Текст книги "Индульгенция 5. Без права на ненависть (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Она оторвалась от меня так же внезапно, как и начала свою атаку. Ее дыхание было чуть учащенным, глаза горели во мраке, как два раскаленных угля. На ее губах играла не улыбка, а выражение удовлетворенной хищницы, добившейся своего.

– Теперь ты знаешь, чего хочет ночь, Видар Раздоров, – прошептала она, ее голос звучал хрипло и опасно.

Она отпустила меня, отступив на шаг. Ее достоинство, ее холодная неприступность вернулись в мгновение ока, как будто ничего не произошло. Только слегка распухшие губы выдавали правду.

– Спокойной ночи. И помни…

Она повернулась, чтобы идти к лестнице, бросив через плечо:

– … завтра начинается твое настоящее испытание.

Она поднялась по ступеням, ее силуэт растворялся в темноте второго этажа. Я остался стоять у стены, прикасаясь дрожащими пальцами к своим губам, все еще чувствуя ее вкус, ее жар, ее стальную волю. Ревность? Нет. Это было заявлением прав. Предупреждением. И обещанием чего-то такого, что пугало куда больше любых монстров Карельской Пустоши. Сердце бешено колотилось, но теперь не только от стыда или страха. Теперь – от предвкушения и осознания – игра только началась. И Вивиан де Лоррен не намерена ни с кем делиться своей добычей. Особенно – с собственной сестрой. А императорский приказ «следить» за ними внезапно приобрел совершенно невыносимый, дьявольский оттенок.

Вот только было одно «но» и звалось оно: Кристина, Света, Танька, Снежана, Настя… И прочее. Именно так. И Вивиан, возомнив себя демоном-искусителем, не знала, что в нашем пруду водятся очень зубастые рыбки. Что ж, так даже интересней. Завтра, думаю, будет ждать ее сюрприз…

Глава 18

Глава 18

Я вернулся к себе в комнату, застыл у двери, глубоко вздохнул… И только тогда сбросил с себя маску испуганного мальчика. Признаюсь, держать ее целый день было очень сложно. Особенно общаясь с императором. Но вроде бы я неплохо справился. А уж как Вивиан сверкала глазами, внезапно вообразив себя опытной женщиной, что может играть на моих гормонах. Смех, да и только. Но чем бы дитя не тешилось…

– И чему, интересно, ты так улыбаешься? – соткалась из воздуха возле меня Мавка.

– Настроение хорошее, – я подхватил ее на руки и нежно поцеловал.

– Я чувствую…

Ее глаза заблестели, а рука скользнула вниз и осторожно сжала мой член.

Ну да, после всех этих примерок, демонстраций и обжиманий стояк у меня просто жуткий. Я судорожно выдохнул и, пытаясь отвлечься, спросил:

– А Навка где?

Мавка игриво водила рукой по члену, не позволяя мне расслабиться.

– Умотала куда-то. Открыла портал, и только я ее и видела. Небось, на охоту рванула – любит она по ночам летать, да преступников кушать…

– Что ж, тогда нам никто не помешает…

Я вновь прижал её к себе и снова принялся целовать. Мавка охотно отвечала на мой поцелуй, её руки начали гладить меня по спине, иногда спускались ниже. Мы целовались долго, со вкусом, пока я не почувствовал, что её ноги расслабились и чуть разошлись в стороны. Это был верный признак того, что она достаточно возбуждена. И тогда я приступил к более активным действиям.

Одним резким движением я снял с неё свитер и задрал блузку. Она нетерпеливо подняла руки, не открывая глаз, и блузка тоже оказалась отброшенной в сторону.

Мне захотелось рассмотреть ее всю до малейших деталей, поэтому я включил свет и с удовольствием глянул на её грудь, облаченную в бюстгальтер, в ярком свете люстры. Быстро щёлкнул застёжкой сзади, и последняя преграда упала к нашим ногам.

Чуть отстранившись, я наслаждался, рассматривая её обнаженные груди. Они имели округлую форму спелой дыни. Ореолы сосков были довольно большими, а сами соски стояли, как два часовых.

Наклонившись, я взял правый сосок в рот. Мавка тихо застонала и выпятила грудь навстречу мне. Я осторожно взял её снизу и нежно сжал. То же самое я повторил и со второй грудью. Она вся дрожала, а её руки лихорадочно метались, то гладя меня по затылку, то обхватывая за плечи и пытаясь притянуть меня поближе.

Я попытался расстегнуть молнию на юбке, но не мог понять, как это сделать. Тогда я решил, что можно продолжить и в одежде, и стал настойчивее ласкать её грудь и соски. Они стали твёрдыми, и даже лёгкое прикосновение к ним вызывало у девушки тихие вскрики и стоны.

Мои руки опустились ниже и проникли под юбку. Благодаря её форме клёш, я без труда обнаружил край тонких колготок и потянул их вниз. Опустившись на колени, я стянул колготки до лодыжек. Мавка переступила с ноги на ногу и позволила мне снять их полностью. Колготки полетели в угол. Теперь на ней оставались только трусики и юбка. Всё это время я почти не переставал ласкать её грудь и соски.

Мои руки нежно скользнули вверх, оглаживая её бёдра и ягодицы. Она задрожала от удовольствия, издавая все более громкие стоны.

Правой рукой я проник под мокрые трусики, провёл между её ног, наслаждаясь гладкостью её лобка, который был горяч, как раскалённая сковорода. Мои пальцы легко проникли в её киску и нашли влажный клитор, отчего она вздрогнула всем телом и застонала ещё громче. Однако дальнейшее продвижение было невозможно, так как её ноги были недостаточно широко раздвинуты.

– Раздвинь ножки шире, – скомандовал я, и она послушно отвела одну ногу в сторону.

– Ещё шире, – настойчиво повторил я, и она покорно встала в позу «ноги на ширине плеч». Теперь ничто не мешало мне исследовать её.

Я опустился на колени возле девушки, которая стояла, облокотившись на мой письменный стол. Я медленно касался её кончиком языка сквозь ткань, а она тихо и размеренно дышала. Тогда я аккуратно отодвинул её трусики в сторону и начал целовать её в киску чуть более настойчиво. Когда я уже вошёл внутрь языком, я услышал резкий глубокий вдох, затем её дыхание стало учащаться с каждым движением моего языка.

Я решил приступить к лёгким движениям пальцев и понял, что она уже очень мокрая. Однако я всё равно вошёл внутрь двумя своими пальцами и начал ублажать её, ускоряясь. Спустя пару минут она взяла меня за макушку и посмотрела мне прямо в глаза.

Её лоно было горячим и влажным, готовым принять мои пальцы. Один из них легко вошёл в неё, и я добавил ещё два. А вот три пальца уже тяжело проникали внутрь, ощущая приятную шероховатость на передней стенке влагалища. Средним пальцем я начал совершать ощутимые удары и движения по шейке матки, вызывая у Мавки громкие стоны удовольствия.

Я поднялся с колен и быстро сбросил одежду. Она смотрела на меня, чуть приоткрыв глаза, и как умная девушка, опустилась на колени, обхватила губами головку моего немаленького члена.

Сначала я позволил ей облизать весь ствол, затем головку, а потом начал медленно входить в её рот. Она попыталась увернуться, но я держал её голову двумя руками.

– Не дёргайся, детка, – сказал я, чувствуя, как моё возбуждение нарастает.

– Я не могу, – задыхаясь, прошептала Мавка, когда мой член на мгновение выскользнул из её рта.

– Открой рот и не дёргайся, а то я засуну тебе по самые гланды, – пригрозил я, чувствуя, что могу не сдержаться.

Моё возбуждение достигло такого уровня, что я был готов разорвать её на части. Чтобы немного успокоиться, я провёл членом по ее лицу, а потом снова вошёл в её рот и начал медленно двигаться.

Чтобы не причинить ей боль, я сначала двигался осторожно и неглубоко. Но постепенно мои толчки становились всё глубже, и я чувствовал, как её нос касается моего живота, а головка члена проникает в горло. Движения были неторопливыми, что давало ей возможность вздохнуть.

Теперь появились звуки. Когда моя головка проникала в горло Мавки, она издавала звук, как будто глотала мой член. Из её рта начали вытекать слюни, и я понял, что пора заканчивать, после чего освободил ее ротик от своего члена.

Она судорожно дышала открытым ртом, жадно глотая воздух. Пора было помочь девушке достичь вершины наслаждения. Я решительно сгрёб её волосы на затылке в кулак и резко положил её на стол. Она лежала на животе лицом вниз, юбка задралась, обнажая широкие бёдра и пухлые ягодицы.

– Ну-ка, шире ноги, детка, – скомандовал я.

Та послушно раздвинула ноги. Я задрал её юбку и резко вошёл членом во влагалище. Она вздрогнула, застонала и выгнула спину. Теперь мне было удобно двигаться в её теле. Просунув левую руку под её грудь, я начал ласкать и пощипывать её сосочки. В такие моменты она начинала громко стонать и ещё сильнее подаваться навстречу мне.

Буквально через несколько минут она с громким стоном достигла вершины наслаждения. От обилия влаги стол сразу стал мокрым Ее скрутило в оргазмических судорогах, а я продолжал трахать её узенькое влагалище. Наконец, она полностью расслабилась.

Но я ещё не кончил, сказывалось усталость, но член у меня ещё стоял и требовал продолжения. Я погладил тело девушки. Оно было всё влажное и горячее.

Я взял ее на руки и отнёс в спальню, положив ее на спину на кровать, и она безвольно раскинула руки в стороны. Припав к её соскам, я снова поставил их по стойке смирно. Та недовольно замычала, но я не обращал на неё внимания. Раздвинув её ноги, я приставил головку члена к входу в её тело. Поводив вверх-вниз головкой, я осторожно стал вводить член внутрь.

Головка стала тяжело проваливаться во влагалище, и вскоре весь член целиком устроился внутри.

Вынув член почти полностью, я уже порезче вставил его обратно. Когда тот был глубоко, влагалище издало булькающий звук. Я начал ритмично вгонять член в её тело, а она с таким же ритмом стала стонать. Наконец, она более-менее пришла в себя и принялась активно подмахивать мне задом. Теперь к стонущим звукам прибавился более явственный звук хлюпающего влагалища.

Пора было менять позицию, и я повернул ее на бок, и снова вошёл в нее. Теперь темп фрикций был более резким и глубоким. Девушка стонала и выгибалась, стараясь принять более выгодную позицию. Я постоянно менял направление удара члена, пока не нашёл нужное. Та сразу начала стонать громче, перестала вилять задом и постаралась как можно выше задрать верхнюю ногу. Я ей в этом немного помог, и член стал ещё глубже проникать во влагалище.

Чуть протянув руку вперёд, я стал массировать её соски и мять груди. Мавка уже начала покрикивать, и я решил поставить её в позу «собачки».

Развернув мокрое тело на живот, я приподнял ее за бёдра. Она была умной девочкой и сразу встала на четвереньки. Теперь я стал толкать член как можно глубже, но темп немного уменьшил.

С каждым моим толчком она подвывала и подавалась задом мне навстречу. Её полные груди отвисли и теперь болтались вперёд-назад от моих толчков. Нагнувшись, я прижался к её спине и взялся за её груди. Теперь я уже с ними не церемонился. Я стал их грубо мять и тискать. Та одобрила мои действия ещё более громкими стонами. От былой скромняжки не осталось и следа.

Скорость наших движений увеличилась. Благодаря обильному количеству смазки, мой член легко скользил внутри. Головка почти не раскрывалась, что позволяло мне двигаться более активно, сохраняя при этом высокий уровень возбуждения.

Она начала кричать, когда я ускорился и начал нежно сжимать её соски. Я обхватил их двумя пальцами и начал крутить в разные стороны, чередуя это с сильными движениями вниз.

Это не могло продолжаться вечно. Внезапно она выгнулась всем телом, издала пронзительный крик и достигла кульминации. К моему удивлению, её лоно начало сильно сжимать мой член, доставляя мне неземное удовольствие. Волна сжатия проходила от основания до самой вершины, вызывая восхитительные ощущения, от которых я тоже наконец испытал оргазм.

Девушка то изгибалась, то снова прогибалась. Её груди налились, как спелые арбузы, и стали еще более упругими. Второй оргазм Мавки был сильнее первого. После того как она достигла пика наслаждения, я осторожно вышел из неё. Она легла на живот, а я устроился рядом. Мы укрылись одеялом, и я обнял её, собравшись спать. Однако её упругая попка не позволила мне этого сделать.

Член опять налился силой, и я начал нежно ласкать её тело. Мои руки скользили по её нежной коже, и я ощущал её желание. Я чувствовал, как из неё текут соки, и мой возбуждённый член, напряжённый и горячий, становился всё больше и больше.

Я осторожно вошёл в неё, погружаясь в её влагу, и через несколько движений вышел, мокрый и блестящий. Мои толчки пронзали всё её тело, заставляя мышцы вздрагивать.

Она делала вид что спит – дух, ага! – но я больше не мог сдерживаться. Моё сознание затуманилось, и я начал нежно поглаживать её попку, не входя внутрь. Я провёл членом по её губам, проникая глубже, и снова вышел.

Затем я взял две подушки, подложил их под живот девушки и раздвинул её ноги, открывая для себя её попку. Подумал, прикинул и достал из кольца смазку-лубрикант. Закинул ее как-то туда для разных анальных кар и вот решил испытать в деле.

Тело Мавки было расслаблено. Я медленно выдавил немного геля на палец и провёл им по её сжатой дырочке. Прохлада геля на её попке позволила мне легко проникнуть одним пальцем до основания. Через минуту я ввёл и второй палец, начав двигать ими, разрабатывая вход.

Это было так приятно – разрабатывать нетронутую попку девушки. Затем я ввёл уже три пальца и продолжил свои ласки. Другой рукой я смазал свой член и приставил его к её попке.

Девушка явно испытала восторг, когда я чуть надавил, и головка скользнула внутрь, остановившись, крепко сжатая маленькой дырочкой. Я наблюдал за реакцией Мавки – та все еще делала вид, что спит. Поняв, что я заметил её наслаждение, она застонала, и я надавил сильнее, проникая глубже.

А после начал медленно выходить из неё, и когда внутри оставалась только головка, снова возвращался. Моё движение ускорялось, и она начала подмахивать мне задом. Сладкие стоны срывались с её губ, она чувствовала только напряжение в попке.

Я лёг на неё сверху, сжимая её грудь руками. Мой темп стал жёстким, и мои яйца били по её клитору и половым губам с ещё большей силой.

Мавка понимала, что скоро кончит, и начала насаживаться на мой член ещё сильнее. У неё кружилась голова, перехватывало дыхание. Оргазм сотрясал её тело, но он не был коротким, как когда я трахал её в киску. Он длился и длился, наполняя её попку неописуемым восторгом. Ещё мгновение, и попка девушки наполнилась тёплой спермой.

Девушка с трудом слезла с подушек и упала на живот, а я лежал сверху, не вынимая члена. Она ничего не соображала, её мозг и тело не слушались её. Она была растворена в оргазме. Я вынул из неё член, и она почувствовала, как сперма начала вытекать из неё, смешиваясь с соком киски.

– Как же хорошо! – сладко потянулась она. – И как же мне этого не хватало. Видар Раздоров, если ты меня не будешь трахать хотя бы раз в неделю, у тебя буду бо-о-о-ольшие проблемы. Раз уж раздраконил меня, то бери на себя всю ответственность. Мое женское начало давно уснуло во мне, но ты его разбудил. На счастье или на беду, не знаю, но тебе хана, милый, если я не получу свое! Тысячу лет жила без этого и надо же… И с кем? Не с богом и даже, не приведи Сварог, не с демоном – со смертным!!! И при этом я чувствую себя просто великолепно.

– А я тебе говорил, – ущипнул я Мавку за сосок, – что ты еще будешь скакать на моем члене и просить продолжения. А ты все сопротивлялась.

– А как ты хотел? Я девушка приличная. Чтобы меня завоевать, мало иметь большой член и хорошо подвешенный язык. Я, как любая самка, ценю в первую очередь надежность и силу самца. И поверь мне, если бы в тебе этого не было, я бы в постель с тобой не легла…

– Чую!!! Чую запах секса!!! – возникла в комнате Навка. – Ах, вы!!! И без меня!!! Предатели!!! Изменщики!!! Негодяи!!!

– А нефиг шляться где попало, – лениво отмахнулась от нее Мавка, прижимаясь ко мне сильнее.

Я не удержался и чуть пожамкал ее попку. Все-таки фигура у богини… божественная.

Невольно мне вспомнилась Морана – эта, конечно, вне конкуренции. А как играла в неопытную скромняжку, аж вспомнить приятно. Ну и то, как подо мной извивалась от страсти одна из сильнейших богинь, поднимало мое ЧСВ на невероятную высоту.

– Я голодная была. Столько времени без подпитки душами просто не вынесла бы и устроила бойню. К тому же Видар был далеко, связь тонкая, подпитки почти нет. Это ты у нас можешь обычной земной пищей частично силы восстановить, а я-то нет!!! Так что требую свою долю разврата – и немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь. И не смотрите, что я добрая – могу и когтями по глазам!

– Ну так и иди сюда, – раскрыл я руки. – Чего болтать-то попусту, время идет. А мне утром рано на учебу вставать. Так-то я по тебе соскучился.

– Правда⁈ – счастливо улыбнулась она, сбрасывая одежду.

Ну да, мои духи предпочитали именно в нее одеваться, а не создавать. Мол, создание – это удел низших, а они вон какие сильные, что даже материальному могут придать нематериальные свойства, когда это нужно.

– Я тоже скучала!!! А теперь покажи мне, насколько сильно…

Прыжок, и вот она уже на мне. Жадные губы, довольный стон, резкие движения. Навка решила взять свое и плевать ей на весь остальной мир. Потому что даже духу крови, мести и страданий иногда хочется капельку любви и нежности…

Глава 19

Глава 19

Проснуться утром в своей постели – что может быть прекрасней? Ну, разве что две красотки в обнаженном виде, лежащие по бокам и охраняющие твой сон. Я так растрогался, что чуть слезу не пустил. Но на сантименты времени не было.

Чмокнув своих духов в губки, я поспешил в душ. Один. Потому что если кто-то из них зайдет следом, я точно в академию опоздаю.

Кстати, надо бы уже насчет них вопрос решить, времени достаточно прошло. Пусть перебираются ко мне туда. Или нет… Я завис на минуту. Если прикинуть, у меня там скоро и развернуться будет негде. А духи, они хоть и могут становиться нематериальными, однако ж выбили себе по индивидуальной комнате в поместье. Благо, оно у нас большое и мест много.

А вот в академии мой дом существенно меньше. У меня там уже Света живет, и Танька в любой момент может зависнуть. Уверен, что Изабелла тоже предпочтет не комнату в общаге, а мой коттедж. А там и Кристина подтянется. И это если не считать всех прочих. Черт, гарем-то растет, а помещение нет! Ладно, решим, не в первый раз.

Я быстро привел себя в порядок, спустился вниз, в трапезную. Мои красотки остались наверху. Надо бы, кстати, как-нибудь поинтересоваться, чем они занимаются, пока меня нет.

За столом уже сидели отец и Вивиан. Я устроился напротив нее, вскоре подтянулась и Снежана. Чуть не вприпрыжку заскочила Белла.

– Что у нас по приему документов? –спросил я, глядя на отца.

– Сегодня девушки отправятся в имперскую канцелярию, где их зарегистрируют. А после сразу поедут в академию. Думаю, с завтрашнего дня Изабелла уже сможет приступить к учебе. Она по силе твердый дружинник, так что лишних вопросов не возникнет.

– А язык?

– Борис уже прислал браслеты с мнемонаушником. Так что пока походят с ним. Никто и не заметит – будут говорить на своем языке, а слышать все будут русскую речь. В дальнейшем, я полагаю, и обучатся. Ведь долго этим устройством пользоваться не рекомендуется – могут начаться сильные головные боли. Часов десять в день – оптимальный срок без последствий.

– Хорошо. Что с жильем?

– Общежитие, – сказала Вивиан, предупреждающе стрельнув глазами в сторону сестры. – Пусть учится общению. Да и связи надо заводить.

– Ну, и как я узнала, я могу тогда ночевать, где захочу, – вмешалась Изабелла, сразу испортив интригу. – А у Видара дом класса Идеал. Уверена, у него там собираются самые сливки местной аристократии, и для бедной девушки наверняка всегда найдется уголок…

– Найдется…

– … в его сердце и постели.

– Не шали. Мала еще ко мне в постель лезть, – шутливо погрозил я ей пальцем.

До Вивиан, кажется, только сейчас дошло, что ее банально могут обскакать. И это при том, что я в академии, как первокурсник, буду находиться шесть дней в неделю. И в это время у нее доступа ко мне не будет. Браслеты-то с внешним миром не связаны. И ей это явно не понравилось. Она чуть задумалась, кивнула своим мыслям…

– Ваше Темнейшество, а насколько сложно стать преподавателем академии? – выдала она через пару минут размышлений.

– Преподавателем? – озадачился отец, быстро просчитывая варианты. И с каждым мгновеньем его лицо светлело от открывающихся перспектив. Иметь свои глаза и уши там, где учатся юные аристократы со всей империи – разве это не прекрасно?

– Нужно соответствующее образование…

– У меня золотая медаль Йоркского королевского университета. Магистр оккультных наук. И Рыцарь темной магии. А если брать по вашей классификации, – она на миг задумалась, – темник. Плюс у меня множество вылазок в Пустоши – да, на окраины, но тем не менее. Я не теоретик, а больше практик.

– Тогда… Я уверен, что проблем с этим не будет, – ответил отец, уже выстроив в голове надежную схему.

Казалось, что еще немного, и его просто разорвет от удовольствия. Прожжённый интриган и дипломат уже явно представил, какую игру он сможет начать.

– Но вы же хотели пойти в науку?

– Уверена, что в академии это так же возможно сделать.

– Возможно. Хорошо. Я поговорю с ректором Упыревой. У нас с ней вроде наладился контакт. Завтра, уверен, мы сможем решить этот вопрос.

– Прекрасно, – с облегчением улыбнулась Вивиан и с вызовом посмотрела на сестру.

– Вот ты су… жучка!!! – возмутилась та. – Ну, мы еще посмотрим, кто лучше – «день» или «ночь».

– Кажется, за тебя, Видар, начинается настоящая битва. Еще немного, и я окажусь в отстающих.

– Снежка, вот только не начинай, -недовольно поморщился я. – Сказал же, что не брошу. Ты по любому идешь вне очереди.

– Обещаешь? – улыбнулась она.

– Слово.

– Эй, а за что это ей такие привилегии⁈ – возмутилась Изабелла.

– За то. Мы с Видаром многое вместе перенесли. И через многое прошли. Он меня спас, и в моей преданности нет сомнений. Так что утритесь и завидуйте.

– Эх, а утро так хорошо начиналось, – с тоской посмотрел я на разгорающийся скандал.

Отец же наоборот смотрел на это одобрительно. Ну еще бы, раздор – это же хорошо! Это для него, да и что скрывать, для меня – энергия. А ее тут было разлито очень уж много.

* * *

Колеса «Волхва» мелко дрожали под нами, выбивая ритм по мокрому шоссе. За окном мелькали осенние клены – багряные, золотые, как языки пламени, облизывающие серое небо Москвы.

Снежана сидела рядом, ее пальцы бесшумно барабанили по колену, взгляд был прикован к дороге.

Тишина в салоне была густой, тягучей, как смола. Я ее ненавидел. Особенно перед битвой. Особенно когда внутри меня бушевала та сила – холодная, чуждая, добытая в кромешном мраке Пустоши. Она звала. Требовала выхода.

– Так и будем молчать, Снежка? – сорвалось с губ. Я был готов к очередной драке и тело чуть дрожало, уверенное, что скоро я дам ему волю.

– Ого. А ты весь в предвкушении? – удивилась она. – Готовишься бить морды?

– Ну, так я же на сто процентов уверен, что они опять будут лезть. Оборотневы с их тупыми силовыми чарами, Ликанские со стаями, Перевертышевы с подколками из теней. Придется поиграть в ветеринара. Кастрировать бешеных псов и волчищ, а после усыпить – разве это не достойное дело?

Снежана повернула голову. Ее глаза, синие, как зимний лед, изучали меня без осуждения, но и без одобрения.

– Опять сломя голову полезешь в драку, не разобравшись в раскладе? Вижу это и чувствую. Но вываливать все козыри сразу? Это… опрометчиво.

– Опрометчиво? – фыркнул я. Адреналин от предвкушения битвы смешивался с серой энергией внутри. – Это называется устрашение. Я врежу так, чтоб у них челюсти отвисли, чтоб земля под ними затряслась! Чтоб вспомнили и запомнили: Видар Раздоров – это не тот парень, с которым безопасно связываться. И ему всегда есть, что сказать и чем ударить. Таких, как я, больше нет и, наверное, уже не будет.

Машина мягко взяла поворот, въезжая на знакомую аллею, ведущую к чугунным воротам Нейтральной академии магии имени Создателя.

Снежана вздохнула, терпеливо, как учительница с непонятливым учеником.

– Страх – ненадежный союзник, Видар. Он быстро превращается в ярость, в желание уничтожить источник этого страха любой ценой. Если ты выйдешь и продемонстрируешь все, что принес из Пустоши, прямо сейчас, в первой же стычке – они не просто испугаются. Они сплотятся. Созовут старших. Найдут специалистов по запретным энергиям. Начнут искать твою слабость с удвоенной силой. Ты станешь для них не просто врагом, а главной угрозой, которую нужно нейтрализовать в первую очередь, всеми доступными средствами. И не только они.

– А что, сейчас я для них цветочек? – огрызнулся я. – Они и так знают, что я не подарок. Знают, что у меня зубы острые. Просто не знают, насколько.

– Именно!

Снежана резко повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул холодный огонь стратега.

– Их незнание этого – твой щит. Твое преимущество. Пусть думают, что ты просто чуть сильнее, чем раньше. Пусть недооценивают. Пусть лезут с привычной наглостью. А ты… терпи. Копай. Собирай информацию. Узнавай их новые приемы, их слабые места, их союзы. А потом, когда они расслабятся, когда решат, что ты – просто выскочка, но все тот же старый Видар… Вот тогда ты нанесешь удар. Решающий удар. Из тени. Используя всю мощь Пустоши, но так, чтобы у них не было шанса опомниться или подготовиться. Это не трусость, Видар. Это тактика. Выживание.

Я сжал кулаки. Темная сила внутри отозвалась волной холода, пробежавшей по жилам. Она жаждала действия, немедленного и громкого. Аргументы Снежаны были ледяными глыбами логики, против которых мое желание «врезать сразу» казалось детской вспышкой гнева. Но… Черт возьми, это было справедливо! Они годами травили других, унижали, пытались сломать. Почему я должен прятаться, когда у меня наконец-то есть сила дать сдачи по-настоящему?

– Понимаешь, Снеж… – начал я, с осторожностью подбирая нужные слова. – Каждый раз, когда я жду, когда я слышу про их пакости, внутри что-то умирает. Эта сила… она не для того, чтобы прятать. Она как клинок. Его нужно обнажить, чтобы враг видел его остроту и дрожал. Иначе зачем она?

– Клинок, спрятанный в ножнах, зачастую опаснее обнаженного в руке, – парировала она спокойно. – Потому что о нем забывают. А когда он внезапно блеснет – уже слишком поздно. Твоя сила – не просто меч, Видар. Это… катастрофа. Ее нужно применять точечно. Смертоносно. А не тратить на демонстрацию силы перед школотой.

Мы так и не пришли к согласию. Спор завис в воздухе, тяжелый и неразрешенный, как туман над рекой. Моя жажда немедленного восстановления справедливости и ее холодный расчет так и не нашли точки соприкосновения. Тем временем «Волхв» плавно подкатил к величественным, всегда немного мрачным чугунным воротам академии. И тут мы увидели это.

Обычная утренняя суета у ворот сменилась чем-то другим. Густая толпа студентов сбилась в плотное, неспокойное кольцо. Слышался гул голосов – гневных, насмешливых, испуганных. Энергия висела в воздухе – колючая, агрессивная, пахнущая озоном перед грозой и пылью от гудящего эфира. Назревала драка. Большая.

Я инстинктивно напрягся, темная сила внутри встрепенулась, как хищник, учуявший кровь. Снежана резко положила руку мне на запястье. Ее пальцы были холодны.

– Видишь? – прошептала она, ее ледяные глаза сканировали толпу, выискивая знакомые лица враждующих кланов. – Они уже рвутся в бой. Без нас. Готов ли ты к этому? Прямо сейчас? Со всем арсеналом напоказ? Или… Все-таки подождем? Посмотрим, кто с кем?

Я впился взглядом в кипящую массу у ворот. Где-то там были Оборотневы с их звериной яростью, Ликанские с первобытной мощью, хитрые Перевертышевы. Мои враги. Сердце бешено колотилось, сливаясь с настойчивым зовом Пустоши. Покажи им! – кричало что-то внутри. Заставь дрожать!

Но в ушах звенели спокойные, неумолимые слова Снежаны: «Ты станешь главной угрозой… Нейтрализовать всеми средствами… Клинок в ножнах опаснее…»

Я сам не знал, что сейчас сделаю. Сила рвалась наружу, требуя триумфа или падения. А холодная рука Снежаны на моей напоминала о тени, о выжидании, о ударе исподтишка. Ворота Академии зияли перед нами, как пасть. А за ними бушевала маленькая война. И мне предстояло решить – войти в нее как громовая туча, или как невидимый клинок.

– Черт… – выдохнул я, открывая дверь «Волхва». В воздух ударил запах магии, пота и злобы. – Пошли, Снежка. Посмотрим, кто сегодня с кем дерется. А там… видно будет.

Решение пока не было принято. Битва внутри меня – между яростью Пустоши и холодным разумом стратега – только начиналась. И первое поле боя ждало прямо за воротами.

Воздух гудел, как растревоженный улей. Толпа – плотная, пьяная от предвкушения крови – сомкнулась перед нами живой стеной. Локти, спины, взвизги и матерные заклинания, от которых звенело в ушах.

Я рванул вперед, плечом пробивая дорогу, не чувствуя ответных ударов. Сила из Пустоши клокотала под кожей, леденящая и неистовая. Сейчас. Сейчас они увидят.

Снежана шла следом, ее пальцы впились в мой рукав – предостерегающе, настойчиво. Но я уже ничего не слышал, кроме звона собственной ярости.

И вот – центр бури.

Просвет в толпе открылся, как рана. И я увидел их.

Танька. Маленькая, ярая, с разбитой губой и взглядом, полным бешеного вызова. Ее одежда была порвана на плече, обнажая царапины. Рядом – Гиви, огромный, как скала, но дышащий тяжело, с подбитым глазом и рассеченной бровью. Они стояли спиной к спине, островком отчаяния в кольце звериной ненависти.

Напротив – они. Десяток оборотней из клана Оборотневых. Еще в человечьем обличье, но уже на грани. Зубы обнажены до десен – длинные, желтоватые клыки. Глаза – узкие, горящие хищным золотом щели. Мускулы вздулись под кожей, готовые лопнуть. Пахло псиной, дикостью и немытой агрессией.

Их вожак, здоровяк с шрамом через всю морду (еще человеческую, но уже не совсем), шагнул вперед. Его голос был низким рыком, резавшим гул толпы:

– Теперь вы познаете всю боль, «Мранные». Сегодня вы наконец сдохнете!

Гиви напрягся, готовый броситься в безнадежную атаку. Танька стиснула кулаки, ее тело сжалось, как пружина. По краям круга другая толпа – наши, из «Мранных», – яростно рвалась вперед, но их сдерживала чуть меньшая, но более организованная группа. Видимо, подручные Ликанских или Перевертышевых, наслаждающиеся зрелищем. Крики сливались в адский хор:

– Да разнеси их, Димка!

– Отпустите, черти! Они же на двоих!

– Суки, подождите, щас вам всем будет хана!

Яркая, звериная ненависть вонзилась мне в мозг. Она смешалась с моей собственной, с холодным гневом Пустоши, который уже лился по жилам, как жидкий азот. Я видел ярость в глазах Таньки. Видел кровь на лице Гиви. Видел торжествующую злобу на мордах оборотней.

– Стая!!! БОЙ!!! – рев вожака Оборотневых прозвучал как приговор.