Текст книги "Индульгенция 5. Без права на ненависть (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Мы шли дальше, по залам, где колонны, выточенные из костей исполинских существ, уходили в непроглядную высь. Тени между ними шевелились, принимая на мгновение смутно знакомые очертания, но не духи – просто отголоски, тени теней.

– И что же ты ценишь больше всего в их «гимне»?' – спросил я. Нас окружала вечность, а разговор о мимолетности казался единственно возможным.

– Выбор, – ответила она без колебаний. – Мгновение выбора перед неизбежным. Умереть с мечом или с молитвой? Простить или проклясть? Обнять или оттолкнуть? Эта дрожь воли… она острее любого клинка. Это последняя искра их солнца, прежде чем оно погрузится в мои воды, – она повернула ко мне лицо, и в ее черных зрачках на миг вспыхнуло отражение далекого, живого пламени. – Ты, разрушитель, должен понимать силу последнего выбора.

Мы вышли на бездонный балкон. Внизу простиралось море тумана – души, ожидающие растворения или нового пути. Над нами висело небо Царства Мертвых – черное, усыпанное холодными, немигающими звездами, не дающими света, лишь отмечающими бесконечность.

– Я понимаю силу, что стирает выборы, – сказал я, глядя в вечную ночь. – Но ты… ты хранишь их отпечаток.

– Храню, – подтвердила Моргана. Ее рука, холодная, как лунный камень, легла на балюстраду рядом с моей. – Как хранят форму сосуда, из которого давно выпито вино. Форма – память. Вино… вино возвращается к Источнику. А мои залы – лишь галерея форм. Красивых, ужасных, нелепых. Но всегда… законченных.

Тишина сгустилась, наполненная немым созерцанием бездны. Лишь ледяное дыхание вечности скользило по щеке.

– А бывает ли тебе жаль? – спросил я наконец, глядя на ее профиль, вырезанный холодным светом звезд.

Она долго молчала. Казалось, само время остановилось, прислушиваясь.

– Жаль? – она повторила слово, как незнакомое. – Нет. Но иногда… иногда я вспоминаю запах розы. Той, что увяла первой. И это воспоминание… Оно кажется сладким.

Она оторвалась от бездны и двинулась дальше, вглубь своего безмолвного Дворца. Я последовал за ее ледяным сиянием, и наши шаги – громкие и беззвучные – снова зазвучали в унисон в бесконечных залах, пропитанных чистотой вечного покоя. Беседа о жизни в сердце смерти, о прошлом и, возможно, о будущем была окончена. Теперь пришло время поговорить о настоящем…

Глава 7

Глава 7

– И как? Теперь ты готов ответить на мои вопросы, что я задавала тебе ранее? – вновь вернулась Морана к игривому тону.

Удобно расположившись в ее кабинете, мы пили чай, закусывая его пирожками. Что за мясо было в них, я предпочел не спрашивать.

– Напомни мне их, Прекраснейшая. А то я за всеми этими событиями забыл, о чем ты меня спрашивала.

– Ты должен был их помнить, даже умирая. Или тем более умирая!!! -вспыхнула она, окатив меня лютой стужей, от которой я едва не превратился в статую. – Впрочем, я не гордая – могу и напомнить… Итак, что же в тебе такого, Видар Раздоров, что ты стал интересен богам? Знаю, что к Сварогу еще и Симаргл подключился. А он просто так ничего не делает. Про свой источник можешь не рассказывать, как и о том, какие возможности он дает – об этом я знаю побольше твоего. Но ведь не ради этого вокруг тебя началась вся эта возня?

– Я могу лишь предполагать, моя царица, что это связано с Пустошами.

– Хм, Пустоши… Возможно, -задумалась она. – Что ты знаешь о них?

– Да то же, что и все, – пожал я плечами. – Версий-то много – от неудачного эксперимента магов прошлого до войны богов. А какая из них верная, наверное, никто не знает.

– Так, да не так – точней, все вместе. Был и эксперимент, была и битва, и окно в иную, не нашу реальность, открывшееся в результате сильнейшего магического выброса. Мы тогда сильно повздорили с… К-хм, впрочем, это для тебя ненужная информация. И в результате выброса огромной силы открылся портал в иной мир.

Тогдашние маги рьяно принялись его изучать, что-то напутали в эфирных потоках, и этот портал разделился на множество и проявился в нашей реальности, сразу захватив множество земель, смешав их с другим миром. И не просто другим, а темным, жутким даже для нас. Мы не смогли войти в него – стоило нам только приблизиться к Сердцу Пустоши, которое и является ключом от портала, как силы начинали стремительно нас покидать. Будто вампир, оно вытягивало нашу душу.

Поэтому было принято решение все оставить как есть, и что находится на той стороне, мы не знаем, да и не хотим знать. Однако, мы были бы очень благодарны тому смельчаку, что взялся бы за решение этой проблемы. Да-а… – замерла она, о чем-то глубоко задумавшись. Потом встрепенулась. – Ты же побывал в Пустоши, ведь так? И прошел ее. Видел Сердце?

– Видел и чуть не сдох. Оно моему приходу ни разу не обрадовалось и решило сделать из меня кучу маленьких Видаров. Мы еле ноги унесли.

– Однако выжили там, где до тебя никто не выживал. Так вот что задумал Сварог!!! Ты закрываешь Пустоши, на тебе его метка – при закрытии идет огромнейший выброс силы, которую он через эту самую метку и впитает, став еще могущественней. Ах, какая же сволочь!!! И муженёк мой туда же. Не хотят делиться, значит, да? Все решили себе захапать!!!

– А причем тут Чернобог? – удивился я. – На мне его метки нет.

– Еще как есть. Любой живой, пройдя через Навь, ее получает. Просто ее не видно, вот и все.

– А с чего они взяли, что мне это по силам? В прошлый раз я даже поцарапать сердце не смог. Да и пока добрался до него, ослаб сильно.

– Это ерунда, – отмахнулась она. – Мы вот даже до него не можем добраться. Как его разрушить – дело десятое. Способов масса. Оно оказалось в нашем мире и должно подчиняться его законам.

– Не думаю. Скорей всего, это часть его мира, поэтому я ничего сделать и не смог.

– Возможно. Значит, что?

– Что?

– Тебе тоже надо стать его частью.

– Звучит ни разу не привлекательно и смертельно опасно.

– Выглядит точно так же, – кивнула она. – Правда, пока это всего лишь мои догадки, но согласись, звучат они вполне логично.

– Для вас, а для меня они как смертный приговор.

– Ой, вот только не надо начинать себя жалеть, – отмахнулась она. – Сила даром не дается, и если уж получил ее, то значит жди, когда выставят счет. А вот какой он будет, зависит от того, кто получит ценный приз в самом конце.

– Подробности? – слегка расслабился я, полагая, что сейчас мне сделают предложение, от которого я не смогу отказаться, по той причине, что предлагающий отказов в принципе не приемлет.

– Смени бога-покровителя – все просто, – чуть улыбнулась она.

– Исключено, – замотал я головой. – О мстительности Переруга слагают легенды. Рыпнусь, и даже ты, Прекраснейшая, меня не спасешь. И это не говоря уже о том, что меня исключат из рода – принимать решение о смене бога может только глава.

– Могу тебя им сделать.

– Не нужно. Отец со всем прекрасно справляется, а мне лезть в дела рода рано.

– Ну, тогда я могу тебя убить – все метки сразу спадут. А потом оживить и уже поставить свою. Пройдешь заново инициацию у бога раздора, раз он тебе так нравится, и все.

– А есть такие варианты, когда мне не нужно будет умирать и испытывать всякие страдания и превозмогания? Так-то я очень даже настроен на сотрудничество, но хотелось бы без травм и прочего…

– Какие же вы, смертные, сложные, -поморщилась она. – Я предлагаю самые простые пути решения проблемы, а ты отказываешься. Знаешь, сколько на тебе меток богов? Их не сосчитать. Признаюсь, в свое время упустила этот момент, а теперь твоя душа просто не выдержит еще одну, тем более, мою. И они к тебе присосались как пиявки – не оторвать.

– И чем мне грозит это повышенное внимание? – чуть обалдел я.

– Так проблемами, чем же еще? Метки-то от разных богов – вот и конфликтуют меж собой. И это сказывается на тебе. Вечно приходится бежать, потому как остановка означает верную смерть. А еще подобное сильно портит карму и отпугивает удачу.

– Ага. То-то я смотрю, у меня вся жизнь через зад идет. Ни минуты покоя.

– Именно. И все благодаря этим самым меткам.

– Убить, говоришь, а потом воскресить? – серьезно задумался я. – А что потом помешает им всем опять понаставить на меня такие же метки?

– Ну, Сварог точно сможет – против него я не потяну. Переруг тоже – ты ж вроде как его родович. А вот остальных моя метка как минимум отпугнет, а как максимум уничтожит их влияние на тебя. Растяну ее так, что места не останется. Правда, муж будет возмущаться, но сам виноват. Нечего было козни всякие за моей спиной строить. Дождется, что изменю ему – вот, например, с тобой, – нежно провела она пальцем по моей щеке, отчего она мгновенно покрылась коркой льда, которая мгновенно отвалилась, оставив большую рану.

– Ой, прости, – она щелкнула пальцами и все вернулось в норму.

Я даже заорать не успел, потому как вырубился от вспышки боли. Но тут же пришел в себя от укола сосульки в зад. Я покушения на него не терплю в любом состоянии.

– Пока ты меня выдержать не сможешь. Хотя с аватаром вполне справился.

– С аватаром? – непонимающе моргнул я.

– Ну, было дело, я как-то навестила тебя ночью. Ничего так, понравилось.

– А-а-а-а, так это была ты⁈ – вспомнил я незнакомку, которую не зафиксировала ни одна камера. Я даже подумал тогда, что мне это приснилось.

– А кто же еще? – усмехнулась она. – Уж точно не Лада. Эта бы тебя до смерти затрахала, а потом бы еще и жениться заставила – она у нас дома, очень любящая семью и детишек. И желательно не меньше пяти.

– Звучит неплохо.

– Ага. И крайне ревнивая, даже через аватара.

– Не. Так-то я детей люблю, но не в таких количествах. И вообще, я еще слишком молод для свадьбы.

– Я так и думала. Но мы отвлеклись. Так что скажешь?

– Прекраснейшая, пойми меня правильно. Я очень рад, что ты обратила на меня свой взор и хочешь помочь. И я вижу твою выгоду, но увы, совсем не вижу своей. Метки? Так я уже привык жить так, как живу. Пустоши? Да и пусть стоят, они кушать особо не просят. А если из них чего вырывается, так армия бдит. Да и ресурсы там всякие полезные добывают. Поэтому вот вообще не вижу смысла что-то менять.

– Торгуешься, да? – ее глаза чуть прищурились. – Впрочем, если бы ты сразу согласился, я бы заподозрила подвох. А так… Чего же ты хочешь?

– Желание хочу. Одно. Любое. Которое ты сможешь выполнить, не понеся урона чести и достоинству. И защиту от гнева богов. Абсолютную. Ну, и напоследок – клятву кровью, что когда ты меня убьешь, то сразу воскресишь, без всяких привязок, и я при этом ничего не потеряю из того, что имею, и не приобрету ничего нового в виде каких-либо привязок или ограничений. Никаких закладок, лишних меток и возможности влиять на мою судьбу.

– Ты слишком многого просишь!

– Так и отдаю немало. Все, включая свою жизнь, при этом осознавая риски. Умирать, знаете ли, не очень приятно.

– Хорошо, – что-то прикинула она. – Но и у меня тогда будет условие. Ты останешься тут, пройдешь мои Лабиринты Холода и Пещеры Страданий. Искупаешься в Ледяной Купели и, переродившись в ней, добровольно примешь мое покровительство. Согласна даже поделить тебя с Переругом. Ну, и про Пустоши – большую часть энергии за их закрытие получу я. Со своей же стороны я сделаю все, чтобы ты там выжил.

– Принимается, Прекраснейшая. Но что с моими спутниками?

– Побудут пока тут, – пожала она плечами. – Не забывай, время в Нави течет иначе. Для них и для живущих в Яви пройдет миг, а для тебя вечность. Пока ты не выровняешь свой источник, не обретешь истинную власть над магией, ты отсюда не выйдешь. Слишком много в тебе скопилось света – дисбаланс нам не нужен. Так что?

– Делай, и будь что будет, – кивнул я. – Устал уже от всего этого. Мое тело и мой дух в твоей власти.

– Хороший выбор, мальчик. Я довольна, – мурлыкнула она, вставая. – А теперь… Теперь ты познаешь настоящую боль.

– Что?.. – только и успел сказать я, как тончайшая нить льда вонзилась в мое сердце, разрывая его на мелкие части.

Посмотрев на нее с легким укором, я погрузился во тьму…

* * *

Холодный воздух Тронного Зала сгустился, как лед перед ударом. Я ощутила их приближение еще до того, как черный оникс врат задрожал от напора божественного гнева. Пришли. Как стая голодных псов, почуявших, что добыча вырвалась из зубов. Я не встала с трона, высеченного из вековечного льда Вечной Ночи. Пусть видят – Царица Мертвых не выходит встречать гостей. Гости приходят к ней.

Первым ворвался Сварог. Владыка Небесного Огня, Кузнец Миров. Его пламенеющая борода метала искры, оставляющие подпалины на каменном полу. Воздух загудел от жара его ярости. Он грохотал так, что тряслись стены.

– Морана! Как ты посмела стереть мою метку с души избранного⁈ Та, что копается в прахе, посягнула на мою волю?!!! Он был моим Молотом! Моим орудием в грядущей битве! – глаза его пылали ослепительными солнцами, готовыми испепелить мой дворец, мой покой, меня.

За ним, как тень, вплыл Переруг. Бог-покровитель рода Раздоровых, мелкий злобный интриган. Его сухое, как пергамент, лицо искажала гримаса бессильной злобы. Он не ревел, он шипел, обходя Сварога стороной, будто опасаясь его жара:

– Клятвопреступница! Я вдохнул в Видара искру его рода! Направлял его гнев, его ярость! Он – плоть от плоти Раздоровых, моя плоть! Ты украла мое право! Где моя доля в его судьбе теперь⁈ Где⁈

И за ними – шум, гам, вспышки чуждых энергий. Полудюжина мелких божков, духов-покровителей, сущностей-паразитов, что цеплялись к душе Видара, как пиявки, высасывая его силу, направляя по своим мелким тропкам. Теперь они визжали, грозили, требовали восстановить их «законные» права. Их жалкий гнев был фонариком против пламени Сварога, но шума от них было не меньше.

Я слушала. Мои пальцы, холодные, как лунный камень, лежали на подлокотниках трона. Ни один мускул не дрогнул на лице. Их слова бились о тишину Зала, как птицы о стекло – шумно, бесполезно, обреченно. Их гнев? Детские капризы. Угрозы войной? Смешно. Пусть попробуют развязать войну в моем царстве. Вечный Покой поглотит их шумные амбиции, как болото – камешки.

– Довольно. – мое слово не было криком. Оно было тише шепота умирающего. Но оно разрезало гам, как лезвие тончайший шелк. Воздух звенел от внезапной тишины. Даже пламя Сварога на миг притухло. – Ваше присутствие оскверняет мой покой. Ваши претензии – пыль на сапоге Вечности. Уйдите.

Я не приказала. Я констатировала. И сила Царства Мертвых откликнулась. Тени за колоннами ожили, сгустились. Холод, способный заморозить божественную кровь, пополз по залу. Воздух стал вязким, как смола, давя на их сияющие формы. Мелкие божки замерли, их гнев сменился животным страхом. Они почуяли Дверь, за которой нет возврата. Не для душ смертных – для них. С визгом, со вспышками, они стали таять, исчезать, смываемые волной абсолютного Небытия, что я приоткрыла на миг.

Остались двое. Сварог, все еще пылающий, но уже без прежней уверенности. Его взгляд метался, оценивая сгущающиеся вокруг него Тени. И Переруг, съежившийся, готовый сбежать, но жажда мести и утраченного влияния приковывала его к месту.

– Вы двое, – голос мой был гладким, как лед на черной воде, – потеряли свои метки. Ваша воля больше не держит Видара на привязи. Ярмо снято. По договору. С ним.

Сварог рванулся вперед, но тени перед ним встали стеной. Его жар бился о них, как о скалу.

– Тогда он свободен⁈ Ото всех⁈ Мы потеряли контроль⁈

– Свобода – иллюзия, – парировала я. – Особенно для такого… инструмента силы. Видар осознает необходимость направляющей руки. Избранной руки. Он согласен. Был согласен и раньше, – я подчеркнула последнее слово, глядя прямо в ослепительные глаза Владыки Огня. – Он желал лишь избавиться от роя. От пиявок. От мелких игроков, – мой взгляд скользнул по Переругу, заставив его сжаться. – Оставить… главных.

Наступила тишина. Гнев Сварога клокотал, но в нем появилась искра… расчета. Он понял. Переруг заерзал, его цепкий ум уже лихорадочно соображал, как вывернуться, как урвать свой кусок в новой игре.

– Предлагаю то, о чем он говорил, – продолжила я, не меняя тона. – Совместное влияние. Три силы. Огонь Небесной Кузни, – кивок Сварогу. – Ярость Рода и его судьба, – кивок Переругу. И пауза. – И… Весы Перехода. Моя длань. Мое слово – последнее. Решающее.

Сварог замер. Его пламя теперь не пожирало, а измеряло. Взвешивало выгоду. Он потерял полный контроль, но избавился от конкурентов и получил… союз с самой Смертью? Сильный ход. Опасный, но сильный.

Переруг захихикал, потирая костлявые руки:

– Триумвират… Да, да! Яростная мощь рода, закаленная небом и… направленная твердой рукой к достойному Концу! Я… я принимаю! Я знаю его душу, я могу…

– Ты будешь делать то, что скажу я, – оборвала я его, и мой холодный взгляд впился в него, замораживая слова на губах. – Или присоединишься к изгнанному рою. Навечно.

Он сглотнул, кивнул с унизительной поспешностью.

Сварог долго смотрел на меня. Его пламя угасло до тлеющих углей в глазах.

– Договор, Моргана? – его голос был низким, как гул земных недр. – Или ловушка?

– Договор, – ответила я. – Как и прежде. Только теперь… чище. Без лишнего шума. Видар набирает силу. Он вернется. И тогда мы начнем. У вас есть время обдумать свои условия. Но помните – я стерла метки однажды. Сделаю это снова, если ваше влияние станет слишком токсичным. Теперь же оставьте меня. Мне нужно подготовиться к возвращению нашего орудия. Ему предстоит пройти через Плавильню Теней.

Они ушли. Сварог – тяжело, как гора, сдвинутая с места, унося с собой гул небесного недовольства. Переруг – крадучись, как вор, оглядываясь на сгущающиеся за его спиной тени.

Тишина Зала сомкнулась вновь. Лишь ледяное дыхание Вечности. Я закрыла глаза.

Тень Видара, его яростная, неукротимая душа уже плыла в пучинах междумирья, набирая силу.

Скоро он вернется. И начнется новая игра. С новыми правилами. Моими правилами. И первый ход… будет за Смертью.

Глава 8

Глава 8

За миг до этого. Или спустя многие годы.

Лабиринт Холода не был местом. Он был состоянием. Вечным, пронизывающим до костей духа. Я шагнул за врата из черного льда – и мир схлопнулся. Не темнота. Белизна. Ослепительная, режущая глаза пустота, где каждый кристаллик воздуха висел как ледяная игла. Холод не кусал – он ввинчивался. В мысли. В память. В самую сердцевину того, что зовется «я». Здесь не было времени. Только бесконечное «Сейчас».

Первые шаги были огнем. Казалось, дух мой треснет, как стекло, брошенное в кипяток. Я орал. Глухо, бессильно. Эхо глохло в белом безмолвии.

Моргана говорила: «Холод – не враг. Он – точильный камень для твоей воли. Прими его. Стань им».

Легко сказать, Царица Смерти. Легко сказать, когда трон у тебя из вековечного льда, протертого до дыр твоей задницей. За века привыкла, небось, сидеть на холодном, без боязни что-нибудь себе застудить.

Я падал. Вставал. Шел. Снова падал. Белизна давила, лишая ориентиров. Лишь внутренний компас ярости, тот самый, что Переруг когда-то взрастил во мне, горел тусклым углем в груди. Не сдамся. Не сдамся им. Ни ей, ни Сварогу, ни этой проклятой пустоте!

Ярость гнала вперед. Сквозь снежные бури, режущие лицо невидимыми бритвами. Сквозь ледяные поля, где каждый шаг – риск провалиться в синюю бездну, где ждало нечто большее, чем холод.

И оно пришло. Стражи Безмолвия. Не тела. Не тени. Сгустки абсолютного нуля, принимающие форму – то гигантского медведя с клыками из сосулек, то многорукого слизня, оставляющего за собой ледяные шрамы на реальности. Их касание высасывало жизненную силу. Саму энергию духа.

Первая схватка была короткой и унизительной. Мои удары проходили сквозь них, лишь замедляясь, как в густом меду. Их когти – нет, не когти, а отсутствие тепла, облеченное в форму – рвали мою сущность. Я отполз, истекая сияющим туманом боли, чувствуя, как слабею.

Я умру здесь. Навсегда. Возникшая мысль была ясной, как льдинка. Уверенность. Констатация. И именно она разожгла угли ярости докрасна.

Нет. Не здесь. Не так! Я впился взглядом в ближайшего Стража – медленно плывущего ко мне сгустка вечной мерзлоты. Увидел не врага. Увидел… течение. Ритм. Как пульсирует в нем холод. Как он вбирает энергию мира вокруг. Прими холод. Стань им.

Следующая атака Стража была не ударом, а объятием. Он обволакивал, пытаясь заморозить дух изнутри. Я не сопротивлялся. Я пропустил холод внутрь. Не как боль. Как поток. Как силу. Я почувствовал, как его ледяная суть сталкивается с моей яростью – не гасит, а… кует. Как молот Сварога по раскаленному металлу. Кровь Моровых бушевала во мне.

Я зарычал – звук, полный хрустального лязга. И моя рука, уже не просто духовая проекция, а нечто плотное, обледеневшее, пронзила Стража. Не разорвала. Впитала. Лед встретился со льдом. И мой оказался сильнее. Горячее яростью.

Это был перелом. Понимание. Лабиринт учил. Каждая схватка, каждый шаг по краю ледяной пропасти, каждое мгновение, когда казалось, что сознание вот-вот погаснет – все это было уроком. Я учился чувствовать холод, как кожей чувствуют ветер. Учился черпать из него, превращая его всепроникающую силу в броню, в клинок, в топливо для неугасимого пламени духа.

Я больше не бежал от Стражей. Я охотился. Их ледяная суть становилась моей силой. Моя ярость закалялась в их абсолютном нуле, становясь не слепым бешенством, а холодной, режущей сталью.

Потом были Пещеры Страданий. Боль. Чистая, не физическая, выворачивающая душу наизнанку. Там стены кричали эхом миллионов утрат. Там тени прошлого – мои собственные поражения, потери, предательства – оживали, чтобы рвать когтями сожаления. Там духи, питающиеся агонией, вились вокруг, как стервятники, пытаясь выклевать последние крохи надежды.

Я рычал, отбиваясь. Не только клинком изо льда. Памятью. Я вспоминал каждый удар судьбы, который не сломил меня. Каждую потерю, которая закалила. Каждую предательскую улыбку, научившую видеть яд за медом. Я превращал страдания – свои и вымышленных жертв Пещер – в топливо. Моя боль стала моим щитом и мечом. Моя ярость – пламенем, испепеляющим духов-стервятников. Я проходил сквозь кошмары, не как жертва, а как буря, оставляя за собой не руины, но тишину. Очищение.

Были и другие места. Пропасть Забвения, где пытались вырвать само мое имя. Реку Слез, чьи воды разъедали волю. Лес Шепчущих Костей, где мертвые тянулись живыми руками. В каждом – смертельная опасность. В каждом – бесконечный бой. С тварями. С ловушками реальности. С самим собой.

Но с каждым пройденным ужасом что-то менялось. Я менялся. Дух, когда-то просто яростный и несгибаемый, теперь… кристаллизовался. Сила не просто росла. Она уплотнялась, приобретала кристальную четкость и нечеловеческую тяжесть. Лед Мораны стал моей плотью. Тени ее царства – моим плащом. Боль и страдания – невысказанным гневом, спящим подо льдом. Я чувствовал, как во мне плетется новая суть. Грубая мощь Сварога, переплавленная в нечто острое и неумолимое. Цепкая ярость рода Раздоровых, дисциплинированная холодной волей. И над всем этим – безмолвная печать самой Смерти, направляющая, взвешивающая.

Когда последний Страж Пропасти – гигантский червь из вечной мерзлоты – рухнул, рассыпаясь сияющей пылью, которую моя суть втянула как губка, я остановился. Не от усталости. От… полноты.

Лабиринты, Пещеры, Пропасти – они были позади. Вокруг снова была лишь белая вечность Царства Мертвых, но теперь она не давила. Она была нейтральной. Воздух не резал легкие. Он просто был. Холод не вгрызался в кости. Он теперь стал частью меня.

Я поднял руку. Плотную, холодную, как лунный камень, пронизанную синими прожилками силы. В глазах, отражающих бесконечную белизну, мелькнули глубокие тени. Не пустота. Бездна. Набранная, усвоенная, укрощенная сила.

Где-то в далях ледяного безмолвия я почувствовал ее. Морану. Ее внимание, холодное и оценивающее. Как будто она прикоснулась ко льду моего духа и одобрила его твердость.

«Готов, – подумал я, и мысль была не вопросом, а утверждением. Гулким, как удар сердца в мертвой тишине. – Готов к возвращению. Готов к игре богов. Готов нести ту силу, что выкована в аду Мораны. Не как орудие. Как равный игрок. С ледяной яростью в душе и вечным холодом Смерти под кожей».

Впереди был Сварог. Переруг. Их договор. Их планы. Пусть готовятся. Я шел. И шел не с пустыми руками, неся в себе Лабиринты Холода и Пещеры Страданий. Нес бесконечный бой. Нес силу, купленную ценой духа, сто раз умиравшего и восставшего в ледяном аду. Скоро они это почувствуют. Все.

Время… В Лабиринтах Холода оно текло, как замерзший мед. Год? Сто лет? Миг? Неважно. Важно было лишь ощущение. Ощущение кристаллизации духа. Сила, некогда бушевавшая в жилах яростным, необузданным пламенем, теперь пульсировала холодным, мерным ритмом. Как сердцебиение ледника.

Магия не просто выросла. Она переродилась. Ледяные кинжалы, что я швырял в Стражей Безмолвия, теперь были лишь детской забавой. Я чувствовал, как мог бы сжать ладонью пространство, выморозив его до хрупкости стекла. Как мог бы вызвать вьюгу, способную погребать целые королевства под вечной мерзлотой. Источник внутри меня пылал не огнем – холодным сиянием небывалой мощности. Но это был лишь металл. Его нужно было закалить. Окончательно.

Морана явилась беззвучно. Ее фигура возникла из морозной дымки передо мной, на краю последнего места силы. Ледяная Купель. Она была не бассейном. Она была… воронкой. Воронкой, ведущей в самое нутро Вечной Зимы, в сердцевину ее власти.

Вода? Нет. Сгущенный, пульсирующий абсолютный холод. От него не просто стыло – от него кричали законы реальности. Даже мой дух, прошедший через все круги ее ледяного ада, содрогнулся инстинктивным ужасом. Искупаться в этом? Это будет не очищение. Это будет самоубийство с прицелом на воскрешение.

– Твой путь пройден, Видар, – ее голос был шелестом инея по стеклу. – Сила набрана, уроки усвоены. Но чтобы нести ее в мир живых, чтобы плоть не разорвало от мощи… нужна печать. Не клеймо раба. Добровольное причастие. Погрузись. Прими мою суть в самое ядро. И выйди… новым. Моим.

Она не угрожала. Не убеждала. Она констатировала факт. Как о погоде. В ее глазах, бездонных колодцах Вечного Покоя, читалось… ожидание. И что-то еще. Осторожность? Даже у Богини Смерти, казалось, были пределы, и она не была уверена, выдержу ли я эту последнюю пытку. Или рассыплюсь сияющей пылью, став еще одним эхом в бесконечных залах ее дворца.

Добровольно. Слово висело в ледяном воздухе. Я посмотрел на Купель. На пульсирующую, сине-черную бездну холода, обещавшую не боль, а стирание. Полное растворение «я». А потом – пересборку. Но уже с ее печатью в самой основе. Покровительство Смерти. Не ярмо. Союз. Плата за силу, вырванную у вечной зимы.

Нет пути назад. Осознание этого было ясным, холодным, как лезвие ножа. Я пришел сюда за силой. Сила эта требовала цены. Я заплатил болью, страхом, бесконечной борьбой. Заплачу и этим. Чтобы вернуться не просто сильнее. Чтобы вернуться непобедимым. Чтобы Сварог и Переруг, да и сама Морана поняли – со мной теперь нужно говорить иначе.

Я шагнул к краю. Без колебаний. Без драмы. Просто шаг. Вниз.

Абсолют.

Не погружение. Взрыв. Не холода – небытия. Каждая частица моего духа, каждая искра сознания, каждая яростная мысль – все это было разобрано. Растворено в ледяном огне Купели. «Я» перестало существовать. Был лишь… процесс. Переплавка. Вплетение нитей вечного холода и безмолвной власти Мораны в самую суть того, что когда-то было Видаром из рода Раздоровых. Я видел… Нет, я чувствовал ее печать. Не метку на душе, а фундамент, на котором теперь стояло все здание моего существа. Она была холодна. Неумолима. И бесконечно мощна.

Потом – сборка. Изо льда. Сияющего, невероятно плотного, пронизанного синими прожилками чистейшей силы. Я ощущал каждую новую «клетку» духа. Ощущал, как магический источник, некогда лишь море, стал океаном застывшей мощи, готовой излиться по моей воле. Ощущал… вес. Вес власти. Вес ответственности. Вес вечного холода, ставшего моей плотью.

И я открыл глаза.

Я был в своем теле. В знакомой комнате, пахнущей пылью, старым деревом и… жизнью. Но все ощущения были приглушены, как через толстое стекло. Мир казался хрупким, временным. Фоновым шумом перед вечной тишиной, что теперь жила во мне.

Передо мной стояла Морана. Ее безупречное, холодное лицо было обращено ко мне. И в ее глазах, этих бездонных колодцах Вечного Покоя, я увидел нечто новое. Микроскопическое сужение зрачков. Почти неуловимое застывание черт. Сдвиг. Краешек… чего? Осторожности? Недоверия? Даже у Богини Смерти.

Она смотрела в мои глаза. А в них… плескалась вечность. Не пустота. Не ярость. Ледяная, беззвездная глубина. Отражение Пропасти Забвения, Лабиринтов Холода, самой Ледяной Купели. Глубина, в которой тонул свет, надежда, тепло. Глубина, хранящая невероятную, сконцентрированную мощь. Взгляд, перед которым меркли угрозы богов и трепетала сама тень небытия. Взгляд хозяина холода и смерти.

– Добро пожаловать обратно… Видар, – ее голос был тише обычного. Без привычной бесстрастной твердости. В нем звучало… признание. И предупреждение. – Сила… под стать. Но помни о договоре. И о цене.

Я медленно поднялся. Плоть была послушна, но каждая мышца, каждая кость звенела накопленной мощью. Холод исходил от меня волнами, заставляя иней цвести на стенах, на полу, в самом воздухе.

Я посмотрел на свои руки. Плотные, живые… и все же, казалось, высеченные из древнего, вечного льда. Потом снова перевел взгляд на Морану. Встретил ее бездонный, теперь чуть более напряженный взгляд.

– Цена уплачена, Морана, – мой голос звучал непривычно. Низко, мерно, как скрежет ледников. В нем не было прежней ярости. Была непоколебимая уверенность. И холод. Вечный холод. – Теперь начнем игру. И пусть дрожит тот, кто посмеет встать у меня на пути. Даже боги.

Я видел, как тень легла на ее безупречное лицо. Не гнев. Уважение, смешанное с ледяной осторожностью. Она кивнула, чуть заметно.

Слишком сильным. Слишком холодным. Слишком… опасным для всех, включая ее саму, я вернулся. И игра действительно начиналась. С новыми правилами. И с игроком, в глазах которого горел лед вечной смерти.

– Договор между богами заключен. Ты добровольно примешь метки Сварога и Переруга на свою душу. Только их, не считая моей. Остальные больше не смогут даже приблизиться к твоей душе.

– Что взамен? – от меня пошла легкая дымка, которая проморозила ледяной пол.

– Невмешательство в твою жизнь. Абсолютная свобода выбора и действий.

– Принимается, – кивнул я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом приблизилась и провела пальцем по коже. Раньше я бы уже корчился от боли, но сейчас почувствовал лишь легкую прохладу.

– Да, – шепнула она. – Ты стал намного сильней, раз можешь выдержать мое прикосновение. Честно говоря, я не была уверена, что ты пройдешь Купель.