Текст книги "Порча на счастье (СИ)"
Автор книги: Тося Малинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
– Дядя Гр-риша! – первым его заметил мальчик и подбежал, как к давнишнему другу, а не к человеку, которого видел один-единственный раз в жизни.
Гриша вздрогнул и отмер, тут же плюхнувшись на корточки, протягивая ему руку:
– Привет, малёк.
– Пр-ривет, – Тимоша уже как взрослый, стянул зубами варежку и вложил свою маленькую горячую ладошку в большую ледяную ладонь Гриши.
Когда к ним подошла Оля, Гриша выпрямился, как мог. Тимоша всё ещё держал свою ладошку в Гришиной и не спешил убирать, как не спешил убирать свою ладонь и Гриша.
– Снова на ведьм охотитесь? – с ноткой игривости спросила Оля, пряча улыбку в воротник пальто.
– Никак нет, – стоявшему согнувшись в три погибели Грише пришлось откашляться, чтобы вытряхнуть предательскую хрипотцу и придать голосу побольше строгости. – А вы на кого охотитесь?
– А мы, – хохотнула она, – на самого лучшего человека на всём белом свете, чтобы подарок ему сделать.
– Понятно, – ничего ему понятно не было, но это было и не важно.
– Тимош, отпусти дядю, – мягко попросила Оля, – ему тяжело так стоять.
– Не тяжело мне, – тут же возразил Гриша.
– Дядя Гриша, а возьми меня на ручки, – как маленький хитрый лисёнок попросил Тимоша, смотря ему в глаза.
– Давай, – охотно отозвался Гриша.
– Да что вы? Он же тяжёлый! – запротестовала лиса-мать.
– Да и я не хилый, вроде.
С виду и не скажешь, Гриша был худой, как шпала, но жилистый и скрытых сил в нём было больше, чем показывала его фигура.
– Ва-а-а-у! – восхитился мальчуган тому, как далеко сейчас он от земли.
Теперь уже троица неспешно продвигалась вперед, вдоль расчищенной дорожки парка. Мимо чугунных фонарей, между которыми были растянуты серебристые гирлянды, и выглядели сейчас они со стороны как настоящая семья.
– Гриша, а вы один живёте? – как-то очень внезапно даже для самой себя спросила Оля. Всю дорогу она шла задумавшись, только краем уха слышала, как шепчется парочка рядом.«Всё равно придётся его отдать. Так мы только момент оттягиваем»
Гриша так резко затормозил, что Тимоша покачнувшись, вцепился в его шею, боясь свалиться.
– Что? – переспросил Гриша.
Оля сама смутилась на мгновение, поняв, как это двусмысленно звучит, но имела-то ввиду она совсем другое. Кинув взгляд на сына, она чуть шевельнула бровями, подавая безмолвный сигнал, и он подключился к маминой волне.
– Да! Дядя Гриша, ты же добрый?
– Добрый, – машинально согласился Гриша, пытаясь осознать вопрос про одиночество.
– А друзья у тебя есть?
– Есть.
Гриша чуть нахмурил брови, пытаясь понять логику допроса. К чему такие вопросы и так внезапно?
– А хочешь Перчика?
– Перчика? – переспросил парень, решив, что ослышался.
– Это котёнок, – поспешно пояснила Оля.
Парень смотрел то на Олю, то на Тимошу. Сказывалась профдеформация и его любовь к документальным фильмам о криминале. На доли секунды в голове промелькнула тревожная синтезаторная заставка передачи «Криминальная Россия» и голос диктора сказал:«Преступники, под видом мамы и ребёнка, а на самом деле девушка и карлик, барыжат «перчиком». В самой тёмной части парка, приставая к редким ночным прохожим…» От абсурдности картинки Гриша едва не засмеялся в голос, вовремя подавив позыв сдавленным кашлем.
– В общем, – продолжила Оля деловым тоном, делая вид, что не заметила его секундного ступора, – мы ищем хозяина котёнку, а лучше вас, я думаю, нам никого не найти.
«Лучше меня?» – кровь хлынула к Гришиным щекам, как будто их щедро натёрли свёклой.
Тут Гришка немножко постарел. Разрядившиеся наушники никому радости не приносят)
* * *
Гриша опомнился уже на пороге квартиры Лисичкиных, когда услышал:
– Бабуль, это дядя Гриша! – звонко сообщил Тимоша.
– Здравствуйте, Гриша, – тепло поприветствовала его Валентина, выходя с кухни и вытирая руки о небольшое вафельное полотенце.
– Он за Перчиком пришёл.
– Да вы что?! – всплеснула руками от счастья женщина, чуть не выронив полотенце. – Как хорошо-то, господи!
Но посмотрев на немного растерянного Гришу, решила поубавить свою радость, чтобы гость не заподозрил, почему она так рада избавиться от кота.
– Проходите, Гриша, проходите! Чай будем пить, – Валентина умчалась на кухню, а Гриша повернулся к Оле, и та закивала с улыбкой.
От таких поворотов судьбы у него подкашивались ноги. Что происходит? Как это вообще случилось?
Гриша снял верхнюю одежду и прошёл на кухню, небольшую, можно сказать, что тесную, но удивительно уютную.
Всё здесь было подобрано с любовью: светлые деревянные шкафчики с резными ручками, занавески в мелкий красный цветочек, подоконник, уставленный горшками с геранью и небольшими лоточками, в которых прорастал лук.
Над столом висела лампа с кремовым абажуром и её мягкий свет придавал всему вокруг тёплый оттенок. На стенах висели картины, вышитые из бисера вручную Валентиной, подходящие тематике кухни: натюрморты с ягодами, вазы с фруктами.
Столешница была аккуратно заставлена мелочами: медная сахарница с крышкой, пузатый заварочный чайник с нарисованными вишенками, плетёная корзинка с сухарями с изюмом.
В воздухе ненавязчиво витал аромат печенья, готовившегося в духовке. На крючках у плиты висели разноцветные прихватки, на холодильнике – магниты из разных городов и рисунок, на котором печатными буквами детским почерком было написано «БАБУЛЯ»
Несмотря на тесноту, всё стояло на своих местах, ничего не валялось, каждая вещь будто знала своё предназначение. Было видно: хозяйка не просто готовит здесь – она живёт, радуется, заботится, и кухня отвечает ей взаимностью, храня тепло и уют.
На кухне Гриша остался с Валентиной, женщина разливала чай и не угомонилась, пока не заставила весь стол маленькими хрустальными вазочками с конфетами, печеньем, зефиром, вареньем, джемом, цукатами и сухофруктами.
– Дядя Гриша, смотри! – на кухню влетел Тимоша с котёнком на руках и затряс им перед Гришей. – На, бери. Это Перчик.
Мальчик сунул в руки Грише котёнка, и они оба смотрели друг на друга, как братья, разлученные в роддоме.
– Тимош, зови маму чай пить, – мягко скомандовала Валентина, а мальчуган, затопав как африканский слон, побежал обратно.
Гриша, держа Перчика на вытянутой руке, медленно, но больше неловко, прижал его к груди, и котёнок своими маленькими когтями зацепился за его вязаный свитер и подтянувшись, устроился удобнее на плече у парня.
Зайдя на кухню, Оля села напротив Гриши и посадила сына себе на колени. Она улыбнулась Грише, и спасибо Перчику, он делал «когтевой массаж» плеча своему уже новому хозяину, чем немного отрезвлял его. Парень смотрел на Олю и не мог насмотреться.
Какая она сейчас была домашняя и нежная. Просто загляденье. В коротенькой розовой футболке, со спущенным плечом(«Не смотри туда!» – жёстко скомандовал он себе), такой же розовой юбке и волосами, прихваченными заколкой-крабиком на затылке, открывающими тонкую шею. Крабик точно был чемпионом по армрестлингу, иначе как он мог одной своей клешнёй удержать такую густую копну Олиных волос.
– Ты ему понравился! – захлопал в ладоши Тимоша, когда в районе плеча Гриши послышалось тракторное мурлыкание.
Напившись чаю до отвала, выслушав ответы на все-все вопросы, в основном о работе полицейского, но выхватили пару моментов личного, узнав, что Григорий абсолютно свободен (Валентина мысленно записала и подчеркнула) дорогого гостя стали собирать в дорогу.
С собой ему отдали всё имущество Перчика: игрушки, старый свитер Оли, как лежанку, лоток, наполнитель, весь корм, миски, игрушки, шампунь и даже всё молоко, что у них было, на случай, если первые пару дней Грише некогда будет за ним сбегать в магазин. И обещание, что будут навещать Перчика, и чтобы одариваемый таким сокровищем Гриша не сомневался в этом, узнали его адрес и номер телефона, записав при нём в блокнот Валентины.
Перчика посадили в переноску. Когда Тимоша с ним обнимался и прощался Оля была уверена, что разрыдается, но на удивление, она только закусила губу, смахнув маленькую слезинку. Может потому, что они отдают его в действительно надёжные руки.
С Гриши взяли клятвенное обещание приходить в гости. Попрощавшись с Тимошей и Валентиной, разомлевший от тёплого приёма и чая, и навьюченный, как ишак, Гриша вышел из квартиры. Оля юркнула следом за ним, прикрыв дверь.
– Спасибо, вам, большое, – робко сказала она. В домашнем прикиде трансформация в дерзкую ведьму происходила очень редко, а сейчас ей стало неловко от того, как быстро они спихнули свою проблему на ни в чем не повинного Гришу.
– Не за что, – улыбнулся парень, пытаясь перехватить ручки переноски и пакетов поудобнее. – И можно на «ты».
– Правда можно? – прищурилась Оля, улыбнувшись. – Не запрёте меня больше за решёткой?
– Не запру, – пообещал он совершенно серьёзно.
– Гриша… это правда удобно? Мы так огорошили тебя этим…
– Да, всё в порядке. Не думал я, что вернусь сегодня домой не один, – шутка вышла неловкой, но они оба улыбнулись друг другу.
– Ели что, ты знаешь, где нас искать… Если помощь будет нужна… И вообще…, – не зная, что ещё сказать, Оля замялась и немного смутилась от того, как Гриша внимательно и тепло смотрел на неё и, кажется, правда не был обременён пушистой ношей.
Гриша медленно кивнул с этой своей мягкой, чуть смущённой улыбкой, и Оля не могла не ответить ему тем же.
– О! – вдруг встрепенулась она, как будто вспомнила что-то очень важное. –Ты можешь назвать его, как тебе нравится самому. Может, тебе не нравится «Перчик» и ты…
– Мне нравится, – оборвал её Гриша.
Кивнув, Оля снова улыбнулась, глядя ему прямо в глаза без всякой задней мысли. Он часто отвечал всего парой слов, иногда даже отрывисто, но почему-то после них не возникало сомнений, что это самая честная правда на свете.
– Спасибо, – уже тише добавила она, сделав крошечный шаг вперёд. Мягко чмокнула Гришу в гладковыбритую щёку и, вспыхнув маковым цветом, скрылась за дверью квартиры, оставив его одного в холодном подъезде.
Нужно ли считать, сколько раз Григорий офигел за этот вечер?
А тут – помолодел. Чай Валентины, котёнок на плече
и два рыжих лиса действуют, как молодильные яблоки)
7
7
7
Новый год в семье Лисичкиных уже много лет проходил по одному сценарию.
Накрывали на стол, по-праздничному нарядно, со скатертью, которая предназначалась именно под этот праздник и никакой больше. В этом году бабушка доверила внучку́ рисовать ёлочки и снежинки из майонеза на селёдке под шубой. Оля строгала оливье, а Валентина мариновала курицу по своему фирменному рецепту.
Оттягивали трапезу как могли, но до неприличия вкусные запахи с кухни и урчащие животы-предатели вынуждали всех домочадцев ужинать раньше времени. А как наелись, так и никакого праздника не надо, поспать бы сейчас. Тимоша так и делал и ещё никогда он не мог досидеть до боя курантов, засыпал или у Оли на руках, или уже в кровати.
Мама и дочка встречали Новый год, чокаясь стаканами с детским шампанским. Валентина после двенадцати ушла продолжать отмечать к соседке, единственный шаг в сторону от привычного сценария в этом году, а Оля убирала со стола, мыла посуду, раскладывала подарки под ёлку и ложилась спать.
В последнее время вообще, и в канун Нового года особенно, в их доме слишком часто звучало имя Гриши Соколова.
Мальчик и бабушка очень хотели позвать его в гости тридцать первого числа, Оля взывала к голосу разума:
– У него могут быть свои планы. Мы-то ему зачем?
– Хоть вину загладить, – хохотнула Валя, отправляя курицу в духовку. – Перчик ему, наверное, такую весёлую жизнь устроил. Даже не представляю каким он словом нас вспоминает.
– Вряд ли он бисером вышивает, мам, – съязвила Оля, всё ещё помня, как после сотен крошечных бусинок у неё рябило в глазах.
– Хороший парень, Оль, – вернула шпильку Валентина, совсем не элегантно съехав с темы, а прямо в лоб.
Хороший-то хороший, и Оля это сама понимала, и маме он понравился, и сын постоянно просился к нему в гости и хотел его увидеть. И чувство это… Сначала она не знала, как его назвать, а потом дошло. Спокойствие. Каждый раз, когда они виделись Оле было так спокойно, ноль волнений и переживаний, словно они знакомы уже давно.
Перед ним, казалось, можно было быть самой собой, не флиртовать нон-стопом, не изображать через силу игривую кошечку, чтобы мужик не заскучал.
От него веяло надёжностью, несмотря на то, что никаких надутых мышц, шеи как у племенного быка и звериной ауры альфа-самца у него не было. Ни разу она не почувствовала запах его парфюма, от него не пахло вообще ничем. И волосы его, густые такие, тёмные, не короткий ёжик, как у всех, с кем она встречалась. Он постоянно кашлял, и Оля решила, что бедняга просто часто простужается. Ей совсем не приходило в голову, что рядом с ней голос Гриши переходил на фальцет и приходилось откашливаться.
Мысленно сравнивая его со всем скопом её прошлых мужчин, Оля пришла к выводу, что Гриша мог бы даже выиграть у них всех. Но у него, и Оля поняла это сразу, в их первую встречу, не было денег. Скромная жизнь скромного лейтенанта. От зарплаты до зарплаты. И кандидат Григорий Соколов даже не рассматривался и тут же благополучно отправлялся в архив.
– И к чему ты это? – нахмурилась Оля, поймав очередной изучающий взгляд матери.
– Оль, – Валя села рядом и накрыла ладонь дочери своей. – Я видела, как он смотрел на тебя, когда приходил.
– Как?
– Ну так… влюблённо как будто. Как телёнок.
– Боже, мама! – Оля не сдержалась от смеха. – Да он просто офигел от происходящего. Сначала мы его в дом силой притащили, сразу ты тут с чаем, а потом кота всучили и выпроводили. Как мошенники натуральные его обработали.
– Ну не знаю, дочь. Интуиция меня редко подводит. Я бы на твоём месте задумалась.
– Так задумайся. Ты у меня ещё ого-го, – подмигнула она матери.
– Да ну тебя! – фыркнула женщина и вернулась к плите.
* * *
У Гриши Соколова действительно началась новая жизнь и он отнёсся к этому со всей присущей ему ответственностью.
Домашних животных у него сроду не водилось, если не считать фикус в кабинете, который всё равно засох. Но суть была ясна и так: еда и свой угол. Всё, что нужно любому живому существу для базового выживания, у лейтенанта имелось.
Парень и подумать не мог, что так быстро и капитально привяжется к котёнку.
И с появлением маленького соседа в квартире Гриши начали появляться вещи, о существовании которых он даже не знал.
Например, шампунь для животных. Фатальной ошибкой было ставить его на одну полку со своим, человеческим, и пару дней Гриша пах календулой, как кот, а не морской свежестью.
Ролик для чистки одежды. Гриша не был лентяем или неряхой, и не разбрасывал никогда свои вещи. И идеально выглаженные с утра китель с рубашкой он по привычке аккуратно клал на заправленную кровать, когда собирался надеть их. Перчик увидел в этом идеальное спальное место. Стоило только отвернуться, вот на милисекундочку! Всё. Трёхшерстная малявка тут же занимала территорию.
Открытием для него было также, что для животных есть не только отдельный корм, но и целое море лакомств. От всего многообразия крем-супов, подушечек, пюре, мясных колбасок и даже печенья для котят у него начинал урчать живот. Да и корма со вкусами «Утки в морковном соусе» или «Индейки с зелёной фасолью» заставляли невольно завидовать усатому гурману, когда сам Гриша ел макароны с сосисками и лапшу быстрого приготовления.
Как и большинство котят, Перчик был через чур игривым и озорным. Гонял по квартире найденные на кухне завалявшиеся сухие макаронины. Умудрился оторвать пуговицу с хозяйского кителя и гонял её, пока «соколиный» глаз Гриши не заметил странное поблёскивание между кошачьих лапок.
Стихийные качели на занавесках были самым любимым развлечением хвостатого ураганчика. И, само собой, ремонт в квартире хозяина тоже нужно было делать, и Перчик делал. Срывал обои и те тоненькой бумажной бахромой свисали везде, где усатый прораб до них добрался своими цепкими когтями.
Игры на ловкость и реакцию показывали удивительные результаты. Удивлён был Гриша, своими постоянными проигрышами. Какими бы тактическими манёврами он не обманывал Перчика, тот от всего своего маленького, но такого благодарного сердечка, со всей огромной любовь играючи царапал его и кусал. Пару раз, в пылу дурачеств, росчерк своей любви Перчик оставил и на лице старшего лейтенанта. И не скажешь даже, что побрился неудачно, так ещё суметь надо.
Парни в отделе шутили:
– Сокол, неужели барышню себе нашёл?
– Дикая она у тебя. Тигрица настоящая!
За то, как с котёнком обошлись в его прошлой жизни, когда выкинули на помойку в заклеенной картонной коробке, ему везло в новой. Повезло, что его заметили Оля с Тимошей, а ведь могли и мимо пройти. Повезло, что Валентина всё же разрешила оставить его, но ещё больше повезло, что в итоге он попал в заботливые, хоть и порой неуклюжие, но такие надёжные руки Гриши Соколова. И устрой здесь Перчик всемирный потоп, вселенский пожар и голую вечеринку, ни за что его ругать не будут.
К Грише импульсами приходило осознание, что еда и кровать – это далеко не всё, что нужно. По мере привыкания к котёнку он неоднократно на работе ловил себя на мысли, что поскорее хочет домой. Не к дивану, не к пельменям в морозилке, а к живому существу, которое его ждёт.
И как это было удивительно приятно, когда по возвращении его ждали не только серые стены, а пушистый комочек, который тут же карабкался по форменным штанам и кителю хозяина вверх, как по отвесной скале, и тыкался своим мокрым носиком в подбородок Гриши.
Засыпали они ночами каждый на своём месте: Гриша – в кровати, Перчик – на Олином свитере, который так и остался его лежанкой. Но просыпались всегда вместе: Гриша неизменно в кровати, а Перчик – у него на лице, щекоча ноздри Гриши своей шерстью.
Временами, когда парень не мог заснуть, он слушал ровное мурлыкание и вспоминал, обдумывая, как так оказалось, что теперь он живёт не один.
В голове всплывали образы парочки рыжиков в парке, Тимоша, радостно хлопающий в ладоши, Оля… Её мягкая улыбка, домашний образ, поцелуй в подъезде…
Никогда он специально не искал с ними встречи и не собирался этого делать. Быть навязчивым, не к месту настойчивым или, чего доброго, пугающим, всё это было не про него и быть он таким не хотел. Пусть, когда-то она в шутку сказала, что он следит за ней, но ещё пара таких «случайностей», и она решит, что он следит уже всерьёз. Но всё же он чаще стал ходить в магазин, чтобы случайные, по-настоящему случайные, встречи происходили почаще. Однако, как это бывает, когда чего-то ждёшь, оно никак не наступает, а стоит отвлечься и забыться, так вот оно, пожалуйста.
Стадия «так вот оно, пожалуйста» уже была, в парке. Сейчас была стадия «оно никак не наступает», но теперь у него есть Перчик, а он есть у Перчика. И эта мысль грела сильнее любого одеяла.
А теперь умиляются все!
Их было больше, я еле выбрала, они везде такие мур-мурзики)
* * *
На кожаном диване, в полумраке комнаты, освещаемой лишь трепещущими язычками пламени от толстых ароматических свечей, Оля сидела на коленях у Богдана лицом к лицу.
– Оля-я-я… – низким, расслабленным голосом протянул Богдан, покрывая её плечи и ключицы поцелуями. – Ты на отлично усвоила урок, что мужчины любят глазами.
Богдан прижимал Олю к себе так плотно, что между ними не было воздуха. Она, прикрыв глаза, млела и наслаждалась его ласками, полностью растворяясь в них. От его слов улыбка тронула её губы и на ухо она ему прошептала:
– А ты усвоил, что женщины любят ушами.
– Какая же ты сладкая… Я обожаю тебя.
Целуя Олю за ушком, облизывая её шею, кусая и сминая пухлые розовые губки, ловя срывающиеся с них тихие вздохи удовольствия и желания, желание Богдана твердело и поднималось с каждой секундой, и Оля очень хорошо это чувствовала.
Понимая, что он уже снова готов к бою и переходит в наступление, она мягко, но с нажимом уперлась ладонью в его грудь и чуть надавила, отстраняя его.
– Сколько времени? – сбивчиво спросила она.
– Детское время ещё, – ответил он, прокладывая дорожку поцелуев от шеи вниз, к впадинке между ключицами.
Оля сама нашарила часы на его запястье и повернулась, смотря на циферблат. Условие, выдвинутое её матерью, ещё ни разу не было нарушено, как бы не хотелось хоть разочек, как бы не было сладко, как бы мучительно не было отрываться от такого приятного времяпрепровождения, но она возвращалась домой и спала в своей постели.
– Мне надо идти.
– Оль, ну опять? – недовольно выдохнул Богдан.
Кивнув в ответ, со взглядом провинившейся кошечки, Оля чмокнула Богдана в кончик носа, словно они не занимались последние несколько часов любовью, а всё это время собирали паззлы.
Девушка поднялась с дивана и поспешно начала одеваться, собирая с пола разбросанные вещи.
Богдан, лениво развалившийся на диване и наблюдающий за суетливым мельтешением Оли хищным взглядом дал ей минуту опомниться самой, плюнуть на всё и всех и остаться с ним. Радары Оли его волну не поймали и когда она уже застегнула молнию на юбке, Богдан оказался рядом, прижимая её спиной к своему горячему телу и медленно потянул собачку молнии вниз.
– Не мучай меня.
– А ты меня разве не мучаешь? – он с азартным блеском в глазах ловил каждый её вдох. – Куда ты убегаешь всё время, Золушка?
Посмотрев на него замутнённым от удовольствия взглядом, Оля не могла понять, тот ли это момент, когда можно сказать, или нет.
– Домой, – уклончиво ответила она.
– И что дома? Мама заругает? – томно и низко, как настоящий змей-искуситель, спросил Богдан, расстёгивая пуговицы на её рубашке.
– Да, – ответила Оля, приклеенная взглядом к его рукам, как заворожённая.
– Но ты уже большая девочка, –прошептал он ей на ухо.
– Да.
– Любовника от меня скрываешь?
– Нет.
Богдан спустил полы рубашки с плеч Оли, оголяя их до самых предплечий. Ткань соскользнула ниже, собравшись мягкими складками на талии, словно снятая шаль, открывая взгляду гладкую кожу спины.
– Не отпущу, пока не скажешь к кому ты постоянно бегаешь.
Проведя язычком по пересохшим губам, Оля сделала глубокий вдох и медленный, дрожащий выдох.
– К сыну.
Вот и всё. Она открылась. В этот раз, с Богданом, было особенно страшно. Оля чувствовала, что это её человек и ей совсем не хотелось терять его.
Повисла небольшая пауза, после которой Богдан спросил:
– Сколько ему?
– Пять.
– Круто, – его тон был таким будничным и ровным, что Оля на миг решила, что ей послышалось.
– П-правда? – она обернулась, всё ещё придерживая рубашку на груди.
– Да.
– Ты не против?
– Нет.
Оля только рот открыла и не знала, что сказать. Что тут можно вообще сказать? Она счастлива!
– Можем даже на выходных в аквапарк сгонять, – легко предложил Богдан, заправляя выбившуюся рыжую прядь ей за ухо. – Детям вроде нравится такое, да?
– Да, – закивала Оля, едва сдерживая слёзы от счастья. – Да!
Она обняла его за шею, как жертва кораблекрушения своего спасителя.
– Но он же не один дома сейчас?
– Нет.
– Значит, – Богдан отпустил наконец ткань Олиной рубашки, позволив ей окончательно распахнуться, и плавно повалил девушку на диван, нависая над ней всей тяжестью тренированного тела. – Ещё на час моя детка может задержаться у меня.
– Ну, если только на час, – пролепетала она, послушно разводя колени, чтобы ему было удобнее устроиться между ними.
– Можем и на два растянуть.
Оля рассмеялась, а Богдан, наконец, перешёл в долгожданное наступление.
* * *
Вернувшуюся, тихо как мышь, домой Олю, распирало от счастья. Ей хотелось кричать на весь мир и рассказать об этом всем. Остановило её только то, что все уже давно спали.
Сердце колотилось как бешеное и вместе с роем мыслей не давало заснуть.
Наконец-то! Она дождалась, она нашла своего человека. Богдан настоящий идеал, он небожитель, что был послан на землю специально для неё.
Нащупав в темноте маленькую ручку сына, Оля пустила слезу. Они обязательно подружатся! Тимоша такой общительный и обаятельный малыш, и Богдан обязательно полюбит его. Ведь он сам предложил аквапарк. Его взгляд и голос говорили только об одном – он не врёт, он хочет быть с ней и её сыном. У мальчика будут самые лучшие игрушки, самая лучшая школа и самый лучший папа.
Утром Оля еле сдержалась, чтобы не разбудить всех и не выпалить как на духу радостную новость. Через силу дождалась пока все раскачаются, умоются и пришлёпают на кухню.
– Сынок, а поедем в аквапарк? – без прелюдий спросила Оля, ставя перед мальчиком тарелку с кашей.
– Да-а-а! – едва проглотив первую ложку каши, выкрикнул Тимоша.
– С чего это? – Валентина даже сахар в кружке с кофе размешивать перестала, удивленно вскинув брови.
– Да просто… почему нет? Каникулы же ещё и мы там не были никогда.
– У нас же нет аквапарков вроде, – задумалась Валентина.
– В соседнем городе есть.
– Вы на поезде собираетесь таскаться зимой, чтобы искупаться только?
– Не на поезде, мам, – тихо ответила Оля, пряча улыбку.
– М-м, – многозначительно протянула Валентина, делая долгий глоток кофе.
Не нравилось ей это. Вся эта Олина затея с поиском богатого мужчины. Цель прекрасная – обеспечить своему сыну и себе достойную жизнь. Но всё же метод… Валя переживала за дочь, поэтому и поставила условие спать только дома. Это хоть немного успокоило женщину, ведь запереть дочь и запрещать ей общаться с людьми она не могла и не хотела.
Оле нужен простой, размышляла мать. Без закидонов, спокойный, надёжный, чтобы гасил её порой чересчур разбушевавшийся огонь. Такой, что их характеры сойдутся, как две половинки: её пылкость и его спокойствие, её порывы и его рассудительность. Такой, что вместе они станут сильнее.
Гриша.
Из головы Валентины вот уже давненько не выходил этот долговязый парень с честными глазами. То, что он полицейский, приводило её в тихий восторг. Такой он скромный, но это может только в первый раз, хотя не похож он был на притворщика, скорее на малыша, потерявшегося в торговом центре. Порядочный. И как хорошо внук к нему отнёсся, только про него и говорит. А ведь дети всё чувствуют и понимают, кто хороший дядя, а кто плохой. И сама Валентина, проработав полжизни учителем, тоже, хоть немного, но в людях разбиралась.
Оля вышла из кухни в комнату, плотно прикрыв дверь, позвонить Богдану, узнать про день и время поездки. Вчера так и не дошло до разговоров больше. Слушая длинные гудки в трубке, её сердце трепетало. Она уже представила себе всё, от начала, как они все садятся в его большую чёрную машину, до момента, когда едут обратно, по темноте, Тимоша сзади уставший, но такой довольный, спит, а они с Богданом тихо обсуждают какими будут их следующие совместные выходные.
Так и не дождавшись ответа, она завершила вызов, подумав, что всё же он занят, на работе, увидит пропущенный и перезвонит.
Весь оставшийся день семейство провело в обычных домашних хлопотах, а под вечер Оля с сыном улеглись на кровать и стали смотреть фотографии аквапарков в интернете.
Следующие два рабочих дня Оле урывками удавалось позвонить Богдану, когда девчонки отпускали друг друга на обед. Парень так ни разу ей и не перезвонил, а сейчас Олю сразу переключали на голосовую почту.
Всё же девушка гнала от себя дурацкие мысли. Ведь она видела его глаза, слышала голос, всё было по-другому. Он бы сразу сказал, если бы был очередным «я не готов», но он не сказал. Значит он был готов. И значит, что у него просто много работы. Всякое бывает. Проблемы никто не отменял.
На четвёртый день она решила написать ему. Сообщение было доставлено. Оно было прочитано. Ответа на него не было.
И когда на пятый день, последний выходной перед выходом с новогодних каникул, Оля позвонила Богдану, ей, наконец, ответили и сказали механическим женским голосом: «Номер недоступен»
Она держалась, как могла. Из последних сил вела себя как обычно: варила суп, улыбалась Тимошиной болтовне, смотрела телевизор. И даже ночью, лёжа в кровати рядом с сопящим сыном, чтобы не пугать его своими всхлипами, она заталкивала рвущиеся наружу рыдания обратно в горло, до боли сжимая зубами подушку.
Оля отвела Тимошу в садик, а он всё не мог наговориться, и тема была одна – аквапарк. Оля только попросила его не рассказывать никому, чтобы это был их маленький секрет. Сын дал честное слово, что так и сделает.
По пути домой она нашла самую дальнюю и закрытую от посторонних глаз скамейку, села и, закрыв лицо ладонями, завыла, как будто лишилась чего-то очень дорогого.
Она не плакала так горько, даже когда отец Тимоши бросил её. Богдан оказался хуже их всех. Теперь Оле было с кем сравнивать, и те, кого она считала тру́сами, оказались бо́льшими смельчаками, признавшись открыто и сразу. А этот… Какой, оказывается, талантливый актёр! Как убедительно играл любовь, смотрел так нежно, говорил правильные слова про сына Он просто сбежал, он даже по телефону не смог ей сказать правду. Даже в жалкой смс-ке не написал ничего.
«Плотину» прорвало, и Оля ещё час провела на холодной скамейке, не чувствуя холода, не в силах даже встать. Слёзы не заканчивались, только их напор то усиливался судорожными спазмами, то ослабевал до тихих, горячих капель, обжигающих кожу. Чтобы Валентина ничего не заметила на опухшем и красном лице дочери, Оле нужно было возвращаться домой только через неделю. Деваться было некуда, через силу она оторвала своё тело от скамейки и пошла домой, опустив голову, накинув капюшон, надеясь, что никто из соседей её не увидит.
Валентине не нужно было долго смотреть на дочь, чтобы понять в чём дело. Она не трогала её, дав возможность закрыться в комнате и выплакаться. Сама забрала внука из сада. К моменту возвращения сына, Оля постаралась привести себя в порядок, но умывание холодной водой, валерьянка и сладкий чай помогли слабо.
– Мамочка, ты плачешь? – тихо спросил мальчик, встав напротив сидящей на диване мамы.
– Да, милый, – Оля не пыталась соврать сыну. Он не глупый и видит слёзы, и, если она так откровенно будет держать его за дурака, он перестанет доверять ей.
– Почему?
– Потому что сегодня я узнала, что аквапарк сломался. Прости меня, – прошептала Оля сдавленно, прижимая к себе сына.
– Это ты его сломала? – так по-детски наивно спросил мальчик, но в голосе его не было страха и разочарования от этого. Он понял, что мамины слёзы, которых он никогда не видел до этого момента, гораздо страшнее любой сорвавшейся долгожданной поездки.
– Нет, зайчик.
– Тогда почему ты плачешь?
– Потому что я очень не хочу тебя расстраивать, солнышко моё, но мы не поедем в аквапарк.
– Не плач, мамуль. Дядя Гриша сказал мне тебя беречь, – сынок вывернулся из её объятий, крепко обхватил маму обеими руками за шею, прижимаясь всем телом.
От этих простых слов и действий плотина рухнула снова: слёзы из её глаз хлынули с новой силой, плечи затряслись, но она изо всех постаралась взять себя в руки ради него, поглаживая его по спинке.
