Текст книги "Открытый брак. Правила игры (СИ)"

Автор книги: Тори Грам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Глава 22

Январь подходил к концу. Лена встречалась с Сергеем уже несколько недель. Кофе, прогулки, разговоры. Ничего лишнего, просто тепло, просто внимание, просто возможность побыть собой. Но каждый раз, возвращаясь домой, она чувствовала: ещё немного и сорвётся.

Сергей не давил. Он был внимательным, нежным, ненавязчивым. Спрашивал про её день, про Пашу, про работу. Смеялся над её шутками. Смотрел на неё так, будто она была самым ценным, что случалось в его жизни.

Лена таяла. И боялась. Потому что одно дело – флирт, и совсем другое – постель. Единственный мужчина, которого она знала в сексуальном плане, был Марк. А тут новый. Сильный. Красивый.

Что если она не справится? Что если разочарует? Что если он увидит её тело не идеальное после родов, после того, как её перестали желать и разочаруется?

– Хватит, – сказала она себе, глядя в зеркало. – Ты взрослая женщина. Ты имеешь право хотеть. Ты имеешь право брать.

Следующий вторник она ждала как приговора. Нет, не так. Как экзамена. Как первого шага в пропасть. Страшного. Головокружительного. Но неизбежного.

Утром в день икс она была спокойна. Даже слишком. Когда Марк собирался на работу, он задержался в прихожей, посмотрел на неё странно.

– Ты сегодня какая-то… другая.

– Правда? – Лена невинно улыбнулась. – Да вроде обычная.

– Ну да, – он помялся. – Лен, я сегодня, наверное, поздно. Совещание.

– Конечно, – кивнула Лена. – Удачи. Надеюсь, совещание будет продуктивным.

Марк поморщился, но ничего не ответил. Только дверь за ним хлопнула громче, чем обычно.

А Лена выдохнула и посмотрела на часы. Паша уже ушёл в школу. Впереди был целый день. Она занималась делами, но мысли были далеко. А ближе к вечеру встала перед зеркалом. Накрасилась тщательнее обычного. Надела новое бельё: красное, кружевное, купленное специально на всякий случай. Оно было таким красивым, таким непривычным, что Лена залюбовалась собой. Сверху надела строгую блузку и юбку, чтобы никто не догадался, что под ними.

«Кто эта женщина в зеркале? – подумала она. – Куда делась та замученная домохозяйка?»

Потом Лена достала из шкатулки серебряный кулон в виде звезды, тот самый, новогодний подарок. Надела поверх блузки, чтобы был ближе к сердцу.

«Пусть твои желания сбываются», – вспомнила она слова записки и улыбнулась.

«Я загадала тебя», – подумала она, но не сказала вслух.

Паша уже позвонил, сказал, что после школы пойдёт к другу и задержится. Лена выдохнула с облегчением, значит, не придётся врать, куда она уходит.

В пять вечера позвонил Сергей.

– Лена, я всё думаю… – голос его звучал чуть напряжённее обычного, будто он собирался с духом. – Может, не пойдём в кафе? Я приготовлю ужин. У себя. Если ты не против.

Сердце ухнуло в пятки. Она знала: это тот самый момент, когда надо решаться. Когда назад дороги не будет.

– У тебя?

– Да. Я неплохо готовлю. Честно. Обещаю не травить.

Он попытался пошутить, но в голосе проскользнула неуверенность. Лена вдруг отчётливо представила, как он сейчас стоит где-то там, у себя на кухне, и ждёт её ответа, затаив дыхание.

Лена молчала. Понимала, что это предложение – мост. Перейдёшь и обратно дороги не будет.

А если она хочет перейти? Если она устала стоять на этом берегу одна?

– Лена? Ты здесь?

– Здесь, – сказала она, наконец решившись. – Пришли адрес.

В трубке повисла пауза, а потом она услышала, как он выдохнул, с облегчением, с радостью.

– Скину сейчас. Буду тебя ждать с нетерпением.

Он прислал. Лена посмотрела на экран. Район рядом с её спортзалом, новая высотка. Она очень хорошо знала это место.

Потом набрала Иру.

– Ир, я, кажется, сошла с ума.

– В смысле?

– Я еду к нему. Сегодня вечером.

Ира взвизгнула в трубку так, что Лена отодвинула телефон от уха.

– Наконец-то! Ленка, ты молодчина! Давно пора!

– Ир, я боюсь. Я же не умею. Я столько лет с одним мужиком, а тут…

– Лена, заткнись, – перебила Ира. – Ты умеешь. Ты женщина. Это в крови. Просто расслабься и получай удовольствие. Он классный, ты классная. Всё будет хорошо.

– А если…

– Никаких если. Иди и бери своё. Ты это заслужила.

– Спасибо, – выдохнула Лена, – без тебя я бы не справилась.

– Ты совсем справишься, потому что ты – это ты. Расскажешь потом детали, буду ждать подробностей, – Ира хохотнула и отключилась.

Лена посмотрела на телефон. Потом на часы. Шесть. Пора. Надела пальто, взяла сумку. В голове мелькнуло:

«А что, если Марк узнает?»

Но она тут же отогнала эту мысль. Он живёт в своё удовольствие, она тоже живой человек и хочет тепла. Хочет быть желанной. Хочет секса в конце концов. Имеет право.

В прихожей остановилась, посмотрела на семейное фото. Они втроём пять лет назад. Расслабленные. Безмятежные. Паша маленький, смешной. Марк обнимает их обоих, счастливый, улыбающийся.

«Тот Марк, – подумала она. -Куда он делся? И куда делась та я?»

– Прости, Паш, но маме надо жить, – прошептала она и вышла.

Сергей жил на двенадцатом этаже. Затаив дыхание, Лена поднялась на лифте. Дверь открылась сразу, будто он ждал у порога.

– Привет, – сказал Сергей тихо и улыбнулся.

На щеке появилась та самая ямочка. Глубокая, тёплая, от которой его лицо становилось почти мальчишеским, несмотря на всю мужественность. Каждый раз, когда Лена её видела, у неё внутри всё переворачивалось. Эта маленькая деталь делала его таким... живым. Настоящим. Не чужим.

– Привет, – ответила она и улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.

Квартира оказалась уютной, большой. Чисто, светло, на стене картины, на полке книги. Пахло чесноком и розмарином. В воздухе витало что-то ещё. Напряжение. Предвкушение. Жизнь.

– Паста, – объяснил Сергей, – с морепродуктами. Ты же любишь?

– Откуда ты знаешь?

– Ты говорила, что мечтаешь побывать в Италии и попробовать настоящую пасту с морепродуктами.

Лена удивилась. Она не помнила, чтобы рассказывала, а он запомнил. Каждую мелочь. Каждое слово.

Глава 23

Глава 23

Они сели ужинать. Паста была божественной, вино – лёгким, разговор – простым и тёплым. Никакого напряжения, никакой неловкости. Будто они знали друг друга сто лет.

Но под этим спокойствием гулял ток. Она ловила его взгляды. Тёплые. Внимательные. Чуть насмешливые, чтобы скрыть волнение. И чувствовала, как плавится.

– Лена, – сказал Сергей, когда тарелки опустели. – Я не знаю, чего ты хочешь и не хочу давить. Если тебе нужно просто поговорить, я поговорю. Если нужно больше, я только за.

Она смотрела на него. На его руки, спокойно лежащие на столе. На его глаза, честные, открытые, без пошлости. На его губы, которые она уже целовала и хотела целовать снова.

– Я не знаю, чего хочу, – призналась она. – Я думала, что знаю. А сейчас не знаю.

– Ничего страшного, – он улыбнулся. – Можем просто посидеть. Посмотреть кино. Поговорить. Или помолчать. Я никуда не тороплюсь. Мне хорошо с тобой в любом варианте.

– А если я решу сегодня?

– Значит, сегодня.

Она встала. Подошла к окну. Внизу горели огни, ехали машины, жила своей жизнью большая ночная Москва. А здесь, на двенадцатом этаже, замирало её сердце.

Сергей подошёл сзади. Осторожно, почти неслышно. Положил руки ей на плечи.

– Ты дрожишь, – сказал он. – Замёрзла?

– Нет, – Лена повернулась. – Не замёрзла. Это от волнения, – выдохнула она.

– Не бойся.

– Я не боюсь. Я… я просто не помню, как это бывает. Когда по-настоящему.

Он медленно, почти невесомо провёл пальцами по её щеке, по шее, по ключице. Лена закрыла глаза. Его руки были тёплыми, уверенными, они словно изучали её, спрашивали разрешения. Не так, как Марк – наспех, по обязанности. Здесь было иначе. Здесь было желание не взять, а подарить. Он смотрел на неё сверху вниз, она была ниже на полголовы. И в этом взгляде было столько нежности, что у неё перехватило дыхание.

– Лена, – прошептал он. – Можно я тебя поцелую?

Вместо ответа она приподнялась на носочки и коснулась его губ сама. Это было странно. Ново. Волнительно. Его губы пахли вином и мятой, они были мягче, чем у Марка, и целовал он иначе, не собственнически, а вопросительно, будто спрашивая разрешения на каждое движение. Будто она была драгоценностью, которую боялись разбить.

Лена закрыла глаза и провалилась в это ощущение. А потом был диван. И его руки, осторожно расстёгивающие пуговицы на блузке. И его шёпот:

– Какая ты красивая…

И её слёзы, не от боли, от облегчения. И его испуг:

– Лена, что? Я сделал что-то не так?

И её смех сквозь слёзы:

– Нет, всё так. Просто… я уже и забыла, как это бывает. Когда касаются не по привычке, а потому что хотят. Когда смотрят так, будто ты единственная. Я так давно этого не чувствовала.

Он прижался губами к её мокрой щеке.

– Я буду осторожен. Я буду нежен. Я никуда не тороплюсь.

– Я не хочу осторожно, – выдохнула она. – Я хочу чувствовать. Всё.

И он вошёл в неё так осторожно, будто боялся разбить. Лена выдохнула, обхватила его руками, прижалась к нему всем телом. Ей казалось, что время остановилось. Было только его дыхание, его руки, его сердце, которое билось где-то рядом, в такт с её. И его тело, сильное, пахнущее гелем для душа и немного потом. И её тело, откликающееся, живое, забывшее, как это бывает. И время, остановившееся на несколько часов.

Он касался её так, будто изучал каждую складочку, каждый изгиб, каждый шрам, оставленный жизнью и родами. И в этих касаниях не было ни брезгливости, ни привычки, только восхищение. Только желание. Только страсть.

– Ты прекрасна, – шептал он. – Ты даже не представляешь, как ты прекрасна.

А потом была тишина. И его рука на её талии. И ощущение, что мир перевернулся и встал на правильное место.

– Ты плачешь? – спросил он, касаясь губами её плеча.

– Нет. Уже нет.

– Жалеешь?

Лена повернулась к нему, посмотрела в глаза. Такие знакомые. Такие родные. Такие… её.

– Ни секунды.

Он улыбнулся, притянул её к себе. Поцеловал в лоб.

– Я так боялся, что ты уйдёшь. Что передумаешь. Что я тебе не понравлюсь.

– Дурак, – она коснулась его щеки. – Ты замечательный.

Они лежали молча, слушали дыхание друг друга. За окном шумел город, но здесь, в этой комнате, было тихо и безопасно.

Он коснулся пальцем кулона, маленькой серебряной звезды, которая лежала на её груди.

– Ты носишь его?

– Всегда, – прошептала Лена. – Это напоминание, что я не одна.

– Знаешь, – сказал Сергей, – я ведь сразу понял, что ты особенная, когда ты вошла в зал в первый раз. Не потому что красивая, хотя ты красивая, а потому что в тебе была эта тишина. Будто ты внутри себя, в каком-то своём мире. И мне захотелось в этот мир попасть.

Лена улыбнулась.

– Попал.

– Да, – он поцеловал её плечо, потом шею. – Попал. И не хочу уходить.

И тут Лена вспомнила. Часы! Она села резко, схватила телефон. 22:45.

– О боже, – выдохнула она. – Мне надо домой. Срочно. Правила.

– Какие правила? – Сергей приподнялся на локте, в его глазах мелькнуло недоумение.

Только что они лежали в тишине, и мир за окном не имел значения, а теперь она срывается, будто её кто-то зовёт

– Долгая история, – она вскочила, начала собирать одежду. – Мне правда надо. Очень.

Сергей молчал, наблюдая за ней с кровати. Спокойно, без обид. Только в глазах мелькнула тень не ревности, не собственничества, а что-то другое, похожее на грусть. Эйфория ушла, оставив после себя странную пустоту. Он хотел спросить:

«А как же мы?»

«Что теперь?»

Но не спросил. Только следил за тем, как она натягивает джинсы, как её пальцы при этом дрожат.

– Лена, – спросил он неуверенно. – Ты вернёшься?

Она замерла с блузкой в руках. Посмотрела на него. На его лицо, такое сейчас беззащитное. На его доверчивые глаза. Она могла бы соврать. Могла бы сказать«конечно» и сбежать. Но он заслуживал правды.

– Я не знаю, – честно сказала она. – Я хочу. Очень хочу. Но я не знаю, как это совместить. Как быть женой, матерью и… с тобой.

Он кивнул. Не стал спорить. Не стал уговаривать.

– Я подожду, – сказал он просто. – Сколько нужно.

Лена оделась за пять минут. На прощание он поцеловал её в дверях. Коротко. Нежно. Но в этом поцелуе было обещание.

– Будь осторожна. И напиши, как доедешь.

– Напишу, – она кивнула, и в её глазах застыло что-то тёплое, что он не мог объяснить, но от чего стало легко.

Лифт уносил Лену вниз, в реальность. А на двенадцатом этаже осталась другая жизнь, та, в которой она была просто женщиной. Желанной. Любимой. Живой.

«Я вернусь, – повторяла Лена, как мантру. -Обязательно вернусь. Я не знаю как, но вернусь».

Глава 24

Глава 24

Домой она влетела в 23:00, ровно минута в минуту. Ключ повернулся в замке с тихим, почти виноватым щелчком, словно извиняясь за поздний час. В прихожей горел свет, верхний, яркий, безжалостно высвечивающий каждую деталь. На кухне, в проеме двери, маячил Марк.

Он сидел за столом, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Телевизор работал без звука, картинка на экране мелькала, бросала синие отсветы на его лицо, делая его чужим, незнакомым. Увидел её, и взгляд его метнулся к часам на стене. Большая стрелка замерла на двенадцати. Потом взгляд скользнул к её лицу. Цепко. Изучающе. Потом снова к часам. Словно надеялся, что они покажут другое время.

– Успела, – сказал он с кривой усмешкой.

– Старалась, – Лена сняла пальто.

Руки слушались плохо, замёрзшие пальцы дважды промахнулись мимо вешалки, прежде чем пальто легло на плечики. Запах зимней улицы, влажного асфальта и чего-то ещё, чужого, пряного, остался на её коже

Она прошла на кухню, налила себе воды из графина. Руки дрожали: от холода, от пережитого, от адреналина, который до сих пор не выветрился из крови. Стакан в её пальцах казался хрупким, как лёд. Она сжала его покрепче.

Марк смотрел. Внимательно. Цепко. Так, как не смотрел уже много лет, с той самой бесконечной осени, когда они только встретились, и каждый её жест казался ему чудом. Но сейчас этот взгляд был не любовью. В нём жило подозрение, тупое и тяжёлое, как свинцовая дробь.

– Ты где была?

– У Иры.

– Врёшь! – выплюнул он сквозь зубы.

Лена замерла с водой у губ. В кухне повисла тишина, та самая, которая уже внутри, под рёбрами. Слышно было, как тикают часы. Как гудит холодильник. Как её собственное сердце пытается пробить грудную клетку.

– Что?

– Ты врёшь, – повторил он, каждое слово отчеканивая так, будто вбивал гвозди. – У Иры ты так не выглядишь.

– Как«так»?

– Растрёпанной. Счастливой. С глазами, в которых…

Он не договорил. Язык не повернулся, подавился правдой. Марк отвернулся к окну, к чёрной пустоте за стеклом. Сжал челюсти так, что заиграли желваки.

Лена поставила стакан. Движение вышло тяжёлым, стекло глухо стукнуло о столешницу. Посмотрела на мужа спокойно. Устало. Почти равнодушно. Внутри что-то оборвалось или, наоборот, наконец встало на место.

«А ведь я боялась этого момента, – подумала она. -Думала, будет страшно, а мне всё равно. Совсем всё равно. Как будто я уже умерла для этой семьи, для этой роли, для этой жизни».

Она провела ладонью по волосам, они всё ещё пахли им. Его парфюмом, теплом его тела, тем неуловимым запахом близости, который остаётся после того, когда долго лежишь в его объятиях. Марк проследил за движением. В его глазах что-то дрогнуло – то ли боль, то ли ярость. Скорее всего всё это вместе.

– Марк, ты хочешь спросить, была ли я с мужчиной? Да, была, – твёрдо сказала Лена и посмотрела на него с вызовом.

Он побледнел прямо на глазах, кровь отхлынула от лица. Даже губы побелели, стали тонкими, как нитки. Пальцы, лежавшие на столе, сжались в кулаки.

– Что?

– Ты слышал. Я была на свидании. И да, всё случилось. По правилам.

Слово«по правилам» повисло в воздухе, как пощёчина. Лена сказала его с особым вкусом, смакуя каждую букву.

Марк встал резко, стул опрокинулся с грохотом, разорвав тишину квартиры. Ножка стула скользнула по плитке, и звук получился визгливым, невыносимым.

– Какие, к чёрту, правила?! – он навис над ней, тяжело дыша. – Ты моя жена!

– А ты мой муж, – Лена не повышала голоса. Говорила ровно, как по писаному. – Который спит с Аней каждый вторник. И который сам предложил открытые отношения. Я просто воспользовалась.

– Это другое!

– Чем?

– Я мужчина!

Лена расхохоталась. Горько. Зло. В голос. Она запрокинула голову, и смех бился о стены, множился, возвращался обратно, чужой, дикий, освобождающий.

Марк попятился, словно от удара.

– Ах вот оно что. Ты мужчина, – она вытерла выступившие слезы. – Тебе можно. А я должна сидеть дома и ждать, пока ты наиграешься? Спасибо, Марк. Но я пас.

Она развернулась и пошла в спальню. Каждый шаг давался легко, невесомо, словно земля под ногами стала мягче, словно она сбросила груз, который тащила годами.

Марк рванул за ней, схватил за руку, развернул к себе. Его пальцы впились в запястье. Больно. Отчаянно.

– Лена! Стой! Кто он?

– Не твоё дело.

– Я требую!

– Ты требуешь? – она выдернула руку и обернулась в дверях.

В коридоре горел тусклый свет, и она стояла в этом полумраке, как на сцене.

– Ты. Мне. Требуешь? После того, как пришёл и попросил разрешения трахать других? Ты в своём уме?

Он замер. Смотрел на неё и не узнавал. Перед ним стояла чужая женщина. Холодная. Спокойная. Опасная. В её глазах не было ни капли той Лены, которую он знал много лет. Не было ни тепла, ни жалости, ни привычной усталой покорности. Только ледяная пустота и где-то на дне плескался маленький, тлеющий огонёк свободы.

– Лена, – голос его дрогнул. Он протянул руку, но не посмел коснуться. – Я люблю тебя.

– Любишь? – она усмехнулась. Усмешка вышла кривой, болезненной. – Ты не знаешь, что это такое. Ты любишь себя. Свой комфорт. Свою свободу. А я… я была просто фоном. Частью интерьера. Как этот диван. Как эти шторы.

– Это неправда!

– Правда, – она шагнула к нему, и он инстинктивно отступил. – И ты сам это знаешь. Просто признать боишься. Потому что если признаешь, значит, ты не герой, не мужчина, не победитель. Значит, ты просто трус, который испугался честного разговора и выбрал самое лёгкое.

Она шагнула в спальню, но он снова схватил её за руку. На этот раз осторожнее, почти умоляюще. Его пальцы дрожали.

– Пожалуйста… Не уходи. Давай поговорим.

Лена посмотрела на его руку, сжимающую её запястье. Потом перевела взгляд на его лицо. Таким она его ещё не видела. Растерянным. Жалким. Почти умоляющим. Глаза его блестели. Неужели слёзы? Марк, который никогда не плакал, даже когда умер его отец. Сейчас он стоял перед ней, растеряв всю свою самоуверенность, и был похож на мальчишку, который потерялся в толпе.

– Поздно, Марк, – сказала она тихо. – Ты сам всё сломал. Не сегодня. Не вчера. А в тот вечер, когда пришёл и сказал, что я тебе наскучила. Помнишь? Ты стоял на этом же месте, в этой же прихожей, и говорил, что наши отношения зашли в тупик. Что тебе нужно«что-то новое» . Что ты не хочешь меня терять, но и не можешь так больше. Я тогда… я тогда ещё верила, что ты одумаешься. Надеялась. Но ты не одумался. Посчитал, что тебе всё можно. В том числе и плюнуть мне в душу.

– Я был дурак.

– Был? – она покачала головой. – Ты и сейчас дурак, если думаешь, что после всего НАС можно починить разговором. Это не мебель, Марк. Не машина. Не приложение, которое обновил и всё заработало. Это были годы. Годы, которые ты выбросил, потому что тебе стало скучно.

Она высвободила руку, легко, потому что его хватка ослабла. Вошла в спальню. Обернулась в последний раз. В её глазах мелькнуло то ли сожаление, то ли облегчение.

– Спокойной ночи, Марк.

Дверь закрылась перед его носом. Щёлкнул замок.

Марк остался в коридоре. Стоял, смотрел на закрытую дверь, и не понимал, что произошло. В голове шумело, мысли бились, как птицы в клетке.

Почему всё пошло не так? Когда он потерял контроль?

Ведь он же хотел как лучше. Для них. Для семьи. Он хотел честности, он хотел… А чего он хотел? Свободы? Или просто знал, что она никуда не денется, что будет ждать, будет терпеть, будет любить его любой ценой?

А теперь она там, за дверью. С чужим запахом на коже. С чужими поцелуями на губах. С чужим именем, которое она, наверное, шептала сегодня. Он представил и его скрутило. Тошнота подступила к горлу, комната поплыла.

Он сполз по стене на пол. Плечом задел выключатель, свет в коридоре погас. Наступила темнота, вязкая, тяжёлая. Марк сжал голову руками, пальцы запутались в волосах. Впервые в жизни он не знал, что делать дальше. Не было ни плана, ни запасного варианта, ни спасительной мысли. Только пустота. И где-то в груди глухая, ноющая боль, на которую он не имел права. Потому что это он всё начал. Это он открыл дверь. И теперь не мог её закрыть.

А Лена в спальне лежала и смотрела в потолок. Потолок был белым, гладким, спокойным. Она разглядывала трещинку в углу, которую раньше никогда не замечала. Губы её улыбались. Внутри пело, странно, неестественно, как будто там, в груди, поселилась птица и никак не могла надышаться свободой.

Она сделала это. Она перешагнула черту. И мир не рухнул. Наоборот, стал цветным. Ярким. Настоящим. Даже запахи в комнате казались острее: пыль на полках, её собственные духи, и тот, его, пряный, который остался на её подушке.

«Я жива, – думала она. – Я наконец-то жива. Не функция, не приложение к чужой жизни. Я есть».

Она прижала ладони к лицу. Кожа горела. Где-то за стеной слышалось тяжёлое дыхание Марка или ей только это казалось. Да какая теперь разница.

«Я жива,– думала она. -Я наконец-то жива».

Телефон пиликнул. Экран осветил потолок холодным светом. Сергей.

«Ты как? Добралась?»

Лена набрала ответ. Пальцы летали над клавиатурой, не дрожа, не запинаясь.

«Всё хорошо. Спасибо за сегодня. За всё».

Ответ пришёл сразу, словно он ждал, держа телефон в руке:

«Это тебе спасибо. Ты чудо. Спокойной ночи».

Она прижала телефон к груди и закрыла глаза. Тёплый пластик, тонкая вибрация, которая ещё хранила его голос. Лена чувствовала его запах на своей коже. Вкус его губ. Тепло его рук. Всё это было с ней, здесь, в её спальне, в её жизни.

Завтра будет новый день. И новая игра. Она не знала, во что выльется утро: в скандал, в молчание, в попытку Марка всё вернуть. Она не знала, что будет с ними через неделю, через месяц. Но сейчас, в эту минуту, это не имело значения.

Сейчас можно было просто дышать.

Просто жить.

Просто быть.

Очень жду Ваши комментарии🩷