Текст книги "Несовершенный (ЛП)"

Автор книги: Уиллоу Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21

Джулия

Ты стоишь, но время – нет.

Тикают часы.

Горе держит сильной хваткою тебя.

Воли твоей нет.

Не избавиться от этого и не оставить в прошлом.

Ведь боль сидит та в сердце, и будет длиться-длиться.

Я ненавижу находиться в этом офисе. Здесь всегда так темно. Я не понимаю, почему мистер Аллен Уокер никогда не раздвигает шторы. Простые не толстые белые шторы, но они не дают проникнуть солнечному свету в помещение. Офис практически упирается в соседнее здание. Через небольшую щель между занавесками я вижу старый кирпич на здании соседней башни. Я бы предпочла смотреть не на шторы, а на соседнее здание и солнечный свет.

Откидываюсь на спинку кресла, держа на коленях сумку и испытывая внутренний дискомфорт.

– Мисс Саммерс, – обращается ко мне Аллен. Он ко мне так обращался с тех пор, как я была маленькой девочкой и после того, как вышла замуж, но теперь все по-другому. Он закрывает за собой дверь и с улыбкой поправляет на переносице очки в тонкой оправе. Вокруг его глаз образуются морщины, когда он протягивает мне руку. Я встаю, легкое кресло скользит по тонкому ковру, когда я пожимаю ему руку.

– Прошло слишком много времени, – тепло говорит он.

Я киваю и вежливо улыбаюсь, хотя и не согласна.

В последний раз я была здесь через несколько дней после смерти Джейса. В тот день Аллен позаботился о том, чтобы называть меня фамилией мужа, а не отцовской. От воспоминаний маленькие волоски на затылке встают дыбом, когда я проглатываю комок в горле и возвращаюсь на свое место. Как бы неудобно это ни было, это единственное, что у меня осталось.

Похоже, он забыл, что Саммерс до сих пор не является моей официальной фамилией. Я смотрю на свою руку и думаю, что это моя вина. Я сняла обручальное кольцо несколько месяцев назад. Это было легко, учитывая все обстоятельства, но изменить фамилию – совсем другое. Это все равно что стереть Джейса из памяти, а я этого не сделаю.

– Да, – беззаботно отвечаю я, одергивая свою светло-серую юбку-карандаш и возвращаясь на место, в то время как он садится по другую сторону стола.

Мое кресло маленькое и неудобное, в то время как его кресло большое и практически плотно прилегает к телу.

Я пытаюсь избавиться от охватившего меня беспокойства, выпрямляю спину.

– Вам нужно, чтобы я что-то подписала?

Грубый смех наполняет комнату, когда он качает головой.

– Нет, ничего не надо подписывать. Мне нужны решения, мисс Саммерс.

Я напрягаюсь от произнесенной фамилии, но прикусываю язык.

– Конечно, а какие решения?

– Как действующий советник по вашему имуществу и инвестициям, я хочу, чтобы вы просмотрели документы, – говорит он, вытаскивая несколько папок и выкладывая их передо мной.

Я удивленно приподнимаю брови, когда открываю первую, а затем и вторую папку. Черт побери, я об этом ничего не знала. Я никогда не была связана с такими вещами, этими инвестициями и акциями.

– Я… – начинаю говорить я и с трудом выдыхаю. – Могу ли я воспользоваться вашим советом, мистер Уокер?

Он поворачивает голову в сторону и приподнимает бровь, как бы говоря, что я должна была сделать это давным-давно.

– Я советовал вашему мужу, не делать этого, когда он вложился в них, и, к сожалению, теперь выбор состоит в том, чтобы остаться и сохранить деньги в проигрышной ставке или снять и потерять значительную сумму.

Меня охватывает озноб, когда до меня доходит смысл его слов.

– Мистер Андерсон был непреклонен в отношении покупки этих объектов недвижимости и заверил меня, что ради них стоит рискнуть, однако я ждал уже более девяти месяцев, но никакого роста с момента падения так и не произошло.

– Падения? – спрашиваю я, чувствуя, как кровь отливает от моего лица.

– Когда он покупал, цена снижалась. Да, он был немного удивлен, что падение продолжается, – мистер Уокер откидывается назад, ожидая моей реакции.

– И сколько мы потеряли?

– Четырнадцать миллионов.

Твою мать. Я закрываю глаза, вцепившись в край сиденья.

– Еще почти шесть миллионов вложено, так что можете снять, если захотите. Мне бы хотелось сказать, что вы ничего не потеряете, если не будете продавать, но факт остается фактом: я уверен, что вы не увидите роста, на который рассчитывал ваш муж.

Я наряжена и возбуждена.

Четырнадцать миллионов долларов. Четырнадцать миллионов! Я хочу кричать и ругаться, я хочу, чтобы меня стошнило. Мне требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – спрашиваю я голосом, в котором больше гнева, чем потрясения и горя. Переворачиваю несколько страниц, листаю их, но на самом деле не вижу ничего.

Четырнадцать миллионов. Меня плохо.

– Ну, все было стабильно, но недавно наметился рост, и я чувствую, что вы должны воспользоваться нынешним климатом.

Я приоткрываю рот, когда смотрю на мистера Уокера, разглядывая его синий костюм и тонкий красный галстук. Моргаю несколько раз, затем перевожу взгляд на спинку стула и захлопываю папку.

– И это все инвестиции? – спрашиваю я его.

Впервые в жизни я волнуюсь. Мне никогда не приходилось беспокоиться о доходах. Мне повезло в жизни, и я была благодарена за это, но я чертовски уверена, что никогда не была беспечной. Но то, что лежит передо мной, кажется мне верхом небрежности, и я смущена. У меня начинает болеть живот, и я подавлена.

Я тяжело сглатываю и скрещиваю ноги, не в силах остановить раскачивание ноги в воздухе.

Четырнадцать миллионов – немалая сумма. Это не самое большая сумма в мире или все, что у меня есть, к тому же у меня всегда будет мой дом, но этого достаточно, чтобы я почувствовала боль.

И только сидя здесь, чувствуя сухость во рту и холод в теле, я понимаю, что ничего не знаю о своем нынешнем финансовом положении. Я доверяла Джейсу справиться со всем этим.

– Аллен, – говорю я, поглаживая клатч на коленях, и смотрю на мужчину, которого знаю с детства.

Он старый друг моего отца, и я ему доверяю, но сейчас я чувствую себя неуютно.

– Да, Джулия? – спрашивает он.

– С финансовой точки зрения, – я делаю паузу, делая глубокий вдох, – все в порядке?

Он медлит с ответом, заставляя тем самым мое сердце биться быстрее, а кровь закипать в венах.

Он хочет что-то сказать, смотрит на стол, но не произносит ни слова, и меня охватывает ужас.

– Все будет хорошо, мисс Саммерс. Будет, – он вкладывает силу в свои слова и смотрит мне прямо в глаза.

Слава богу. Но я почти в шоке от сильного облегчения.

– Мне будет трудно вернуть эти деньги, особенно учитывая сумму долга, которая была потрачена на ремонт дома.

– Что? – Меня поразило его последнее заявление. – Мы не влезли в долги.

Я потратила деньги, которые заработала на своем первом издательском контракте. Это была моя личная награда самой себе.

– Я учитывала каждый пенни и знаю, что ремонт был оплачен деньгами, которые я заработала.

Ничего не могу поделать, потому что мой голос полон паники, а тон обвинительный. Я сижу на краю кресла и жду ответа от Аллена. Сглатываю комок в горле, когда он щелкает мышкой и снимает очки, просматривая ряд электронных таблиц.

– К сожалению, из-за ремонта вы оказались в долгах. Если продать квартиру, то теоретически можно вернуть деньги, – добавляет он, а я недоверчиво качаю головой.

Холодок пробегает по моему телу, когда я делаю один вдох, затем еще.

– Какую квартиру?

– Ту, реконструированную, что в центре, на Пасифик-стрит.

Мир вокруг меня начинает вращаться, и я хватаюсь за ручки стула.

– Мистер Уокер, у меня нет никакой квартиры.

Я облизываю пересохшие губы, мое тело сжимается, мышцы напряжены.

– Что ж, ваш муж купил ее, и по завещанию она оставлена вам.

– Почему мне не сказали об этом раньше? – спрашиваю я, пытаюсь сосредоточить внимание на чем-то другом, кроме того, что мой муж купил и отремонтировал квартиру без моего ведома.

Предательство наваливается на меня тяжким грузом, но, как ни странно, я чувствую оцепенение. Как будто я все это время подспудно знала. Просто закрывала на это глаза. Потому что чертовски глупа. Это не наивность и не моя доверчивая натура. Это я чертовски глупа и доверчива. Все поздние ночи в офисе, поездки на выходные… Мою кожу покалывает, и по телу пробегают мурашки. Он сказал мне, что это было только однажды, когда я застала его в постели с другой женщиной. Я пытаюсь вдохнуть поглубже, но горло сдавливает.

– Джулия, вам давали документы на подпись. Они все подписаны.

Я смотрю на Аллена, чувствуя себя преданной им так же, как и моим мужем. Я хочу допросить его, накричать. Но в то же время мне все равно. Я это заслужила.

Я не знала об этом долге. Не знала про эту чертову квартиру. Я ни черта не знала, потому что доверяла им!

– Я была в трауре, – с трудом выговариваю я.

Слова холодные и бессмысленные. Просто жалкое оправдание моего невежества.

– Простите, миссис Андерсон, – он начинает говорить что-то еще, но я встаю с кресла, чувствуя горький привкус во рту.

– Не называйте меня так.

Он приподнимает бровь, когда я начинаю уходить.

– Это нужно подписать, Джулия, – он говорит со мной точно так же, как и мой отец. Принимая мою истерику и просто говоря мне, что нужно делать.

Я вздрагиваю, когда открываю дверь и изо всех сил сжимаю холодную медную ручку.

– Отправьте мне их по электронной почте.

– Советую прочитать их побыстрее, – произносит он, когда я переступаю порог.

Я киваю, но не отвечаю, так как не доверяю себе. Я не оглядываюсь на него и даже не дышу, пока не оказываюсь в лифте. Но не могу расслабиться, даже в пустом замкнутом пространстве. Мне хочется привалиться к стене, вцепиться в стальные ручки. Я хочу нажать кнопку экстренной помощи и поддаться жалким эмоциям, угрожающим захлестнуть меня. Печаль и предательство.

Но больше всего на свете я хочу увидеть эту чертову квартиру. Я хочу посмотреть, куда, черт возьми, ушли мои деньги. Мне нужно собраться с мыслями и понять, в какой глубокой яме я нахожусь.

Глава 22

Мейсон

Она все забрала и это справедливо.

Я сам отдал ей в наказанье.

Забыть бы о грехах, оставшихся лишь в прошлом.

Если она есть у меня, а я у нее, то мы далеко не уйдем.

Тук. Тук. Тук. Я постучал в дверь Джулс, оглядываясь по сторонам и засунув руки в карманы брюк. Верхний Ист-Сайд весьма консервативное место, кричащее о больших деньгах по сравнению с центром города, где я живу.

Мой отец живет всего в нескольких кварталах отсюда. Но улица Джулс отличается от той, где вырос я. Кремовый цвет камня и замысловатая резьба имеют свою историю. Настоящую историю. Я оглядываюсь на маленький железный заборчик и калитку перед ее домом. Прямо за ними находится заполненный спешащими людьми тротуар.

Раскачиваюсь с носка на каблук и снова стучу, гадая, что прохожие думают об этом доме. Он выглядит невероятно богатым, а ухоженный сад и освещение на окнах только добавляют красоты старому дому.

Я был в нем несколько раз, и странно, что сейчас нервничаю из-за того, что нахожусь здесь. Но, может быть, это связано с тем, что я впервые вхожу через парадную дверь при дневном свете. Ухмыляюсь при этой мысли, но это правда. Я морщусь, когда снова стучу большим железным молотком по двери.

Дверь распахивается, и появляется моя Джулс, но она не задерживается, оставляя открытой дверь и исчезает внутри, бормоча, что ей нужно что-то взять, но я не расслышал, что именно. Какого черта?

– Джулс, – кричу я ей вслед, кладу руку на тяжелую красную дверь и заглядываю внутрь, но Джулс не отвечает.

Дверь скрипит, и я захожу внутрь.

Делаю несколько шагов вперед и щелкаю выключателем справа от себя, прежде чем закрыть входную дверь. Большая хрустальная люстра освещает большой коридор. Потолки выше, чем казались ночью. Верхнюю половину стены покрывают бледно-голубые и кремовые обои в cтиле пейсли, которые гармонично сочетаются с глубоким синим цветом спинок кресел.

Дом выглядит современно и элегантно, но немного по-женски, он определенно не в моем вкусе. Дом сохраняет свою классическую красоту, смесь современности и традиционности. Как и сама Джулс.

– Джулс, – зову я ее, кладу ключи в карман и вытираю туфли о коврик, прежде чем ступить на ковер в холле.

– Извини, – слышу я голос Джулс, прежде чем вижу ее. Она появляется из-за угла, пытаясь вставить сережку в ухо. Джулс идет ко мне босая, в темно-синем платье в белый горошек и с тонким поясом из белой кожи на талии. Она великолепна, как всегда, но что-то не так. Однозначно. Хотя не могу сказать, что именно.

– Все хорошо? – спрашиваю я, не двигаясь и наблюдая за тем, как она надевает синие туфли на каблуке.

– Отлично. Все прекрасно.

Она качает головой и выпрямляется, делая шаг ко мне, затем, развернувшись, направляется назад тем же путем, которым пришла.

Я следую за ней в темную столовую. Впрочем, это помещение ни черта не похоже на столовую. На столе валяется куча бумаг, а в буфете – ноутбук и принтер.

– Извини за беспорядок, – говорит она сдавленным голосом, оборачиваясь. – Сейчас найду сумочку, и мы можем идти.

Она проходит мимо, направляясь к двери, но я протягиваю руку, упираясь ладонью в дверной проем, и жду, пока она взглянет на меня.

Когда Джулс поднимает на меня взгляд, мое сердце опускается в желудок. Хотя ее макияж безупречен, он не может скрыть того факта, что она плакала. Только бы не из-за меня.

– Что случилось?

Это скорее не вопрос, а приказ.

Губы у нее такие же темно-красные, как и при нашей первой встрече, и когда она раскрывает их, мои глаза как магнитом притягиваются к ним. Она ничего не говорит, только облизывает их и отворачивается. Впервые сознательно ослушалась меня. Прячется от меня.

– Я не хочу говорить об этом, – произносит она и начинает отталкивать мою руку, чтобы отвергнуть меня и снова отрицать наши отношения, но я не дам этого сделать. Я так крепко хватаю ее за руку, что она останавливается и смотрит на меня.

– Это так не работает. Я уже говорил тебе. Если ты со мной, то ты со мной.

После моих слов жесткое выражение на ее лице исчезает, но теперь боль отражается в ее глазах.

– Ты не владеешь мной, – Джулс выплевывает слова, предназначенные для того, чтобы причинить мне боль, разрушить легкость между нами.

– Дело не в этом, Джулс.

Мой голос звучит тихо, когда я отпускаю ее, но она не сопротивляется, а стоит и ждет моего следующего шага. Джулс знает, как чертовски хорошо это работает между нами, знает, что бы это ни было, я возьму на себя это бремя.

– Мне не нравится видеть тебя расстроенной, – говорю я и приближаю свои губы к ее. Я слышу, как учащенно бьется ее сердце. – Скажи мне, что случилось, чтобы я мог все исправить.

Хочу привести ей довод, чтобы она не отталкивала меня, успокоить, что она может мне доверять, что я позабочусь о ней, сказать ей все, что я знаю, что она хочет услышать. Но не могу заставить себя сделать это. К счастью, мне это и не нужно.

Она лишь на мгновение подносит руки к лицу, выражение ее лица искажается, прежде чем она падает мне на грудь. Вот она, моя девочка, она так легко поддается мне. Я обнимаю ее, чувствуя, как трясутся ее плечи и вздрагивают от тихих рыданий.

– Я не хотела снова плакать, – выдыхает она мне в грудь, слова приглушены пиджаком. Она качает головой, когда я наклоняюсь, успокаивающе поглаживаю ее по спине, снова и снова целуя волосы.

– Все хорошо. Чтобы ни случилось, я позабочусь об этом.

Не знаю, почему я это говорю. Это глупо с моей стороны, и такая независимая женщина, как Джулс, реагирует именно так, как и должна. Она отстраняется от меня, вытирает глаза и судорожно вздыхает.

– Ничего… – Она закрывает глаза и пытается взять себя в руки. – Это невозможно исправить.

Она бросает взгляд на фотографию в серебряной гравированной рамке на стене, затем снова вытирает глаза и подходит к большому зеркалу в дальнем конце столовой.

Я лишь мельком бросаю взгляд на фотографию. Она со дня ее свадьбы, и он на ней. Очевидно. В конце концов, он был ее мужем.

Паника охватывает меня, тошнота зарождается в желудке.

– Это из-за твоего мужа? – спрашиваю я ее, пытаясь сдержать стыд и чувство вины.

Она оглядывается через плечо с виноватым видом. Чертова ирония.

– Мне очень жаль.

– Не стоит, – говорю я, подходя к ней, кладу руку на ее хрупкое плечо и смотрю на нее в зеркало. – Все в порядке?

– Нет, – быстро отвечает она и шмыгает носом.

Она уже поправила макияж и выглядит так, будто снова притворяется, что все в порядке, но потом ее глаза встречаются в зеркале с моими. Они полны гнева и неумолимого холода.

– У него была квартира, – уверенно произносит она. – Место для встреч с любовницей, или женщинами на одну ночь, или что-то в этом духе.

Я пытаюсь надеть на лицо маску шока, ведь для меня все это не новость. Я не был уверен, знает ли она. Впервые с тех пор, как мы встретились, я чувствую себя виноватым за то, что не сказал ей, как будто каким-то образом мог бы спасти ее от этой душевной боли, если бы поделился частью правды. Только кусочком.

Она смеется, но что-то злое и грустное слышится в этом смехе.

– Ты думаешь, что я жалкая, не так ли? Домохозяйка, которая понятия не имела, что делает муж за ее спиной, – она качает головой, голос хрипит, и силы покидают ее с каждым словом.

Мне больно от того, что она винит и принижает себя. Она сильнее, чем думает. И стоит гораздо больше.

– То, что он сделал, – это отражение его, а не тебя, – говорю я ей, делая еще один шаг вперед и становясь позади нее, так что ее спина слегка касается моей груди. – Ты вовсе не жалкая, Джулс.

Целую ее шею сбоку, глядя на нее в зеркало.

– Никогда бы не подумал, – добавляю я.

– Да, – признается она. – Однажды он изменил. Он был так расстроен, плакал и клялся, что больше никогда этого не сделает. И я ему поверила, а он солгал мне!

Мое сердце бешено колотится, и я отчаянно хочу спросить, с кем, с кем он тебе изменил? Но держу рот на замке и жду.

– Я действительно поверила ему, – боль сквозит в ее словах, когда она поворачивается в моих объятиях, кладя свои маленькие руки на лацканы моего пиджака. Ее взгляд скользит по пуговицам моей рубашки, а пальцы следуют за ним. – Я действительно думала, что он хорошо относится ко мне.

Я слегка отстраняюсь, хватая ее за запястья и привлекая тем самым ее внимание.

– Прости, – говорю я с искренним сочувствием, но это выходит грубо и резко, что шокирует ее.

Она тут же отстраняется от меня.

– И ты меня, – говорит она, глядя в пол, поворачиваясь и убирая волосы с лица. – Я думаю, может быть, сегодня вечером…

Я уже слышу, как она пытается найти отговорку, вижу, что хочет оттолкнуть меня, но я не позволю этому случиться. Я ни за что не уйду, пока не узнаю, что она все еще моя.

Каждый раз, когда она задает мне вопрос о том, что происходит между нами, я чувствую, что должен держать ее крепче. Я не могу позволить ей уйти, не узнав, кто я.

– Иди сюда, – произношу я едва слышно.

Она останавливается и вопросительно смотрит на меня из-под густых ресниц. Она не спрашивает, но повинуется, делая два маленьких шага ко мне.

– Он глупец, что изменял тебе, – говорю я ей, проводя большим пальцем по ее подбородку.

Она издает легкий смешок, я этого не ожидал.

– Ты известный игрок, Мейсон.

Я прищуриваюсь, когда она это произносит, улыбка исчезает с ее лица.

– Тебе не нужно притворяться, что тебе не все равно. Со мной все будет в порядке.

Я начинаю злиться, сердце бешено колотиться. Я, черт побери, не позволю ей принижать наши отношения.

– Наклонись над столом, – сквозь зубы произношу я.

Она моргает, полностью потрясенная. Ей надо было сначала думать, прежде чем нести такую чушь.

– Сейчас же, Джулс, – жестко приказываю я.

Хотелось бы мне забрать свои слова обратно, но я такой, какой есть, и это то, что она получит. Между нами назревает противостояние, мне не хватает воздуха. Мне нужна Джулс такой, какая она есть на самом деле, а не та версия, которую вызывают воспоминания о ее муже.

На мгновение наши взгляды встречаются, мое сердце в груди начинает бешено колотиться от мысли, что я могу ее потерять, но она сдается прежде, чем я успеваю что-либо предпринять.

Джулс упирается бедрами в стол, медленно наклоняясь, чтобы верхней частью тела лечь на столешницу. В том-то и прелесть наших отношений, что она хочет уступить мне. Она отчаянно хочет доверять и не пострадать при этом.

– Подними платье, – приказываю я ей.

Я слышу, как учащается ее дыхание

– Мейсон…

– Ни слова. Никаких оправданий.

Я сжимаю свой член, но у меня нет намерения трахать ее. Я хочу доставить ей удовольствие и показать, что она для меня значит.

– Подними платье и покажи мне себя.

Присаживаюсь на корточки позади нее, пока она медленно тянет ткань вверх, обнажая кружевные трусики.

Медленно скольжу пальцами по ее бедрам, прохожусь по попке, потом пояснице, прижимая ее к себе. Я осторожно отодвигаю трусики в сторону, любуюсь ее красотой. Медленно прохожусь языком по краю кружева и почти разрываю его, когда оттягиваю чуть сильнее, но вместо этого решаю использовать пальцы.

Сначала я играю с ее клитором, нежно проводя ногтем по набухшему бугорку, а затем возвращаюсь к ее входу.

Ее кожа покрывается мурашками. Ей не требуется много времени, чтобы стать влажной.

Джулс издает стон, расслабляясь на столе, и это заставляет меня улыбнуться.

Для нее путешествие будет долгим. Меня не волнует, что мы забронировали столик на ужин. Ей придется смириться с опозданием.

Я ввожу в нее палец, глубоко скользя внутрь, меняю позу, кладя вторую руку на бедро. Глаза Джулс закрыты, когда я трахаю ее, расслабляя и проверяя ее готовность. Я ускоряю темп, вспоминая свое раздражение, и добавляю еще один палец.

– Давай, Джулс, – говорю я и целую ее в шею. – Скажи, что мне все равно.

С ее уст срывается сдавленный крик, и она всхлипывает, чуть извиваясь в попытке уйти от интенсивного удовольствия.

Я ввожу в нее третий палец, поглаживая ее переднюю стенку прямо там, где находится комок нервов, и не отпускаю, когда она начинает кричать. Она изо всех сил пытается вырваться, дергая скатерть и стараясь отвести ногу в сторону, но я прижимаю ее бедром к столу, одной рукой безжалостно гладя ее, а другой орудуя внутри ее влагалища.

– Я бы никогда не стал изменять тебе.

А затем произношу слова, хотя она понятия не имеет, насколько они правдивы.

– Я бы никогда не воспользовался тобой.

– Мейсон! – выкрикивает она мое имя, и ее киска сжимается вокруг моих пальцев.

Мое имя! Я хочу, чтобы она кончала, выкрикивая мое имя. Кончала от того, что я с ней делаю, и она мне это позволила. Все, что она должна сделать, это уступить мне.

– Скажи, что ты понимаешь, Джулс.

Я не позволю ей кончить, пока не услышу, как она это произнесет. Клянусь Богом, я остановлюсь, если она не даст мне этого.

Возможно, я скрываю правду, но не лгу.

– Да.

– Что, да?

– Да, Мейсон.

Я улыбаюсь ей в волосы, замедляя темп и заставляя тем самым ее хныкать.

– Да, Мейсон, что? – спрашиваю я ее.

Мое сердце колотится в груди, но мне нужно услышать, как она это говорит. Я не хочу, чтобы это дерьмо с ее мужем имело какое-то отношение к тому, что есть у нас.

– Ты этого не сделаешь. – Она прикусывает губу, глядя на меня с мольбой о пощаде. – Ты не причинишь мне вреда.

Я прижимаюсь губами к ее губам одновременно трахая пальцами ее влагалище, безжалостно прижимаясь к ее твердому клитору. Она хнычет мне в рот, когда ее настигает экстаз, и стучит рукою по столу в попытке сдержать свое тело, чтобы не выгнуться от моего прикосновения. Я не отступаю ни на шаг, получая от нее каждый кусочек ее оргазма.

Джулс выгибает спину, дрожь освобождения все еще сотрясает ее. Именно такой я и хочу видеть ее всегда.

В ее мягких голубых глазах нет никакого беспокойства, только выражение удовольствия на лице.

Именно я сделал это с ней.

Мой член тверд, как гребаный камень, но сейчас все только для нее. Она оглядывается через плечо, все еще тяжело дыша и вцепившись пальцами в кремовую скатерть. Джулс ждет, что я возьму нее. Трахну ее прямо здесь и сейчас. Но, фото ее мужа прямо перед нами.

Часть меня хочет это сделать. Чтобы заставить ее спазмировать на моем члене. Чтобы показать ей, как будет обращаться с ней настоящий мужчина. Но не могу. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери.

Оттягиваю ее бедра назад, попка прижимается к моему твердому члену.

Ее ресницы дрожат, и она широко раскрытыми глазами смотрит на меня, ожидая, что я скажу.

– Сначала ужин, дорогая.

Нежно целую ее в губы, чувствуя ее сбившееся дыхание на своей щеке, затем касаюсь ее клитора через трусики и улыбаюсь, когда дрожь пробегает по ее телу. Она откидывает голову мне на плечо.

Я оставляю поцелуй на ложбинке шеи, а потом шепчу ей:

– Сегодня вечером.