![](/files/books/160/oblozhka-knigi-feniks-po-imeni-rita-si-342365.jpg)
Текст книги "Феникс по имени Рита (СИ)"
Автор книги: Тина Ворожея
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Продолжение тринадцатой главы
Сергей долго молчал, задумчиво кусал длинную травинку, гладил Линду, которая виновато глядела на него словно пыталась сказать: « Ну извини меня хозяин, но сам ведь понимаешь, что вел себя не правильно и грубо.» Она расслабилась от мерного поглаживания и тяжко, протяжно вздохнув, закрыла глаза, положила голову на вытянутые, сильные лапы.
Я сидела боясь пошевелиться, страшась спугнуть, оборвать ту тоненькую, невидимую нить, что сейчас соеденяла меня и мужа.
Сергей отшвырнул изжеванную травинку, задумчиво покачал головой словно вспоминая что-то.
– Знаешь, Марго, иногда человеку нужно исповедоваться, высказывать свои проблемы и свою боль. К сожалению в церковь я не хожу, мне туда путь закрыт. Так получилось, что ни я ни жена моя не были крещеными. У меня родители были атеистами, а у нее тетка. Мы и дочку тоже не крестили… После несчастья произошедшего с Ритой, мне очень хотелось выговориться, посоветоваться с кем нибудь. Во первых, я до сих пор не уверен, что опознал именно ее, конечно и паспорт был при ней и телефон ее, коса вроде бы ее…Сходится все! А я до сих пор сомневаюсь. Возможно от чувства вины с ума схожу? – он улыбнулся вымученно, жалко. Сорвал еще одну длинную травинку, задумчиво покрутил ее в пальцах.
– Ты перед своей женой виноват? – вкрадчиво спросила я.
Он усмехнулся. Глянул на меня искоса.
– Сама ведь знаешь, что виноват. Ты ведь ведьма? И видения тебя не обманывают. Срасть к молоденькой девочке ты верно увидела. Не знаю как ты узнала, но эта полянка многое помнить должна. И ладно бы влюбился! Любовью все оправдывать принято. Любовь вроде бы даже банальную измену и похоть в нечто прекрасное и возвышенное преобразует. Во всяком случае многие так думают. Но любовью в моих отношениях и не пахло. Страсть, азарт, похоть, адреналин. Что еще? Ах, да – гордость! Глупая гордость от сознания того, что я еще ого-го, какой мужик! Ирка, она ведь горячая штучка. К тому же очень ловко всеми управлять может. Дар у нее, что ли такой особенный? Вот ты Марго, утверждаешь, что ведьма. Возможно, возможно. Но в Ирке тоже какая-то чертовщинка есть. Всегда думал, что она девочка-тихоня. Она ведь лучшей подружкой моей дочери была. Юлька на нее почему-то смотрела как на кумира. Тогда не задумывался, а почему дочь алкоголиков, тихая, немногословная девочка имеет такую власть над Юлей? Ну, дружат девчонки с детства и пусть себе дружат. Понимание пришло позже, когда уже Риты не стало. Тогда постепенно Ира, свое истинное обличье и показала. С ужасом понял, что ради собственного блага эта девчонка на все пойдет. Она маски менять может с такой легкостью и так непринужденно, что я не срузу то и понял с кем имею дело. Как потом выяснилось, она Юльку и пить и курить научила и спать со взрослыми парнями. Я ведь чуть в тюрьму не сел, когда притон громил, да морду одному чиновнику расквасил. Оказалось, что подружка давно мою дочь на крючке держала, грозилась все родителям рассказать если против пойти вздумает. Юлька все прихоти этой девицы и исполняла. Да, что там Юлька! Я сам целый год на задних лапках перед ней ходил! Подарки дорогие дарил, деньги давал, содержал полностью. С одной стороны влекло меня к ней, а с другой очень боялся, что Рите все расскажет. Она любила мне этим грозить. Только когда жены не стало, постепенно картина прояснилась. Она ведь, даже обворовать меня не побрезговала. Деньги, вещи жены и шубу новую, норковую унесла. Хоть и божилась, что именно в этом ее обвинять нельзя, но я ей не поверил. Как верить человеку, который в глаза тебе о любви неземной говорит, а за твоей спиной еще с двумя мужиками за деньги спит?! – Сергей с силой стукнул кулаком по зеленой траве.
Линда встрепенулась, приоткрыла глаза и вздохнув снова положила голову на лапы.
Я сидела нагнувшись, закрыв лицо словно шторами длинными спиральками темных кудрей. Слезы бежали по щекам, я их изредка слизывала языком, ощущая соленый вкус. Боялась, что выдам себя и старалась не всхлипывать.
Так вот значит, как все было! Год, целый длинный год, триста шестьдесят пять дней они были заговорщиками, сплоченной командой под предводительством наглой, приблудной девки! Хорошо, что надо мной смеялась одна только Ирка, а мои " страдальцы", боялись, переживали и продолжали ее ублажать. А я тоже хороша! Моя девочка, моя доченька скатывлась в пропасть, а я не замечала! Накормлена, в тепле и неге, вот и ладно! Почему я доверила свою кровиночку какой-то проходимке?! Где же были мои глаза?! Кулинарные рецепты в это время читали?! – я не удержалась и всхлипнула протяжно, тяжело.
Линда подхватилась и подошла ко мне виновато виляя хвостом, сунула твердый нос сквозь стиснутые ладони и шершавым как терка языком облизала мое лицо. От собачьего, искреннего сочувствия я зарыдала уже не сдерживаясь. Словно прорвало плотину которую я строила из злости, обиды и разочарования. Я плакала осознавая, что это первые мои слезы за все нелегкое, тяжелое время. Говорят, что они приносят облегчение.
– Марго, что с тобой? – Сергей опустился на колени и пытался меня успокоить, гладил дрожащей рукой по голове и плечам.
Я отталкнула его руку, громко высморкалась в порванный ворот белой футболки. Откинула с лица длинные кудри и постаралась улыбнуться.
– Да, ничего особенного! Вот тебе сосед надо было выговориться, а мне необходимо было выплакаться! Считай, что мы друг другу помогли.
С трудом попыталась подняться с травы, ноги затекли и не хотели слушаться. Сергей подал мне руку и я поколебавшись приняла ее.
Багряное, пурпурное солнце уже наполовину скрылось за камышами. От воды потянуло холодом и сыростью.
– Пойдемте домой! – сказала почти весело. – Скоро будет совсем темно.
Домой мы возвращались уже в сумерках, молчали всю дорогу. Каждый думал о своем. Возле калитки Сергей неловко тронул меня за плечо.
– Марго, спасибо, что выслушала меня. Слезы твои ведь неспроста были? Может расскажешь как нибудь, что за мысли тебя гложат? – он хмурился, черные глаза опять заглядывали в душу.
– Может быть когда нибудь и расскажу. – стараясь не смотреть на него, ответила я.
Погладила жалобно повизгивающую Линду и закрыла за собой калитку.
Глава четырнадцатая. Жизнь не черновик, переписать невозможно…
Юлька как чувствовала, что я неусыпно слежу за ней из окна башенки. Утром по двору пробегала быстро, низко опустив голову, а когда приходила домой, то дверью громко хлопала и больше не показывалась. Сергей тоже ходил мрачнее тучи, и больше на мои вечерние прогулки с Линдой к реке не напрашивался. Он сдержанно приветствовал меня при встрече и торопился уйти, объясняя такое поведение своей неверояной занятостью на работе. Я его прекрасно понимала. Когда в поезде вдруг нападает откровенность и ты рассказываешь все тайное попутчику, это в принципе явление частое и нормальное. Но Сергей решил открыть душу мне, а я соседка и на следующей станции не выйду. Вот теперь он наверное мучается испытывая стыд, чувствует себя отвратительно, уж я то его знаю. Он из породы молчунов, обычно все переживания хранит очень глубоко. Я тоже была сбита с толку, не понимала как теперь отношусь к мужу. Не спала ночами и все перебирарала словно яркие бусины воспоминания прошедшего года. В который раз поражалась своей слепоте. Все же ясно было! Все же лежало передо мной на ладони! Мне бы присмотреться, задуматься, почему муж домой поздно возвращается, почему глаза виновато прячет, а когда к дочери приходила Ирка, он же злился невероятно, отчаянно. Замолкал, старался на глаза ей не попадаться, избегал всячески! Боялся молоденькой, наглой девчонки? Это какую же власть она над ним имела?! Ирка играла нашей семьей, словно игрушкой. Наверное в душе чувствовала себя всемогущей, всесильной.
Я никогда не была злобной, но теперь чувствовала как удушающая ненависть поднимается в моей душе, против жестокой девочки-конфетки, которая сломала нашу семью. Конечо же если бы мой муж не повелся на " сладкое", то у Ирки ничего не вышло бы… Но он соблазнился, не устоял, а теперь плачется незнакомой соседке, которая чем-то похожа на его жену, какой он несчастный. Я вскакивала с кровати, подходила к окну и смотрела в темный проем напротив, туда где некогда была моя спальня. Там за задернутыми, темно-розовыми шторами, спал человек который был мне самым родным и близким почти восемнадцать лет. А теперь я и сама не знала, что чувствую к нему. Злость и обиду? Жалость и презрение? Закрывала глаза, прикушивая губу, прислушивалась к себе. Пусто… В резном, хрустальном тереме моей любви больше никто не жил. Он покосился и рухнул. Пыль, торчащие осколки и гулкое эхо. Любовь упорхнула, улетела в неведомые дали. Ее не догнать, а терем не починить, не исправить… Становилось смертельно горько на душе от понимания того, что вернуть все просто несбыточно. Осталось только оглядываться назад, заламывать руки и плакать. Но если бы от этого был какой либо толк… Если бы…
Теперь мне нужно было найти тропинку к сердцу дочери. Я чувствовала себя перед ней виноватой. Долго обижаться на свою кровиночку, у меня не получилось. Для меня она наверное навсегда останется неразумной, несмышленой крохой, черноглазой, любопытной хохотушкой. Юля, просто сбилась с пути, кто как не мать поможет ей и пожалеет? Так думала я, пытаясь в наши редкие встречи заговорить с ней. Но Юлька, только призрительно фыркала и глядела на меня так, словно обвиняла в чем-то.
Близился ее день рождения. Раньше я обязательно пекла огромный торт, готовила очень много всевозможных угощений. Половину приготовленного всегда отдавала Ирке, ведь у нее родители пьющие, а наше семейство такое количество пищи просто не сможет съесть. Для чего я это делала? Нынешняя Марго, совсем не понимала ту прошлую Риту… Как наверное смеялась про себя, Ирка, когда я старательно паковала в контейнеры разные вкусняшки, как возможно хохотала она, попивая дома чаек с моим тортиком! Представляя это, я до боли закусывала губу и начинала громко петь, что бы заглушить свои мысли или же выгоняла из гаража свой байк. Скрость, ветер и свобода успокаивали меня.
Однажды уже под вечер я мчалась по пустому шоссе и меня обогнали байкеры, громко сигналя они что-то кричали мне. Шум ветра и мотоциклов не позволили что-либо услышать. Я скорости не сбавила, продолжила путь, но почему-то немного испугалась. Они пронеслись мимо словно гремящий тайфун.
Продолжение четырнадцатой главы
Я увидела их снова на развилке у поста ГАИ при въезде в город. Хотела проскочить мимо, но невысокий, худенький словно подросток патрульный ДПС в ядовито-зеленом жилете резво бежал к краю дороги махая мне «волшебной», бело-полосатой палкой.
Тревожно сжалось сердце, я панически боялась всех людей в форме. Откуда взялся этот страх, никогда не могла понять. Возможно какая-то генетическая память? Рассуждать было некогда, тут бы справиться со скоростью, ведь тормозить на мотоцикле когда уже изрядно разогнался не так-то и просто. Мой тяжелый " конь" остановился в метрах тридцати от патрульного. Нащупала во внутреннем кармане джинсовой куртки документы и облегченно вздохнула. Сняла шлем, позволяя волосам веселыми спиральками рассыпаться по плечам и спокойно стала ждать дальнейшего развития событий, мысленно успокаивая себя тем, что правил не нарушала и скорость была допустимой.
Парень в ядовито-зеленом жилете бегал конечно быстро, но еще быстрей ездили черные мотоциклы. Не успела я и глазом моргнуть, как неизвестные байкеры остановились немного впереди меня, их было трое. Один из незнакомцев снял свой шлем, тряхнул головой. Светло-русые волосы, густая бородка, стать былинного, русского богатыря. Конечно же это Антон, которого я окрестила про себя " Ильей Муромцем"! Остальных я не знала и была этому рада, видеть " Мутного Красавчика", который по всей вероятности заставил страдать Юльку, мне было бы неприятно.
Подоспевший патрульный достаточно тяжело дышал от быстрого бега, вытирал пот рукой с раскрасневшегося лица.
– Предъявите ваши документы! – его голос хрипел, дыхание было сиплым.
– Да, ладно тебе Толян! Девушка ведь ничего не нарушила, а причину остановки я сам объясню, если она конечно позволит!
Антон уже стоял возле моего мотоцикла и извиняюще улыбался мне показывая милую ямочку на щеке. Он просительно сложил свои могучие руки в умоляющем жесте.
– Марго, простите меня пожалуйста за такой необдуманный поступок! Узнал вас на трассе и не придумал ничего лучшего, как попросить друга пойти на это должностное преступление! – голос у " Ильи Муромца" был под стать. Густой, красивый.
Злиться на него у меня конечно же не получилось. Сдвинула недовольно и сурово брови для приличия. Попробовала глянуть строго, жестко.
– Здравствуйте, Антон. Жду ваших пояснений!
Молодой мужчина продолжал просительно смотреть на меня. Легкий ветерок путал, поднимал вверх светло-русые кудри, серые глаза щурились от солнца, а белозубая улыбка была радостно-искренней.
– Марго, на следующей недели у нашего мотоклуба юбилей. Отмечаем с размахом в ресторане. Народу будет уйма. А ведь вы тоже в душе байкер, вот я и подумал, что пообщаться с близкими по духу людьми, для вас будет приятно. Конечно надо было отдать вам этот пригласительный билет дома, но так уж получилось! – Антон, протянул мне черный картон вырезанный в форме байка.
Я машинально взяла замысловатый билет.
– Пригласительный на два человека, можете взять с собой кого пожелаете, Марго. Еще раз прошу прощения на за такое поведение, – он по мальчишески шмыгнул носом. – Я буду вас очень ждать!
Взревели моторы мотоциклов и троица лихих байкеров сорвалась с места. Я осталась стоять, теребя в руках твердую картонку. Ай, да " Илья Муромец"! Ай, да молодец! Ведь это решение моей проблемы. Юлька наверное с радостью согласится составить мне компанию… Может конечно я и ошибаюсь… Но одно несомненно точно – мне есть теперь с чем к ней подойти!
На мотоцикл взлетела словно на любимого коня. Пригодилось мое увлечение скоростью, пригодилось!
Глава пятнадцатая. Подружиться с дочкой совсем не сложно
Только спустила ноги с кровати, как в полусонном сознании яркой молнией блеснула мысль о том, что сегодня возможно мне удастся наконец-то поговорить со своей дочерью. Вчера добрый молодец Антон, сделал мне поистине сказочный подарок – надежду на Юлькин интерес к такому мероприятию, как празднование юбилея местного мотоклуба. Я была очень далека от этого движения. Покупку мотоцикла диктовало лишь желание изменить себя, попытка узнать свои возможности лучше, вероятно даже наказать за те годы, когда считала, что мое место только на кухне. Оказалось, что не только… Кто бы мог подумать, что скорость, ветер в ушах и восхищенные взгляды могут понравиться скромной домохозяйке. Думаю, что большую роль сыграло то, что после своей мнимой смерти, я перестала бояться ее вовсе. Наоборот почему-то хотелось подразнить судьбу, подергать ее за усы. Вот почему я радовалась большой скорости и слишком часто оказывалась ночью на пустом шоссе. Но я совсем не представляла, что значит быть байкером…
Вчера до полночи просидела возле компьютера просматривая многочисленные фото и читая всю информацию которую смогла найти. Уже через час в голове смешались образы длинноволосых, бородатых мужчин в неизменных, кожаных жилетах с металлическими заклепками, полуголых девиц непременно в соблазнительной позе восседающих на дорогих мотоциклах и целые "табуны" железных "коней", которые заполонили собой все дороги. Мой энтузиазм умирал в конвульсиях, одно дело быть одиночкой влюбленной в скорость, совсем другое – принадлежать к сообществу которое тебе не совсем по душе.
Но в сотый раз перечитывая приглашение, я сделала для себя вывод – не так страшен черт, как его рисуют. Торжество должно состояться в самом дорогом, загородном ресторане города. Форма одежды – парадная. Знать бы еще, что это означает! Но наверняка бальное платье будет смотреться нелепо с черной кожей байкерского жилета и банданой. Еще я надеялась на то, что Юлька ведь вращалась в этих кругах и должна быть в курсе всех тонкостей байкерского этикета. Самое главное зацепить ее, поймать на крючок предстоящего крутого веселья.
Под предлогом утренней прогулки с Линдой к реке, я уже минут пятнадцать ожидала Юльку в беседке. Жара еще не набрала свою силу. Цвели ирисы посаженные мою много лет назад на большой клумбе, они пахли тонко и нежно. Я долго собирала их коллекцию, нежно-кремовые, белые, желтые, коричнево-сиреневые, чернильно-синие они требовали сейчас прополки и полива. Я с трудом сдерживала себя, что бы не пойти за инструментом в маленький сарайчик за гаражем или не размотать красный шланг для полива. Юлька все не показывалась во дворе, а злость все сильнее бурлила во мне. Линда чувствуя мое настроени поскуливала и умильно заглядывала мне в глаза.
Раздался звук поворота ключа в замке, дверь распахнулась и зевающая дочка показалась на крыльце. Мой взгляд жадно скользнул по тоненькой, длинноногой фигурке в коротеньком халатике. Солнце просвечивало тонкий хлопок и выступающий животик Юльки, сейчас был хорошо заметен. Несмотря на то, что минуту назад я сильно злилась на нее, теперь чувство безмерной любви и жалости, нежности и сострадания буквально затопило всю мою душу. Слезы выступили на моих глазах, я порывисто вскочила и ринулась к крыльцу. Юля повернулась на шум и замерла немного побледнев, разглядывая меня.
– Маммм…. Марго? – она неуверенно улыбнулась мне.
Опомнившись я заставила улыбнуться себя ей в ответ." Не хватало напугать беременную дочку!" – с досадой на свою излишнюю резкость, подумала я.
– Юля, утро доброе! Я тут с Линдой на речку собралась, не хочешь с нами пойти? – мои губы растянулись в нестественной, широкой улыбке, а голос дрожал и прерывался.
Дочка гордо вскинула голову и хотела очевидно сказать мне какую нибудь колкость. Но я не дала раскрыть ей рта и зачастила словами.
– А, еще у меня приглашение на день рождение вашего, байкерского клуба на две персоны и я хотела, что-бы ты мне составила компанию. Только мой мотоцикл сломался, туда же можно поехать на машине? И, что одевать на это мероприятие, просто ума не приложу, вот с тобой посоветоваться решила! А давай сегодня по магазинам пойдем? – мой голос звучал преувеличено бодро и громко.
Моя девочка растерянно смотрела на меня черными глазищами.
– Марго, у тебя правда есть приглашение на это торжество?! И ты решила взять меня с собой?! Это круто! Я согласна! – Юлькина мордашка сияла улыбкой, нежный румянец пробивался сквозь смуглую кожу.
Я облегченно выдохнула. Есть контакт!
Продолжение пятнадцатой главы
Вот не знаю даже, почему все значительные для меня события и разговоры происходят на этой полянке на берегу реки. Наверное надо поставить здесь скамейку и навес от дождя. Вдруг это место для меня волшебное? Именно на этой полянке у меня слетели розовые очки, разбились в прах, а стеклянные осколки больно впились в душу. До сих пор их острые иглы дают о себе знать. До сих пор тоскую я о прошлом. Злая грусть-печаль кусает сердце, когда по вечерам я смотрю на светящиеся окна своего «гнезда». Именно на этой полянке решил откровеничать, каясь в своих грехах мой муж, Сергей. А теперь Юлька рассказывала мне свою грустную историю про то, как скучает по маме, как ссорится каждый день с отцом, как страдает о парне Тимуре, который почему-то перестал приезжать и даже не отвечает на телефонные звонки, а она так боится рожать в семнадцать лет.
Я слушаю ее замерев, страшась лишний раз пошевелиться, боясь прервать поток ее торопливой, немного сумбурной речи. Горделиво, исподтишка любуюсь своей дочерью, вдыхаю такой знакомый, родной запах своей девочки. Чувство щемящей нежности не отпускает меня. Так хочется прижать ее как в детстве к себе, успокоить покачивая на руках. Как хочется сказать, что все будет хорошо, я рядом и не позволю больше ей страдать.
– Марго, а что с твоим мотоциклом? Ты сказала он поломался? Знаешь его надо починить, ведь на такую вечеринку на такси или машине не приедешь, нас засмеют. Мне туда надо непременно, обязательно попасть. Очень хочется Тимуру в глаза посмотреть. Он ведь о ребенке ничего не знает!
Я медлю с ответом, совсем не хочется врать своей дочери. Между нами и так лежит широкая, космически необъятная полоса лжи и неправды. Как ее преодолеть еще не знаю, но говорить правду даже в таких мелочах я обязана.
– Нет Юля, мой мотоцикл в полном порядке. Просто в твоем положении ехать на нем уже небезопасно. Даже не спорь! – я довольно резко прерываю ее порыв возразить.
Юлька сникает и шмыгает носом.
– Тогда и ехать нечего! – грустно говорит она.
– Ну почему же? Крутой мотоцикл с коляской тоже будет неплохо смотреться? Твои друзья ведь любят все самое дорогое? Как по мне, так это и не друзья вовсе… Хорошо, что у нас в запасе неделя, поедем завтра, присмотрим в авто-мото салоне что либо стоящее. И… еще Юля, может и не мое дело… Но ребенком парня не удержать. Ты сильно не надейся, что твой Тимур от счастья побежит салют устраивать. Я хоть и мельком его видела, но мне он показался избалованным, богатеньким… засранцем! – выдохнула я с облегчением, найдя не очень на мой взгляд обидное слово. Хотелось конечно обозвать этого Тимура как нибудь покрепче, но боялась вспугнуть Юльку.
Она пригорюнилась, поникла. Крупные, прозрачные слезы побежали по смуглым щекам и часто закапали на зеленую траву. Какая же она еще маленькая, беспомощная! Девочка моя! Я не смогла себя сдержать и притянула ее к себе. Как в детстве она уткнулась мне плечо и отчаянно разрыдалась. Я гладила родные, черные кудри, покачивала ее точно малютку. Время словно вернулось назад, туда где моей Юльке лет пять и она плачет, что ей не купили новую куклу. Как легко тогда было ее успокоить, устранить все детские печали!
– Ну, хватит Юленьке, слезы лить! Сейчас дам водички холодной попить, личико умоем, глазоньки утрем, горюшко прогоним! – приговаривала я давнишнюю, детскую присказку, которую когда-то придумала сама и всегда успокаивала ею дочку.
Юлька вздрогнула и резко оттолкнула меня. Заплаканные, припухшие глаза пристально вглядывались в лицо, нос жалко шмыгал, а из прикушенных губ сорвалось одно единственное слово:
– Ма-ааа-ма-а-ма?!
Я замерла, только сейчас сообразив, что наделала моя неосторожность. Вышла грандиозная промашка и исправить ее невозможно. Времени на раздумья не было совсем. Получалось, что и правда и неправда именно сейчас будут неуместны и чудовищны. Сердце трепыхалось где-то в горле, губы вмиг пересохли, язык стал словно шерстянной и не желал меня слушаться. Пока я силилась вымолвить хоть слово, дочь попыталась встать. Но я успела поймать ее за руку.
– Юлька, прошу выслушай! – мне удалось прохрипеть, с трудом выталкивая из себя слова. Стало очень страшно уже даже не за дочку, а за тот маленький огонек жизни, который она носила.
Юля упорно продолжала вырывать свою ладошку. Я нашла в себе силы подняться на слабых, так и норовящих подогнуться ногах. Обняла дрожащую дочку.
– Ш-ш-ш… Все хорошо, все хорошо! – убеждала я себя и ее. Сиплый шепот с трудом давался мне.
Юлька замерла в моих объятиях и горько заплакала вновь.
– Я знала, знала, что там была не ты! Я чувствовала, что ты жи-иии– вая! – она громко голосила, выкрикивала еще что-то неразборчивое и все теснее прижималась ко мне, словно боялась, что я внезапно исчезну.
Через минуту я присоеденилась к ее отчаянным рыданиям. Мы стояли раскачиваясь, прильнув друг к другу. Вокруг нас скуля и жалобно подвывая металась испуганная Линда.