![](/files/books/160/oblozhka-knigi-feniks-po-imeni-rita-si-342365.jpg)
Текст книги "Феникс по имени Рита (СИ)"
Автор книги: Тина Ворожея
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава восемнадцатая. За самой темной ночью всегда наступает утро
– Мам, а как ты Марго стала? – голос дочери звучит задумчиво, она кусает кончик карандаша и напряженно смотрит на меня.
Я вздыхаю и молчу. Делаю вид, что внимательно считаю петли набирая розовую, пушистую нить пряжи на тонкие спицы. Подумать только, к началу октября я стану бабушкой для малюсенькой девчушки! Беременность у Юльки протекает хорошо, чувствует она себя отлично, только обреченно вздыхает когда смотрит в зеркало на свой выступающий животик. Она прилежно, под моим контролем посещает своего гинеколога и выполняет все его рекомендации. Так же прилежно она готовится к выпускным экзаменам в школе.
Для того что бы ее допустили к экзаменам мне пришлось изрядно похлопотать. Моя дочь была очень редким гостем на уроках в школе последний год. Пробелы в знаниях у нее были не просто огромными, а просто гиганскими. Теперь она наверстывала упущенное занимаясь с учителями. Поступать в этом году ей не грозило, но надо было хотя бы закончить школу. В будущем это ей пригодится.
– М-а-а-ам? – нараспев протянула дочь прерывая мои размышления. – Может расскажешь как ты стала Марго?
– Тридцать две! – громко говорю я и откладываю спицы с розовой пряжей в сторону. – Тридцать две петли, как ты думаешь не маловато?
Юлька обиженно фыркает и опять погружается в чтение учебника.
Свою историю я не смогла внятно рассказать ни ей, ни Сергею. Почему-то было стыдно за то, что заставила их пережить весь ужас потери родного человека. Когда убегала из дома думала только о своих чувствах и своих обидах. Оглядываясь назад, недоумеваю как я могла бросить Юльку? Ладно муж, он изменил и врал мне в течении года… Впрочем дочка мне тоже врала.
Я внимательно гляжу на ее низко опущенную голову и скорбно поникшие плечики. Мне становится ее жалко. Юлька думает сейчас, что я ей не доверяю.
– Мне, Вася помог! – говорю я тихо и уверенно, ведь это чистая правда.
– Какой Вася? – шепчет затаив дыхание дочь и смотрит на меня черными, любопытными глазами.
– Зеленый. Вася Зеленый! – я смотрю на уже большой фикус стоящий в белом горшке у окна. – Прости Юля, но я сейчас не готова к признаниям.
Юлька вскакивает с кресла на котором сидела уютно поджав под себя ноги.
– Ты всегда ни к чему не готова! Отец перед тобой чуть ли стелится, а ты все нос воротишь! А он между прочим переживает! Он… Он спиться может! Вот! – она обвиняюще тыкает в меня пальцем с обкусанным ноготком.
Я конечно понимаю, что сейчас у Юльки бушуют гормоны, которые что-там перестраивают в ее организме, а попутно заставляют быть резкой и нетерпимой. Но все равно становится обидно. Я тоже поднимаюсь с дивана.
– Юля уже поздно ты по прежнему не хочешь ночевать у меня?
– Нет! Я у тебя оставаться на ночь не хочу. Отцу сейчас трудно. С работы скоро приедет, а дома пусто. Пойду я пожалуй, мамочка! – она подхватив учебник вихрем мчится в сторону выхода.
Я успеваю ее перехватить. Обнимаю и глажу по черным кудрям отросших волос.
– Доченька, тебе нервничать нельзя!
Юля вырывается из моих объятий и смотрит на меня просительным взглядом. Черные глаза блестят от стоящих в них слез. Сейчас взмахнет ресницами и они польются прозрачными ручьями.
Мне этого не хочется. У меня всегда душа переворачивается когда у дочери возникает вот такое настроение.
– Юль, ты только не плачь! – беспомощно бормочу я. – Ну хочешь, пусть сегодня папа сюда придет и мы с ним поговорим. Может до чего и договоримся…
Дочка передумала плакать и смотрит на меня с надеждой.
– Правда? Ты обещаешь с ним помириться? – голос хриплый с плаксивыми нотками.
– Нет, я не обещаю с ним мириться! – быстро говорю я. – Но ты права, поговорить с ним надо, а то какой то дурдом получается!
Юлька благодарно прижимается ко мне.
– Спасибо мамочка! Так он придет сегодня вечером? А меня не провожай, я через калиточку пойду.
Она почти вприпрыжку покидает мой дом. Я смотрю в окно как она радостно тискает во дворе повизгивающую Линду, а затем взбегает на крылечко. Еще проходит несколько минут и в окнах напротив загораеся свет.
Я задергиваю шторы и иду вниз, где в холле висит на стене огромное зеркало в широкой, элегантной раме цвета старого серебра. В темной, загадочной поверхности отражается молодая женщина. Буйные спиральки каштановых волос водопадом покрывают спину и плечи, лицо мне непривычно, несмотря на то, что " ношу" его уже достаточно долго. Поворачиваюсь боком и втягиваю живот, которого у меня и нет вовсе. Грудь рвется вперед, а подбородок гордо вскидывается. Ох, хороша! Я в такую тоже влюбилась бы! Вот как верить Сергею? Кого он перед собой видит? Меня, жену свою бывшую или же богатенькую соседку Марго? Понять это сейчас невозможно. И зачем я себя так перекроила?
Может и права Юлька, помириться нам с ним надо попробовать? Очень тесно помириться. Возможно и пойму я нечто такое о нем и о себе заодно?
Сергей приезжает поздно. Я наблюдаю в окно заранее потушив свет, как он устало гладит жмущуюся к нему Линду, бросает вороватый взгляд на башню и поднимается в дом.
Примерно через полчаса он в свежей, белой рубашке и с бутылкой шампанского в руке направляется к калиточке в углу.
Я мечусь в тревоге, задеваю мизинцем ноги стол и прыгаю от боли.
– Рита? – звучит внизу голос моего мужа. Решительно шагая он поднимается по лестнице вверх.
Я почти в неглиже с улыбкой жду его на самом краю ступеньки и смотрю сверху вниз. Он почувствовав мой взгляд поднимает глаза и впивается черными, мрачно сияющими очами в мое лицо. Не отрывая глаз друг от друга, в полной тишине мы затаив дыхание ждем когда расстояние между нами сократится. Три ступеньки. Две ступеньки. Одна.
Сергей хрипло дышит и останавливается напротив меня. Черные, такие родные глаза, четкий рисунок приоткрытых губ, запах знакомый и некогда так любимый мною. Нос привычно упирается точно в ямочку между ключицами, а губы целуют горячую кожу.
– Рита? – он почти хрипит, поддается ко мне всем телом, но руки держит крепко прижатыми к туловищу.
Я поднимаюсь на цыпочки обвиваю его шею и целую в пахнущий мятной жвачкой рот.
Сильные руки подхватывают меня, с глухим стуком падает на ковер бутылка шампанского. Круглая кровать не издает ни единого скрипа когда мы валимся на нее словно подкошенные. Белая рубашка летит в сторону потеряв все пуговицы, мой халатик догоняет ее и они обнявшись плавно опускаются на ковер.
Горячие руки жадно сжимают мое тело. Поцелуи словно жалят. Я не успеваю отвечать на них. Такая страсть была между нами очень давно. Голова кружится, сливается в единый страстный порыв наше прерывистое, громкое дыхание в унисон, звуки влажных поцелуев, трепет и жар распаленных тел. Вот оно блаженство! Но в самый последний и ответственный момент у меня перед глазами вдруг встают Иркины белые, дерзкие грудки вразлет.
– Рита! – хрипит надо мной страстно голос Сергея, а я с широко открытыми глазами на которые наворачиваются слезы, в этот момент понимаю все о себе.
Глава девятнадцатая. Разборки
В школьном актовом зале стоит приглушенный шум, словно пчелы жжужат. Это нарядные родители взирают на своих еще более нарядных чад, поднимающихся на высокую сцену. Школа еще дореволюционная, просторная с высоченными потолками, раньше она была женской гимназией. Но старой ее язык не поворачивается назвать. Ремонт творит чудеса. Сцена хоть и выглядит сейчас очень современно, но наверное помнит сотни таких вот знаменательных событий. Тысячи юных лиц, промелькнули перед ней и ушли во взрослое плавание.
Мы сидим с Сергеем на переднем ряду. Я ловлю на себе любопытные взгляды родительниц. Самое смешное заключается в том, что я их всех знаю, а вот они воспринимают меня как молодую мачеху Юли Морозовой. Несколько раз я чуть было не " спалилась", когда хотела спросить куда поступает сын Фаины из родительского комитета, или же когда хотела поздравить родителей Ани Волковой, которая закончила школу с золотой и заслуженной честным трудом медалью.
Нам похвастаться не чем. Юлька с грехом попалам сдала экзамены и сейчас в широком платье цвета нежного абрикоса стояла в сторонке от одноклассников. Даже продуманный крой дорогого наряда не смог скрыть ее интересного положения. Дочка гордо поднимала подбородок, изо всех сил улыбалась "картонной" улыбкой, но мне было ясно, что она близка к истерике. Поэтому как только драгоценный аттестат был ей вручен, мы дружной троицей покинули стены школы. Вслед нам неслись шепотки и хихиканье.
– Уф! Ну и жара! – простонал Сергей, с облегчением снимая с себя модный галстук и засовывая его в карман пиджака. – Ну, что девочки отметим такое событие по своему?
Дочка благодарно глянула на него. Ее настроение явно улучшилось, исчезла с лица искусственная улыбка, расслабились плечи.
– Пап, мам… – она долго молчала собираясь с мыслями, а затем заплакала и полезла к нам с объятиями.
Ее настроение в последнее время менялось подобно кадрам фильма, который пустили в режиме рапид.
Мы с мужем незаметно переглянулись. Наши отношения после той " примирительной" ночи к сожалению не стали лучше. Я пробовала с ним мириться подобным образом еще много раз, но когда дело подходило к кульминации, перед глазами как черт из табакерки выпрыгивали ненавистные грудки. Вначале Сергей не замечал моего мрачного настроения которое неизменно наступало после наших совместных ночей. Он пребывал в эйфории, по утрам насвистывал незамысловатую мелодию, как когда-то в самом начале нашей семейной жизни. Смеялся, шутил. Старался предугадать все мои желания. Стал выглядеть молодым и задорным. В своем счастье он был слеп как самодовольный крот.
Мне почему-то было жалко и стыдно рушить его надежды на наше совместное будущее. Меня грызло чувство вины за свой поспешный побег, который повлек за собой все последующие события. Мысленно ругала себя, даже начала ненавидеть за это бесконечное притворство, но поделать ничего с собой не могла!
Все разрешилось внезапно. Однажды довольный, разомлевший от близости Сергей заглянул в мое лицо и застыл увидев на моих щеках слезы. Понимание, неверие, боль мелькали в его глазах.
– Зачем ты так со мной?! – горько воскликнул он.
Тут меня провало. Я кричала и била кулаками в крепкие мышцы на его груди. Я рыдала и рассказывала о том, что чувствовала когда увидела своего мужа и Ирку на берегу под ивами. Я впоминала и его руки на загорелом, молодом теле и эти чертовы грудки, что стали моим кошмаром. Я говорила о своей тоске и одиночестве когда работала дворником и убирала бесконечный снег. Толковала о том, что я не могу верить ему. Мне до сих пор не ясно кого он обнимает по ночам меня или красавицу Марго.
Сергей молчал, застыв неподвижно словно статуя из камня. А когда я выдохлась и взглянула на него, то испугалась. Передо мной был вмиг постаревший мужчина. Он как будто стал меньше ростом, резкие морщины тянули уголки красивых губ вниз. Но самыми страшными были его глаза. Мертвые.
Он неловко поднялся с кровати. Одевался медленно, рассеянно, движения были рваными словно его разбил паралич. Шатаясь молча пошел к двери, на пороге обернулся.
– Рит! – начал он, но затем беспомощно махнул рукой и вышел.
После этого разговора мы не виделись неделю. Сергей меня избегал. И если честно, то я почувствовала облегчение.
Но однажды рано утром прибежала Юлька, она голосила как по покойнику и упрекала меня в том, что отец спивается.
Я поехала к нему на работу. Новая секретарша, та самая Алиса, которая когда-то привезла Сергея домой, встретила меня неприветливо и враждебно. Я хмыкнула оглядев ее с ног до головы. Стандартный набор одежды для работницы старающейся быть сексуальной. Тесная юбка с разрезом, блузка в облипку, туфли-лодочки на высоких шпильках и конечно же очки на кончике хорошенького носика, под стеклами которых длинные, тщательно накрашенные ресницы смотрелись просто густыми опахалами.
Секретарша Алиса пыталась меня задержать, но я грубо оттолкнула ее и стремительно зашла в кабинет Сергея.
Продолжение девятнадцатой главы
В кабинете все было знакомо и привычно. Кремовые жалюзи на широком окне, которые я выбирала сама в позапрошлом году. Картина с прибывающим парусником и горой блестящего золота на палубе, которая по феншую обещала удачу в делах и богатство. Ее я заказывала местному художнику, когда начиталась дешевой китайской мудрости и свято в нее верила.
Сергей сидел за широким столом и усердно клацал кнопками старенького калькулятора, тоже некогда купленного мной. На скрип двери он даже не поднял голову.
– Я же просил тебя Алиса, мне не мешать! – со злостью пробубнил он, не отрываясь от своей работы.
– Ты бы еще счеты деревянные взял, Морозов! – насмешливо сказала я, садясь на стул стоящий справа от стола.
Он вздрогнул и медленно поднял голову. Чисто выбритое, немного осунувшееся лицо, свежая рубашка, мрачный холод черных глаз.
Что-то Юлька напутала, не похож он человека который неделю без просыпа пьет горькую.
– Марго? Что вас привело ко мне? – голос ровный, равнодушный.
Меня словно водой холодной окатило. Вот как? Марго значит? От злости захотелось швырнуть в него старенький калькулятор. Но к счастью дверь открылась переключая мое внимание.
На пороге стояла девушка Алиса, примерная секретарша года. Верхние пуговички белой блузки растегнуты. Ножка в разрезе тесной юбки картинно, эффектно отставлена. Классика жанра просто!
– Сергей Леонидович, вам что нибудь нужно? – в голосе притворная покорность и смирение рабыни желающей угодить хозяину.
Мужчина за столом устало потер виски, отодвинул бумаги в сторону.
– Нет, А-л-и-с-а! Мне ничего не нужно! – буквально по слогам прорычал он.
Алиса фыркнула и вышла. Но дверь оставила приоткрытой ровно настолько, что-бы наш разговор был слышен в приемной.
Теперь раздраженно фыркать пришла моя очередь. Резко поднялась и пошла к вешалке за шкафом, где должен был висеть пиджак мужа. Привычку носить в кармане ключи убить было сложно. Так и есть, связка ключей приятно холодила руку. Взяла ее и двинулась к двери на ходу пытаясь вычислить ключ от кабинета. Так, вот этот от калитки, этот от гаража. Длинный, желтый от входной двери дома. А вот этот круглый коротышка явно от кабинета.
Ключ мягко провернулся в замке закрывая дверь кабинета и оставляя нас с Сергеем наедине, без свидетелей.
Он молча наблюдал за мной по прежнему сидя за столом. Брови нахмурены, из под них черные глаза блестят мрачно и обреченно.
– Нам поговорить с тобой надо Серый, давно поговорить надо Сереженька! Возможно этот разговор и запоздал года на три. А может и на больше?
Я остановилась возле стола и внимательно посмотрела на мужчину. Он сидел не шолохнувшись, застыл каменным идолом. Лишь перекатывающиеся желваки на напряженных скулах, указывали на то, что Сергей сильно волнуется.
Долгое молчание повисло между нами. В кабинете было так тихо, что казалось эту звенящую, густую и накаленную тишину можно было резать ножом.
– Ты права Марг…, Рита… Черт! – твердыми и непослушными губами прошептал он.
А затем вскочил резко оттолкнув от себя стул, который с грохотом упал на бок.
– Черт! – поторил он уже громко. – Я даже не знаю как теперь тебя называть! Все запуталось, а мы барахтаемся в этом клубке лжи и еще больше все портим! Ты права, откровенно нужно было говорить нам с тобой еще до того как, – он запнулся и протяжно застонал.
Он метался по кабинету словно загнанный зверь. Мне же напротив стало спокойно и даже весело.
– Всему свое время, вот настал момент истины и правды. Ты готов к нему? Тогда начнем с самого простого вопроса. В последнее время ты с кем спал со мной или же с Марго?
Сергей запнулся, достал из ящика стола сигареты и подошел к окну. Нервно, судорожно щелкал зажигалкой которая упорно не желала давать огня. Выругавшись он отбросил ее, а сигарету сломал раскрошив в руке.
Опять между нами повисла густая тишина. Я смотрела на широкие плечи мужчины, на крепкую спину обтянутую светлой рубашкой, на аккуратно подбритый затылок и на две круглые макушки, которые крутыми спиралями упрямо закручивали черный ежик коротких волос. Грустно усмехнулась про себя, вспомним народную примету. Две макушки – две женитьбы.
Словно почувствовав мой взгляд, Сергей обернулся. Черные глаза смотрят решительно, он глубоко вдохнул, словно собрался нырять в холодную воду.
– Да, я и сам не знаю! Впрочем к чему опять врать! Ты права, мы давно задолжали друг другу правду. Давно задолжали! – он поморщился, – с Марго конечно же… Может Рита и внутри тебя осталась, только для меня она уже…
Он отвернулся и смел рукой с подоконника табачные крошки от растерзанной сигареты.
Я закашлялась, слезы потекли из глаз, лицо налилось жаром, а проклятый кашель никак не хотел отступать.
Сергей подошел и робко протянул мне стакан минералки. Наши пальцы на мгновенье соприкоснулись, но тот час же мы поспешили уклониться от этого.
Холодная вода помогла. Кашель прошел так же внезапно, как и начался. Мне было страшно слушать опять повисшую, осязаемо плотную тишину и я торопясь начала рассказ о том как увидела мужа с Иркой на берегу под ивами, как узнала о том, что дочка в курсе его сладкой любви. Как убежала, а когда вернулась попала в страшный сон. Как его возможно случайная фраза: " Что бы мы без тебя делали Ирка," решила дальнейшую судьбу нашей семьи и дала мне призрачное право на дальнейшую ложь. Поведала я и о кладе в деревянной кадушке. Рассказала о чужом паспорте и о том как решилась стать Марго. Выдохшись замолкла.
Сергей сидел напротив меня. Так близко и так далеко.
– Бедная, бедная Ритка! – проскрипел он каким-то чужим голосом, – Теперь мой черед каяться…
И я услышала о том, как менялось его отношение к жене Рите, как случилось помутнение рассудка и непреодолимая тяга к юному телу Ирины. Слушала о том как презирал себя и винил за смерть жены. Как почти сразу весь его роман, раньше казавшийся ему тягуче-сладким, приятным дурманом вдруг стал ненавистным и стыдным. Я с ужасом узнала о том, какую власть имела Ирина над нашей Юлькой.
Уставшие, будто выпотрошенные мы сидели и казалось думали каждый о своем. Но когда заговорили вновь, то оказалось, что мысли наши идут рука об руку. Юлька и ее беременность, вот главное, что сейчас должно заботить нас. Обрадованные единством помыслов, мы заключили соглашение. Всеми силами постараться обеспечить дочери спокойную беременность.
– Опять притворство и ложь? – усмехнувшись спросил меня Сергей.
– Опять! – согласилась с ним я, – Но цель у нас тобой теперь высокая, да и каяться мы вроде бы научились.
Сергей встал из-за стола и прошелся по кабинету разминая ноги.
– Ты думаешь, цель оправдывает средства?
Я тоже поднялась, посмотрела на него внимательно.
– Ты можешь предложить другой путь?
С тех пор для всех я новая мачеха Юли Морозовой, а для нее мы пока миримся с Сергеем, а по существу опять всем говорим неправду. Только ради будующей и общей внучки можно и потерпеть?
Глава двадцатая. А жизнь идет…
Беременность у Юли протекала хорошо, но ее истерики превращали нашу жизнь в постоянный вулкан. Спутниками дочери были частые смены настроения. С утра она могла щебетать беззаботной птичкой не забывая поглощать припасы из холодильника, а к обеду вдруг заливалась горькими слезами, жалея себя. Потом эти горькие слезы о своей «сломанной» жизни сменялись полнейшей апатией. Иногда хотелось встряхнуть ее или же просто отшлепать. Но я держалась как могла, не обижалась на ее грубость, которая иногда звучала в мой адрес или же едкий сарказм.
На это у меня имелись свои причины. Состояние дочери напоминало мне то, как я носила свою вторую беременность. Те же беспричинные слезы, смена настроения как повороты флюгера в ветреную погоду. Я помню как терпеливо сносил Сергей все мои выходки. Сейчас понимала как наверное трудно было ему потокать капризам беременной жены. Физическое состояние у меня тогда тоже было прекрасным, ничего не предвещало беды. Но на сроке семь месяцев случилось внезапное кровотечение. Помню как лежала на столе и с ужасом вслушивалась как из меня льется кровь звякая о края металического тазика. Меня спасли, ребенка нет. С тех пор я твердо уверенна, что всякую беременность нужно бережно " нянчить". Беременность, это божий дар который нужно сохранять и лелеять. Именно мой неудачный собственный опыт и это уверенность в своей правоте помогала мне сносить все истерики дочери и делать вид, что у нас с Сергеем все хорошо.
В мелких заботах промелькнуло лето. Наступила долгожданная осень и месяц октябрь подкрался тревожной тенью. Я наверное боялась предстоящих родов больше чем сама Юля. Но все прошло замечательно. Хотя заставило нас с Сергеем срочно менять цвет детского приданного. Вместо ожидаемой девочки на свет появился крепенький мальчишка.
В один из теплых, октябрьских дней нам торжественно вручили голубой сверток и бледную, измученную Юльку в придачу.
Детскую комнату мы оборудовали в моем доме, решив, что помогать ей мне будет так удобней. Я прочитала море современной литературы по уходу за младенцами. Опасалась, что не справлюсь с двумя детьми – с Юлькой и маленьким Андрюшей. Но на удивление, дочь после родов полностью переменилась. Стала уравновешенной, рассудительной и… взрослой. Она с удовольствием кормила своего сына грудью, сама вставала к нему по ночам. Могла долго разлядывать спящего кроху с нежной улыбкой.
Когда необходимость в нашем притворстве отпала, я испытала облегчение. Почему-то мне показалось, что облегченно вздохнул и Сергей. Видимо наша ложь тихой змеей задушила чувтва. Сейчас Сергей был для меня кем угодно. Братом, отцом моей дочери, дедом нашего общего внука, но не мужем. Я прислушивалась к себе и ощущала досаду, грусть, которые тесно переплелись с чувством освобождения и неожиданной радостью. Наши отношения и наша любовь умерли спокойно и тихо, словно столетний человек давно мечтающий о смерти.
В последнее время Сергей приходил к нам с Юлькой мрачным и понурым. Даже созерцание спящего внука не возвращали ему хорошего настроения. Он заметно похудел, зеленые круги под глазами говорили о бессонице. Сергей очень поздно приезжал с работы и очень рано уезжал со двора. У него явно появились какие-то проблемы, но он упорно молчал. На мои попытки выяснить, что у него происходит, он лишь криво усмехался и пожимал плечами.
Однажды когда я пришла с Линдой с прогулки, то услышала обрывок его разговора по телефону. Сергей злился и говорил, что не намерен продавать свой бизнес в который вложил все свои силы.
Я тихонько закрыла Линду в вольере и подошла к беседке. Дикий виноград красиво и надежно укрывал ее от прошедшей, летней жары. Отодвинув густые, зеленые, желтые и багряные листья, я заглянула внутрь.
Уронив голову на согнутые руки Сергей неподвижно сидел за круглым, старым столиком. От его фигуры веяло тоской и безнадежностью. В густых, черных волосах было много седины. Сердце у меня невольно заныло.
– Серый о чем страдаешь? – как можно веселей и беззаботней спросила я, входя в беседку.
Мужчина вздрогнул.
– А, это ты Рита! Заходи! – он подвинулся на узкой скамейке и приглашающе махнул мне рукой.
Зашла, села рядом.
– Ну может все же расскажешь, что там у тебя происходит? Мы же вроде не чужие. Ты конечно мужем мне не являешься, но как минимум братом приходишься.
Сергей усмехнулся, шелкнул зажигалкой и закурил пуская струйку сизого дыма.
– Братом… Интересно старшим или младшим? Спасибо конечно за заботу. Если ты так себе все представляешь, то поделюсь с тобой пожалуй, – его голос звучал глухо. – В последней стройке меня обманули с материалами. Подсунули бракованные. Я не проверил, давно с этой фирмой сотрудничаю. Дом построил, ну это ту длинную шестиэтажку за рекой! – Сергей махнул рукой в сторону луга, – А потом мне сказали, что если не хочу огласки, то должен продать им свой бизнес или попрощаться с репутацией и вернуть заказчику все деньги. Ситуация такая, что куда не кинь всюду клин! – он горько усмехнулся и затушил окурок в старой пепельнице, с отколотым боком.
– Думаю, что в этой ситуации надо поступить честно, мы с тобой этот урок усвоили. Ведь дом из плохих материалов долго не простоит? А там, ведь семьи будут жить с детьми. Представь, что в один не прекрасный момент дом рухнет! – я уже почти кричала.
Сергей досадливо махнул рукой.
– Да не рухнет он! Максимум, что можт произойти, так это обшивку первым, сильным ветром сорвет!
– Так, что тут думать! Объявляй об этом заказчику и переделывай все! Так ты и репутацию спасешь и вымогателям по носу щелкнешь, – уверенно хлопнула рукой по столу.
Сергей рассмеялся, мне не понравилось это натужное веселье. Он не смеялся, а словно стонал.
– Ты не представляешь, сколько денег нужно для переделки фасада огромной шестиэтажки за свой счет! Я не настолько богат, Рита! Если даже продам фирму, наш с тобой дом и почку в придачу, то возможно что-нибудь и наскребу! А сам под церковь с рукой протянутой, больше ведь некуда! – Сергей говорил громко и резко рубил воздух ладонью руки.
Обеспокоенно, встревоженно залаяла Линда, словно пыталась вставить свое слово и успокоить хозяев. Я на мгновенье задумалась, а затем вспомнился мне яркий, переливчатый блеск алмазов в прозрачных пакетиках с красными застежками. Подскочила со скамейки и почти бегом шагнула к выходу.
– Есть у меня одна идея, возможно с почкой останешься! Жди меня здесь! – на ходу крикнула я Сергею.
Открывала калиточку в углу сада и думала о том, где сейчас может находиться белый кусочек картона, который дал мне Шреков Владимир Олегович, а проще дядя Шрек. Я ведь была настолько глупа и самоуверенна, что стерла его номер из своего телефона. Думала, что больше не будет нужды услышать его мощный, грохочущий бас, который действовал на меня удивительным образом. Который вселял в меня спокойствие чувство защиты.