Текст книги "Открытый брак. Правила игры (СИ)"

Автор книги: Тори Грам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 44

Глава 44

Июль плавил город солнцем и духотой.

Лена сидела на кухне и смотрела на ключи, они лежали на столе. Обычные ключи от её квартиры, которые Сергей оставил три дня назад. Маленький металлический прямоугольник, вместивший в себя столько боли.

«Тридня, – думала она.– Три дня, а кажется, прошла вечность. Я смотрю на эти ключи и не могу их убрать. Не могу выбросить. Не могу вернуть. Они как напоминание: он был. Он здесь. Он ждал».

Она не отвечала на его сообщения. Не брала трубку. Не потому что не хотела, а потому что боялась. Боялась, что услышит его голос и сорвётся. Побежит к нему. Бросит всё снова. А бросать было нельзя.

«Паша – моё всё. Я чуть не потеряла его из-за своей слепоты. Я не имею права рисковать».

Лена провела пальцами по кулону – маленькой серебряной звезде, которая висела у неё на шее.

«Пусть твои желания сбываются», -вспомнила она слова записки. – «Я загадала тебя».

Но сейчас она не могла быть с ним. Не могла оставить Пашу. Она сняла кулон, положила на стол. Посмотрела на звезду и прошептала:

– Прости. Я не могу…

Но потом, подумав, снова надела. Не потому что передумала. А потому что хотела чувствовать его поддержку.

Паша приходил с тренировки, от друзей садился рядом, рисовал или собирал свой любимый конструктор. Иногда поднимал голову и смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В его глазах было столько понимания, что у неё сжималось сердце.

– Мам, ты грустишь? Я вижу.

– Нет, зайчик. Просто задумалась.

– О нём? О дяде Сергее?

Лена вздыхала. Сын видел всё. От него невозможно было спрятаться. Она ловила себя на том, что смотрит на ключи, а Паша перехватывает её взгляд.

«Он знает, – думала она. – Он всё знает. И молчит. Ждёт, когда я сама решу».

– О нём тоже.

– Ты его любишь?

– Люблю.

– А почему не позвонишь?

– Потому что иногда любовь – это про выбор. Не про чувства, она смотрела на сына и видела, как он пытается понять эти сложные взрослые слова. – Я должна выбрать тебя. Ты – самый главный.

– А нас обоих выбрать нельзя?

– Можно. Но я боюсь, что не справлюсь с вами двумя.

Паша морщил лоб, пытаясь понять взрослую мудрость. Потом сказал:

– Дурацкая эта ваша взрослая жизнь.

– Дурацкая, – согласилась Лена. – Очень дурацкая.

Она обнимала его, прижимала к себе, и думала о том, что он прав. Дурацкая. Потому что в ней нет места простым решениям. Потому что каждый выбор – это потеря. Потому что любить двоих невозможно без боли.

На четвёртый день Сергей пришёл сам. Лена открыла дверь и замерла. Он стоял на пороге похудевший, с тёмными кругами под глазами, с букетом ромашек. Тех самых, которые она любила.

– Привет, – сказал он тихо. Голос его был хриплым, будто он долго молчал.

– Привет, – ответила Лена.

Его глаза скользнули по её лицу, изучая каждую черточку, каждую морщинку, каждый отблеск света в волосах. В этом взгляде было столько нежности и тоски, что у неё перехватило дыхание. Он смотрел так, будто она была единственным, что имело значение в этом мире. Будто боялся, что если отведёт глаза, она исчезнет.

– Можно войти?

Она отступила, впуская. Её руки дрожали, когда она закрывала дверь.

«Он здесь. Он пришёл. Что я скажу? Что сделаю? Я не готова. Я никогда не буду готова».

Он прошёл на кухню, положил цветы на стол. Увидел свои ключи, взял в руки, покрутил. Смотрел на них, будто они могли рассказать ему всё, что она не сказала.

– Ты не звонишь, – сказал он.

– Не могу, – она стояла в дверях, не решаясь подойти ближе.

– Понимаю.

– Правда?

– Правда, – Сергей сел на табурет. – Я много думал эти дни. О нас. О тебе. О Паше. И знаешь, что понял?

– Что?

– Что ты сделала правильный выбор.

Лена удивлённо подняла брови. Она ожидала чего угодно: упрёков, мольбы, слёз, но только не этого.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – он усмехнулся, и в этой усмешке была горечь, которую она сразу узнала. – Я… я был эгоистом. Привык быть главным. А с тобой я впервые почувствовал, что можно иначе. Что можно любить и отдавать. Что можно ждать.

Он помолчал, глядя на свои руки.

– Но ты – мать. Это главное. Если бы ты могла бросить сына ради меня, ты была бы не той женщиной, в которую я влюбился. Той, которая сидела на кухне и плакала над запиской Паши. Той, которая бежала к сыну, чтобы обнять его. Той, которая выбрала самое важное.

Лена опустилась на табурет напротив. В глазах стояли слёзы. Она смотрела на него и видела, как изменилось его лицо за эти дни. Похудело, заострилось, будто он сам пережил потерю.

«Он переживал, – догадалась она. – Он страдал так же, как я. Но он не злился. Он ждал».

– Серёжа… – начала Лена.

– Дай договорить, – остановил он её. – Я не ухожу. Я просто… отодвигаюсь. На расстояние, которое тебе нужно. Буду рядом, но не мешать. Буду ждать, но не давить. Потому что я люблю тебя. А любовь – это не только«хочу», но и«надо». Надо уметь ждать. Надо уметь отпускать. Надо уметь быть рядом, когда тебя зовут, и уходить, когда тебя просят.

Сергей протянул руку через стол, коснулся её пальцев. Его рука была тёплой, живой, такой родной. Лена не отняла, переплела свои пальцы с его.

– Ты справишься. Ты сильная. Ты вырастишь замечательного сына. И когда-нибудь, когда он вырастет, когда станет самостоятельным, ты оглянешься назад и увидишь меня. Я буду там. Ждать. Столько, сколько нужно.

Лена разрыдалась. В голос, громко, по-настоящему. Слёзы хлынули потоком, смывая все слова, все мысли, все страхи. Сергей встал, обнял её, прижал к себе. Она чувствовала, как бьётся его сердце, как пахнет его кожа, как его руки сжимают её плечи.

– Тише, тише… Всё хорошо.

– Как же хорошо, если я тебя теряю? – она подняла на него мокрое лицо.

– Ты меня не теряешь. Ты меня отпускаешь. Это разные вещи. – Сергей гладил её по голове, целовал в макушку, шептал что-то ласковое. – Ты не теряешь меня. Ты просто даёшь мне время. А я даю тебе.

Листаем дальше. Сегодня сразу две главы)))

Глава 45

Глава 45

Из комнаты вышел Паша. Увидел их, замер. В его глазах мелькнула тревога, та самая, которую Лена так боялась увидеть. Потом он подошёл, тронул Сергея за руку.

– Дядя Сергей, вы маму обижаете?

– Нет, Паш, – Сергей опустился на корточки, оказавшись с ним на одном уровне. – Я её люблю. И из-за этого ей больно.

Паша нахмурился, пытаясь понять. Лена видела, как в его голове крутятся эти взрослые, сложные вещи, которые он не знает, как назвать.

– Вы уходите?

– Да.

– Насовсем?

– Не знаю, – честно ответил Сергей. – Это от вас с мамой зависит. Я буду рядом, сколько вы позволите. Но сейчас ей нужно быть с тобой. Ты важнее.

Паша посмотрел на Лену, на Сергея, снова на Лену. Взрослые глаза на детском лице. В них было столько серьёзности, что у неё сжалось сердце.

– Мам, – сказал он. – А можно я сам решу?

Лена подняла голову, вытирая слёзы.

– Что решишь?

– Можно я скажу, что думаю?

– Говори.

Паша перевёл взгляд на Сергея.

– Дядя Сергей, вы маму правда любите?

– Правда. Сильно люблю.

– И меня не бросите?

– Ни за что.

– И будете приходить, даже если мама будет злая?

Сергей улыбнулся. В этой улыбке было столько тепла, что Лена почувствовала, как её сердце начинает оттаивать.

– Буду. Даже если она будет очень злая.

Паша подумал секунду. Потом выдал:

– Тогда оставайтесь.

Лена и Сергей замерли, неверяще смотря на Пашу.

– Что? – переспросила Лена.

– Оставайтесь, – повторил Паша. – Я не хочу, чтобы мама плакала. Она когда без тебя, то плачет. А когда с тобой -смеётся. Я хочу, чтобы мама улыбалась. Всегда. И чтобы ты с нами играл. И чтобы мы вместе пироги пекли. И чтобы ты не уходил.

Сергей посмотрел на Лену. В глазах его было столько надежды, что у неё перехватило дыхание.

– Лена… – начал он.

– Я не знаю, – прошептала она. – Я боюсь.

– Чего?

– Что не получится. Что Паша пострадает. Что ты устанешь ждать. Что я не смогу быть для тебя той, кого ты заслуживаешь. Что ты однажды поймёшь, что это всё слишком сложно, и уйдёшь.

– А если получится? – тихо спросил Сергей. – Если мы будем осторожны? Если Паша будет не между нами, а вместе с нами? Если я не устану ждать, потому что ты стоишь того? Если ты уже та, кого я хочу?

Лена молчала. Смотрела на сына, на любимого, на ключи на столе. В голове крутилось:

«Я не знаю. Я ничего не знаю. Я боюсь ошибиться снова. Боюсь, что моя свобода, моя любовь, мой выбор снова причинят боль».

– Мам, – сказал Паша. – Я же не маленький. Я всё понимаю. Ты меня не бросаешь. Ты просто любишь ещё и его. Это же можно любить двоих? Просто по-разному?

– Можно, зайчик. Все можно, главное захотеть, – выдохнула Лена и этот выдох нёс такое облегчение, что она наконец поверила: любить по-разному – это не предательство, это умение вместить целый мир в своё сердце.

– Ну вот. А я вас обоих люблю. И папу тоже. И что? Я же не разрываюсь. Я просто люблю. По-разному тоже можно.

Лена смотрела на сына и не верила. Этот маленький человек только что сказал то, что она сама не могла сформулировать годами. Любовь не делится. Она умножается. И чем больше людей ты любишь, тем больше места становится в твоём сердце.

Она повернулась к Сергею.

– Ты правда готов ждать? Готов быть не первым, пока Паша маленький? Пока я учусь быть мамой и женщиной одновременно?

– Я готов быть рядом, – поправил Сергей. – Не вторым. Просто рядом. На том месте, которое ты мне дашь. Я не требую быть первым. Я просто хочу быть с тобой.

– Я не обещаю, что будет легко.

– Я знаю.

– Я буду много времени проводить с сыном.

– Я буду рядом. С вами обоими.

– Я буду уставать, злиться, плакать.

– А я буду обнимать. Успокаивать. Поддерживать. Буду рядом несмотря ни на что.

Она посмотрела в его глаза. Честные, открытые, любящие. В них не было страха, не было сомнений. Только она. И надежда.

– Дурак ты, Сергей.

– Знаю, – улыбнулся он.– Твой дурак.

Паша поморщился и закатил глаза.

– Фу, взрослые. Сейчас целоваться начнут. Я пошёл в комнату.

Он убежал, но в дверях обернулся и улыбнулся. Впервые за долгое время по-настоящему, детской, счастливой улыбкой. Лена смотрела ему вслед и чувствовала, как что-то тяжёлое отпускает её сердце.

А они остались на кухне. Держались за руки и молчали. Потому что слова были не нужны. Потому что всё уже было сказано. Потому что они оба поняли: теперь они вместе. Не идеально, не легко, но вместе.

Сергей взял ключи со стола, покрутил их в руке.

– Оставь, – сказала Лена. – Они твои.

Он улыбнулся и убрал ключи в карман. Лена смотрела на пустое место на столе и чувствовала, как что-то сдвинулось. Как будто вместе с этими ключами исчезла последняя преграда.

Сергей заметил кулон у неё на шее, его губы дрогнули в улыбке.

– Ты всё ещё его носишь…

– Никогда не снимала, – ответила Лена. – Даже когда думала, что мы расстались.

Она провела пальцами по звезде, и Сергей накрыл её руку своей.

За окном шумел июльский город. Где-то там, в этом городе, жил Марк. Одинокий, потерянный, но пытающийся стать лучше. Где-то там была их прошлая жизнь, полная ошибок и боли. Где-то там остались страхи и сомнения.

А здесь, на этой кухне, начиналась новая. Неидеальная. Сложная. С ребёнком, с бывшим мужем, с кучей проблем. Но своя. Настоящая. Выстраданная. И впервые за долгое время Лена чувствовала: она на правильном пути.

Не потому что выбрала кого-то.

А потому что научилась выбирать себя.

И тех, кого любит.

Глава 46

Глава 46

Август догорал рыжими закатами и запахом увядающих трав.

Марк сидел в своей пустой квартире и смотрел на чемодан. Он собирался уже час, но так и не сложил ничего, просто сидел и смотрел, как пылинки танцуют в солнечном свете.

«Зачем я вообще его достал? – думал он.– Чтобы положить туда надежду, которой больше нет?

Сегодня он решился на последнюю попытку. Он узнал, что Лена рассталась с Сергеем. Ну, не совсем рассталась, Ира рассказала, что они взяли паузу, что Лена выбрала Пашу, что тот ждёт в сторонке. Но он не знал, что через несколько дней после разрыва они помирились.

«Она свободна, – твердил он себе. – Свободна. Это шанс. Единственный. И я его не упущу».

Он купил кольцо. Новое. Дороже того, что Лена не взяла в прошлый раз. Бриллиант был крупным, почти вызывающим.

«Она не любит вычурное, – мелькнула мысль. – Но пусть увидит: я готов на всё. Я хочу, чтобы она знала: она стоит дороже любых камней».

Купил белые розы, забронировал столик в ресторане, где они сидели в первый раз. Тот самый, с видом на Москву-реку, где он впервые сказал ей«я тебя люблю» .

«Тогда она смотрела на меня так, будто я был центром вселенной. Я хочу увидеть этот взгляд снова. Хотя бы раз».

Всё должно быть идеально. Последний бой. И он должен его выиграть.

Марк достал телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение. Стирал, переписывал, снова стирал. В голове крутились слова, которые он говорил ей сто раз. Ничего не работает. Слова не работают. Но он должен попробовать ещё раз. Ради Паши. Ради себя. Ради того, что было.

«Лена, нам нужно поговорить. Это важно. Я заеду за тобой в семь. Пожалуйста, не отказывайся».

Отправил и замер. Сердце колотилось где-то под ребрами, тяжело и гулко.

Что если она скажет нет? Что если даже не ответит?

Ответ пришёл через минуту.

«Хорошо. Приезжай».

Сердце ухнуло в пятки.

Она согласилась!

Не помня себя Марк вскочил, заметался по комнате, опрокинув стул. Она согласилась, значит, ещё не всё потеряно. Значит, есть надежда. Значит, он ещё может всё вернуть.

Что надеть? Какой галстук? Может, без галстука? Она любила его без галстука. Он перебрал три рубашки, две пары брюк, четыре галстука. Вспомнил, как она смеялась над его выбором.

–Марк, ты как ребёнок, – говорила она тогда, поправляя ему воротник, а потом целовала в щёку.

Он провёл полчаса перед зеркалом, пока не добился идеального, как ему казалось, образа: расслабленного, но элегантного. Чтобы она увидела: он изменился. Он больше не тот напыщенный дурак, который пришёл с идиотским предложением несколько месяцев тому назад.

«Я стал другим, – твердил он своему отражению. – Я понял свои ошибки. Я исправлюсь. Только дай мне шанс».

В шесть тридцать он уже сидел в машине у её подъезда. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он сжимал руль, чтобы успокоиться, и считал до десяти. Снова и снова. В голове прокручивал речь, которую репетировал три дня.

«Сначала скажу, что люблю. Потом – что был дураком. Потом – что всё понял. Потом – что буду ждать. Потом – что изменюсь. Потом...»

Мысли путались. Он выдохнул, посмотрел на часы. Без пяти семь. Скоро. Скоро она выйдет.

В семь ноль-ноль она вышла. Марк окаменел. Онемел. Оглох. Мир перестал существовать. Не стало слышно ни шума улицы, ни гудков машин, ни биения собственного сердца. Существовала только Лена. Она шла к машине и каждый её шаг отдавался где-то в груди глухим, тяжёлым ударом.

Лена была в простом лёгком платье – белом, в цветочек, с открытыми плечами. Волосы распущены, минимум косметики. Она была красива той спокойной, зрелой красотой, которую он не замечал долгое время.

«Как я мог не видеть? – подумал он. – Как я мог смотреть на других, когда она – это всё?»

Он выскочил из машины, открыл ей дверь. Руки дрожали, голос сел.

– Привет, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Привет, – Лена села, застегнула ремень. – Куда едем?

– Сюрприз.

Она не стала спорить. Просто смотрела в окно, пока они ехали через весь город. Марк украдкой поглядывал на неё. Она похудела. Лицо стало тоньше, резче. И в глазах такое спокойствие, которого раньше не было. И это его пугало. Пошатывало ту самую надежду, которую он возлагал на эту встречу.

В ресторане их ждал столик у окна. Тот самый. Марк заказал шампанское, салат с креветками – то, что она любила. Лена молчала, но не напряжённо, как-то спокойно. Будто ждала, что он скажет.

– Лена, – начал он, когда официант отошёл. – Спасибо, что согласилась встретиться.

– Ты сказал, это важно.

– Это важно. Это самое важное в моей жизни.

Марк достал коробочку с кольцом, положил на стол. Открыл. Бриллиант вспыхнул в свете свечей.

– Я знаю, что многое потерял. – сказал Марк. – Я знаю, что был дураком. Но я прошу тебя, дай мне ещё один шанс.

Листаем дальше. Сегодня 2 главы)))

Глава 47

Глава 47

Лена слушала его, смотрела на кольцо. Пальцы сами потянулись к кулону на шее – маленькой серебряной звезде, которая всегда была с ней. Марк заметил это, но не придал значения. Потом она подняла глаза на бывшего мужа.

– Марк, ты понимаешь, о чём просишь?

– Понимаю. Я прошу вернуться. Начать всё заново. Я буду другим. Я клянусь.

– Другим?

– Да. Я меняюсь. Хожу к психологу. Я провожу время с Пашей. Я больше не думаю только о себе. Я…

– Стоп, – Лена подняла руку. – Хватит.

В голосе Лены не было злости. Только усталость, невозмутимость, равнодушие. Её холодность убивала его сильнее любых криков. Лучше бы она злилась. Ругала его последними словами. Но только не смотрела так, будто он уже не имел значения.

– Марк, послушай меня. Внимательно. Я скажу один раз.

Она отодвинула кольцо. Пальцы её не дрожали. Движение было спокойным, почти небрежным. Сейчас она отодвигала не кольцо, а его жизнь, его надежду, его любовь.

– Ты так ничего и не понял, Марк. Той Лены, которую ты любил, больше нет. Я встретила человека, который увидел меня. Настоящую. Который смотрит на меня и говорит: «Какая ты красивая». Не за то, что я готовлю или убираю. А просто так. За то, что я есть.

Марк открыл рот, чтобы возразить, но она остановила его жестом. В её глазах было спокойствие человека, который прошёл через ад и вышел из него живым.

– Я тоже могу... – начал он, но голос сорвался, потому что он вдруг понял: не может. Никогда не мог.

– Не можешь, – перебила Лена. – Потому что между нами слишком много боли. Слишком много лет, когда ты меня не замечал. Слишком много слёз, которые я выплакала в подушку. Ты не сможешь это стереть. Я не смогу забыть.

Она помолчала. Взяла бокал с шампанским, отпила. Марк смотрел на её руки – красивые, ухоженные, без кольца.

– Я порвала с Сергеем, но не ради тебя. Я порвала ради Паши. Потому что он писал записки, что боится меня потерять. Потому что он рисовал чёрные стены между нами. Потому что он – мой сын, и он важнее всего.

– Я его отец!

– Ты его отец. И ты всегда им будешь. Но между нами, Марк, всё кончено. Не потому что я злюсь. Не потому что я не простила. А потому что я стала другой. И ты стал другим. И то, что нас связывало, осталось в прошлом. Назад дороги нет.

Он смотрел на неё и не верил. Не мог смириться с тем, что это говорит та самая Лена, которая столько лет ждала его с работы, которая гладила его рубашки, которая терпела его вечные задержки и командировки.

«Но это не та Лена, – понял он наконец. – Та Лена умерла. Тогда, на кухне, с остывшим ризотто, которое она выбросила в мусорку. Я сам убил её своим разговором. А эта – новая. Чужая. Свободная».

– Но я люблю тебя, – сказал он глухо. Слова выходили хриплыми, будто он вытаскивал их из самой глубины. – Любую. Ты мне нужна такая, какая ты сейчас.

– Знаю, – кивнула Лена. – И я тебя люблю. Но по-другому. Как отца своего ребёнка. Как человека, с которым прожито много совместных лет. Как память. Но больше не как мужчину.

– Этого мало. Мне мало.

– Этого достаточно, чтобы сохранить семью. Для Паши. Но не для нас. Мы – это уже история.

Марк откинулся на спинку стула. Шампанское пузырилось в бокалах, мороженое таяло, свечи догорали. А он сидел и смотрел на женщину, которую теперь уже точно потерял навсегда.

«Она красивее, чем когда-либо, – подумал Марк. – Я никогда этого не замечал. Я смотрел, но не видел. Я жил, но не чувствовал».

– Что мне дальше делать? – спросил он тихо. Голос его был чужим, будто говорил не он.

– Жить, – просто ответила Лена. – Жить по-настоящему. Найти себя. Не в работе, не в деньгах, не в других женщинах. В себе. Понять, кто ты без всего этого.

– Я не знаю, кто я.

– Вот и узнай. У тебя есть время. У тебя есть сын. У тебя есть жизнь. Жизнь, Марк. Не существование. Не ожидание. А жизнь. Попробуй её почувствовать.

Лена встала, взяла сумочку. Движения её были плавными, уверенными. Она не колебалась. Не сомневалась.

– Я пойду. Спасибо за ужин. И за честность.

– Лена...

Она остановилась. Марк смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова. В горле стоял ком, в глазах жгло. Смириться было сложно. Он привык все контролировать, всё решать, все возвращать, если что-то шло не так. Деньгами, уговорами, обещаниями. Но в этом случае не работало ничего. Лена больше не нуждалась в нём. Не ждала. Не верила. И это была новая реальность, в которой ему не было места.

– Можно я буду видеть Пашу чаще?

– Конечно. Ты его отец. Приходи, когда хочешь. Мы всегда рады. Он скучает по тебе.

Лена ушла, Марк остался один за столиком на двоих. Смотрел, как официанты убирают посуду, как гаснут свечи, как тает мороженое. Мимо проходили люди, смеялись, говорили о своём. А он сидел, сжимая в руке пустой бокал, и чувствовал, как внутри всё рушится.

«Я потерял её. Окончательно. Бесповоротно. Не из-за Сергея. Не из-за Ани. Из-за себя. Из-за того, что не умел смотреть. Не умел слышать. Не умел любить».

Он просидел так до закрытия. Потом расплатился, вышел на набережную. Москва-река текла медленно, чёрная, маслянистая. Горели огни, гуляли люди, кто-то смеялся рядом. А он стоял и смотрел в воду. И думал о том, что последняя попытка провалилась. Окончательно. Бесповоротно.

В кармане зажужжал телефон. Паша:

«Пап, ты где? Мы с мамой пиццу купили. Приезжай, если хочешь».

Марк посмотрел на экран. На слова сына. На его надежду, которую он, Марк, ещё не разрушил.

«У меня есть он, – подумал Марк. – Есть Паша. Есть возможность быть отцом. Быть рядом. Быть тем, кого ждут.

«Приеду, сын, – набрал он ответ. – Обязательно приеду»

И пошёл к машине, чтобы ехать к сыну. Потому что всё, что у него осталось – это быть отцом. И возможно когда-нибудь этого окажется достаточно.