Текст книги "Я не люблю убивать. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

Соавторы: Максим Волжский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Бывало, я наведывался в рассадник мертвецов. Но у меня нет юридических оснований, нет причин устраивать там обыск и разгром. Я проверил мимоходом бары, подвалы, шахту лифта. Обошёл несколько комнат. Но ничего незаконного не обнаружил, кроме отвратительных оргий. Вампиры ужасно развратные твари.

Через час я уже был в «Вампирском клубе». В своём привычном наряде меня встретил Горан. Он ходит как шпана в спортивках и без носков, – и цепями золотыми обвешался как манекен в ювелирке.

Настроение у меня было подпорченное. Настроение скверное. Я потратил слишком много магической энергии на инициацию своего оруженосца. И не выспался. Да ещё убийства эти, – и слухи, связанные с моим мифическим сыном напрягали. Мало ли с кем и когда я проникновением занимался. Но самой природой выставлен непроходимый барьер. Семенная плазма Григория Вершинского создана для лечения, а не для деторождения. Не верю слухам. Чушь это всё!

Я умело скрывал, что нахожусь не в духе. Всегда надо выглядеть бодрым, сосредоточенным, уверенным в себе. Вампирам спуску давать нельзя. Слабость показывать категорически запрещается.

Горан, конечно, странный вампир. Ему лет почти как мне, разница невелика, а одевается он и ведёт себя, будто вчера заразился нежитью. Я знал, что верить глазам нельзя, что Горан выбрал для себя этот образ неслучайно. Потому что в 90-х застрял. В те годы была дикая вольница для вампиров. Не успевал я их ловить и наказывать. А Горана не застукал на месте преступления. Жаль, конечно. Хотя не сомневаюсь, что этот зверь свирепствовал во всю прыть. Он только кажется дохлым и слабовольным. Такие десяток объединятся в группу и бой в безлюдии могут дать страшный. Я, наверное, справлюсь с ними… да точно справлюсь!.. но попотеть придётся. А если они новоиспечённых мертвецов себе в поддержку возьмут – штук двести, то станет совсем туго. Но на такой коварный случай и пришёл Игорь Праскурин. Спит он сейчас на диване с посиневшим носом, будто вчера перебрал незамерзайки, и знать не знает, чем я сейчас занимаюсь. Пашу как конь на пашне, а он спит.

– Рассказывай, спортсмен недоношенный, чего у вас тут случилось, – бросил я Горану.

– Габи убили, – ответил он тихо.

Ничего себе! Габи убили?! Нет, ну понятно, она зверь, нежить, но моя Зоя дружна с ней. Расстроится теперь жутко.

Я шевелил бровями. Думал.

– Кто убил? – спросил я, ничего лучшего не придумав.

– Семья Итальянских вампиров. Точнее, один из них. Напал и убил совсем молодой вампир. Странно это, – сообщил Горан.

Он, кстати, тоже расстроился. Уж не знаю как у них, у вампиров с любовью и преданностью, но Габриэлу уважали многие. И даже не за то, что она могла любого в бараний рог, а за честность. Сердце у неё было человеческое.

Мне рассказывали, что Габи всю Отечественную по госпиталям. И она не добивала солдат – лечила. Магом она была приличным. А ещё… ну, к примеру, понравился ей солдатик или офицер при смерти, так Габи их инициировала. Поднимала на ноги, оживляла… а солдат из инициированного человека, не убиваемый. Целый полк Габи собрала из бывших людей. Они умирали, она оживляла. Они умирали, а она их в строй, на фронт, на врага. Немцы тоже так делали. По моим данным, у фашистов целая дивизия мертвецов сражалась.

Да-а… были же времена! Работы у меня в те годы было так много, что совсем не спал. Семнадцать оруженосцев потерял за четыре года. Даже постарел. Волосы появились седые. Но один лекарь из наших магов, подсказал крутиться на цыпочках против часовой стрелки, чтобы седина исчезла. И вы знаете, нет седин. То ли кровь моя лечит, то ли и вправду вертеться надо.

Не зря говорят – хочешь жить, умей вертеться.

– Покажи мне место убийства, – приказал я Горану.

Не понятно, что я здесь вообще делаю. Вампиршу убил вампир. Ну, допустим, он итальянский гость, но какого чёрта меня вызвали? У меня других дел нет, что ли?

Горан проводил меня в небольшую комнату с интимным светом, в которой проводились ежедневные и еженочные оргии.

В полумраке стояла большая кровать с балдахином. Статуэтки каких-то чудовищных гномов по углам, бар, мини холодильник, душевая, санузел. Чистоплотные твари!

Габи лежала в луже крови спиной на полу. Горло её перерезано. Её великолепные волосы вымазались в красном и засохли. Глаза ей вырезали или вырвали. Также была пробита грудь. Сердце вампирши, очевидно, сожрано.

«Снова румынский почерк и пожирание», – прикинул я.

– Драгуш её убил? – спросил я прямо.

Горан не отвечал. Моё присутствие его раздражало. Но не он меня вызвал.

И я оказался прав, потому что в комнату зашёл глава клана «Московский клык», Дмитрий – он же Деймон.

– Приветствую тебя, охотник, – сказал он. – Не лучшее место для встречи.

– И я приветствую тебя, Деймон, – поздоровался я сдержанно; унижать главу клана при подчинённых не в моих правилах, поскольку я суров, но справедлив.

Старший вампир присел к телу Габи.

Поразительно, но он казался подавленным и печальным. Неужели Деймон или как сейчас его зовут… искренне переживает смерть вампирши?

– Убийство в вампирском логове, это уже слишком,– констатировал я. – Где же ваша охрана, Деймон? И как недавно инициированный вампир смог справиться с Габи? Насколько мне известно, Габриэла очень влиятельная дама. Я был с ней знаком и не понаслышке осведомлён о её силе.

– Вы задаёте правильные вопросы, охотник, – осматривал пустые глазницы Деймон. – Ума не приложи, как такое возможно…

Я чувствовал не только разочарование вампира, но и ложь. Он явно что-то не договаривал. А если скрывал, значит боялся. И не только меня.

Но тогда, зачем меня вызывать? Разбирайтесь сами со своими убийцами. Что сделано, то не изменить, – и мне плевать кто убил Габи – итальянцы, пакистанцы или индейцы чероки.

– Это вы сообщили в контору о смерти Габриэлы? Это вы вызвали меня в клуб? – спросил я.

– Совершенно верно, охотник, – кивнул вампир, обнюхивая пальцы, которыми он только что ковырялся в голове Габриэлы. – Убийство принимает чудовищные формы. И не только данное убийство.

Вампир встал в полный рост.

Деймон был высокий, худой, с острыми чертами лица. Одевался он старомодно в классический костюм. Но одевался элегантно. Даже галстук и запонки носил. Но сегодня был весь в льняном и белом. Ему бы шляпу и на пляж. Куда там сейчас русские ездят отдыхать? Пусть в Сочи или в Крым или на худой конец в Архипо-Осиповку – гору Ёжик смотреть и пить подозрительное жёлтое вино в пластиковых бутылках.

Я никогда с Деймоном не сражался. Бог его миловал. Но я прекрасно знал о его боевых качествах. Сильный боец. К тому же идейный. Это он командовал полком солдат-вампиров, которых инициировали сражаться против фашистов. Потому контора с лёгкостью и одобрила его назначение в качестве главы «Московского клыка».

Но война войной, а вампирский голод никто не отменял. Хотя донорскую кровь Деймону поставляли исправно, потому что он нежить – он чёртов мертвец! Только вины его в этом нет. Лев тоже убийца. Но кто может сказать, что благородный зверь бесполезнее благородного оленя? Всякой твари по паре, в смысле: хищник – жертва и вампир – человек. А над всеми возвышаются охотники. Мы главные в этом мире. Я здесь главный зверь!

– Вы хотите сказать, что в Москве объявилась третья сила, которая угрожает вампирским кланам? – задал я прямой вопрос, чтобы не тратить время на разные отговорки: ну понимаете, у нас тут горе, мы выбились из сил и вообще мы все белые и пушистые…

– После убийства охотника Бенце Вайда эта версия становится настолько явственной, что меня берёт оторопь перед завтрашним днём, – ответил Деймон (и не понятно, зачем он поменял имя на Дмитрий; как-нибудь позже спрошу).

– Вам страшно? Вы что боитесь каких-то итальянцев? – усмехнулся я.

– Не итальянцев мы опасаемся, а вашего сына, охотник Вершинский, – посмотрев смело в мои глаза, сообщил глава клана «Московский клык».

Глава 14

Глава 14. Песни ветра об ушедших вампирах

«Интересно получается – меня умоляют о помощи кровососы. То есть я, Григорий Вершинский, должен ловить вампира, убивающего вампиров? А морда зубастая ни у кого не треснет? Какая мне разница, почему их убивают? Досады за смерть Габи ни на грамм. Вот только Зою жалко», – думал я, покидая место убийства в «Вампирском клубе».

Но приказы нужно исполнять. У меня контракт с конторой. А я исполнитель ответственный. Так что придётся вспахать всю столицу и её окрестности.

Наша контора – связующее звено между охотниками и московскими кланами нежити. Безусловно, весь офис на моей стороне и безмерно симпатизируют моей работе, моим волшебным талантам. Но я точно знаю, что люди жутко боятся меня, возможно, боятся не так, как кровососов, но держат на расстоянии. Я словно прирученный дракон на службе у человека: иногда помогаю землю вспахать, врагов исправно гоняю за границы державы, но веры дракону нет и не будет, потому что живёт в монстре непознанная людьми сила.

Меня опасаются даже высшие светлые маги, что говорить об обычных смертных. Только такие маги как Эдуард рады общению. Редкое исключение. Хотя кто поймёт, этого Эдуарда. Возможно, после службы вечерком сядут чародеи в узком кругу за круглый стол, нарежут колбаски, выпьют по бутылочке пива и как начнут мои старые кости перемывать.

Вот бы подслушать.

А конторские люди побаиваются меня пуще мрака океанских глубин. И вроде бы всё на поверхности: вот он добрый охотник, вот она нежить с клыками, которая красное топливо собирает с живых, а они глаза опускают. Как не крути-верти, конторские стали свидетелями страшных сражений добра со злом. К силам добра, я, безусловно, отношу себя. Для меня давно очевидно, что вампиры кроме горя и смерти ничего человеку не несут, а вот сами люди сей факт подвергается сомнению.

Человечество не понимает охотников. Человечество дрожит перед теми, кто сильнее его, мудрее и старше. В своё время на меня охотились, как на бешеную собаку. Мужики с рогатинами и пищалями бегали по лесам, Вершинского загоняли – прямо срамота одна! Потому вспоминать о тех тёмных дня совсем не хочется. Позже как-нибудь расскажу. Сегодня надо жить настоящим, да и Зое нужно сообщить, что погибла её добрая подруга.

Ох и расстроится моя премиленькая вампирша… ох и расстроится…

Я зашёл на явочную как положено, через дверь. Зоя находилась в комнате, рядом с Игорем. Оруженосец крепко спал, она сидела в кресле, смотрела какой-то фильм по телевизору.

Вампиршы бывают весьма сентиментальны, скажу я вам. Старые ещё советские киноленты приводят Зою в волнительное чувство своей теплотой и простыми житейскими проблемами – проблем, которых у вампирши никогда не было и никогда не будет. Зоя уже тысячу раз смотрела фильм «Родня» и «Мужики»; смотрела во все свои красным с отливом глаза и плакала, а я ощущал и слышал как часто и горячо бьётся её сердце…

Вот тебе и нежить из ада!

Вот тебе и мертвец в юбке!

– Ты, родная, только не расстраивайся, – решил я не тянуть с неизбежным. – Тут, в общем, такое дело…

– Гриш, давай только не сейчас, – увлечённо смотря в телевизор, неправильно поняла меня Зоя, полагая, что я снова призываю снять штаны и выгнуться кошкой.

Бедная, бедная девочка. Думает что именно сейчас мне необходимо проникновение. Хотя в чём-то она права. Десятиминутный, настойчивый секс не помешал бы моей тонкой душевной конструкции.

Ладно, сдержусь. Гиганта затяну в узелок, зубы сжать! Прорвёмся!

Знаете, я, вообще-то, самый терпеливый из всех известных охотников. Вот помню, выжидал я одного вампира – а дело было на землях современной Чехии, в рыцарском замке – так две недели в башне просидел – без женщин, без вампирш, только вино и мясо с зеленью поедал. Тяжело тогда мне пришлось…

Я близко подошёл к Зое и негромко, голосом полным скорби, произнёс:

– В «Вампирском клубе» Габи убили. Горло перерезал сопляк какой-то. Там весь пол в крови… Волосы ссохлись, глаза вырваны, пальцы сломаны. Жуть, а не смерть. Врагу такого не пожелаешь…

Зоя механически смотрела на экран. Она будто не слышала меня, а скорее, отказывалась верить.

– Со старшим «Московского клыка» встречался, с этим… с Дмитрием-Деймоном. Уговаривал он меня… Ну и что ты думаешь – принял я предложение разыскать убийц. Короче, наняли меня вампиры в опричнину, наказать преступников. Они считают, что залётные убийцы расправились с Габриэлой. Из Италии они вроде приехали. Никогда не любил итальянцев. И оливки их не любил. И спагетти, будто в крови…

Сложно представить, какая буря поднялась в душе моей боевой подруги. С Габи они знакомы давно. Да и всё-таки Зоя женщина, хотя и в нежити. Натура тонкая, доверчивая, верная, ранимая.

– Слышишь, что говорю, звезда моя, – положив руку ей на плечо, сказал я. – Габриэлы больше нет с нами. Убили её вампиры итальянские. Сожрали сердце, глаза вырвали…

А Зоя не реагировала. Бессознательно она смотрела куда-то вперёд и стала похожа на куклу, у которой стеклянный взгляд и нет серого вещества в голове.

Я наклонился к вампирше. Поцеловал её в губы и понял, что сейчас происходит.

Зоя ментально ушла в безлюдие, а тело её осталось в мире людей. Она прячется в призрачном лесу, чтобы только не слышать меня. Зоя тратила гигантское количество своих сил и энергии, чтобы просто сбежать от моих горьких рассказов. И тогда я тоже нырнул в безлюдие.

Ярко светило солнце. На небе не облачка. Я нашёл Зою сразу.

Огромная волчица смотрела в голубую даль. Морда её была мокрая от слёз. Её чёрные губы дрожали. Она тихо и жалобно скулила. Жуткое зрелище.

Видеть, как плачет зверь, это довольно странно, но впечатляет.

Зоя не хотела верить, что её подруги больше нет в человеческом мире. Чтобы проверить мои слова нужно отправиться в безлюдие, где ложь не приживается, где есть только истина, которая ковалась в боях. В безлюдии смерть недавно убитого вампира эхом разносит ветер. Во времена баталий между охотниками и мертвецами имена вампиров, озвученные ветром, превращаются в ураган. И чем крепче бой, тем яростней бушует стихия, каплями ливня и свистом струй, оплакивая хищных детей земли.

Я тоже слышал, как грустно пел ветер, произнося имя Габриэла. Мне почудилось, что ветер провыл и второе имя. Какое имя я не разобрал. А затем ветер стих. Он почему-то тоже не хотел шептаться со мной.

– Ты же знаешь, у меня характер прямой. Ломаю через колено. Говорю всегда в лоб, без предисловий, – погладив загривок волчицы, сказал я и закончил: – В том моя суть и моя правда… Пошли домой Хасти. Габи уже не вернуть.

У вампиров в безлюдии другие имена. Это в Москве мою прекрасную вампиршу все называли Зоя, а здесь она монстр Хасти.

Я тоже носил в безлюдие другое имя. Вампиры называли меня Григорианом из верхнего мира. Мир нежити считался нижним, а мир охотники были из верхнего слоя. Мне всегда нравилось это сравнения. Быть в двух шагах от звёзд и ближе к самому Создателю, куда приятнее, чем жить среди червей и фекалий.

– Слёзы ей уже не помогут, Хасти. И не воскресить то, что уже мертво. Надо вернуться к людям и найти убийц. Ты ведь знаешь, что от меня уйти невозможно. А значит, мы отомстим за Габриэлу, – искренне говорил я волчице, а она навострила уши и слушала очень внимательно. – Искать мы будет убийц вдвоём. Даже втроём. Потому что со мной толстый оруженосец. А толстый всегда хорошо… Ты ведь поможешь мне искать убийц, Зоя?

Я специально обратился к ней человеческим именем. Нужно вернуть её назад. Безлюдие, это не место скорби, это место ристалищ. Здесь мало городов. А те, что остались, населены лишь на треть. Здесь на бесконечных просторах живут вампиры, не желающие иметь ничего общего с людьми. Они растят детей. Они разводят коров и пьют их кровь, и едят их мясо. Местные вампиры почти не отличаются от человека, потому что люди тоже разводят коров и поедают их с костями и копытами.

Волчица встала на лапы, встряхнула мордой, будто избавлялась от воды – и сказала, женским, приятным голосом, но совсем не похожим на голос Зои.

– Я говорила с Габриэлой. Она просила предупредить тебя.

– Да ладно! Обо мне заботится нежить? – чуть не рассмеялся я. – И что же она велела передать мне красивому?

– Габи сказала, что её убил твой сын. Его имя Валентин. Только он странный. Он женственный, оттого что у него не было отца.

– Ну начинается! Опять отцы и дети! Вечная тема! – взмахнул я руками. – Почему ты слышишь Габи, а я нет? А я знаю почему. Потому что быстро сумею распознать её враньё и загробные козни. Даже после смерти вампиры ненавидят меня и придумывают небылицы.

– Неправда. Это не небылицы. Они просто не хотят общаться с охотником Григорианом, – назвала меня Хасти по имени из верхнего мира.

– Они не хотят? Так значит их много? – уточнил я.

– Две знакомые тебе вампирши: Габриэла и Ахета, – ответила волчица, и в её глазах сверкнула мстительная искра.

– То есть как, Ахета? – снова не верил я. – Ветер сообщил тебе об Ахете? Её что… тоже сожрали?

Волчица оскалилась. Оскал был так похож на улыбку.

Вот чертовка!

– Ахету убил юный итальянец, – сказала Хасти. – Этот юноша и есть твой родимый сыночек.

Я заскрипел зубами. Мои кулаки сжались. Я хотел схватить мохнатое исчадие ада, позабыв, что предо мной стоит любимая Зоя, и свернуть ей шею, а затем вырвать сердце.

– Если ты не замолчишь, я переломаю тебе все кости! – сквозь зубы цедил я.

– За что? – снова скалилась волчица. – Я всего лишь передала тебе слова Габи, которую ты не слышишь… Твой сын Валентин, перед тем, как убить Габриэлу и Ахету, обещал им сначала уничтожить вампирские кланы и после прийти за тобой, охотник Григориан.

– Да что за глупость! Я видел Ахету ещё вчера. Она не погибла, она жива! Твой ветер тоже врёт!

– Ветер не умеет врать. И ты это знаешь. А старая развратница Ахета сожрана сегодня рано утром, Григориан. И кстати, она тоже не желает с тобой говорить. Ветер не издаст и звука, чтобы ты остался глух в безлюдии. Возможно, и ветер не хочет тебя здесь видеть, охотник.

На капризные движения воздуха и прочие странности призрачного мира мне было начхать. Меня больше интересовал юнец, которого нарекли моим сыном. А значит, он всё-таки существует.

А ещё говорят, что мой сын убийца. Нет, он не просто убийца – он, скорее, охотник, который убивает вампиров в Москве. Мой сын собирает силу старых кровососов и копит в себе мощь древних… но для чего? Неужели он мечтает сразиться со мной?

Мы вместе вышли из безлюдия.

Зоя сидела в кресла. Я стоял рядом. Игорь Праскурин спал на диване.

– Позвони в контору. Удостоверься в гибели Ахеты, – уже успокоившись, сказала Зоя.

Под глазами у неё появились чёрные круги. На щеках размытая синева. В ней ещё завывала воинственная Хасти, как отголосок безлюдия.

Я хлопал себя по карманам, в поисках телефона. Но телефон такая противная вещь, что любит сам напоминать о себе. Он трезвонил из коридора. Я оставил его на полке при входе.

На экране снова высветился номер моего куратора Влада.

– Да, – сухо сказал я.

– Доброго времени суток, Григорий, – безразлично говорил Влад. – У нас происшествие. Нужна ваша помощь…

Да что же такое творится! Нельзя сообщить о смерти моей знакомой иначе? Вот он заладил – происшествие, происшествие!

Но я умею сдерживать эмоции, потому сказал строго:

– Я весь внимание, Влад.

– Господин Марселин, просит о встрече, – продолжил мой куратор. – Вы готовы встреться с ним сегодня?

– Безусловно, – твёрдо ответил я.

Влад замолчал на несколько секунда, сверяясь со своими записями.

– Прекрасно, Григорий. За вами уже выслали машину. Встреча состоится в замке главы клана «Серебряной пули».

– Один вопрос, Влад, – не дав закончить разговор, продолжил я. – Вам что-нибудь известно о смерти вампирши, по имени Ахета?

– Ахету убили, Григорий, – всё также безразлично говорил куратор, будто он не человек, а голосовой робот, который предлагает перезвонить или предупреждает, что абонент недоступен. – Её смерть стала причиной сегодняшней встречи с Марселином.

Теперь я взял паузу. Но спрашивать, уточнять и говорить больше не о чем.

– Вас понял. Жду машину, – сказал я и отключил телефон.

Всё-таки Ахету убили.

Смешанное чувство.

Назвать её своей подругой, я бы не решился. Считать её врагом – оснований тоже нет. Она мне не любовница, не жена – просто знакомая, которую я знаю… сколько же я с ней знаком? Наверное, лет двести. А может, и больше. Но разве двухсот лет мало? Два века проникновений, интрижек, обид, пощёчин и жарких объятий. В наших свиданиях было всё – только не было ненависти и предательства. Так кто же она для меня? Почему так печёт в груди?

Я знаю кто она.

Ахета часть меня самого; моя капля крови, моя трезвая мысль, моя лихая мечта, мой яростный секс, мой заоблачный полёт в верхнем мире, моя тернистая дорога в безлюдии. Она не самый гадкий фрагмент в моей памяти. Ахета сроднилась со мной. За века наши чресла притёрлись друг к другу. Наши желания стали похожи. Она всегда была весела и цинична, – и я бесчувственным стал как она.

Наверно, я любил её…

Прощай Ахета...

Пусть Ветер в безлюдии помнит о тебе и напоминает другим, какой хорошей ты была женщиной, хотя и с клыками.

– Это ты с ней трахался когда был в командировке? – спросила Зоя, уже зная, что это была именно она. Потому что ветер не умеет врать. Он знает многие секреты. Потому что мёртвым скрывать нечего.

И мне незачем скрывать правду. Было и было. Пришлось сознаться.

– Не забывай, что я охотник, Зоя. Даже отрезав по пьянке тебе две руки, я ни за что бы не извинился. Это моя работа быть непримиримым и жёстким, – сказал я что думал.

Зоя тяжело вздохнула. Я любил Ахету и любил Зою, а Зоя любила Габриэлу. Вот такой любовный квадрат, твою мать!

– Прости меня, Гриша, – почему-то извинилась она.

– И ты меня прости, милая, – зачем-то извинился я.

Мы обнялись.

Она прижималась ко мне, и я почувствовал её слёзы.

Слёзы людей солёные. Слёзы вампиров горькие и всегда пахнут тиной.

– Оставайся в Домодедово, дорогая. Нужно присмотреть за оруженосцем, чтобы проснувшись, тот не натворил бед. Он слишком упрямый и прямолинейный. И не обращай на его заигрывания внимания. Он не со зла. Мой оруженосец так шутит, – предупреждал я любимую вампиршу. – Я выставлю магическую защиту. Проникнуть в дом никто не сможет. Даже муравей не проползёт… А ты не выходи из дома. Побереги себя. Те, кто убил Габриэлу и Ахету, хотят и тебя забрать… После беседы с Марселином, я вернусь и буду рядом. Держись, милая. Я не хочу тебя потерять.

За рулём сидел молодой вампир. Звали его Алексей. Или просто Лёха. Его инициировали не больше года назад.

Вёл машину Лёха спокойно, не дёргался. Меня почему-то не боялся. Наверное, оттого что молодой вампир не думал о смерти и не понимал в полной мене, кого везёт к своему хозяину.

Зато с ним можно поболтать, будто мы на равных.

– Ты знаешь, как Ахету убили, – осторожно спросил я.

– Нет, этого мне не докладывают. Но понимаешь, что я думаю… Марселин ведь был дружен с Ахетой. Или даже более того, – рассказывал как на духу Лёха. – Я ж водилой в клане работаю. Этого заметил, с тем познакомился, здесь что-то услышал. Так Марселин очень часто с Ахетой катались на машине. Может, они любовники, может, нет… не моё дело. Но всё-таки мне кажется, он её любил.

– Очень расстроился Марселин, узнав, что о смерти? – спросил я.

– Ещё как, – кивнул водитель. – Сразу вызвал к себе элитных бойцов, шум поднял на всю Москву. Весь клан на ушах до сих пор стоит, ищут каких-то итальянцев.

– И как, думаешь, найдут? – продолжил я вежливый допрос.

– А кусок мяса на воротник не хотите?! Ничего они не найдут! – усмехнулся Лёха. – Тут ведь как получается… Ищут итальянцев по наводке из клана «Московского клыка». В ночном клубе, говорят, тоже вампиршу сожрали... Так вот что я думаю, приятель… Половина гостей в клубе меняет личину. Те, кто постарше, посильнее – прибавляют себе красок, молодости, лёгкости – ну чтобы и плечи пошире, и во́лос погуще. Там ведь даже официанты трансформируются в животных... Короче, магией все залы переполнены, и совсем не понятно, кто есть кто на самом деле. И эти итальянцы могут оказаться вовсе не итальянцами, а вампирами в трансформации. Никто не знает, как они выглядят без магии. В клубе они одни, на улице совершенно другие. Вот к чему я клоню.

А водила соображал. Хотя и трепло.

Деймон говорил мне про молодого итальянца, и Марселин тоже ищет юношу из Италии.

– Тебе бы в следователи записаться, – пошутил я. – Крутишь баранку зря. Замолвлю я словечко твоему боссу. Будет у тебя новая работа.

Водила весело врезал ладонями по рулю. Настроение у него было задиристое.

– Так я и есть следователь! – радостно сообщил мне Лёха. – Я ж в Следственном комитете три года работал. Однажды вышел на одного типа, который меня впоследствии и укусил. И ты знаешь, приятель, я совсем не жалею… Меня в мертвеца превратили, а такое чувство, что мёртв я был при жизни. Сейчас я свободный вампир. Я работаю, вожу разных подозрительных по заказу, но ведь нравится мне такая жизнь. И знаешь, что ещё?

Водила повернул ко мне худощавое лицо и заговорщицки произнёс:

– Сколько бы я не сидел на этом месте, геморрой у меня никогда не вылезет. Смекаешь, приятель, о чём я? Не болит у меня ничего теперь, и руки после пьянки не трясутся, и в мозгах всегда светло, хотя по многим признакам я точно труп. Вот так-то, Гриш!

А Лёха снова прав. Вот я, например, никогда не болел. Весь мир в масках ходил, а мне и дела нет до ковида или даже до самой чумы.

Через час мы были на месте. Немного магии, и я явственно увидел средневековый замок. Можно назвать это строение жуткой безвкусицей, но замки мне всегда нравились. Ведь в замке, как в лабиринте. А я жуть как люблю решать загадки и загонять дичь.