбка.

– Спасибо, чёрт возьми, – говорит она, ставя стакан и вытягивая руки над головой. – Может быть, тогда все эти ублюдки наконец оставят меня в покое.

Девушки смеются, и я присоединяюсь к ним, хотя душа и не лежит к веселью. Нервы на пределе от того, что я нахожусь здесь. Мы сидим с девочками в конце полукруглой кабинки. Кэт справа от меня, потом Мэдди, напротив – Сью.

Сью просто переживает свою личную трагедию. В каком-то смысле это можно назвать «смертью», не так, как у меня, но в этом нет ничего обычного. Я знаю, что это всего лишь защитный механизм, и мне хотелось бы, чтобы другие девочки тоже это видели.

– Еще один раунд?

Официант напугал меня, и я чуть не пролила вино. Все глаза вокруг обращаются ко мне, все смотрят на меня, и я делаю то, что умею лучше всего – тихонько смеюсь и решаю действовать по обстановке. Может, я даже больше похожа на Сью, чем думаю.

– Простите, – говорю я слишком громко, изображая, будто навеселе, но мягко и нежно кладу руку на плечо официанту.

– Мне очень жаль, я надеюсь, что ничего не пролила, – говорю я, наклоняясь к нему, под пальцами ощущая мягкость его рубашки.

Это все, что нужно, чтобы каждый занялся своим делом, но мое сердце все еще бешено бьется. Некоторые задерживают свой взгляд на мне. Я знаю, они узнали меня. Мои глаза останавливаются на другом конце комнаты, застыв от взгляда, который я слишком хорошо знаю.

Он принадлежат женщине под шестьдесят. Марго Пирс. Она богатая наследница и влиятельный инвестор в городе. Ее большие кольца из сапфиров выглядят массивно, она держит бокал шампанского обеими руками. Для женщины за шестьдесят она шикарно одета. Она великолепна, начиная от упругой груди до нежной кожи вокруг глаз, похоже, ни один сантиметр кожи не остался без вмешательства хирурга, но все было сделано идеально.

В последний раз я видела ее в казино, в тот вечер, когда мне позвонили. Я до сих пор помню звуки игральных автоматов и яркие разноцветные огни. С бокалом розового вина в правой руке я сидела на барном стуле в центре казино. В Мохеган бар располагался выше. Со своего места я видела много людей играющих на игровых автоматах и за карточными столами. В тот вечер там было полно народу.

Как и сегодня вечером, я была с девочками, и мы наслаждались друг другом и атмосферой. Мы отдыхали от рулетки с коктейлями, и Сью проклинала своего мужа, когда зазвонил телефон. Я взяла трубку только потому, что обычно мама не звонила так поздно.

Кэт наклонилась к бармену, чтобы сделать заказ, а я поднесла телефон к уху и повернулась немного влево, чтобы было лучше слышно. Я даже не изменилась в лице, сохраняя на нем улыбку, когда ответила на звонок.

Когда я услышала голос матери на другом конце провода, улыбка исчезла, и звуки превратились в мертвую тишину.

Я едва могла разобрать голос матери, только несколько слов, но поняла, что что-то было не так. Мое сердце бешено колотилось, а от шока температура тела понизилась, и я задрожала.

Он мертв. Я услышала ее слова очень четко, когда подошла к выходу из казино, стуча каблуками по большому ковру, покрывавшему гранитный пол у входа. Я споткнулась, мое короткое платье задралось, а левая нога подвернулась. Я упала и коленками ударилась о твердую землю, телефон выпал из моей руки.

Джейс мертв. Вот что она сказала. «Джейс, мой Джейс, мертв», – подумала я.

Думаю, они решили, что я пьяна. Я бы предположила именно это, если бы увидела, что кто-то упал так же, как я.

Марго Пирс оказалась рядом и помогла мне. Эти чертовы кольца впились мне в руку, когда она помогла мне подняться. Я стояла на дрожащих ногах, пытаясь дышать, но когда я посмотрела ей в глаза, то поняла, что она знает.

В тот момент я осознала, что все это реально. Я могла бы солгать самой себе, а могла бы повесить трубку и поехать домой, отрицая произошедшее. Но сочувствие в ее глазах добило меня.

Я отрываю от нее взгляд и возвращаюсь к девочкам, к сегодняшнему вечеру, оставляя ту ночь в прошлом, где ей и место. Я не обращаю внимания на то, что мне хочется осушить бокал и заказать еще один. Я откидываю волосы на плечи, пытаясь расслабиться, избавиться от нежелательных воспоминаний.

– По-моему, ты устала, – бормочет Кэт в свой бокал, когда ее глаза встречаются с моими. Ее песочные темные волосы окрашены амбре, а подводка нанесена в стиле кошачий глаз. Не знаю почему, но я не могу перестать смотреть на нее. Например, если я смогу просто сосредоточиться на ее макияже, все остальное исчезнет.

– Ничего подобного, – быстро встает на мою защиту Сью с улыбкой на лице. – Выпей, подруга.

Она подмигивает мне, и это заставляет меня улыбнуться. В тот вечер девочки успокаивали меня на заднем сиденье лимузина.

Я несколько раз моргаю, чтобы сдержать слезы. Это случилось много месяцев назад, но иногда боль возвращается на полную силу. Я не знаю, исчезнет ли она когда-нибудь, а если не исчезнет, то, наверняка, это будет трагедией. Я не знаю, где кончается горе и скорбь и начинается жизнь, но я хотела бы найти ее.

Я отодвигаю почти пустой бокал, смотрю, как темная жидкость стекает на самое дно, и глубоко вздыхаю. Мне не удается удержать улыбку на лице. Когда-то легко надеваемая маска теперь не встает на место. Двигаться вперед – это все что мне нужно. Я напоминаю себе о своем девизе: стремись к прогрессу, а не к совершенству.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – предлагаю я.

Кожу на затылке покалывает, когда я чувствую на себе чей-то взгляд. Тревога возвращается, и я надеваю свою лучшую фальшивую улыбку, глядя прямо перед собой, когда Мэдди начинает перечислять, что не так с ее последним свиданием.

Я не знаю, кто это, но за мной наблюдают… Это могут быть газетчики, каждый раз, когда я выхожу, они приближаются ко мне прежде, чем я их замечаю. Я не решаюсь бросить небрежный взгляд через плечо. Мне показалось, что кто-то наблюдал за мной и раньше, но, возможно, я ошибалась.

«Все это у тебя в голове», – повторяю я себе.

– Ты знаешь, что прошло уже достаточно времени, – слышу я голос Сью через стол. Я смотрю в ее темные, озорно поблескивающие глаза.

– Достаточно для чего? – спрашивает Мэдди у Сью.

Мэдди – квинтэссенция младшей сестры нашей группы, и я клянусь, что большинство слов Сью пролетает мимо Мэдди.

Сью делает мне знак, и только тогда я понимаю смысл ее слов. Я прочищаю горло и отвожу взгляд, чувствуя, как румянец приливает к моим щекам.

– Когда я сказала, что кто-то другой…, – игриво бормочу я, беру бокал, поднимаю его вверх и запрокидываю голову назад, чтобы выпить последние капли.

Девочки смеются над этим, но в глазах Сью заметна серьезность.

– Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, – она понижает голос и смотрит мне в глаза.

– Мы это кто? – спрашиваю я ее, внезапно почувствовав себя так, словно защищаюсь. Они говорили обо мне за моей спиной?

Сью пожимает плечами, и Кэт быстро кладет свою руку поверх моей. Она ерзает на месте, и белая обивка поскрипывает под ее тощей задницей.

– Мы чуть раньше говорили об этом.

Я выгибаю бровь, когда она делает глубокий вдох и пытается подобрать нужные слова.

– Мы хотим, чтобы ты снова была счастлива, – говорит Мэдди, делая два резких движения руками, подчеркивая слова «снова счастлива», затем откидывается на спинку сиденья и смотрит прямо перед собой, избегая моего взгляда.

Конечно, они обсуждали меня. Меня это нисколько не шокирует. Хотя я не могу объяснить, почему мне это кажется предательством. Почему у меня пересыхает в горле, а потом чешется, как будто я вот-вот заплачу. А почему бы и нет? Ведь все остальные это делают.

– Эй, Джулс, – голос Кэт звучит мягко и успокаивающе.

– Все в порядке, – шепчу я, хватая свой клатч.

– Не уходи, – быстро умоляет Сью, подавшись вперед. – Это не то…

– Я в дамскую комнату, – выпаливаю я. – Мне просто нужно освежиться, – говорю я с натянутой улыбкой, вставая и одергивая платье.

– Тебе нужна компания? – спрашивает Кэт, выскакивая позади меня.

– Мне просто нужна минутка, – говорю я, качаю головой и умоляюще смотрю на нее.

Я могу справиться с этим, я более чем готова. Мне просто нужно кое-что. Может быть, глоток свежего воздуха. Или выпить воды, или чего-нибудь покрепче. Я не знаю, что именно, но я знаю, что мне нужна чертова минута, чтобы понять это.

Глава 5

Мейсон

Когда ты меньше всего ожидаешь,

Грехи вернутся в игру.

Они искушают, они соблазняют,

Во вчерашний день вернув.

Еще до того, как ты узнаешь, что ждет тебя впереди.

Еще до того, как ты узнаешь, что ложью обернется все.

Был выбор дан, чтоб спасти ее,

Успев до собственной кончины.

Но раньше уж не буден никогда,

Все в прошлом, где оно останется.

Смотри вперед, не обернись назад, ведь что ты имеешь – день сегодняшний.

Тревожное чувство глубоко внутри меня не исчезает… Оно только усиливается, когда Джулия направляется в мою сторону, аккуратно маневрируя своей точеной фигуркой между людьми. Я наблюдаю за ней краем глаза, прислушиваясь к ритмичному стуку ее каблуков и за мягким покачиванием бедер.

Она не замечает меня, как я того и хотел, но все равно это меня раздражает. Джулия по пути в туалет проходит непосредственно позади меня, и я улавливаю ее сладкий аромат. Без сомнения, это духи, нежные цветочные с каким-то цитрусовым оттенком, но когда они наполняют мои легкие, я не могу удержаться и крепко вцепляюсь пальцами в стойку бара, пытаясь не рвануть вслед за ней.

С тех пор как я мельком увидел Джулию, я не мог забыть ее, выбросить из головы. В течение нескольких месяцев я старался не думать о ней. Каждый раз, когда образ этой женщины всплывал в моих мыслях, я отгонял его прочь.

Но сейчас она здесь, так близко, что я могу дотронуться до нее.

Но я не могу подойти к ней. Это выглядело бы хреново.

Ее глаза преследуют меня, а тело искушает. И она ни черта не знает правду. Я не могу переступить эту черту. Это не тот человек, которым я хочу быть. Уже нет.

Я допиваю виски и отодвигаю пустой стакан.

Когда я резко встаю, стул скользит назад и врезается в кого-то. Я оборачиваюсь и смотрю через плечо, одновременно доставая из заднего кармана бумажник.

– Извините, – говорю я машинально, и смотрю на женщину. На Джулию.

Она отмахивается от моих извинений, внимательно изучая бутылки, выстроившиеся вдоль задней части бара, прежде чем, наконец, смотрит на меня своими великолепными голубыми глазами.

Джулия слегка качает головой, отчего ее волосы падают с плеч и обнажают кожу.

– Все в порядке, – ласково говорит она, а затем идет вперед, подходя к бару справа от меня, совсем рядом со мной. Как ягненок, шагнувший в логово льва, бессознательно дразня и насмехаясь.

Она находится так чертовски близко от меня, такая соблазнительная. Черное платье подчеркивает ее формы. У нее широкие бедра, и я могу только представить, как они будут смотреться, когда я возьму ее сзади. Я чувствую, как взгляд Патриции скользит по мне, когда Джулия делает заказ, но не могу оторвать от нее взгляд.

Я тяжело сглатываю, оперевшись локтями о стойку бара и пытаясь вести себя непринужденно рядом с ней.

Она ничего не знает и не должна знать. Джулия никогда не узнает правду, и это мой шанс узнать больше о том, что представляет собой на самом деле это симпатичное личико с фотографии.

– Джулия, верно? – спрашиваю я ее.

Сердце колотится, когда я думаю, какого черта я признаю, что вообще знаю о ней хоть что-нибудь. Хотя я не собираюсь обманывать ее. Никакой лжи и недомолвок. Я слышал ее имя в светских кругах. Ее семья хорошо известна, поэтому я сомневаюсь, что она удивится, что ее узнали.

– Джулс, – тепло говорит она, глядя на меня иначе, чем минуту назад.

Она внимательно смотрит на меня, и в ее глазах появляется намек на игривость. Как будто я внезапно оказался тем, что она искала. Или, может быть, того, кого она ждала.

– О, Джулс.

Я постукиваю пальцами по стойке и на мгновение отвожу взгляд. Какого хрена я делаю? Это не просто игра с огнем, это что-то похуже. Этот огонь требует сжечь все дотла, и я уже сделал шаг в его сторону.

Патриция ставит перед Джулс две стопки чего-то похожего на охлажденную текилу. Я смотрю на них, а затем на нее, когда она, не раздумывая, выпивает одну. Ее тонкие пальцы скользят вокруг второго шота, готовясь опрокинуть в себя еще одну порцию.

Я, черт побери, чувствую, как от нее волнами расходится боль. Она топит ее в алкоголе. Джулия хорошо умеет скрывать свои эмоции, но ее действия говорят гораздо громче, чем слова.

– Не собираешься делиться? – дразнящее спрашиваю я, скорее ради того, чтобы удержать ее от выпивки, чем от желания выпить самому.

Она облизывает губы и улыбается.

– А ты хочешь?

Черт возьми, она хоть понимает, что сейчас творит? Она проверяет меня на прочность, потому что от сорвавшихся с ее губ слов, я весь напрягся. Да, я чертовски хочу ее. Она фактически недоступна для меня. Единственная женщина в этом городе, которой мне было бы стыдно смотреть в глаза.

– Если ты предлагаешь, – отвечаю я ей с незнакомой мне кокетливостью.

Джулия краснеет и заправляет волосы за ухо. Когда она отводит от меня взгляд, то замечает что-то в другом конце помещения, что в одно мгновение лишает ее радостного настроения.

Я выпиваю шот, но не отвожу от нее взгляд. Холодная жидкость обжигает. Я был прав насчет текилы. Она тоже хороша. Крепче, чем я ожидал, у меня перехватывает дыхание, в груди сжимается горячи ком, но затем я полностью расслабляюсь.

– Повтори, – заказываю я Патриции и пододвигаю стул к Джулс, а сам остаюсь стоять. – Давай я закажу тебе, – предлагаю я ей.

Она мгновенно переводит взгляд на меня.

Я вижу, как в ее головке кружится вихрь вопросов. Уязвимость явно присутствует, и это делает ее еще более соблазнительной.

– Не уверена, что стоит, – тихо произносит она.

Ее честность такая неподдельная, искренняя.

– Действительно, – совершенно честно отвечаю я.

Она как маленькая Красная Шапочка на каблуках, а я хуже большого злого волка. Я наклоняюсь вперед, зная, что нарушаю все правила, которые у меня есть, и останавливаюсь в нескольких сантиметрах от ее уха.

– Но ты хочешь. И это намного лучше, чем то, что ты собиралась сделать, – шепчу я.

Джулс сжимает пальцами край стула.

Я не уверен, что мое признание было адресовано ей, или оно было, в большей степени, для меня, но в любом случае я убедил сам себя.

От моего грубого голоса и горячего дыхания на ее плече выступают мурашки. Соски напрягаются под платьем, и я едва могу их разглядеть, когда отстраняюсь, предлагая ей пространство и выход.

Если бы она захотела, то могла бы уйти. Убраться отсюда. Черт, она могла бы назвать меня мудаком, если бы только захотела, а я бы сидел здесь и делал все возможное, чтобы притвориться, что не пойду за ней. В данный момент я не могу с уверенностью сказать, что больше никогда не подойду за ней.

Джулс требуется мгновение, чтобы взять себя в руки. Она находится в каком-то оцепенении. И только когда Патриция ставит рюмки на стол, проливая чуть-чуть охлажденной текилы через край одной рюмки, она отмирает.

Я беру ту, что ближе к ней, и протягиваю ей. Она не сводит с меня глаз, но берет спиртное.

– Выпьем за то, что, как мы знаем, нам не следует делать, – говорю я ей с улыбкой, поднимаю свою рюмку и протягиваю ее для тоста.

Медленно, очень медленно, к ней возвращается радостное настроение. Она рассеянным взглядом смотрит на пол, оглядывает помещение.

– Выпьем за счастье, – произносит она с притворной уверенностью, расправляя плечи, когда чокается со мой, а потом быстро выпивает, затем ставит рюмку на стойку бара, а я все еще держу свою и наблюдаю за каждым ее движением.

Я ставлю свою рюмку на стойку, когда она берет в руки клатч, очевидно, готовясь заплатить за спиртное.

– Не надо, – предупреждаю я ее тоном, не терпящим возражения. – Я заплачу, – смягчаю я тон, и немного поколебавшись, добавляю, – я как раз собирался уходить.

Она настороженно смотрит на меня, в то время как мой взгляд обращен к Патриции, и я достаю бумажник при этом краем глаза наблюдая за Джулс.

– Ну что ж, спасибо.… Как тебя зовут? – спрашивает она.

– Мейсон, – отвечаю я, надеясь, что она никогда обо мне не слышала, но она оживляется и кивает головой.

– Тэтчер. Да, мне показалось, что я узнала тебя.

Она прикусывает щеку изнутри, когда какая-то мысль проносится у нее в голове. Выражение ее лица слегка меняется.

– Мне жаль…

Я резко обрываю ее извинения и передаю кредитную карту Патриции.

– К счастью, правда?

Мне больно произносить эти слова, но я не пытаюсь этого скрывать.

Она изящно поджимает губы, что делает ее еще более красивой. Нам обоим больно, мы оба переживаем. Только это дерьмо, которое я сотворил с собой, и она – сопутствующий ущерб.

Она замечает кого-то позади меня, и это заставляет ее снова повернуться к бару, она распрямляет спину и игривость исчезает из ее глаз.

– За счастье и за то, чего мы хотим, – говорю я ей, подписывая счет и оставляя ручку на стойке.

Я запускаю пальцы в волосы, чувствуя, как жар момента и спиртное начинают воздействовать на меня.

Я смотрю на нее и вижу, как она закрывает глаза. Это и на нее тоже влияет. Джулия легкая добыча – красивая, наивная, невинная. Я сволочь, так как творю все это, но ничего не могу поделать, потому что хочу ее.

– Я собираюсь выбираться отсюда, – сообщаю я, а затем позволяю своим глазам блуждать по ее телу, не скрывая того, что я хочу от нее. – Хочешь пойти со мной?