Текст книги "Открытый брак. Правила игры (СИ)"

Автор книги: Тори Грам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Глава 5

В спальню Лена не пошла. Легла в детской, на маленьком диване, где обычно сидела, когда Паша болел. Обняла подушку, пахнущую сыном, и закрыла глаза.

Тело было чужим, тяжелым, налитым свинцом. Казалось, если пошевелиться, то сразу рассыплешься. Распадешься на части.

Спать она не могла, стеклянные глаза смотрели в потолок, а в голове все крутилось: «открытый брак», «не хватает остроты», «хочу свободы», «я хочу тебя, но этого мало». И слушала, как за стеной Марк ходит по кухне, наливает себе ещё виски, выходит на балкон, курит, снова заходит. Чувствует себя героем, который сказал правду в глаза. Такой весь честный. Открытый. Смелый.

Где-то в глубине души, там, где она прятала ту самую себя, ту, что была до брака, до Паши, до этой кухни с остывшим ризотто, что-то шевельнулось. То, что она считала давно умершим. Злость. Холодная. Трезвая. Настоящая. Она кипела. Бурлила. Обжигала. Готовая в любой момент перелиться через край.

Лена закрыла глаза.

Слезы пришли сразу, фонтаном хлынули из-под век, потекли по вискам, в уши, залили подушку. Она не всхлипывала, не выла. Просто лежала и плакала молча, как плачут дети, когда уже нет сил кричать.

В груди разрывалось что-то важное. То, что держало её столько лет. То, что называлось «мы».

Она вспомнила, как ждала его сегодня. Как красила губы перед его приходом, хотя он уже год не замечает. Как поправляла волосы, как улыбнулась в прихожей, когда щелкнул замок.

Дура!

Идиотка!

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. Мокро. Солено. Противно. Встала, нашарила в темноте салфетку, высморкалась. Села на край кровати. Голова раскалывалась, мысли прыгали, как бешеные.

«Он больше не любит».

«Он никогда не любил».

«Он любит, просто запутался».

«Какая разница, любит или нет, если он предлагает такое».

Лена сжала виски ладонями. Больно. Это хорошо. Значит, ещё жива.

За окном проехала машина, мазанула светом по стене. На секунду выхватила фотографию на комоде в углу детской: они втроем на море, Пашка маленький, смешной, в кепке. Марк обнимает их обоих, счастливый, загорелый.

Когда это было? Четыре года назад. Тогда ещё можно было не открывать, а просто быть. Тогда ещё не надо было «открывать брак», чтобы почувствовать жизнь.

Лена отвернулась от фотографии. Не смогла смотреть, потому что если смотреть, то начнёт казаться, что это был сон. Что той семьи не существовало, что она всё выдумала.

Вдруг в голову пришла мысль, острая, как игла. Мама. Татьяна Михайловна, её мать, которая тридцать лет терпит отца. Его командировки, его задержки, его вечное«я задержался с коллегами» , его запах чужих духов на воротнике. Она терпела и говорила:«Семья – это крест. Надо терпеть». Потому что«у всех так».

Лена всегда думала: я не буду как мама. Я уйду при первой же измене. Я не стерплю. Я дочь другого поколения, я свободная женщина, я…

И вот она сидит на кровати в темноте и плачет, потому что муж предложил ей легализовать его измены.

Смешно.

Горько.

Тошно.

Слезы кончились так же внезапно, как начались. Лена почувствовала странную пустоту внутри, не боль, не гнев, просто пустоту. Будто выключили свет.

Она встала. Подошла к окну. Раздвинула шторы. Ночь. Мокро. Фонарь мигает, значит, скоро перегорит, надо будет вызвать мастера. Мысли бытовые, цепкие, они возвращают к жизни, когда хочешь провалиться сквозь землю.

«Надо вызвать мастера».

«Паше новые кроссовки купить, у старых подошва отклеилась».

«На следующей неделе родительское собрание, надо не забыть».

Лена прижалась лбом к холодному стеклу. За спиной, на кухне, сидел Марк. Она представила его так ясно, будто видела сквозь стены: вот он наливает себе ещё виски, вот смотрит в телефон, листает фотки, ставит лайки. Вот думает о том, как будет трахать другую. Как снимет с неё бельё. Как она будет пахнуть по-другому, стонать по-другому, смотреть на него по-другому.

Он там. Думает о свободе. О молоденьких. О том, как хорошо будет войти в чужое тело и забыться.

А она здесь. У окна в детской. С кроссовками, которые надо купить. С родительским собранием на следующей неделе. С историей, которую он только что выкинул в мусорку вместе с её ризотто.

Лена зажмурилась.

«Я люблю тебя» , – сказал он час назад.

Интересно, он сам в это верит? Или для него любовь – это когда можно трахать других, а дома тебя ждут с ужином?

Она сжала зубы так, что скулы свело. Что-то щелкнуло внутри. Не боль. Злость.

Осторожно, чтобы не разбудить сына, Лена бесшумно подошла к Пашиному письменному столу. Включила настольную лампу, зелёный абажур бросил мягкий круг света на стопку тетрадей и рисунков. Открыла ящик. Достала блокнот. Обычный блокнот в клеточку, из «Пятерочки», рублей за тридцать. Лена записывала в него рецепты, списки покупок, иногда мысли.

Сейчас она села за этот маленький столик у окна, открыла чистую страницу и замерла с ручкой в руке.

Что она там напишет?

«Дорогой дневник, мой муж мудак»?

Нет.

Она должна принять решение. Прямо сейчас. Потому что если она сейчас не решит, то утром проснется, увидит его заспанное лицо, вспомнит вчерашнее, и снова развалится на части. А разваливаться нельзя. У неё Паша. У неё жизнь.

И ещё кое-что. Где-то глубоко, под слоем боли и унижения, зарождалось новое чувство. Холодное. Твёрдое. Злое. Месть? Нет, не месть. Справедливость. Он хотел свободы? Он её получит. Он хотел острых ощущений? Она ему их устроит. Только теперь свобода будет не его, а её. И когда он поймёт, что проиграл, когда увидит, что она больше не ждёт, не плачет, не умоляет, вот тогда он и узнает, что значит терять.

«Он пожалеет, – пронеслось в голове. – Он ещё пожалеет, что пришёл с этим разговором. Что посмел. Что решил, что я буду сидеть и ждать».

Глава 6

Глава 6

Вариант первый: уйти. Забрать Пашу, уехать временно к маме, потом снять квартиру и начать новую жизнь. В тридцать шесть, с ребенком, без мужа, без его поддержки. Страшно, но возможно, так многие живут, этим никого не удивишь. Деньги дело наживное, у неё есть работа. Они с Пашей обязательно справятся.

Вариант второй: остаться и терпеть. Делать вид, что ничего не было. Ждать, пока он перебесится. Надеяться, что одумается. И медленно сходить с ума от ревности и унижения.

Вариант третий…

Лена замерла, ручка зависла над бумагой.

Вариант третий: согласиться. Лена криво усмехнулась своим мыслям. С ума сошла? Согласиться на то, чтобы муж спал с другими? Это же добровольное рабство.

Но что-то в этом варианте цепляло. Не давало покоя. Марк сказал: «Ты тоже можешь встречаться» . Конечно, он не верит, что она будет. Он уверен, что она никому не нужна. Домохозяйка под сорок, с растяжками, с мешками под глазами, с вечной усталостью.

А если нужна?

Лена вдруг представила. Ярко, как кино. Она идет на свидание. Красивая. Похудевшая. В новом приталенном платье и сексуальном белье. Напротив сидит мужчина, не Марк. Другой. Он смотрит на неё так, как Марк смотрел десять лет назад. Он говорит комплименты. Он хочет её.

А Марк сидит дома и ждет. Ревнует. Сходит с ума, потому что не знает, где она и с кем. Потому что правила они действуют всегда для двоих.

Лена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страха, а предвкушения.

Грязно? Мелочно? Жестоко?

Возможно.

А разве он поступил не жестоко? Разве можно вот так, за ужином, взять и разбить человека? Разрушить двенадцать лет одним разговором?

Он не думал о ней. Он думал только о себе. О своей скуке. О своей свободе. О своём«Хочу» . Так почему она должна думать о нём?

Лена посмотрела на свои руки, кольцо блестело тускло, обманчиво. Символ верности. Символ любви, которую он только что предал.

Она сняла кольцо, положила на стол и посмотрела на палец. Белая полоска незагорелой кожи, след, который скоро исчезнет.

Ручка коснулась бумаги, и Лена начала писать. Быстро, четко, без помарок.

Правила.

1. Никаких общих знакомых, друзей, коллег. Только посторонние.

2. Никаких ночевок. Возврат домой до 23:00.

3. Обязательный отчет. Кто, где, когда. Без деталей, но без лжи.

4. Только защищенный секс. Здоровье в приоритете.

5. Никаких чувств. Если появляются чувства, то отношения закрываются немедленно.

6. Прекратить в любой момент по первому требованию одного из супругов.

7. Никаких общих фото, никаких подарков, никаких следов в доме.

8. Если кто-то заболел, второй ухаживает без упреков.

Лена перечитала список. Сухо. Деловито. Как бизнес-план.

Она усмехнулась. Интересно, Марк обрадуется, когда увидит эти пункты? Или испугается?

Особенно пункт про прекращение в любой момент. Она поставила его специально, чтобы у неё был рычаг. Чтобы в любой день, когда ей станет невыносимо, она могла сказать«стоп» и всё закончить. Правда, она не была уверена, что захочет говорить«стоп» . Особенно если её вариант сработает.

Лена откинулась на спинку стула. Посмотрела в потолок. В голове прояснилось, слёзы ушли, осталась холодная, злая ясность. Встала, выключила свет, опять легла, уставившись в потолок стеклянными глазами.

Нет, она не будет жертвой. Она не будет плакать в подушку, пока он развлекается. Если он хочет играть, она сыграет, но по своим правилам.

Интересно, как он будет чувствовать себя, когда поймет, что жена востребована? Что она может нравиться другим? Что она не только«база» , но и женщина?

Лена представила его лицо и впервые за этот вечер улыбнулась. Нет, не улыбнулась, а оскалилась. Хищно. По-звериному. Будто впервые за долгие годы почувствовала, что может не только защищаться, но и нападать.

Она лежала неподвижно ещё несколько минут, вглядываясь в темноту детской. Паша тихо посапывал в своей кровати. За окном всё так же моросил снег. Лена замерла, прикрыв глаза, и слушала, как затихают шаги Марка в коридоре. Скрипнула дверь их спальни. Щёлкнул выключатель. Тишина.

Минут через десять Лена встала. Медленно, бесшумно, как вор. Подошла к двери, выглянула в коридор. Там горел ночник, маленький, на батарейках, который она купила, чтобы Паша не боялся ходить в туалет ночью. Света от него хватало ровно на то, чтобы не споткнуться.

Она пошла по коридору. Мимо ванной, мимо кухни, где на столе всё ещё стояла полупустая бутылка виски. В спальне дверь была приоткрыта. Лена толкнула её, бесшумно, на сантиметр и увидела его. Марк лежал на своей половине кровати, отвернувшись к стене. Дышал ровно, спокойно. То ли спал, то ли притворялся, что спит.

Лена вошла. Осторожно, стараясь не скрипнуть половицей, обогнула кровать и села на свою сторону. На тот край, где всегда спала. Зачем она здесь? Сама не знала. Может, просто не могла больше лежать там, в детской, одна. Может, хотела посмотреть ему в лицо. Может, хотела убедиться, что он действительно спит спокойно после того, как разбил ей сердце.

«Разбил ей сердце в дребезги и спокойно спал, – подумала она с горечью, в которой уже проступало презрение.– Вот и вся любовь».

Она легла на спину, уставилась в потолок. Рядом, в полуметре, лежал чужой человек. Тот, кого она любила ещё сегодня вечером. Тот, кого ненавидела сейчас. Всего несколько часов и мир перевернулся. Всего несколько часов и человек, с которым она прожила двенадцать лет, стал чужим.

В темноте светились цифры электронных часов – 03:14. Лена повернула голову и посмотрела на его спину. Родную. Знакомую до каждой родинки. И подумала:

«Ты даже не представляешь, что я тебе приготовила».

Засыпала она с этим чувством. Не боли, не обиды, а странного, пугающего предвкушения. Где-то в глубине души шевельнулась мысль:

«А может, не надо? Может, поговорить по-хорошему?»

Но Лена затолкала эту мысль поглубже. Он не пришел к ней сегодня. Не обнял. Не сказал, что всё ошибка. Он спокойно уснул после того, как разбил ей сердце.

Значит, война.

Она закрыла глаза и провалилась в сон, тяжелый, без сновидений. А на кухне, в мусорке, лежало остывшее ризотто. Всё, что она готовила с любовью, превратилось в мусор.

Но завтра будет новый день и новые правила.

Он думает, что победил.

Он думает, что она примет.

Он думает, что всё будет по его правилам.

Лена открыла глаза и посмотрела в темноту.

– Посмотрим, – прошептала она. – Посмотрим, чьи правила сработают.

Глава 7

Глава 7

Лена проснулась оттого, что кто-то дышал ей в лицо. Она открыла глаза и увидела Пашу. Сын сидел на краю кровати, в пижаме с динозаврами, лохматый, сонный, и внимательно смотрел на неё.

– Мам, ты чего не встаёшь? – голос у него был встревоженный. – Ты спала вообще? У тебя глаза красные.

Лена моргнула. Повернула голову, будильник показывал 7:42. Вторая половина кровати была пуста, простыня холодная. Муж ушёл рано. Избегал её? Или просто сбежал от последствий?

– Спала, зайчик, – голос после сна был хриплым, пришлось откашляться. – Просто голова болит.

– А папа уже ушёл. Сказал, что у него важная встреча и велел тебя не будить.

Важная встреча в воскресенье утром. Лена криво усмехнулась про себя. Конечно. После вчерашнего разговора ему нужно пространство, чтобы она переварила. Чтобы не видеть её опухших глаз и не чувствовать угрызений совести.

– Вставай, мам, – Паша потянул её за руку. – Ты обещала блинчики с шоколадом.

Лена приняла вертикальное положение. Голова кружилась, во рту было сухо и противно, будто она пила виски всю ночь, не закусывая. Хотя нет, не пила, просто плакала и не спала. Чувствовала, как годы навалились на неё всей тяжестью. Казалось, она постарела лет на десять за эту ночь.

– Блинчики, – повторила механически. – Да, конечно. Иди умойся, я сейчас.

Паша чмокнул её в щёку и убежал. Лена посидела минуту, собирая себя по частям, потом встала, подошла к зеркалу. Зрелище было жалкое. Опухшие веки, серое лицо, спутанные волосы. Она выглядела на все свои тридцать шесть, плюс ещё пять за вчерашний вечер.

– Соберись, – сказала своему отражению. – Ты мать. У тебя ребёнок. Ты не имеешь права раскисать.

Отражение смотрело на неё с сомнением.

Лена умылась ледяной водой, наскоро причесалась, натянула халат и пошла на кухню. Паша уже сидел за столом, рисовал что-то в своём альбоме.

Увидев мать, он поднял голову и сразу всё понял. Её красные глаза, её осунувшееся лицо. Напряжение между родителями чувствовалось даже в отсутствие в доме отца. Оно висело в воздухе, тяжёлое, как перед грозой.

– Мам, а правда, что вы с папой разводитесь?

Лена замерла у плиты. Рука с поварёшкой зависла в воздухе.

– Что? С чего ты взял?

– А у Сашки из параллельного класса родители развелись. Он говорит, они сначала тоже странно себя вели. Прям как вы вчера.

Лена медленно повернулась, подошла к сыну, присела на корточки, заглянула в глаза.

– Паш, послушай. Мы с папой не разводимся. Мы… у нас просто сложный период. Но это не твоя забота. Мы сами разберёмся. Ты понял?

Паша кивнул, но в глазах осталось сомнение. Дети всё чувствуют. Их не обманешь улыбками и лживыми словами.

– А блинчики будут? – спросил он, чтобы сменить тему.

– Будут, – Лена встала, вернулась к плите. – С шоколадом и с бананом. Как ты любишь.

Пока жарились блинчики, она прокручивала в голове вчерашнее: слова Марка, свои слёзы, блокнот под подушкой. Надо показать ему правила сегодня. Сейчас. Не откладывать. Потому что если отложить, она снова расклеится, снова будет плакать, и он решит, что победил. Что она согласна на любой его сценарий.

Нет. Она покажет, что готова играть. Но по своим правилам.

В прихожей щёлкнул замок. Лена вздрогнула. Паша мгновенно оторвался от рисунка.

– Папа пришёл! – закричал он и побежал встречать.

Лена выключила плиту, вытерла руки о фартук. Сердце колотилось где-то в горле. Она глубоко вздохнула и вышла в коридор.

Марк стоял с пакетом из супермаркета. Помятый, небритый, пахнущий улицей, кофе и перегаром. Увидел Лену и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину.

– Привет, – сказал осторожно. – Я продукты купил. Подумал, дома ничего нет.

– Есть, – ответила Лена ровно. – Я вчера всё купила. К ризотто.

Марк поморщился, будто от удара. Паша переводил взгляд с отца на мать, чувствуя напряжение.

– Пап, а ты будешь блинчики? – спросил он, пытаясь разрядить обстановку.

– Конечно, – Марк потрепал сына по голове. – Иди мой руки, я сейчас.

Паша убежал. Они остались вдвоём в прихожей. Тишина повисла тяжёлая, как бетонная плита.

– Лен… – начал Марк.

– Не сейчас, – перебила его Лена. – Сначала завтрак. И при сыне никаких разговоров.

Марк кивнул. Прошёл на кухню, поставил пакет на стол. Лена вернулась к плите. Дальше полчаса они жили в режиме «как обычно»: блинчики, шоколад, Паша рассказывал про динозавров. Марк делал вид, что слушает. Лена делала вид, что улыбается.

И только когда Паша ушёл в свою комнату собирать лего, они остались на кухне вдвоём.

Марк смотрел в окно. Лена мыла посуду. Спиной к нему.

– Лен, – сказал он тихо. – Давай поговорим.

– Давай, – она не обернулась.

– Ты как? Прости за вчера. Я понимаю, это было неожиданно.

– Неожиданно, – эхом отозвалась Лена. – Хорошее слово. Как если бы на голову упал кирпич. Тоже неожиданно.

Марк подошёл, попытался обнять её за плечи. Лена отстранилась. Повернулась, посмотрела на него в упор.

– Я подумала.

Он замер. В его карих глазах плескались надежда и страх одновременно.

– И?

– И я согласна.

Марк выдохнул. Облегчение было таким явным, что Лене захотелось ударить его. Выцарапать ему глаза. Он даже не спросил, как она. Не поинтересовался, что она чувствует. Просто обрадовался, что получил разрешение.

Но она сдержалась. Вытерла руки, подошла к шкафчику, достала блокнот. Положила на стол перед ним.

– Вот. Мои условия.

Глава 8

Глава 8

Марк удивлённо поднял брови. Открыл блокнот, пробежал глазами список и залип. Читал долго. Слишком долго для восьми пунктов.

– Лена, это… – он запнулся. – Это очень подробно.

– Ты хотел правил. Я написала правила. Тебя что-то не устраивает?

Он молчал. Лена видела, как он перечитывает пункт за пунктом, и на лице сменяются эмоции. Удивление. Растерянность. И где-то в глубине горел страх. Да точно, страх. Когда дошёл до пункта про прекращение в любой момент. Надо же: испугался не того, что жена ляжет под другого, а что его свобода в любой момент может накрыться медным тазом.

– Ты серьёзно? – спросил он наконец.

– Совершенно.

– Но… возврат до 23:00? Это же несерьёзно. Взрослые люди…

– Взрослые люди могут планировать время, – хлёстко отрезала Лена. – Ты хотел честности? Вот честность. Никаких ночёвок. Никаких утренних кофе в постель с другими. Ты возвращаешься домой. К семье.

Марк сглотнул.

– А отчёт? Подробный?

– Ты хотел прозрачности. Я хочу знать, с кем ты и где. Без деталей, но без лжи. Если начнёшь врать, игра сразу заканчивается.

– Игра, – повторил Марк. – Ты это называешь игрой?

– А ты как называешь?

Он не ответил. Снова уставился в блокнот.

– Пункт семь, – прочитал вслух. – Никаких следов в доме. Это как?

– Никаких чужих духов, волос, записок, подарков. Ты приходишь домой чистым. Я не хочу знать, чем ты пахнешь на самом деле. И не хочу находить трусы незнакомок в твоих карманах.

Марк поморщился от грубости, но промолчал.

– Пункт восемь, – продолжил он тихо. – Если кто-то заболел, второй ухаживает без упрёков.

– Это значит, – Лена наклонилась к нему, – что если я подхвачу какую-нибудь заразу от твоей любовницы, ты будешь поить меня чаем и не ныть. Потому что это ты притащил эту заразу в дом. Ясно?

– Лена! – Марк отшатнулся. – Ты чего? Я же не проституток буду…

– А какая разница? – Лена выпрямилась. – Болезни передаются не только через профессию. Или ты думаешь, твоя коллега Аня стерильна?

Марк побледнел. Лена усмехнулась про себя, что попала в яблочко. Значит, точно есть кандидатка. Та самая Аня с работы. Она запомнила. Приняла к сведению.

– И последнее, – сказала она спокойно. – Пункт шесть. Прекращение в любой момент по первому требованию. Если в любой день, в любой час я скажу «стоп», ты закрываешь эту тему навсегда. Без вопросов. Без обсуждений. Просто заканчиваешь.

Марк поднял на неё глаза.

– А если я скажу «стоп»?

– Тоже заканчиваем. Правила работают в обе стороны.

Молчание Марка, по подсчётам Лены, длилось уже больше минуты. Всё-таки она смогла его удивить.

То ли ещё будет!

– Ты правда хочешь этого? – спросил Марк. – Или просто проверяешь меня?

Лена посмотрела на него долгим взглядом. На его красивое лицо. На растерянность. На страх потерять контроль.

– А ты правда хочешь открытого брака? – ответила вопросом на вопрос. – Или просто хочешь трахать других, чтобы жена сидела дома и ждала?

Марк открыл рот и тут же закрыл. Не нашёлся, что сказать. Потому что он действительно не ожидал, что она согласится. Совсем. Ни разу за эти полгода, пока прокручивал в голове этот разговор, он не допускал мысли, что Лена скажет «да».

В его сценарии всё было иначе.

Она плачет, он утешает. Она говорит:«Но я не смогу с другими» , он великодушно разрешает:«И не надо, ты моя, только моя» . Она успокаивается, благодарная, что её не бросают, а он получает индульгенцию на развлечения на стороне, потому что«мы же договорились» . Всё по честному.

В его сценарии она должна была отказаться. Должна была бороться за него. Должна была ревновать так, чтобы он чувствовал себя желанным и нужным. А она… она согласилась. Спокойно. Деловито. С этим своим блокнотом и списком пунктов.

– Вот и славно, – Лена взяла блокнот, положила перед ним ручку. – Подписывай. Если согласен.

– Подписать? – он посмотрел на неё как на сумасшедшую. – Ты шутишь?

– Я никогда не была так серьёзна. Ты хотел открытости? Давай зафиксируем договорённости. Чтобы потом не было: «Ая не помню», «А мы не договаривались».

Марк молчал. Смотрел на блокнот, как на мину.

Лена ждала. Внутри неё боролись две женщины: та, прежняя, которая ещё надеялась на чудо, и новая, холодная, которая уже знала, что чуда не будет. Прежняя шептала:«Сейчас он одумается, обнимет, скажет, что любит» . Новая молчала и просто смотрела. Если он подпишет, то она умрёт. Та, прежняя. А новая займёт её место навсегда.

Лена затаила дыхание. Кажется, даже не дышала.

Наконец он взял ручку. Расписался на последней странице, где был список. Крупно. Размашисто. Как подписывал договоры в своём офисе.

Марк вдруг понял, что проиграл. Не потому что она будет с другими, в это он ещё не верил. А потому что она не стала бороться. Она просто взяла и перешла на его сторону баррикад. И теперь правила игры писала она.

А он, идиот, только что эти правила подписал.

– Довольна? – спросил с вызовом.

– Вполне, – Лена взяла блокнот, спрятала в шкафчик. – С сегодняшнего дня правила в силе.

Марк встал, подошёл к окну. Снова спина, снова руки в карманах.

– Я не думал, что ты так отреагируешь, – сказал он в стекло.

– А как ты думал?

– Не знаю. Думал, ты поплачешь, я тебя утешу, мы поговорим… и ты поймёшь, что это для нас.

– Я поняла, – Лена подошла ближе, остановилась в метре от него. – Я поняла, что тебе плевать на меня. Что тебе плевать на двенадцать лет. Что тебе нужна только твоя свобода. И знаешь что? Хорошо. Я дам тебе эту свободу. Но теперь и ты дашь её мне.

Марк резко обернулся.

– Ты будешь… ты серьёзно будешь с кем-то встречаться?

– А почему нет? – Лена улыбнулась недоброй улыбкой. – Ты же сам сказал:«Ты тоже можешь» . Или это была пустая фраза?

Марк сглотнул. Впервые за всё время он выглядел по-настоящему испуганным.

– Лена, я не думал…

– Вот именно, – перебила она, – ты не думал. Ты вообще не думаешь. Ты чувствуешь. Тебе скучно, тебе хочется новизны, тебе хочется молоденьких. А то, что у меня тоже есть чувства, тебя не волнует.

Она развернулась и пошла в комнату. У двери остановилась и, не поворачиваясь, отчеканила:

– Марк, ты хотел открытых отношений? Поздравляю. Ты их получил. Только запомни: открыть можно не только дверь наружу. Можно открыть и дверь внутрь. И неизвестно ещё, кто потом больше пожалеет об этом.

Лена ушла, ощущая спиной его дикий взгляд, полный возмущения, ревности и страха.

Марк остался один на кухне. Смотрел в окно, на серое воскресное утро. Пытался понять, что только что произошло.

Он получил то, что хотел. Почему же так паршиво на душе?

Он думал, Лена будет плакать, а он будет её утешать. Думал, она будет бояться его потерять. Думал, она согласится, но останется его«базой» . А она согласилась и стала чужой.

Прямо сейчас, за пять минут разговора, Лена превратилась из его жены в кого-то другого. В холодную, расчётливую женщину с блокнотом и подписью под восемью пунктами.

Марк вдруг понял, что боится.

Не за брак. Не за семью.

За себя.

Потому что если Лена действительно начнёт встречаться… если она найдёт кого-то… если она поймёт, что без него ей лучше…

Он тряхнул головой, отгоняя мысли. Глупости. Она блефует. Просто хочет его напугать, заставить отказаться от идеи. Ну что ж, он не откажется. Он докажет, что это работает. Что можно любить жену и спать с другими. Что они станут только ближе.

Марк достал телефон. Написал сообщение Ане:

«Привет. Как насчёт кофе на этой неделе?»

Отправил и сразу пожалел, но было поздно.

Где-то в комнате Лена сидела на кровати и смотрела на свою подпись в блокноте. Подпись Марка была рядом. Две подписи на листе бумаги, которые только что разрушили их брак.

Она погладила обручальное кольцо. Потом сняла его, положила в шкатулку.

– Начинаем игру, – прошептала Лена. – Посмотрим, кто кого.

За стеной Паша строил космический корабль из лего. Он не знал, что его родители только что подписали правила игры, которые изменят всё.

А за окном падал мокрый снег. Ноябрь. Время, когда умирает природа.

И время, когда иногда умирает любовь.