![](/files/books/160/oblozhka-knigi-feniks-po-imeni-rita-si-342365.jpg)
Текст книги "Феникс по имени Рита (СИ)"
Автор книги: Тина Ворожея
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава тридцатая. С возвращением и с прибавлением
Не знаю как у кого, а у меня всегда настроение поднимается когда приезжаю домой. Несомненно, все же люблю я свой город. Речку за домом и луг. Сейчас наверное там снегу намело много и река в ледяном панцире застыла, затаилась до весны, но я обязательно надену лыжи и схожу к ней, поздороваюсь. Я подняла глаза к серому, холодному небу и улыбнулась, предвкушая, как обрадую дочку своим внезапным приездом. Вышла из здания вокзала и озаботилась, что подарка внуку не купила, а ведь с маленькими детьми надо отношения сразу налаживать. А какой самый лучший налаживатель отношений у двухлетних карапузов? Конечно же игрушка. Я хорошо знала предпочтения Андрюшки. Машины – вот его страсть, не иначе автогонщиком будет!
С множеством пакетов которые так и норовили выскользнуть из рук, я пыталась поймать такси. Но так как, магазин из которого я вышла был почти привокзальным, то такси пользовались дикой популярностью, они были нарасхват как елки перед новым годом.
Я уже продрогла до костей, приплясывала от холода в своих итальянских сапожках, которые совсем не грели, хотя были чудо как хороши, но на этом вся их значимость кончалась. Легкая, норковая шубка была удобна когда в ней надо было к машине пройти, для стояния на морозе – вещь совершенно бесполезная. Шапку я забыла, а под капюшон ветер пробирался без проблем, так и норовил сбросить с моей головы эту сомнительную защиту.
Когда мои зубы стали постукивать, а красные, замерзшие руки устали подхватывать выпадающие пакеты, мое внимание привлек детский плачь и сердитые мужские голоса. Развернувшись я увидела как двое полицейских требуют предъявить документы у худенькой женщины, одетой легко и не по погоде. У ее ног жался ребенок лет пяти-шести, одетый тоже очень легко, на ее руках укутанный в теплый, пуховый платок поверх одежды, заливался плачем младенец, а девочка лет десяти испуганно, боязливо пряталась за спину своей матери.
– Пройдемте гражданка! – голос мордастого, краснолицего стража порядка, звучал простуженным басом. – Ваша, девочка украла пирожок, если прокормить детей не в состоянии, чего рожаете?
– Я заплачу, – лепетала тоненьким, растерянным голоском мать троих детей и пыталась одной рукой открыть сумку, висевшую у нее на плече.
– Да, что ты там заплатишь! – взвизгнул напарник краснолицего и дернул за руку девчонку. – Пройдемте! Вам ясно же сказали!
Девочка пошатнулась и упала в снег. Пятилетний мальчишка бросился ее поднимать, Заплакал жалобно, словно брошенный котенок, младенец на руках у женщины.
Мои ноги уже сами несли меня к центру событий. Я еще помнила, то время когда вынуждена была жить без паспарта, дрожать и бояться. Возможно у этой женщины тоже не лучшим образом сложились сегодня обстоятельства.
– Сестричка! Родненькая! Мы с тобой наверное разминулись на перроне! Как доехали? – мой голос звенел восторгом и радостью.
Стражи порядка переглянулись и замялись. Возможно мои белые, итальянские сапоги внушили им доверие, возможно обилие пакетов которые получили свободу и рухнули прямо на снег им под ноги, а возможно мое буйное ликование по поводу встречи своих " родственников."
Один из них нагнулся подбирать пакеты, а второй сердито навчал мне выговаривать.
– Вроде бы приличная дамочка, а племянница пирожки ворует!
– Я заплачу! – вскрикнула я громко и заулыбалась суровой Красной Морде, как лучшему другу. Моя рука торопливо нащупала в глубоком кармане шубки купюру и протянула ее мужчине.
Вначале стражи порядка хотели возмутиться, но различив в моих красных от холода руках, бумажку под их цвет, потеплели глазами.
– Ну, ладно если так!
Когда они отошли, я развернулась к своим новым "родственникам",
– Ну, что застыли? Побежали, вон такси как раз пассажиров высаживает! – теперь мой голос звучал как у командира на плацу.
Девочка первая шагнула за мной вслед, одной рукой таща за собой братишку, а другой полупустую, полосато-синию сумку. Их мать все еще продолжала стоять, нерешительно топчась на месте. Заплакал жалобно, простуженным голосом младенец и это заставило ее принять решение. Она решительно шагнула в мою сторону.
Продолжение тридцатой главы
– Виу-виу-виу! – тоненьким голоском вопил Андрюшка.
Его маленькие, пухлые пальчики быстро и трогательно вращались вокруг головы, колечки темно-русых кудряшек путались в них. Внук старательно изображал сирену полицейской машины. Его крепкие, толстые ножки иногда путались в высоком ворсе ковра и тогда он шлепаля на него попкой и заливисто смеялся.
Шестилетний Даня взирал на него с опаской. Он не привык к таким шумным играм. Его отец, от которого они с мамой и сестрами убежали совсем недавно, за такие веселые игры мог жестоко и больно наказать. Даня, невольно вздрогнул вспоминая своего отца. В его памяти ярко всплыл широкий, коричневый ремень. Ремень тихо свистел рассекая воздух и оставлял на теле багровые, болезненные полосы. Но хуже всего было другое наказание. Желтовато зеленые, круглые и твердые горошины щедро насыпаные в углу их детской комнаты. Горошины были круглые, но в коленки они впивались так больно, словно имели множество шипов. Уже через минуту Даня, начинал плакать пытаясь сдержать слезы, ведь за них отец мог продлить наказание. Попав в этот большой и гостеприимный дом, Данил первым делом тайком проверил все углы и облегченно выдохнул, когда нигде не обнаружил ненавистных, желто-зеленых шариков.
Я исподтишка наблюдала за тихим, робким мальчиком с огромными серыми глазами на худеньком личике. Мое сердце сжималось от острой жалости, стоило мне представить какие мысли могли бродить в этой трогательно-ушастой, белобрысой головенке.
Все же это было сродни подвигу, что их тихая и забитая мать, смогла совершить побег от своего жестокого мужа, который издевался над ней и детьми. Нет, он не был пьяницей пропойным. Вполне себе успешный мужчина, положительный со всех сторон в глазах соседей и коллег по работе. Но в своем доме, огороженном глухим, высоким забором, этот " положительный" подлец, создал настоящий ад для своих детей и жены. Иногда он был вполне себе обычным и даже ласковым мужем и отцом, но примерно один раз в три месяца в него как будто, бес вселялся. Приблежение таких моментов научилась чувствовать не только его жена Лена, дети тоже уже хорошо могли различать, когда у их отца приближались приступы агрессии. Послушные и тихие, они стремились на это время стать совсем невидимыми.
Лена была сиротой, уйти ей было некуда. Да, что там уйти! Ей пожаловаться даже было некому! Соседи были уверенны, что у них " идеальная" семья. Роман мастерски умел перевоплощаться из тирана который свирепствовал дома, в положительного отца семейства на людях.
Лена, давно поняла, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Потихоньку, украдкой начала копить деньги, хитрить при отчетах которые требовал от нее муж. Боялась быть разоблаченной, когда прятала очередную сумму в тряпичную сумку, которую прочно закрепила за стенкой старого, дубового шкафа.
Очередной приступ жестокости Лена ждала ближе к весне. Именно ее приближение она так ненавидела все эти годы. Но в этом году, Роман стал гневаться гораздо раньше. Приходил с работы злой как вепрь. Начались придирки к ней и детям, по опыту Лена, уже знала чем они могли закончиться. В этот раз решила не тянуть, не рисковать. В заветной сумке за шкафом накопилось достаточно средств на побег. Особого плана у нее не было, собрала документы, кое-какие вещи, достала деньги из тайника. Села с детьми в поезд и приехала в соседнюю область. Здесь она надеялась снять квартирку, найти работу. Когда-то до замужества она была хорошим, дипломированным поваром.
В дороге простыла маленькая, годовалая Даша. Пришлось идти в аптеку и покупать лекарства. На еду денег уже не оставалось. Менять те крупные купюры, что были запрятаны в ее бюстгальтере, надежно пристегнутые большой булавкой, Лена пока не решалась. Наверное от голода старшая дочь Настя, взяла с прилавка в привокзальном буфете тот злополучный пирожок. Холодный и слипшийся, он показался Дане с Настей невероятно вкусным и они его успели съесть к тому моменту, когда их настигли полицейские. Чем бы закончилось дело, Лена даже думать боялась. Я появилась очень вовремя тем унылым, морозным утром.
Всю свою историю женщина рассказала мне в первый же день. Без слез и истерики, без особых эмоций она поведала мне о своей жизни.
От ее рассказа у меня еще долго стоял ком в горле и текли слезы.
Как все относительно в этой жизни! Раньше мне казалось, что моя история трагична до ужаса. Измена мужа, равнодушие и предательство дочери. Мой побег, мнимая смерть, работа дворником. Золотая клетка в которую меня поместил Шрек. Боже, какие же это мелочи по сравнению с тем, что довелось пережить Лене и ее детям! Вот уж поистине – кому щи пусты, кому жемчуг мелкий… Хотя наверное у каждого человека свое испытание в этой жизни, свой крест, который как и рубашка ближе тебе самой. Именно твои печали и горести самые-самые…
Лену с детьми я конечно же оставила жить у себя. Дом огромный. Поселила в самую большую гостевую комнату, так как разлучаться с детьми даже на ночь она не желала. Для того что бы Лена не чувствовала себя с детьми приживалками, которых " добрая барыня" подобрала на вокзале, я наняла ее на работу. У нее теперь было жилье и питание и зарплата не маленькая. Старшую девочку Дашу, устроила в школу в которой Юлька моя училась. За младшими детьми пока приглядывала моя дочь. Даня и Даша были такими тихими, что я даже иногда сомневалась в их присутствии.
Юлька мой поступок одобрила. Сверкая черными глазищами и лукаво улыбаясь, она заявила мне однажды:
– Закончилась вольная жизнь у папки! Сразу многодетным отцом станет! – рассмеялась весело и звонко.
Я уже привыкла к ее неожиданным и иногда иносказательным выражениям. Но тут смысл сразу поняла.
– Юль, ты это о чем? Твой папка еще Лену, даже не видел ни разу! Да и она о нем, ни слухом ни духом не знает!
Дочь загадочно хмыкнула и пожала плечами.
– Нити уже скручиваются…
Теперь моя очередь пришла недоверчиво хмыкать.
– Что-то твои нити скручиваются плохо. Возможно и нет никаких нитей! Третья неделя пошла, а от Шрека ни слуха ни духа! Порвались видимо наши с ним нити, плохая ты ворожея, Юлька! – против воли я горестно вздохнула.
Юля стала очень серьезной. Она окинула меня долгим и внимательным взглядом, словно просканировала от макушки до самых пяток. От ее пристального взгляда у меня неожиданно мелкими иголками закололо спину. Словно кипятком плеснуло в лицо и я почувствовала, как заполыхали жаром мои уши.
– А вот напрасно ты мне не веришь, мамочка! Твои нити с нитями Владимира Павловича так крепко переплелись, такими узлами связались, что в скором времени у Андрюшки, тетка появится!
Она вышла из комнаты гордо задрав голову. Где-то там внизу послышался голос приехавшего Антона. Добрый молодец Антон, из охранника уже давно метил на место моего зятя.
Я нахмурилась пытаясь понять смысл ее слов. Какая, такая тетка? Тетка у Андрюшки? Мой мозг не спешил разгадывать этот ребус. Но когда до меня наконец-то дошел смысл Юлькиных прогнозов, ноги предательски задрожали и я бессильно шлепнулась на мягкий диван.
Глава тридцать первая. Новый год к нам мчится, скоро все случится
В большой гостиной, упираясь рубиново-красной звездой в высокий потолок, благоухая зеленой, свежей хвоей, красуется великолепная сосна, которую все почему-то называют елкой.
Стеклянную звезду покупала когда-то давно, бабушка Сергея. Та самая смуглая и черноокая цыганка Рада, которую однажды увел из табора простой, советский инженер. Как ему удалось это сделать история умалчивает. Но звезда за свой долгий век повидала немало предновогодней суеты. Помнила она и множество накрытых белыми скатертями столов, которые ломились от обилия блюд и закусок в праздничной, красивой посуде. Она в который раз удивилась неизменности форм, у темно-зеленой бутылки шампанского вина, украшавшей собой новогодний стол.
Звезда любила этот ежегодный ритуал. Она словно оживала купаясь в блеске мигающих гирлянд, благодушно и незаметно улыбалась, сочно переливаясь рубиновыми гранями.
Сегодня я тоже улыбалась ей как своей старой знакомой. А затем вздыхала и опускала глаза. Наверное впервые в моем новом доме за новогодним столом собралось столько людей.
Юля с Антоном и Андрюшкой, Лена со старшими детьми, Сергей который еще вчера собственноручно принес и укрепил звезду на макушку благоухающего свежей хвоей дерева. Взамен он выторговал место за нашим столом в эту новогоднюю ночь. Он был грустным, видимо не ладились у него дела в личной жизни.
Суета, смех, запах хвои и мандаринов. Настоящий запах новогоднего праздника наполнял гостиную. Дети наверное чувствовали эту особую атмосферу и сегодня наотрез отказывались спать. Сейчас они все сидели за столом, кроме годовалой Даши. Кроху еще не волновали такие праздники и она давно сладко спала в своей комнате.
До наступления Нового года оставалось два часа. По давней традиции мы дружно провожали старый год. Наверное каждый из нас, всем сердцем желал счастья, всей душой надеялся на перемены. Что бы все похое осталось позади. Обиды и разочарования, страхи и неудачи. Каждый по детски верил в чудо. Почему-то именно в новогоднюю ночь мы все не надолго превращаемся в детей.
Я смеялась, шутила. Делала вид, что пью вино, а сама осторожно пила холодный компот. Зачем всем показывать, что на душе у меня пусто и горько? Шрек не позвонил даже сегодня. Я несколько раз пыталась набрать его номер, но всякий раз не доводила дело до конца. Злилась на себя за детскую робость и нерешительность. Злилась на Шрека за его непонятное молчание. Неужели так сильно обиделся?
А может быть уже нашел себе новую птичку и сейчас сидит где-нибудь в пафосном и дорогом ресторане среди нужных ему людей. С удовольствием и гордостью демонстрирует своим друзьям новый, красивый манекен для показа драгоценностей и дорогого платья. Улыбается довольно и давно уже позабыл о своей девочке Рите? А возможно уехал на праздники из холодной, промозглой Москвы куда нибудь в теплые края. Греет свое мускулистое тело на золотом песке, любуется лазурью океана и лениво рассматривает шустрых красоток в бикини.
Я с досадой тряхнула головой, отгоняя от себя эти непрошенные видения. Ревность, чувство не самое хорошее, оно способно разъесть душу и мозг не хуже смертельно опасной кислоты. Мне сейчас о своем здоровье думать надо. Нервы поберечь. Я уже настроилась, что к концу августа рожу себе маленькую копию Шрека. Поэтому глубоко дышу и пытаюсь подцепить вилкой скользкий грибочек.
– Рита, ты что такая задумчивая сидишь? – голос Сергея тревожен и участлив. – Владимира куда подевала?
Я поднимаю глаза и пристально вглядываюсь в лицо бывшего мужа. Ищу там скрытую насмешку или же замаскированное злорадство. Но нет, ничего похожего не нахожу. Взгляд Сергея искренне выражает заботу и… сострадание? Именно этот намек на сострадание злит меня сейчас больше всего.
Гордо вскидываю голову, поправляю жестом царицы свои пышные кудри.
– Меня жалеть не надо! У меня все чудесно и все по плану идет! Ты Сереженька себя жалей, а еще лучше к Лене присмотрись. Юлька тут на днях утверждала, что ваши нити уже связаны! – последние слова я говорю достаточно громко и резко. Они звучат именно в тот неудачный момент когда за столом на секунду виснет тишина.
Укоризненно качает головой Юлька. Краснеет и вспыхиват алым маком, Лена. Она сегодня очень красивая. Хрупкая, большеглазая, нежная.
Ее старшие дети тревожно переглядываются между собой. Они всегда очень чутко улавливают малейшие флюиды взрослой агрессии.
Мне становится невыносимо стыдно. Я хочу исправить положение и начинаю говорить. Поспешно и преувеличенно ласково.
– Ой, а на часы вы смотрели? Детям наверное уже спать пора. И нашим мальчишкам и нашим девчонкам! Завтра под елкой подарки будут. Но для того, что бы их найти, сегодня непременно надо лечь спать. Иначе Дед Мороз, не придет!
Именно в конце моей речи, в холле слышится какой то неясный шум. Через минуту напрочь опровергая мои слова, в гостиную вваливается здоровенный Дед Мороз. Красная шуба туго облепила мощные плечи и готова лопнуть по швам. Шапка с белой опушкой лихо сдвинута набекрень, серебристый посох переломлен пополам, а внушительный мешок с подарками облепил свежий снег.
– А вот и я! – грохочет веселым громом, такой знакомый голос. – Рита, ты там калитку открой, я то через забор перелез, а Снегурочка на улице мерзнуть осталась. Не хорошо, Снегурку морозить!
От громадного Деда Мороза, от его раскатистого баса, в комнате мгновенно становится тесно. Дети боязливо замолкают. Сонный Андрюшка, уже скривил губы и приготовился плакать. Даня с Настей потрясенно таращат огромные глаза и пытаются спрятаться за спиной своей мамы. Лена тоже застыла испуганной ланью, готовая в любой момент бежать.
– Владимир Павлович! Дед Мороз, вы наш дорогой! – приходит на выручку Юлька. Ее голос звучит весело и радостно, что успокаивает наших пугливых гостей.
Она встает из-за стола и держа Андрюшу на руках, устремляется к нежданному Деду Морозу. Шрек бросает свой сломанный посох, отодвигая ногой мешок с подарками, протягивает руки в красных рукавицах к Андрюшке. Мой внук замирает на секунду, а затем доверчиво протягивает ручонки навстречу. Все разом вдруг отмирают. Громко смеются, говорят, гремят стульями. Суматоха, восклицания, шутки.
Одна я, неподвижно сижу за столом и смотрю поверх голов на Шрека, чувствуя как ползет по щеке предательская слеза.
Поймав мой взгляд, Шрек окруженный толпой, кивает мне в сторону выхода.
– Снегурочка! – губами шепчет он.
В прихожей я накидываю шубку, обуваю удобные валенки в которых чищу снег и беру ключи от калитки.
Сердце бьется часто, дыхание срывается от ревности. Шрек посмел привезти сюда свою Снегурочку! Видимо хочет стать мне вторым братом после Сергея. Конечно же, а что тут такого?
Со злостью поворачиваю ключ в железном, стылом замке. Визжит открываясь замерзшая калитка. Я поспешно надеваю на лицо маску приветливого радушия.
На улице светло от фонарей и белого снега. Огромная, черная машина застряла в сугробе не доехав до моего дома считанные метры.
Возле калитки притопывая от холода и нетерпения коротенькими, толстыми ножками в прозрачных колготках, топчется Снегурка. Голубая шубка топорщится на ее талии, маленькая рука на пальцах которой сверкает множество перстней, поправляет высокий кокошник на голове. Цепкие глаза под тонкими ниточками черных бровей смотрят на меня. В них читается удивление.
– Ритка?! – оторопело выдыхает Снегурочка. – Ритка, опять я тебя не сразу узнаю! Ну давай же, веди скорее в дом, чего застыла!
Я замираю, а затем шагаю навстречу Снегурочке.
– Тетя Люба! – кажется, что мой голос замерзает на лету и падает на синие сугробы прозрачными, звонкими льдинками.
Я обнимаю женщину, царапая себе щеку высоким кокошником. Мы стоим обнявшись, а затем тетя Люба начинает копошиться, вырывется из мох объятий и поспешно бежит по расчищенной от снега дорожке к дому.
– Извини, Ритка, но мне срочно надо попасть в одно очень нужное помещение.
Она оборачивается уже на пороге и строго кивает мне головой. Сияющий тысячами огней кокошник, плавно сползает ей на лоб. Тетя Люба, поправляет его одной рукой, а другой уже открывает входную дверь в дом.
– Ну, давай догоняй хозяюшка! Чего застыла?
Она скрывается за дверью, а я все еще стою на улице под голубым светом фонарей. Поднимаю глаза и смотрю в ночное небо. Неисчислимые полчища больших и маленьких звезд подмигивают мне с темно-синего бархата. Почему-то мне совсем не хочется идти в дом. Я вдыхаю морозный воздух, чувствуя себя усталой и лишней. Возможно это уже начинают беситься мои гормоны?
Душа требует простора, а сердце обиженно стучит в груди. Я бреду по едва заметной тропинке к лугу. Туда где снежные заносы укрыли белой периной травы и кусты.
– Рита!
От густого и громкого баса за моей спиной, кажется дрогнули и всполошились звезды на небе и испуганно зажмурились фонари на столбах.
Я иду упрямо вперед, не оборачиваюсь. Скрипит повизгивая снег под быстрыми шагами, сильные руки ловят меня и прижимают к широкой груди. Мы стоим тесно прижавшись друг к другу у самой кромки высокого сугроба. Дальше идти нельзя. Я вздыхаю и разворачивась в крепких объятиях. Теперь мы стоим и смотрим друг другу в глаза.
– Ты почему мне не позвонил?! – отчаянно шепчу я, чувствуя соленую, холодную влагу на губах.
– Рит, я очень спешил. Мне нужно было сдать дела сыновьям. Подписать документы. Я ведь к тебе не просто так приехал. Я свататься приехал. Вон даже маму на подмогу привез!
Шрек торопливо достает из кармана красной, нелепой шубы маленькую коробочку. Пытается ее открыть своими крупными пальцами, но коробочка упорно сопротивляется. Тогда он резко сжимает ее. Раздается ломающийся треск. Останки строптивой коробки летят в сугроб, а Шрек опускается передо мной на одно колено и протягивает мне сверкающее камнем кольцо.
– Маргарита, ты выйдешь за меня замуж? – его голос торжественно гудит.
Я незаметно улыбаюсь. Стараюсь не рассмеяться. Наверное это что-то нервное. В эту новогоднюю ночь, сам Дед Мороз, делает мне предложение руки и сердца. Отворачиваюсь, кусая губы.
– Выйду! – я почти кричу. – Куда же мне деваться, то? Считай, что тебе повезло. Потому как, по залету мне за тебя выходить приходится! – мстительно добавляю и оборачиваюсь к коленопреклоненному Шреку.
Мужчина резко поднимается на ноги. Большой, красной глыбой нависает надо мною. Его глаза вглядываются, приближаются к моему лицу очень близко.
– По какому залету? – неуверенно бормочет он.
По какому залету? – злюсь на его непонятливость. – По большому залету! По тому залету, который мне упорно две красные полоски показывает!
Шрек замирает, а затем громко и счастливо смеется, подняв лицо к небу.
– Она согласна! – объявляет он звездам. – Беру вас в свидетели, она согласна!
Холодный ободок кольца жалит мой палец. Далекие звезды кивают нам с высоты.