Текст книги "Я не люблю убивать. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

Соавторы: Максим Волжский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Глава 5. Он вспомнил чудное мгновенье…

Вторые сутки Игорь Праскурин чувствовал себя отвратительно. Его не тошнило, у него не кружилась голова. Он страдал душой. Сердце его нещадно щемило после того смутного вечера, подробности которого почему-то усердно прятались где-то внутри черепной коробки. Хотя провалами в памяти Игорь никогда не страдал.

Вчера он вообще забил на работу, проспав весь день дома, а сегодня всё-таки доехал до офиса, где до обеда пил чай, отказавшись от двух весьма лакомых заказов – игнорируя команды бригадира Разина.

В 14:15 ему позвонил сам бригадир, между прочим, очень несговорчивый мужик. Игорь, в свою очередь, с прискорбием сообщил, что работать ему невмоготу, что мучают его призраки прошлого и душевные страдания – и вообще, у него возможно цинга, точно приступ поноса и все признаки бубонной чумы, – и потому Игорь сегодня не трудоспособен и требует выходной.

Пять минут бригадир бешено орал в трубку, называя Игоря разгильдяем, тунеядцем и даже опустился до рас…дяя; он угрожал увольнением и позорным клеймом на всю оставшуюся жизнь. Но электрик Праскурин был непреклонен, трезво понимая, что ничего ему Разин не сделает. Не потому что бригадир невероятно добрый и отзывчивый человек, а потому что Игорь оказался незаменимым работником.

Год назад случилась одна история.

Господин Разин давал своим парням разнообразные задания, бывало, что совсем далёкие от работы электрика. Например, он мог отправить ребят собирать мебель или дать распоряжение дегустировать шоколадные батончики в нелегальной конторе, или разгружать радиаторы отопления на стройке. Но он всегда хорошо платил и никогда не обманывал своих работяг, называя их – то какими-то неведомыми стахановцами, то ссаными лентяями.

Так вот… в тот день Игорь привёз на Газели три большие, запечатанные коробки, а также личный перфоратор и другой инструмент – в полицейский участок, который находился совсем рядом с Лубянской площадью – пешком пять минут. Игорёк был назначен господином Разиным старшим в той группе, а в подчинении у него два парня лет двадцати, которых он никогда раньше не встречал. Один парень был белобрысый с белыми бровями, второй – огненно рыжий с рыжими бровями.

Задание было не сложное, но и не простое, а скорее, диковинное, поскольку оконные жалюзи Игорь Праскурин никогда не монтировал и понятия не имел с чем ему нужно столкнуться и в какой из коробок находится схема работ. Но бригадир Разин уверял, что белый и рыжий, непременно справятся с поставленной задачей, потому что они не клоуны из цирка на Цветном, а профессионалы своего дела. У этих, так сказать, гуру монтажных работ – есть неоценимый опыт, охотничий глазомер, золотые руки, но нет рядом самого важного элемента – строгого начальника. Вот этим начальником и суждено стать Игорю.

Электрику Праскурину это льстило. Начальник всё-таки.

И он доверился бригадиру…

Полицейский участок больше походил на неприступную крепость. Сначала трое парней протащили коробки через первую металлическую дверь из арматур, которую охраняли пятеро полицейских в форме и при автоматах. Потом они корячились по лестницам вверх-вниз до второй двери, которая была тоже из металла в клеточку и при охране с оружием. А когда появилась дверь номер три, очень похожая на первые две, объявился человек в штатском, с пышными усами и невероятно злыми глазами; не строгими, а именно злыми.

Усатый, который носил джинсы «Армани» и вытянутый свитер из фильма «Брат», нахмурился и холодно спросил: «Эй, индейцы криворукие!.. вы точно все здесь россияне?»

И белый парень, и рыжий – быстро кивнули, скорее, от испуга. Игорёк тоже ответил, покачивая утвердительно мясистыми щеками, но вовсе не из страха. Он всегда был отважным и мужиков в старых свитерах совсем не боялся. Храбрость ему помогала по жизни, во многих ситуациях – и в школе, и в армии, и в общении с бригадиром.

Тогда человек в штатском попросил предъявить документы, почему-то не поверив никому из трёх парней.

Игорь передал усатому паспорт. Белый протянул студенческий билет. Рыжий признался сразу, что он гражданин Казахстана и что проживает сейчас в общаге в Котельниках.

Человек в штатском деловито кивал, проверяя паспорт и студенческий билет с помощью мобильного устройства. Потом он возвратил документы своим владельцам. Но не прошло и пары секунд, как рыжего взяли под рученьки товарищи в форме и поволокли обратно в направлении второй двери, снова по ступеням – то вверх, то вниз, через длинный, тёмный туннель. В том же русле толкали и белобрысого, оказавшегося студентом из Молдавии.

Игорёк остался один. Он хотел было возразить, что собственно, вся работа возлагалась на рыжего и белого, желая непременно покинуть кирпичные казематы. Но Праскурин получил молчаливый отказ усатого, а далее, вместе с коробками, перфоратором и прочим инструментом был доставлен в святая святых коридора неизвестной конторы, которая вовсе не походила на полицейский участок. Хотя в этом таинственном месте работали обычные люди. Ну как обычные…

Полвзвода офицеров в форме охраняли двери конторы, другие товарищи – носили гражданскую одежду. От всех них не пахло серой, чернилами, порохом или кровью. Женщины работали в бухгалтерии и в отделе кадров. Мужчины в классических костюмах сидели за компьютерами и возились с кипами бумаг. И у всех кто там работал, были свои кабинеты, в которых была мебель и узенькие окна, с деревянными небрежно окрашенными рамами, похожими на бойницы – наверное, построенными сразу после пожара 1812 года.

Оказалось, что в коробках, которые в начале пути помогали тащить белый и рыжий, складировались пронумерованные и скрученные ламели, соответствующие определённым комнатам и размерам окон. Также в специальной кладовке хранились профиля, поворотные стержни, крепежи и другие механизмы – тоже пронумерованные и тоже соответствующие каждой комнате. Как в кладовку попала фурнитура для жалюзи, Игорю было неведомо, но чтобы парень не пребывал в облачной прострации, злой усатый мужик заверил, что время его работы, не ограничено. Так он прямо и сказал: «Пока не сделаешь эту п..бень, х.й отсюда выйдешь. Усёк, криворукий?»

Контора оказалась явно не ментовской. Игорь сопоставил очевидные факты и понял, что здесь служат сотрудники ФСБ – скорее всего, рыщущие следы инопланетной жизни… Он вообще был парнем сообразительным. Потому, сделав кислую физиономию, отпросился в туалет и задержался там на пятнадцать минут, чтобы в интернете ускоренно изучить методы крепления тканевых жалюзи к потолку и стенам.

Работа оказалась не хитрой, к тому же очень прибыльной. Вследствие отсутствия белого из Молдавии и рыжего казахстанца, весь гонорар доставался одному человеку, а бригадир никогда не кидал на деньги – и сей факт вдохновлял стать ответственным и трудолюбивым.

Игорь провозил с утра весь день до позднего вечера, но задание выполнил полностью и качественно. Потом, в самом конце был сложный разговор с усатым, который уверял, что никогда нельзя говорить никогда и что белое не всегда оказывается белым, а рыжие – так те через одного пи….сы. Затем мужик странно умножал два на два. Получалось у него – то три, то триста тридцать три. Откуда усатый со злыми глазами брал эти цифры, Игорёк не имел ни малейшего понятия. Ему просто хотелось свалить отсюда – пройти через все решётки, вынести собственный перфоратор и скорее нажраться, сидя у телевизора, сняв трусы и носки.

В тот день усатый был щедрым. Он сам проводил Игоря на свежий воздух – если, конечно, воздух в центре Москвы можно назвать свежим – и твёрдо заверил, что они ещё непременно встретятся.

После монтажных работ в странной конторе Игорь пил неделю. А бригадир Разин с тех пор стал ценить своего электрика, как никого в команде молодых растяп и рас...дяев. Бригадир понял, что Игорь Праскурин – парень смекалистый, что умеет он вешать жалюзи, собирать на коленках шкафы-купе и шведские кухни, а также может завести с толкача микроавтобус, поскольку силы в этом парне неизмеримо много. Ко всем плюсам Игорь был коренным москвичом, с необходимой в специфических ситуациях пропиской, с акающим говором, упрямым характером и весьма скромными амбициями...

Бригадир был несговорчивым, но весьма толковым работодателем. Потому многое прощал электрику Праскурину, хотя за словом в карман не лез и при первом же косяке поливал Игоря отборным матом и угрожал увольнением.

После телефонного разговора с бригадиром Игорю стало легче. Послать козе в трещину господина Разина, это великий подвиг. Но отпустило душеньку ненадолго.

Ему почему-то всё время казалось, что где-то рядом, то на кухне, то в коридоре его однокомнатной квартиры – хлопает крыльями большая птица. Этот звук сводил с ума. А ещё… ему грезилась невероятной красоты девушка, с большими, чёрными глазами и такой мясистой, выпирающей задницей.

Волосы её были распущены, талия у неё была осиная, лицо просто без изъяна, а выпирающая задница, такая кругленькая и аппетитная, каких он не видывал никогда. Девушка представлялась ему волшебной жрицей. Игорь засыпал с мыслью о ней и просыпался, вспоминая именно её.

Весь прошлый день он слышал потусторонние звуки, и ему чудилось, что в комнате находится эта волшебная девчонка, которая следит за ним. Даже в офисе бригадира, попивая чаёк, он чувствовал её присутствие.

Потому Игорь решил развеяться и отвлечься. Он включил компьютер и отправился гулять по сайтам интимных услуг. Никогда до этого дня он не пользовался услугами проституток. Нет, пользовался, конечно, но лично сам не оплачивал.

– Ничего себе здесь тёлок! – удивился Игорёк, рассматривая полуголых, а чаще откровенно обнажённых девиц.

Он ни за что не хотел покидать свою комнату. Хотелось пригласить даму к себе домой – пусть на час или два, но домой! Но на его предложения всегда слышался недвусмысленный отказ женщин с чёткой дикцией, как у дикторш с первого канала. Ему говорили, нет, и отказали даже самые дешёвые салоны, за визит в которые можно расплатиться скудной едой или одеждой из секонд-хенда.

Тогда Игорь решил потревожить ближайшие сауны.

Голоса из двух первых парных твердили хором, что нет, мы не можем отпустить наших красоток в неизвестность. На третий звонок ответила хриплая женщина, которая была вежлива и очень осторожна. Но Игорь был так раскован и логичен, что сумел убедить её в своей платёжеспособности и джентльменской порядочности.

Он не скупился. Обещал заплатить наличными за два часа услуг – восемь тысяч рублей.

И женщина снизошла до просьб, утомлённого одиночеством парня, продиктовав номер секретного телефона одной пикантной особы.

Игорь собрался с духом и позвонил.

Ему сходу сообщили, что выбор куртизанок совсем невелик, потому что на вызов могла приехать только одна девица. И к удивлению Игоря, через полчаса его домофон радостно запиликал.

Проститутка в лёгком платьице и в полукедах – была уже не юна; старше его лет на пять. Лицо у неё было бледное, в меру симпатичное; утомлённое, чуть накрашенное. Нижняя губа подрагивала, русые волосы зализаны в хвостик. Но ему понравились пухлые губы, фигура и крепкий третий размер груди.

«Не Клеопатра, но с пивом сойдёт!» – решился Игорёк, передав ей всю сумму сразу, поскольку девица твёрдо настояла на немедленно выплаченном гонораре.

Он нехотя расплатился, проводив даму на кухню. Там без раздумий пригубил холодненького пивка, чтобы чуть расслабиться. Девица выпила залпом целую бутылку. Её губа перестала дрожать, щёки порозовели. Она расцвела.

– Как звать-то тебя, крошка? – поинтересовался блудный электрик.

Девица вытянула ноги, которые оказались ровненькими и даже привлекательными.

– Для тебя сегодня я Вика, мой богатырь! – ответила она и улыбнулась.

Ноги у неё были гладко выбриты. Зубы белые, все на месте. Губы влажные. Игорь заметил в приоткрытом рте розовый язычок, с серебряным шариком – почти посередине.

«А ты заводная!» – восхитился он, почувствовав возбуждение внизу живота.

Захотелось обнять её, прижать к груди. Ему захотелось стремительного секса, но вместо того, чтобы наброситься со всей страстью, склоняя, скорее раздеться и встать, как говорится, рачкомс, Игорь неожиданно предложил:

– Может, ещё по чарочке? Что скажешь, Викуль? – подмигнул он.

– А я не против, – развеселилась девица. – Давай, красавчик, устроим себе праздник...

Игорь тут же запрыгнул в кроссовки, подвязал довольно-таки свободные шорты, оправил футболку на пузе, – и они вместе спустились в магазин.

Закупив полную сумку еды и напитков, через полчаса, одержимый сексом Игорь и Вика, мечтающая о двухпалубной яхте, с ещё подвижным олигархом, снова сидели на кухне за столом.

Разговор у них складывался. Девица рассказывала о себе: о каверзной судьбе, о родной Калуге, о том, как не поступила в театральный, как на долгие годы затянула её путина разврата. Она выпивала, постоянно курила, много хохотала, всё посматривая на часы в телефоне.

Игорь не был смущён; возможно, лишь немного чувствовал неловкость момента. Ему было непривычно общаться с дамой лёгкого поведения, которую, вероятно и прямо с самого утра, уже кто-то яростно отжарил в сауне; но всё-таки было экзотически интересно провести с ней время. Всё же не с пыльной улицы тёлка пришла, а из бани пожаловала. А там и помоют, и побреют. К тому же из головы улетучились непонятные звуки птичьего полёта, разлетающиеся в пространстве однокомнатной квартиры. Но с каждой рюмкой и с вдогонку выпитым бокалом пива, всё отчётливей проявлялся образ черноволосой красотки с круглой задницей. Незнакомка снова напомнила о себе.

Навязчивое видение…

Она ему грезилась постоянно!

Уже вторые сутки!

Игорь оглядывался, прислушивался, но навязчивое видение, так и осталось лишь фантазией.

Так прошло больше часа. И как-то между прочим, Игорь предложил выпить «беленькой» на брудершафт. Вика с удовольствие поддержала клиента, сама наполнив рюмки.

Они сплелись руками, сделали по большому глотку и поцеловались в засос.

Поцелуй затянулся. Оно и понятно. Уплачено восемь тысяч!

Игорь чувствовал языком металлический шарик во рту. Вика водила тёплой рукой у него под футболкой, наглаживая живот, плечи, прищипывала соски.

Он никогда не переживал из-за своей могучей комплекции. Даже гордился. С детства был крупным мальчиком. Одноклассники Игоря уважали и побаивались, за глаза называя гиббоном или кабаном. А ещё в армии возникали вопросы, когда он болтался на перекладине, издавая потужные звуки, не в силах сдать норматив. Но год пролетел стремительно, оставив лишь смутные воспоминания о недовольстве командира взвода, который быстро прознал о других талантах рядового Праскурина. А служить электриком при штабе – тоже весьма почётно.

Вдруг Игорь отстранился от девицы, потому что снова послышались странные звуки, и будто запахло собакой. Он совсем недавно встречал такой запах.

Игорь принюхался, бросил взгляд под стол, потом на дверь в комнату, затем посмотрел на распахнутые шторы. На улице было душно, потому окна плотно закрыты. Жар из открытых окон нивелировал бы работу кондиционера, который трудился в комнате по мере необходимости.

– У нас мало времени, милый, – томно зашептала Вика. – Снимай штаны… Я сделаю всё, как положено. Да пора мне уже…

Игорь оставил в покое слуховые галлюцинации, послушно скинул трусы и шорты. Богатырь уже стоял, как ствол гаубицы, не обращая внимания на непонятные шум и потусторонние запахи – а округлости неведомой черноволосой красотки лишь усиливали настроение.

Он остался сидеть на стуле. Она спустилась к его ногам.

Вика была нежной. Не кусалась. Излишне не причмокивала. Немного отвлекали заигрывание тонких пальчиков с его шариками. Она – то почёсывала мешочек, то страстно хватала за бубенцы, в то время когда стремилась заглотить богатыря целиком.

В порыве страсти Игорь понял, что Вика чуть ли не давится его артиллерийским снарядом.

«Только бы её не стошнило… Только бы не стошнило…» – крутилась вполне здравая мысль, в его затуманенном разуме.

Вика почувствовала конец влажной процедуры и заметно ускорилась. Она помогала руками, дёргая ствол вверх-вниз, наконец-то, оставив бубенчики в покое.

Его богатырь блаженно чесался о металлический шарик. Его живот напрягался. В тело сжималось. И когда вожделенная и густая семенная жидкость брызнула вселенским потоком из его чресел, Игорь Праскурин неожиданно вспомнил тот вечер на улице Фабрициуса!

– Ах ты ж с.ка такая! – заорал он во всю глотку.

Он тяжело дышал и потел, вспомнив и охотника на вампиров, и саму вампиршу с круглой задницей, которая мерещилась ему двое суток.

– Б..ть, они меня чуть не сожрали! – схватившись за своё лицо, заверещал Игорёк.

– Кто? – изумилась Вика клиенту, который почти два часа был почтителен, сдержан и вполне дружелюбен. – Кто тебя чуть не сожрал? Ты ох..л, что ли? Это ты про меня?

– Да нет, я о других! – безумно водил глаза по кухне Игорёк. – Я знаю… Я вспомнил, где был два дня назад! Я бухал с монстрами, прикинь?

Девица поднялась с колен, подошла к мойке.

Сплюнув, прополоскала водой рот.

– А ты ничего такой, – улыбалась она. – Только немного еб….ый.

Глаза у неё были весёлые, озорные. Девица обнюхала ладони и снова включила воду, чтобы помыть руки.

– Ну что, продлевать будешь? – хитро прищурилась Вика.

– Спасибо большое, но мне на сегодня хватит. Пошли я провожу тебя. Дел у меня по самое не горюй, – натягивая трусы, твёрдо заявил Игорёк.

Вика посмотрела на себя в зеркало, висящее в коридоре. Потом оправила платье на талии. Подкрасила губы.

– Номер мой у тебя забит, я видела. Так что звони, если ещё захочешь, кого-нибудь вспомнить, – строя глазки, говорила она.

Игорь почесал живот и задумчиво кивнул.

Сейчас ему было не до интимных игрищ. Он думал исключительно о квартире на улице Фабрициуса, на десятом этаже, где видел говорящую, огромную летучую мышь, которая каким-то образом превратилась в умопомрачительную девку, не дающую ему покоя

– Ладно… пойду я, – сама открыла дверь Вика; она напоследок обернулась, будто ждала ласковых слов и признания в любви, а затем тихо сказала: – Все москвичи психи… а ты просто маньяк…

Игорь закрыл за ней дверь и тоже взглянул на своё отражение в зеркале.

Он отражался...

Уже хорошо...

Парень как парень. Ну, толстый, ну, пузатый; зато красивый и с мощным богатырём.

Игорь напряг мышцы на груди, подражая спортивным атлетам, и уверено сообщил сам себе:

– Я не псих и не маньяк, милашка моя… Я настоящий оруженосец охотника на вампиров!

Глава 6

Глава 6. Ловушка для Бенце Вайда

Для меня факт бесспорный, что магическая энергия правит миром. И не только планетой магов, охотников на вампиров и самими вампирами, но и миром обычных людей, которые точно знают – всё, что видят и не видят их глаза, всё, что слышат и не слышат их уши – всё пространство переполнено вязью мистической силы. Иногда силы полезной, порой – смертоносной, а чаще – нейтральной и всегда непознанной человеком. А люди боятся не познанного, запредельного и таинственного, приписывая незримым явлениям сакральные смыслы и обожествляя их.

Энергия находится всюду. Она дышит в воздухе, плещется в воде, пылает жаром в огне и томится в недвижимых камнях. Умение копить в себе энергию земли или космоса – это величайший дар, возможно, ниспосланный самим Творцом. Каждый, кто способен не чувствовать, а собирать силу ветра, дождя, вьюги, сотрясение почвы и падения метеоров – потенциальный волшебник.

Мой талант взаимодействовать с природой (как модно сейчас выражаться – взаимодействовать) – был впитан с молоком матери. Я родился особенным ребёнком.

Моя мама была обычной женщиной. Но мой отец, которого я никогда не встречал, был великим магом – так мне сказала одна ведьма, которая первой обнаружила мой дар, когда мне было всего пять лет. Она говорила, что у моего отца было много имён и много детей – тысячи. Но лишь из меня вышел прок. Звали ту ведьму Веледара.

Она нашла меня в лесу на поляне, рядом с моей матерью…

Середина зимы. Жёстким ковром лежал снег. Стояли жуткие морозы. На мне были лишь порты и рубаха. Голыми пятками я бродил вокруг остывающего тела матери, пытаясь уберечь её – защитить. Она лежала спиной на ветках хвои и уже испускала дух, но каким-то невероятным образом пятилетний мальчик поддерживал в ней толику жизни, заставляя сердце биться, толкая по венам ленивую кровь.

На поляне было много волчьих следов. Здесь и там валялись разорванные заячьи тушки. Это волки угощали меня. А мои руки и лицо были в крови.

Я маленький мальчик – не знаю как, но я принуждал зверей приносить дары для себя и упивался ещё тёплой кровью животных. От крови я наполнялся магической энергией, не ведая, что происходит со мной. В те дни не я делал выбор, кем стать в будущем; сама природа сделала выбор за меня.

Ведьма Веледара уверяла, что именно тогда произошёл перелом. Той лютой зимой, в холодном лесу я превратился в бессмертного охотника на вампиров, хотя мог стать самым прожорливым вампиром, каких не было до меня.

Волки будто ведали, как поступить. Если бы я, будучи ещё ребёнком, сам убил зайца или другого зверя, то неминуемо встал на тёмную сторону. Так это или ни так – я не могу судить, даже обладая гигантским опытом. Я только верил словам Веледары, которая прожила сотни лет до моего рождения.

Не думаю, что она обманывала меня.

Как я и мама оказались в лесу, ведьма не знала. Она говорила, что свидетелей того дня не осталось, а волки, дарующие пищу, были немы, будто дали клятву молчания. Возможно, Веледара что-то скрывала от меня, а я боялся докопаться до истины. Оттого что правда бывает не только горькой и неудобной – она бывает чудовищной. Я не мог заставить себя вспомнить прошлое: как мы очутились в лесу, и почему моя мать умирала на снегу без сил и зимней одежды. Мне страшно признаться самому себя, что я мог напасть на свою мать, что я убил её… чтобы выжить…

С тех пор минули века. Я стал тем, кем являюсь сейчас – лучшим охотником на земле, который не любит убивать даже вампиров. Любая смерть, пусть даже праведная и законная, откладывает на мне болезненный отпечаток. Вампир, забирающий жизнь человека, не только насыщался кровью – он становился сильнее. Каждый охотник: Бенце Вайда или какой-то другой воин, тоже получает дополнительную энергию. Но я – особенный хищник. Я иду лишь известным мне путём. За это мне дарован талант проникновения, который я называю ЛКН. Проникновение – эффективно, гуманно и ко всему прочему, чёрт побери – приятно!

В маленьком городе человек всегда на виду.

Я прогулялся по парку, потом сходил на рынок, купить свежих фруктов. На глаза попадались одни и те же лица, будто я жил в этом городе десятки лет. Я даже встретил мужика с балкона на четвёртом этаже. Он сурово пялился на меня и хотел уже вступить со мной в перепалку. Но я лишь взмахнул рукой, и мужик, который совсем не походил на девушку (и как, твою мать, я мог ошибиться), забыл обо мне навсегда. Мне не нужны споры и глупые выяснения отношений: у кого в штанах больше, у кого меньше – мне всё равно. Я охотник на вампиров, а не любитель чесать языки на базаре и бегать с линейкой.

Также не в моих правилах коротать часы. Я привык действовать. Весь мой день расписан поминутно. Подъём, душ, завтрак и в бой до темноты. Я искал вампиров, находил их и наказывал. Но сегодня я бездельничал в ожидание охотника Бенце.

На ближайшие два-три дня город стал для меня тюрьмой – со всеми своими прикрасами и недостатками – с шумным проспектом, с машинами, магазина и съёмной квартирой, которая напоминала тюремную камеру… А юные самокатчики, старухи на лавочках, продавцы на рынке, мужик с чётвёртого этажа и другие разнополые горожане, это моя охрана – мои вертухаи, которые не выпускают меня из кольца судьбы. Обычно тюремные надзиратели возвышается над заключёнными, имеют власть, но только не в моём случае. Я взял обязательства защищать каждого в этом городе – и даже тех, кто стал прислужниками вампира Драгуша и раздаёт кровь доверчивых людей.

Туч не наблюдалось, погода была лётная. Часы показывали 22:22. Круглая цифра. Я даже загадал желание, чтобы Бенце позвонил мне через пять минут.

Я снова присел на лавочку у фонтана. Я ждал звонка от Бенце Вайда, который уже как два часа назад приземлился в аэропорту Домодедово.

Прошло десять минут, но звонка так и не последовало.

Я снова набрал его номер, но телефон венгра был выключен.

Потом я хотел проследить за ним по геолокации. Но ничего не вышло. Я отстал от современного ритма и средств связи. Надо идти в ногу со временем, но времени у меня нет – одни штампы и тавтология штампы першит в горле.

Опять я отправился гулять по городу. Ходил, будто дел у меня совсем не осталось. Людей убивают одного за другим, а я всё гуляю.

На душе стало мерзко. И с каких это пор я стал таким нерешительным, таким осторожным? Но я знал ответ.

Драгуш мог работать не один – это факт. Потому что всегда его окружали вампирши, – и ладно бы, если недавно инициированные… слабые… А если с ним две-три злобных твари? Это грозит большими проблемами. Не для меня – для города… И где-то они затаились, выжидают. Убивают только, чтобы пустить по ложному следу.

Убили Ивакина. Ну, хорошо (хотя чего здесь хорошего). Можно предположить, что доктор много болтал лишнего, потому и убрали. Затем Наташа Глотова…

Сработал я, конечно, не чисто. Ну выведал, что Наталья прислужница, ну узнал, что женщина раздавала кровь доноров, но какая польза от этого знания? Вампиры часто пользуются донорской кровью, это не секрет. Им даже прописаны питательные процедуры, чтобы людей не убивать. Драгуш или его вампирши могли вполне легально получить официальную лицензию от нашей конторы и пить себе вдоволь, и друзей угощать. Нет, он или они убили двух человек, явно нарываясь быть осуждённым и уничтоженным.

Драгуш не боялся ни меня, ни столичных вампиров. Московские кланы кровососов не любят отступников и провокаторов. Они сами будут его искать, чтобы передать охотникам за нарушения договора.

А я всё гулял в парке, всё сидел на лавочке и ждал Бенце, будто он за меня решит проблему.

Возможно, я старею. Не в том смысле, что сил и мужества во мне не осталось, а дело в безразличие. Такое успокоение со мной уже происходило, во времена застоя. Не только весь Советский Союз пребывал в благостном сне, даже вампиры стали какими-то вялыми, будто впали в спячку. Все будто дремали, посасывая кровь свиней, коров и баранов. Все задремали, и я задремал, пока не настали 90-е. Вот тогда началось!

При одной мысли, что во времена Брежнева все не спеша что-то посасывали, я улыбнулся.

«Всё-таки сосут кровососы», – весело подумал я, снова посмотрев на часы.

Уже стемнело. Цифры показывали 23:50. Дело к полуночи, а Бенце до сих пор молчит.

Вдруг мой телефон противно запиликал. Когда же я сменю уже этот дебильный сигнал?

«Через час жду тебя на бывшем кирпичном заводе», – прочёл я сообщение.

Чёрт его знает, где здесь бывший кирпичный! В каждом маломальском городе есть бывшие производственные корпуса, где когда-то делали кирпичи, где работали котельные на угле и мазуте.

Я набрал номер следователя Андрея. А нечего спать, когда сам охотник на ногах.

– Привет. Андрюха! Дело к тебе, – сказал я.

Лейтенант явно готовился ко сну.

– Куда подъехать? – зевая, ответил он.

Молодец парень. Всегда готов к труду и обороне.

– Жду тебя как обычно у фонтана. Здесь в этом городе у фонтана настоящее место силы, – зачем-то съязвил я.

Минут через тридцать я уже сидел в стареньком «фольксвагене».

Лейтенант выключил музыку, закурил.

– Что случилось, шеф? – спросил следователь Андрей.

– Где в твоём городе находится бывший кирпичный завод? – поинтересовался я.

– Известно где, на кирпичке, – буднично ответил лейтенант, будто мне светит, где эта кирпичка.

Мы ехали ещё минут тридцать. В городе дороги были приличные, пока не свернули к гаражам. В тех местах, будто после войны – яма на яме и канавой погоняет.

– Вот и кирпичка, – остановил машину лейтенант.

– А где сам завод? – рассматривая длинный забор из бетона, спросил я.

– За ним, за забором и есть кирпичный завод, – открывая дверь, ответил Андрей.

– Тогда чего мы ждём? Айда погуляем…

– Айда, шеф, – выйдя из машины, потянулся лейтенант.

Почему-то он стал называть меня шефом, словно охотимся мы в одной команде. Григорий мне как-то больше нравилось.

Мы прошли через бывшую проходную. Будка охраны стояла без стёкол и крыши. Ворот давно в том месте не было. Растащили ещё в те самых 90-е, когда вампиры жуть как лютовали. Народ воровал, выживал – кровососы пировали, жирели.

– Здесь ещё дед мой и отец работали, – оглядывался по сторонам лейтенант. – Дед в железобетонном цехе, отец кирпичи обжигал.

Вокруг темно, ни одного фонаря. Шли под светом полной луны. Трёхэтажные полуразрушенные коробки сопровождали нас справа и слева.

– Разруха здесь, – подытожил я.

– Нет, что вы… какая разруха? – заступил за брошенные цеха лейтенант. – Скоро всё застроят в этом месте. Будет здесь жилой комплекс, с магазинами, школой и стадионом. Я план строительства уже видел; да весь город видел по местному каналу.

Я шёл чуть впереди, Андрей следом.

– А чего или кого мы ищем, шеф? – остановился лейтенант, будто что-то заметил.

Мне пришлось тоже остановиться.

– Сообщение от моего друга пришло, – сказал я.

– От охотника? – оживился следователь.

– От медвежатника! – снова захотелось мне съязвить. – Так вот… он написал, что через час встретимся здесь на кирпичном заводе. Теперь понять бы, где его искать.

Лейтенант завертелся и опять закурил.

– Шеф, странно вы договариваетесь. Вы как стариканы, – изумился он. – Ваш друг позвонить вам не в состоянии? Или вы ему позвонить не можете? Мы так всю ночь проходим от заводской администрации до цеха вулканизации… И машина моя осталась без присмотра. Вернёмся, а она уже на пеньках стоит – ни колёс, ни дверей, ни магнитолы.

Слова лейтенанты были правильными. Казалось бы, ну чего проще – взять и набрать номер, чтобы договориться. Но охотники народ старомодный. Я до сих пор не могу привыкнуть к гаджетам, приложениям и прозрачности личной жизни – не моей, конечно, а вообще (люблю мыслить масштабно). Всё у нас как-то через задницу получается.

«Ладно-ладно, успокойся Гриша. Надо шагать в ногу со временем», – мелькнула здравая мысль в голове, и я решил прислушаться к советам молодого поколения.

– Айн момент, хер лейтенант, – сказал я, шустро водя пальцем по экрану.

Почему-то вспомнился немецкий язык, хотя познакомились мы с Бенце в Бухаресте.

Сигнал проходил, но мой друг трубку не брал. Тогда я спрятал телефон в карман.