Текст книги "Открытый брак. Правила игры (СИ)"

Автор книги: Тори Грам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Глава 18

За столиком у окна сидел… Сергей.

Лена замерла. На секунду ей показалось, что это какая-то ошибка. Она моргнула, но видение не исчезло. Сергей смотрел на неё смущённо, виновато, но с той же тёплой улыбкой, которую она уже успела запомнить.

– Сергей, что ты здесь делаешь?

– Лена... – он встал. – Это я. Дима.

Она не двигалась. В голове крутилось:

«Как? Зачем? Почему?»

– Ты... – голос сел. – Ты всё это время знал и молчал?

– Прости, – он шагнул к ней, но она отшатнулась. – Я не хотел тебя обманывать. Просто... когда ты пришла в зал, я сразу понял, что ты та самая Лена. Я узнал тебя по глазам.

– И что? Решил представиться художником, а сам... – она обвела его рукой, – сам не сказал, кто ты на самом деле? Зачем?

– Я был художником, – перебил он запальчиво. – Десять лет назад. Эти фото мои, они настоящие. Я писал картины, ездил на выставки, мечтал о славе. А потом понял, что искусство не прокормит. Ушёл в спорт, начал тренировать. Но душа... душа осталась там.

Он смотрел на неё с такой мольбой, что у неё сжалось сердце.

– Я испугался, что как тренер я тебе не интересен, – продолжил он. – Ты в переписке столько про искусство говорила, про картины... Я думал, что с моей профессией ты даже не взглянешь на меня. А когда увидел в зале, то понял, что пропал. Я не знал, как сказать правду. Боялся, что ты сочтёшь меня психом и пошлёшь.

Лена молчала. Смотрела на него и чувствовала, как гнев уступает место чему-то другому.

– Ты врал мне, – сказала она в её глазах плескалась обида.

– Врал, – согласился он. – И буду просить прощения столько, сколько потребуется. Но наши разговоры, они были настоящими. Я не врал, когда говорил про твои глаза. Не врал, когда писал«спокойной ночи». Это всё был я. Настоящий. Просто в другой оболочке.

Он сделал паузу, развёл руками:

– Вот такой я сейчас. Тренер, который когда-то был художником. Ты можешь уйти. Я пойму.

Лена смотрела на него, и в голове вдруг всё встало на свои места. Те самые глаза, которые казались ей такими знакомыми. То чувство, что она уже видела его раньше. Дежавю, которое преследовало её при каждом взгляде на его фото. Она не зря присматривалась к нему в спортзале, не зря ловила себя на мысли, что этот взгляд она уже где-то встречала. Это была не паранойя. Это была её интуиция, которая кричала ей правду, но она не хотела слушать.

– Я знала, – прошептала она, скорее себе, чем ему. – Я чувствовала.

Лена смотрела на него, а потом вдруг шагнула ближе.

– Дурак, – выдохнула она. – Мне не нужен художник или тренер. Мне нужен тот, кто видит мои глаза. А это умеешь только ты.

– Лена... ты... офигеть какая.

– Какая? – кокетливо стрельнула в него глазами она.

– Ты в спортзале по-другому выглядишь. Там ты... ну, спортивная такая. А здесь...

– Здесь какая?

– Женщина, – сказал он просто. – Красивая. Шикарная женщина.

Лена почувствовала, как краснеет.

Как давно ей не говорили таких слов? Как давно она не чувствовала себя красивой?

Они заказали кофе. Говорили о всякой ерунде: о спорте, о погоде, о фильмах, о книгах, о картинах и о многом другом. Но под этой ерундой было что-то другое. Ток. Напряжение. Интерес.

– Лена, – сказал Сергей, когда кофе закончился. – Я понимаю, что ты замужем. И я не хочу ничего... неправильного. Но мне очень хорошо с тобой. Можно мы ещё встретимся? Просто так?

Лена смотрела на него. Взрослый. Состоявшийся. Красивый. Сильный. Искренний. И главное, он смотрит на неё, а не сквозь неё.

– Можно, – сказала она.

Они вышли из кафе вместе. На улице падал снег. Крупный. Пушистый. Красивый. Сергей взял её за руку на прощание, просто так, на секунду. И в этом прикосновении было столько тепла, сколько Лена не чувствовала месяцы.

Она подняла на него глаза. Хотела сказать«спасибо», «пока», «до встречи», но слова застряли где-то в горле. Потому что он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на этой заснеженной улице.

– Лена, – сказал он тихо. – Можно?

Она не спросила«что». Она знала, о чём он спрашивает, его глаза были красноречивее любых слов.

Вместо ответа она приподнялась на цыпочки и сама коснулась губами его губ. Они были тёплыми, мягкими, чуть пахли кофе и мятой. Сергей целовал её осторожно, будто боялся спугнуть, будто она была чем-то хрупким и бесценным. Совсем не так, как Марк целовал в последние годы. Наспех. По привычке. Не всерьёз.

Лена чувствовала, как его пальцы переплелись с её, как другая рука легла на талию, осторожно, почти невесомо. Отдаваясь моменту, Лена закрыла глаза. Снег падал на ресницы, таял на щеках, но она ничего не замечала. Был только он. Только жар, разливающийся по телу вопреки зимней стуже.

Поцелуй длился несколько секунд, а может, вечность. Они потерялись в нём. Когда отстранились друг от друга, Сергей улыбнулся, счастливо, почти по-мальчишески.

– Ничего себе… – шумно выдохнул он. – Давно хотел это сделать.

Глупо улыбаясь, Лена молчала, потому что слов не было. Было только это новое, пугающее и прекрасное чувство, что она жива. По-настоящему жива.

– Иди, – сказал он, отпуская её руку. – А то я тебя никуда не отпущу.

Она кивнула, развернулась и пошла к машине. Чувствовала его взгляд спиной. Тёплый. Бережный. Такой, каким на неё никто не смотрел уже много лет.

Села в машину, включила зажигание. Посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Глаза горели. Губы ещё хранили его тепло. А внутри, в самой глубине, что-то пело. Тихо. Осторожно. Впервые за долгое время.

Домой она вернулась в десять. Марк ещё не пришёл, вторник же, Анин день. Паша уже спал, оставив на столе записку:

«Мам, я разогрел ужин и всё съел. Было вкусно. Спокойной ночи».

Лена улыбнулась, поцеловала записку. Потом подошла к зеркалу в прихожей. Из зеркала на неё смотрела другая женщина. Не та, что в ту ночь плакала на кухне над остывшим ризотто. Не та, что боялась каждого шороха и ловила взгляд мужа в надежде увидеть любовь.

Эта женщина светилась. Глаза её горели живым, тёплым огнём, губы припухли от поцелуев, а от всей фигуры веяло такой уверенностью, какой Лена не чувствовала в себе никогда.

Она провела ладонью по щеке, кожа горела, будто после лёгкого загара. Потом улыбнулась своему отражению и та улыбнулась в ответ.

– Ты сделала это, – сказала она себе. – Ты просто вышла на кофе. Ничего страшного.

Но обе знали: и она, и отражение в зеркале, что это неправда. Это было начало. Она не знала, что будет дальше. Не знала, во что это выльется, но впервые за долгое время ей было не всё равно.

Она снова хотела жить.

А где-то в городе, в чужой квартире, Марк занимался сексом с Аней. Он думал о Лене. О том, какая она стала далёкая и холодная. О том, что теряет её. О том, что, кажется, совершил самую большую ошибку в жизни.

Но было поздно.

Поезд ушёл.

А Лена уже купила билет на следующий.

Глава 19

Глава 19

Марк сидел в машине и смотрел на подъезд. Вечер вторника. Обычный вечер обычного вторника. Только что он вышел от Ани, и в голове гулял ветер. Хороший секс, вкусный ужин, благодарная улыбка молодой женщины, что ещё нужно для счастья?

А вот оказывается, нужно. Нужно, чтобы дома его ждали. Нужно, чтобы Лена спросила, как прошло. Нужно, чтобы она ревновала, злилась, устраивала скандалы, да что угодно, только не это её ледяное спокойствие последних недель.

Он завёл мотор. Пора ехать. Правила есть правила: до 23:00 нужно быть дома.

Вчера Лена вернулась ровно в 23:00. Ни минутой позже. Марк специально проверил часы, когда щёлкнул замок в прихожей. Она вошла, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, пахнущая морозом и чем-то ещё, чего он не мог определить.

– Как погуляла? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Нормально, – ответила она и ушла в душ.

Нормально. Это всё, что он получил.

Она не спросила, как прошёл его вечер. Не поинтересовалась, чем он занимался. Вообще ничего. Будто её это не касалось.

Марка это бесило. Больше, чем скандалы. Больше, чем слёзы. Больше, чем всё.

Он хотел, чтобы ей было больно. Чтобы она страдала. Чтобы поняла, что теряет. А она... она просто жила своей жизнью. И эта жизнь, кажется, была вполне себе ничего.

Сегодня он решил всё изменить.

Он расскажет ей. Подробно. В деталях. Пусть знает, какая Аня в постели. Пусть ревнует. Пусть поймёт, что она не единственная, что есть другие, молодые, красивые, которые хотят его.

– Это сработает. Должно сработать, – решимость горела в его глазах.

Дома горел свет на кухне. Марк разделся в прихожей, принюхался, пахло чем-то вкусным. Лена готовила, это хорошо, значит, не совсем ещё чужая.

Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Волосы убраны в небрежный пучок, на плечи накинут старый свитер, тот самый, в котором она ходила дома последние лет пять. Простая. Домашняя. Родная. И в то же время чужая до мурашек. Это одновременно и пугало, и заводило.

– Привет, – сказал Марк, проходя на кухню.

– Привет, – она даже не обернулась. – Ужин для тебя в холодильнике, разогрей. Я Паше на завтра варю.

– Я не голоден, – он сел за стол. – Я у Ани ел.

Лена замерла на секунду. Всего на секунду, но он заметил. Потом продолжила мешать.

– Понятно, – Лена равнодушно смотрела в окно.

– Лен, – Марк подался вперёд. – Мы же договаривались. Честность. Я должен рассказывать.

– Рассказывай, – она выключила плиту, повернулась к нему. Села напротив. Сложила руки на коленях. – Я слушаю.

Лена была само спокойствие. В её глазах не было ни капли ревности, ни искры боли. Просто внимание. Будто он собрался докладывать о выполненном плане продаж.

Марк растерялся. Он готовился к другому: к слезам, к истерике, к битью посуды. А всё, что получил, тишина и пустой взгляд.

– Ну... – начал он неуверенно. – Мы сегодня встречались. У неё дома. Она... она очень нежная. И молодая, конечно. Кожа, знаешь, такая... упругая.

Он говорил и чувствовал себя идиотом. Каждое слово звучало пошло и глупо. Лена смотрела на него без эмоций.

– Она готовит хуже тебя, – добавил он, пытаясь хоть как-то сгладить. – Но это неважно. Мы же не для еды встречаемся.

– Для чего же? – спросила Лена, в голосе промелькнула лёгкая усмешка.

– Для секса, – Марк пожал плечами. – Для разнообразия. Ты же понимаешь.

– Понимаю, – кивнула она. – Что ещё?

– Что ещё?

– Ты хотел рассказать. Рассказывай. Подробности. Позы. Громкость. Продолжительность.

Марк смотрел на неё и не верил. Она издевалась? Или правда хотела знать?

– Лена, ты чего?

– Ты хотел рассказывать, я слушаю, – повторила она. – Выполняю условия договора. Ты хочешь делиться, я принимаю информацию. Давай, продолжай.

Он открыл рот и закрыл. Слова застряли в горле.

– Не хочешь? – Лена поднялась. – Тогда я пойду в душ. Ужин в холодильнике, разогрей, если передумаешь.

Она пошла к двери. Марк вскочил, перегородил дорогу.

– Лена, подожди! Ты что, совсем не ревнуешь?

Она остановилась. Посмотрела на него снизу вверх, потому что он был выше, но в этом взгляде было столько превосходства, что Марк почувствовал себя маленьким.

– А должна? – спросила она. – Мы договаривались. Ты хотел свободы. Ты её получил. Чего ты ещё ждёшь?

– Я жду, что тебе не всё равно!

– Мне не всё равно, – Лена покачала головой. – Мне больно. Но не так, как ты думаешь. Мне больно оттого, что ты считаешь меня настолько глупой, чтобы играть в эти игры. Ты хочешь, чтобы я ревновала? Чтобы страдала? Чтобы умоляла тебя вернуться?

Марк молчал. Она попала в точку.

– Не дождёшься, – сказала Лена тихо. – Я не буду разыгрывать твой спектакль. Если тебе хорошо с Аней, радуйся. Если плохо – это твои проблемы. Я больше не часть этого уравнения.

Она отодвинула его и ушла в ванную. Марк остался на кухне. Сел за стол, уронил голову на руки.

Всё пошло не так. Совсем не так.

Глава 20

Глава 20

Он представлял этот вечер иначе. Думал, Лена расплачется, он её утешит, они займутся сексом. Страстным. Примирительным, как раньше. И всё станет хорошо.

А она даже не дрогнула.

Из ванной доносился шум воды. Лена мылась, смывала с себя день, в котором ему не было места. Марк представил, как она стоит под душем, как вода стекает по её новому, подтянутому телу, и вдруг захотел её так, как не хотел давно.

Он встал, сам не понимая, зачем. Ноги понесли его по коридору, к двери ванной. Остановился. Рука замерла в воздухе.

Что он ей скажет? Извини? Прости? Что он идиот? Давай начнем все с начала?

Он постучал. Тихо. Нерешительно.

– Лен, открой.

Вода стихла. Воцарилась минутная тишина. Потом раздался её голос:

– Зачем?

– Я хочу... Нам нужно поговорить.

– Мы уже поговорили.

– Лена, пожалуйста.

Опять оглушающая тишина, потом щелчок замка. Дверь приоткрылась всего на пару сантиметров. В щели блестел её глаз.

– Чего ты хочешь, Марк?

– Тебя, – выдохнул он. – Я хочу тебя.

Она посмотрела на него ничего не выражающим взглядом, потом усмехнулась.

– С кем спишь, та и твоя женщина. Иди к Ане, если вдруг приспичило.

И закрыла дверь. Щёлкнул замок.

Марк стоял в коридоре, прижавшись лбом к дверному косяку. Вода шумела ровно, беспощадно. Его жена смывала его, вычеркивала из своего дня. Из своей жизни.

Он простоял так минуту, две, пока не замёрз. Потом медленно побрёл на кухню. В голове было пусто. В груди – больно.

Он вернулся на кухню. Налил виски. Выпил залпом. Налил ещё. В спальню пришёл, когда Лена уже лежала в своей комнате. Теперь у них были разные спальни, она перебралась в гостевую. Дверь была закрыта, там его явно не ждали.

Марк постоял, посмотрел на ручку. Хотел постучать. Не постучал. Лёг один в их огромной пустой кровати, где раньше они спали вдвоём, обнявшись. Простыни пахли только им, её запах выветрился, ушёл в другую комнату.

Он смотрел в потолок и думал: как же так вышло? Ведь он хотел как лучше. Хотел разнообразия, остроты, страсти. А получил пустоту и одиночество.

Телефон пиликнул. Аня.

«Спокойной ночи, милый. Сегодня было чудесно».

На аватарке Аня улыбалась ему, кокетливо, чуть прикусив губу. Красивая девочка. Двадцать пять. Вся жизнь впереди. Милая. Молодая. Глупая.

Он смотрел на фото и пытался вспомнить, что его в ней так зацепило три месяца назад. Гладкая кожа? Лёгкость? Отсутствие претензий? Да, наверное. С ней было просто. Никаких«поговорим», никаких«что с нами происходит», никаких сцен.

Только секс. Хороший, разряжающий секс.

Но сейчас, лёжа в пустой кровати, он вдруг остро почувствовал, что этой простоты ему мало. Потому что рядом не было Лены. Его жена была там, за закрытой дверью, с телефоном в руках, и улыбалась чёрт знает кому.

Аня была развлечением, Лена была жизнью.

Он не ответил Ане, просто не мог.

За стеной, в гостевой спальне, Лена тоже не спала. Она лежала и смотрела в потолок. На губах её играла странная улыбка. Марк только что унизил себя сам. Пришёл от любовницы и просился к жене. А она его не пустила.

Это была маленькая победа. Крошечная месть за все его вечера с Аней, за её слёзы, которые он даже не заметил, за то, что он предпочёл ей другую, не подумав о её чувствах. Но почему-то на душе было гадко.

«Я же хотела этого? – подумала она. -Чтобы он стоял под дверью и унижался?

Лена поморщилась, прогоняя мысль. Нет, не этого. Она хотела, чтобы всё было по-другому. Чтобы он понял раньше. Чтобы не доводил до этого. Чтобы они смогли преодолеть этот кризис рука об руку. Вместе.

Она вспомнила его лицо в щели двери. Растерянное. Жалкое. Почти детское. И почувствовала не триумф, а усталость.

Они оба проиграли. Он проиграл, потому что думал, что свобода сделает его счастливым. А теперь у него есть Аня, есть разрешение налево, есть иллюзия молодости и нет жены. Нет той, кто ждала его с ужином. Нет дома, куда хочется возвращаться. Нет той самой базы. Он выиграл свободу и проиграл семью.

А она… она проиграла по-другому. Она проиграла веру. Веру в то, что можно любить и быть любимой просто так. Веру в то, что брак – это навсегда. Веру в него. Двенадцать лет совместной жизни, двенадцать лет надежд, планов, общих воспоминаний – всё это теперь превратилось в пепел. Да, она нашла себя. Да, она снова чувствует себя женщиной. Но какой ценой? Ценой разбитого сердца, ценой ночных слёз, ценой той девочки внутри неё, которая когда-то верила в сказку.

Они оба потеряли то, что уже не вернуть. Только он ещё не знает, что проиграл. А она уже знает. И от этого знания не легче.

Лена закрыла глаза. Завтра будет новый день. И новые правила. А пока можно просто поплакать в подушку. Тихо, чтобы никто не слышал.

За стеной Марк тоже плакал. Впервые за много лет. Беззвучно. Зло. Уткнувшись лицом в подушку, которая ещё хранила её запах. Но об этом никто никогда не узнает.

В квартире было тихо. Только часы на кухне мерно отсчитывали секунды их общей, но уже раздельной жизни.

Глава 21

Глава 21

Конец декабря выбежал колючим морозом и снегом, который скрипел под ногами. Лена готовилась к празднику без прежнего волнения, но старалась ради Паши. Она накрыла стол: оливье, мандарины, салаты, шампанское для взрослых и сок для сына. Ёлка горела огнями, на окнах висели снежинки.

Паша вертелся рядом, помогал раскладывать приборы.

– Мам, а папа где?

– Папа скоро будет, – ответила Лена. – Он поехал поздравить коллег.

И добавила мысленно, что этой самой«коллегой» была Аня, с которой папа проводил время уже долгое время на постоянной основе. Но Паша ничего не знал, пребывая в блаженном неведении. Он просто кивнул и побежал наряжать ёлку.

В кармане пиликнул телефон. Сергей:

«Лена, приезжай, я приготовил ужин. Вдвоём встретим Новый год».

Лена посмотрела на сообщение, вздохнула. Набрала ответ:

«Я с сыном. Не могу его оставить. Спасибо за приглашение. С Новым годом, Сергей».

«Понимаю. С Новым годом, Лена. Я буду рядом. Даже если не рядом».

Она убрала телефон, поставила на стол бокалы. Паша уже вешал последние игрушки на ёлку.

В девять щёлкнул замок. Марк вошёл с пакетами: шампанское, мандарины, коробка конфет для Лены и большой подарок для Паши.

– Папа! – закричал Паша и бросился к нему.

Марк потрепал сына по голове, поставил подарки под ёлку. Лена встретила его взглядом, но ничего не сказала. От него пахло сладковато-приторным запахом Аниных духов. Лена промолчала, не в Новый год портить вечер. Да и ей уже было всё равно, просто неприятно.

Они сели за стол, включили телевизор. Паша рассказывал стихи, загадывал желания. Марк разлил шампанское, поднял бокал. Всё было почти как раньше. Почти.

В половине одиннадцатого раздался звонок в дверь.

– Это дед Мороз! – закричал Паша и побежал открывать.

– Ты заказала деда мороза? – удивившись, спросил Марк.

– Я…

Лена так и не успела ничего больше сказать. На пороге стоял высокий мужчина в красном костюме, с белой бородой и мешком подарков.

– Здравствуйте, детишки и взрослые! – пробасил он.

Марк подошёл к нему, пожал руку, улыбнулся. Паша рядом прыгал от восторга. А Лена потеряла дар речи, превратившись в каменное изваяние. Она узнала его сразу. По голосу, по тому, как он держался, по глазам. Тёплым, внимательным, которые она не спутала бы ни с чьими другими.

Сергей.

Сердце замерло, а потом сорвалось в бешеный галоп. Лена смотрела на него, стараясь не выдать волнения. Сергей делал вид, что не узнаёт её, хвалил Пашу, читал стихи, доставал конфеты и подарки.

– А это тебе, мальчик, – сказал он, вручая Паше большой конструктор.

– Спасибо, – Паша взвизгнул от радости и потащил подарок к ёлке. Марк помогал ему разворачивать коробку.

В этот момент Сергей подошёл к Лене. Достал маленькую коробочку, перевязанную лентой.

– Это тебе, – сказал он так тихо, чтобы не слышал Марк.

Лена взяла коробочку, заглянула в глаза Сергея. В них было столько тепла, что у неё перехватило дыхание.

– Спасибо, – прошептала она.

– С Новым годом, Лена, – так же тихо ответил он.

Сергей слегка приподнял накладную бороду, открыв лицо, и наклонился. Поцеловал её в уголок губ – быстро, почти незаметно, пока Марк и Паша возились с подарком.

Лена почувствовала, как щёки заливает жар. Она опустила глаза, чтобы скрыть смущение, но уголки губ предательски поползли вверх.

Она была шокирована и в то же время восхищена. Он пришёл сюда, в их дом, когда в соседней комнате находится её муж, и рискнул. Это было бесстрашно. Ловко. Почти дерзко. Поступок настоящего мужчины, который знает, чего хочет, и берёт своё, не боясь последствий.

Сергей пробыл недолго, минут двадцать. Потом сказал, что его ждут другие дети и ушёл, одарив Лену на прощание своим горячим взглядом. Паша помахал ему рукой, Марк пожал на прощание руку. Дверь закрылась.

Уличив момент, когда была одна, Лена открыла коробочку. Там лежал маленький серебряный кулон в виде звезды. И записка:

«Пусть твои желания сбываются. Даже те, которые ты не решаешься загадать».

Она прижала кулон к груди и посмотрела на Марка. Он сидел, уставившись в телевизор, даже не догадываясь, что его жена только что загадала желание, в котором ему не было места.

Куранты били, Паша загадывал желания, Марк чокнулся с ней бокалом. Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. В полночь муж потянулся к ней, надеясь воспользоваться моментом. Хотел поцеловать в губы, может быть, вернуть хоть что-то из того, что было. Но Лена мягко отвела лицо, и его губы лишь скользнули по её щеке.

– С Новым годом, – сказала она тихо и отвернулась к окну, где взлетали чужие фейерверки.

Паша заснул под утро. Лена уложила его, вернулась в гостиную. Марк сидел на диване, смотрел в окно.

– Лена, – позвал он. – Давай поговорим.

– Не сегодня, – ответила она. – Уже поздно. Я устала.

Она ушла в свою комнату, закрыла дверь. Марк остался один. Он слышал, как за стеной тихо играет музыка. Лена не спала. Она держала в руках кулон и думала о том, что этот Новый год они встретили вместе, но не вместе. И это, наверное, последний праздник, который они провели как семья.