Текст книги "Несчастный рейс 1313 - Том первый"

Автор книги: Тимофей Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Ничего я не плююсь! – споткнувшись, Кейко яростно притопнула ногой. – И нечего тут покровительственным тоном разговаривать. Я и так в курсе, что мы вам по гроб обязаны, вот!

– Какой такой покровительственный тон? Просто дружелюбный – и это совершенно нормально. Вы мне обязаны, я вам обязан – осколки-то мне из задницы выковыривали? Причем, можно сказать, я по обязанности действовал. Дал присягу Родине служить, а Родина взяла и послала ОЯШек спасать. Хочешь, не хочешь, иди и спасай. А вот в израненном матросском теле копаться – это уж только по зову сердца можно делать, из прекрасного общечеловеческого чувства гуманизма. Так я даже более обязанным выхожу, понятно? Не надо этого.

– Не обращайте внимания, Иван-сан, – заметила Амико. – У Кейко сложные отношения с мужчинами и комплиментами.

– Ты так и будешь напоминать мне про тот раз? – надулась Маэми. – Не хотела я сбрасывать того дурака с крыши! Кто же знал, что он вывалится за ограждение, когда я его оттолкнула?

– Многие считают это попыткой самоубийства, – мстительно отозвалась Акеми.

– Ого! Расскажите поподробнее, чтобы мне знать, чего в другой раз опасаться. Если Кейко-тян не только визжать умеет, но и врукопашную, я буду с опаской ходить. Только почему же самоубийство, раз это она дурака с крыши спихнула? Домогался? Ну, не могу сказать, что его не понимаю.

– Да никого я не спихивала! – взвизгнула Кейко, которую данная тема явно тревожила. – Я вообще не любительница пихаться! Ну, приставал один придурок во время перемены на крыше, ну, толкнула я его! Он сам упал, сам!

– Он не приставал, а просил с ним встречаться, – с садистским спокойствием сдавала подругу как стеклотару Амико. – Но Кейко так смутилась, что вырвалась, когда он попытался ее обнять, и убежала. Дело происходило на крыше школы, где часто уединяются ученики, и несчастный юноша вывалился за ограждение от ее толчка.

– Нечего было распускать руки! – свирепо заявила Маэми и поправила очки. – И было бы все нормально.

– Бедный парень сломал ребра, руку и ногу, – закончила рассказ Акеми.

– Хм, пытаться обнять девушку, которая этого не желает... это и называется 'домогаться'. Так что правильно ты его, стервеца, – кивнул русский, ловко спрыгнув с полутораметрового уступа. Здесь ручей переливался в очередную чашу-бассейн. Остановившись, он задумчиво смерил взглядом уступ и остановившихся наверху спутниц.

– Э... – Кейко, стремясь замять неудобный разговор, посмотрела на Ивана сверху. – Банька-сан, а мы так не спрыгнем.

– Ну почему же... – пожала плечами Амико.

– Спрыгнуть дело нехитрое, но дно неровное, камни. Я-то в ботинках, а вам в туфлях как бы ноги не подвернуть – это будет катастрофа. Так что давайте лучше прыгайте на руки. Под юбки не буду заглядывать, честно.

– Ох... – Кейко нервно сглотнула.

– Не беспокойся, – сразу же успокоила ее Амико. – Смотри. Ловите меня, Иван-сан.

И юная японка без промедления прыгнула в своеобразные объятия русского. Сильные руки тут же подхватили тонкое невесомое тело, не давая удариться о камни.

– Найс кетч! – улыбнулся тот, шагнул в сторону, и аккуратно поставил Амико на торчащий из мелкой воды валун. Впрочем, если бы не темнота, можно было бы заметить, что улыбка была несколько нервной, а на щеках проступил легкий румянец.

– Следующая, – обернулся он к Маэми. – Только не целься мне пяткой в лоб.

– Ох... – снова выдохнула Маэми и добавила: – Ух!

В следующий миг девушка неожиданно прытко прыгнула вниз. Единственной проблемой стало то, что, нервничая, она нырнула рыбкой, устремляясь торпедой в широкую грудь русского, столкновение с которой грозило превратить маленькую японку в лепешку.

Впрочем, он не сплоховал – легко развернувшись боком, чтобы девушка не врезалась в него головой, он ловко поймал ее левой рукой под грудь, а правой под ноги. Правда, энергия летящего тела все же заставила его повернуться вокруг оси, чуть попятиться и сильно прижать зажмурившуюся девушку к широкой груди.

– Уа-а-а-а... – тихо выдала сжатая сильными руками японка, замерев в живом капкане. – Уа-а-а-а...

Брыкаться она почему-то не стала, к немалому удивлению ловца. Вместо этого девичье тело заметно задрожало. Изумленный Иван почувствовал, как тонкие пальчики хватаются за грубую ткань его одежды, будто пытаясь схватиться сильнее.

– Ты чего, испугалась, что ли? – поднял он брови. – Да ладно, уж чего-чего, а девушек я наземь не роняю. Ну, разве что тех, которые весят больше меня.

Однако Кейко, судя по виду, вовсе не испугалась. В руках русского оказалась пунцово покрасневшая и сжавшаяся в комочек девушка, еще не до конца оправившаяся после множества недавних потрясений. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, Маэми прильнула к большому сильному мужчине, страшно смущаясь.

– Я... Да нет, я ничего... – залепетала она, неловко шевелясь на груди Ивана и задевая его лицо длинными волосами.

– Н..ну... тогда хорошо, – русский, видимо, тоже почувствовал неловкость ситуации – а, может быть, и еще что-то – по крайней мере, он попытался слегка сдвинуть левое запястье, на которое чрезвычайно ловко улеглись небольшие грудки Кейко.

Иван повернулся и осторожно, словно хрустальную, поставил девушку рядом с подругой.

– Сы... Спа... сибо... – поблагодарила Маэми. Амико же, заметившая небольшой инцидент, тактично смолчала.

– Куда дальше, Иван-сан? – спросила она секундой позже.

Тот потихоньку утер выступивший на лбу пот и зашлепал вниз по ручью.

– По течению, по течению. Вон, уже светлеть начинает, кажется, из ущелья выходим.

Девушки послушно двинулись в указанном направлении. Кейко теперь двигалась быстро и суетливо, перестав пыхтеть.

– Долго ли нам еще двигаться? – спросила Амико.

– Наш лейтенант на такие вопросы всегда отвечает: 'Сколько Родина прикажет', – ответил Иван, всматриваясь вперед, вдоль узкого извилистого русла ручья, зажатого между густых темных зарослей. Сейчас воды было немного, но, судя по наваленному по краям русла бурелому, в сезон дождей здесь мчался и громыхал камнями нешуточный поток. – А я, пожалуй, скажу: 'Сколько ноги идут'. Как совсем устанете, жалуйтесь. Но только не сразу. Смотрите, вон там, слева, расчищенный участок начинается. Кажется, к деревеньке вышли. Нужно быстро ее обойти по задам, и шмыгнуть в следующее ущелье.

–Деревня?..

Иван шумно втянул ноздрями воздух.

– Ага, точно. Дымком тянет.

Девушки принюхались следом.

– Точно... – протянула Кейко. – но... зачем же ее обходить? Там же люди, цивилизация... Может?..

– Иван-сан считает, что там те же люди, что и те, кого мы встречали, – перебила ее Амико. – Он же говорил, что с ними лучше не связываться.

– Ну... – Маэми явно захотелось что-то сказать. – Ну... там же... еда!

– Не думаю, что тут обитают такие же бандерлоги, как в той деревне, – покачал головой Иван. – Там явно был перевалочный пункт для всякой дури и контрабанды, и сборный пункт местных военизированных бандюков. Здесь больше похоже на обычную деревню – живут себе бирманцы, сажают там что-то. Но попадаться на глаза им нельзя – могут запросто настучать. Те же бандиты не из пробирки вылезли, небось, из окрестных деревенек и набирали рекрутов. А вот что касается еды... хм... тут надо подумать. Пошли вперед, только тихо-тихо.

Присмиревшие девушки послушно принялись следовать за русским, стараясь не шуметь.

Пройдя по воде еще метров двести, беглецы действительно оказались на краю бедной деревеньки. Узкое ущелье с крутыми стенками кончилось, выйдя на довольно широкую долину. Слева скалы завершились массивным останцом, за которым угадывалось уходящее в обратном направлении следующее ущелье – прорытое речкой, параллельной той, по которой они брели. Плоское дно образованной при слиянии долины было густо высокими зарослями тропических трав, среди которых торчали крытые листьями крыши домиков и угадывались расчищенные поля. Где-то ниже по течению лениво гавкнула собака – ей отозвалась другая.

– Вот черт, и здесь пустобрехи!.. – пробурчал Иван, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Глаза уже давно привыкли к ней, и общие очертания местности угадывались без труда, но в тенях густых зарослей что-то разглядеть было невозможно. – Но что самое хреновое, по левому борту ущелья скалы, да еще почти отвесные.

– Ой... – схватилась за сердце Кейко. – Я скалолазаньем не увлекаюсь.

– В самом деле, – покачала головой Амико. – Нам будет трудно пробраться, в отличие от вас, Иван-сан.

– Я тоже не Человек-паук. Для лазанья не столько сила и выносливость нужна, сколько растяжка. Забраться-то мы сможем, но вот слезть без веревки... можно навернуться. Как ни крути, или уходить обратно на северо-запад по следующему ущелью или на юго-восток вниз, мимо деревни, и в более обжитые места. Нам на юго-восток и нужно, по общему направлению. Но опасно... застукать могут.

– Может, все-таки стоит попробовать? – задумчиво сказала Амико. – Мы вряд ли выдержим крюк по ущельям. Простите, Иван-сан.

– Эхе-хе... мрачно вздохнул он. – И прошли-то мы за ночь километров девять. А тут двести, причем по прямой. По оврагам и все триста будет. Эдак придется месяц до границы идти. Мне-то приходилось по пятьдесят кэмэ в день давать, по хорошей такой дальневосточной пересеченке... но для вас это нереально.

– Еще раз простите, – снова изменилась Амико.

Не хотелось думать о том, мелькнула ли в голове русского мысль все-таки оставить двойную обузу. Девушка смолчала, решив не провоцировать возникновение нехороших идей.

Неизвестно, какие мысли скрывались за его хмурой задумчивостью, но Иван лишь махнул рукой, отметая извинения.

– Чего уж теперь. И не берите в голову – вы-то ни в чем не виноваты. И так уже все ноги сбили, – кивнул он на исцарапанные, покрытые синяками ноги спутниц. – Ладно, сочтем, что мы подумали, и я решил – пробираемся на юг. За мной.

Иван взялся за рукоятку висящего стволом внизу на груди автомата, приготовив его к немедленной стрельбе, и быстро двинулся вперед по берегу – удивительно тихо для такого крупного человека. Камни едва поскрипывали под его ботинками.

Изо всех сил стараясь не шуметь, обе девушки устремились следом за своим спутником. В отличие от Ивана, каждую из японок сковывала не столько осторожность, сколько страх. Им не хотелось выдать себя не только гипотетическим бирманцам, но и самому русскому.

У Кейко по спине ползли противные холодные мурашки. Дезориентированная бедами, ссорами и огромными руками Засельцева, она уподобилась тихой мышке, напрягая все силы для того, чтобы идти столь же тихо, как и ее грациозная подруга.

Домики были расположены не вплотную к руслу – вполне логично, если вспомнить про муссонные паводки. Поэтому, следуя ручью, они смогли без особых проблем преодолеть практически всю деревню, не потревожив обитателей. Пробравшись под канатным мостом, мимо хлипких мостков, где, надо полагать, стирали и мыли посуду. Склоны повыше оказались засыпаны мусором – битыми бутылками и ржавыми банками. Берег стал круче, и дома приблизились к ручью настолько, что стало пованивать от мусорных куч. Где-то поодаль затявкала собачонка, и Иван остановился, приложив палец к губам и пережидая.

Обе японки испуганно замерли. Кейко невольно схватила подругу за руку, и Амико, позабыв недавнюю ссору, крепко сжала ладонь Маэми.

Собачонка погавкала и успокоилась. Выждав еще немного, когда тишину нарушало лишь журчание воды и неумолчный треск ночных сверчков, Иван двинулся дальше.

Еще полкилометра, и деревня кончилась. Миновав последний мосток, русский шагнул в сторону и выглянул через перегиб русла. Замер, всматриваясь, потом, жестом подозвал к себе спутниц.

– Вон там тропа идет вниз по течению. Пойдем по ней, чтобы побыстрее от деревни отойти. А то скоро уж рассвет. Заря тут быстрая, надо будет удалиться и спрятаться, и не теряя времени. Только вон, смотрите, – он вытянул руку, указав на последнюю хибарку, торчащую из высокой травы метрах в сорока. На открытой терраске, опоясывающей домик, сушилась какая-то сельхозпродукция. С обреза тростниковой кровли свисали длинные гирлянды каких-то плодов или овощей.

– Воровать некрасиво, конечно, тем более, у бедняков. Но на голодный желудок далеко не уйдешь. Давайте-ка, выбираемся на тропу по-тихому. Подождете там, а я пойду, стащу что-нибудь.

Японки закивали и последовали за русским.

Прокравшись по ведущей от берега ручья тропинке, Иван осторожно огляделся, прислушался, и, перебежав более широкую тропу, уходящую влево. Никого и ничего не заметив, стащил со спины ранец РД, перепрыгнул через низкую оградку палисадника и принялся шуршать гирляндами подсыхающих плодов сельскохозяйственных усилий. Судя по всему, это оказалось не так уж просто – плоды Бирмы мало напоминали родную картошку или даже лук, так что ему пришлось принюхаться и даже куснуть пару незнакомых плодов, чтобы определить степень съедобности. Глупо было бы наворовать чего-нибудь, вроде красного перца.

Дегустация привела к тому, что он осторожно отцепил пару гирлянд, засунув их в ранец. Но, увлекшись этим занятием, он не заметил, как циновка, прикрывающая вход в хижину у него за спиной, отодвинулась, и на пороге возникла смутная фигура.

Но фигуру эту заметила Амико, пристально следившая за рейдом Ивана. Увидев, как кто-то выбирается на улицу, девушка беззвучно дернулась, не зная, что же теперь делать. Еще секунда – и русского заметят, а там и до шума недалеко. Неужели все пропало?!

Как ни странно, Кейко среагировала быстрее подруги. Не имея ни малейшего представления, поможет ли это, девушка в очках схватила с земли мелкий камушек, весь в коричневых потеках, и кинула в стенку хижины с дальней стороны от конца терраски, где шуршал русский. В темноте раздался отчетливый глухой стук.

Звук заставил Ивана резко обернуться. Мгновенно оценив ситуацию, он стремительно прыгнул на терраску. Атака снесла щуплую фигуру незнакомца, как шквал срывает висящее на веревке белье. Ударив его об пол, Иван прижал горло противника левой рукой, а правой занес неизвестно когда выхваченный нож, готовясь пригвоздить того к бамбуковому полу... но почему-то замер.

Амико зажала ладонью рот, чтобы не закричать, Кейко громко задышала.

Русский, нависнув над щуплым противником, способным лишь задушенно хрипеть, не двигался. Пять, десять, двадцать секунд... Наконец, нож медленно опустился... нырнув обратно в ножны.

Иван сорвал какую-то сушившуюся на веревочке рядом тряпку, заткнул пленнику рот импровизированным кляпом и рывком вздернул на ноги. Заломленные за спину руки заставили того согнуться и болезненно застонать. Теперь стала очевидной разница в росте – пленный бирманец оказался едва выше пояса здоровенного спецназовца. Ребенок?..

Оглядевшись, русский сорвал и веревку, связал пленника и, легко подняв, перекинул через плечо. Еще секунда, и Иван присоединился к остолбеневшим спутницам.

– Ух, – выдохнула Амико, шагнув ему навстречу. – Иван-сан, как хорошо, что вы такой быстрый. Я остолбенела...

Девушка выглядела испуганной и бледной. Кейко же, казалось, оживилась, раскрасневшись.

– Ух, черт! – горячо зашептала она, поправляя очки. – Чего ж делать теперь?!

– ...Я идиот! – злобно бросил Иван. – Это ж надо – не услышать, как в двух шагах кто-то ходит! Вот до чего жадность людей доводит, так твою и распротак... А-а-а-а, блин, теперь только бежать остается. Давайте за мной, живее! Вся болтовня только на ходу.

Подкинув перепуганного мальчишку, которому с виду было лет двенадцать, русский припустил было по тропе так, что только пыль взвилась, и у девушек упало сердце – такого темпа им было не вынести. Однако метров черед пятьдесят он одумался, притормозил и оглянулся, дожидаясь их.

Едва поспевая, обе японки во весь дух нагоняли русского, однако, никак не поспевая. При этом они немилосердной шумели и трещали, как казалось чуткому матросу.

– Их, ух, эх!.. – выдала, подбегая, Кейко.

– Ох! – вторила ей Амико. – Иван-сан, мы долго так не выдержим. Я-то еще что-то смогу, я бегунья, но Кейко...

– Кейко-тян ляжет и умрет прямо тут, – честно призналась девочка в очках.

Иван с видимым усилием заставил себя сбавить шаг. По сравнению с горными джунглями, где они пробирались всю ночь, эта узкая, но натоптанная тропинка выглядела настоящим шоссе, и он явно с трудом удерживался чтобы не припустить во весь дух.

– Останавливаться нельзя, надо уйти как можно дальше. Да и пацана непонятно куда девать. Вот ведь угораздило...

– Вы зачем его с собой потащили, Банька-сан? – подала голос Кейко.

– И что нас с ним делать? – подхватила Амико. – Это же... ребенок?

– В том-то и вопрос... что делать. А-а-а... вот же твою мать!.. – Иван сильно постучал себя кулаком по лбу. – ...И ведь в инструкции-то все написано, как, что и почему...

– А что... – Амико старалась держаться ближе к русскому. – Что там написано?

– Как раз на такой случай, – сплюнул Иван. – 'В случае обнаружения группы гражданскими лицами, при невозможности захватить и вывести их в расположение своих войск, свидетелей ликвидировать'...

– То есть, вы должны его... убить? – спросила Акеми, дыхание которой перехватило от быстрого темпа передвижения... возможно.

– Должен... по идее, – пробурчал Иван. – И не в инструкции дело... хотя и инструкции написаны кровью. Если отпустить пацана, он же нас заложит – видел, дескать, подозрительных... А, блин, вот же я кретин, надо было хоть глаза завязать... теперь уж поздно. А как только по деревне слух пройдет, может и к триадовцам попасть – а уж они на нас злы, наверное, как черти...

– Я... – Амико помедлила. – Я понимаю.

– Чего вы там понимаете? – отставшая Кейко с трудом догнала спутников.

– Понимаем, что у нас большущая проблема, – пробурчал Иван. – Как решать ее, понятно... но очень уж не хочется.

– Это вот это, что ли, большая проблема? – недоверчивая и наивная Кейко бесцеремонно ткнула пальцем в мягкое место свесившегося с плеча русского пленника. – Какая-то она больно хлипкая для большой проблемы. Киньте его под куст, Банька-сан.

– А он встанет, пойдет и всем расскажет, что видел трех иностранцев. Вы в своих сэйлор-фуку за бирманок не сойдете, да и я, пожалуй, тоже. И через часок за нами устроят погоню с собаками, ягдкомандами и эсэсовцами.

– Хм, – Кейко поправила очки на ходу. – Тогда... свяжите его, чтоб не встал.

– Так он перетрет веревку и развяжется, или пойдет кто по тропе и найдет.

– Гр-р-р... – яростно теребила очки Маэми. – Чего ж с ним делать-то?

Тут до нее дошло.

– О... Ага... Угу... Банька-сан, а вы его не того... не этого?

– Похоже, придется все-таки того... этого, – мрачно проговорил Иван, не останавливаясь. – И спрятать где-нибудь подальше.

– Бр-р-р-р, – Кейко нервно сглотнула. – А что, совсем-совсем никак по-другому?

Амико промолчала. Девушка смотрела в сторону и едва не споткнулась на очередном шаге, но в последний момент смогла удержаться.

– Как нехорошо, – сказала она, наконец. – Из-за нас вам придется... убить ребенка. Может...

Девушка прибавила шаг, держась рядом с Иваном.

– Давайте... мы сами?

Иван смерил ее долгим и непонятным взглядом, и лишь покачал головой.

– Охренеть. Вот они, самураи... И еще что-то бурчат про злобных русских.

– Но ведь ребенок попал к вам в плен из-за нас, – настаивала Амико. – То, что вам придется пролить его кровь, это... несправедливо. Вы бы даже не встретились с ним, если бы не необходимость нас кормить.

Русский отвернулся и мрачно проговорил:

– Не туда идет разговор. Если бы у меня вообще хватило духу его убить... я бы сделал это сразу, и никуда бы не таскал. Может быть, это и выбивается из образа кровожадного русского спецназа, но... так оно и есть. В общем, убивать его я не буду, и уж тем более я не стану взваливать грязную работу на кого-то другого. Вся уже пролитая кровь, и та, что еще придется пролить – на моих руках. Я ни на кого не собираюсь перекладывать ответственность.

– Я не хотела вас оскорбить, – сказала Амико. – Но что же иначе делать с этим ребенком?

– Ну вы вообще... – прокомментировала Кейко.

– Да какие уж тут оскорбления... лучше бы взяла и надавала мне пинков за глупость и тормознутость. Это ж надо было так проколоться!.. Говорила мне бабушка – не воруй, не воруй яблоки, бисов сын, отольются кошке мышкины слезки! И как я не услышал, что он встал и вышел на терраску?.. Наверное, потому что весу, как в курёнке...

Подкинув висящего на плече мальчишку, который стоически молчал, и лишь крупно вздрагивал время от времени, Иван еще раз вздохнул, потом продолжил:

– Ладно, теперь деваться некуда. Придется взять его с собой, пока не уйдем подальше. Там отпущу, не убивать же невиноватого, в самом деле. Но придется поднажать – ведь пропал парень непонятно куда, наверняка искать станут.

– Мы постараемся не отставать, – сказала Амико. – Только... я все равно не хочу давать вам пинков.

– Ну, уговаривать не стану, еще за мазохиста сочтете, – Иван прибавил шагу.

Но над верхушками тропических деревьев уже разгорался стремительный южный рассвет, заголосили просыпающиеся дневные птицы и еще через километр русский вдруг резко свернул в сторону, прыгая по камням в русле небольшого ручейка, левого притока разлившейся речки, которой следовала тропинка.

– Вперед, поднажмем напоследок. Сдается мне, в ущелье есть укромные места, чтобы заховаться на день. Еще немного, еще чуть-чуть. Знаю, что ноги сбили и устали, но обещаю награду. Сейчас приготовим пожрать чего-нибудь.

– Мы в порядке, Иван-сан, – тяжело дыша, отозвалась Амико, забывшая старые обиды и державшая за руку откровенно вымотавшуюся Кейко.

– Да вообще, – выдохнула Маэми. – В таком порядке, что хоть в гроб клади.

Девушки заскользили среди камней, следуя за русским, оступаясь и поплескивая водой.

Они удалились от тропы километра на полтора, и, когда ущелье стало совсем узким и темным, выбрали одну из многочисленных пещер и гротов, которые чернели в известняке. Иван ссадил с плеча пленника, прислонив его к замшелой стенке, устало потянулся и присел перед ним на корточки. Мальчишка, съежившись от страха и прижав к груди связанные тряпкой кисти, следил за ним черными глазами, снова начав дрожать. Он был тощий маленький, и хотя по виду ему можно было дать лет двенадцать, неизвестно, как это сочеталось с детьми тех стран, где росли Иван и девушки. Возможно, маленький бирманец был и постарше. Густые, не очень чистые черные волосы падали ему на глаза, майка и трусы были ветхими, едва не расползаясь под пальцами. Иван провел пальцем по аккуратно заштопанной – явно заботливой материнской рукой – прорехе на животе. Тощие костлявые коленки были в обычных старых мальчишеских синяках, а босые ноги пестрели характерными для простых жителей Юго-Восточной Азии язвочками и нарывами – ходьба босиком по жидкой грязи в сезон дождей и рисовым полям в остальное время не проходила даром.

Иван помолчал немного, потом осторожно похлопал мальчишку по плечу и заговорил по-русски мягко, успокаивающим тоном:

– Слушай сюда, хоть и не понимаешь ни черта. Прости, что связал – так вышло. Не дрожи особо сильно-то. Детей я не ем точно так же, как не трахаю и не забижаю подвернувшихся беззащитных ОЯШек. Да, даже несмотря на то, что они оказались неожиданно симпатичными. Ну, ты меня понимаешь. Бояться не нужно, прогуляешься с нами на пару деньков, потом отпущу. А сейчас сиди тихо и не рыпайся, иначе всем будет плохо. Ферштейн?

Приложив палец к губам, он многозначительно уставился мальчишке в глаза. Тот что-то прерывающимся тоном пробормотал и часто закивал.

– О, понимает. Дивны божии дела.

– Он вас понимает, Иван-сан?

Амико показалась сбоку от большого русского и посмотрела на ребенка. Юная японка с удивлением смотрела на этого мальчонку. Ей казалось удивительным, что люди могут быть вот такими: худыми, грязными и больше похожими на зверят. Но так ли она отличалась от этого мальчика сейчас, после двух дней пути?

Неужели все то, что она воспринимала как должное – чистота, уход, комфорт – так неравномерно встречаются в мире?

– Кто же его поймет? Вон как дрожит, бедняга. Так, вот что... – Иван вытащил из кобуры на разгрузке кургузый пистолет и вручил Амико. – Присмотрите за ним минут десять – мне нужно на подходах устроить пару ловушек, чтобы не было нежданчиков. Но если начнет брыкаться – пугайте, а стрелять не стоит. Хорошо? Еще лучше бы, конечно, не пугать, а утешить пацана. Вы же не такие страшные, как я... ну, уж как выйдет.

Девушка чуть неуверенно, но крепко взялась за оружие и кивнула вслед русскому. Она села напротив съежившегося мальчика, всем видом демонстрируя спокойствие и уверенность, лишенные, как она надеялась, враждебности.

Кейко же, избавленная от должности стража, подобралась к ребенку с другой стороны и во все глаза рассматривала мальчугана сквозь очки.

– Вот странный, – заключила она через минуту.

Русский, покопавшись в карманах разгрузки, вытащил американскую гранату – трофейную, из тех, что он отобрал у побежденного главаря игиловцев – и моточек шнура, что-то прикинул, кивнул сам себе, и, тихо ступая по крупным камням, убежал вниз по течению, скрывшись за поворотом ущелья.

Девушки остались наедине с маленьким бирманцем. Тот, проводив глазами громадную фигуру в камуфляже и лохматой накидке, с некоторым облегчением перевел дыхание. Потом опасливо взглянул на вооруженную Амико, и покосился на Кейко.

Потом пошевелил связанными ногами и пробурчал довольно тонким голосом:

– Чено тиния натэ...

– Ну и говор у него, – продолжала разглядывать нового соседа Кейко. – Собачий какой-то.

– Не надо снобизма, – сказала Амико и покосилась на связанные ноги пленника. – Кажется, он чего-то хочет.

– С чего ты взяла?

– Судя по тону, он недоволен. Наверное, болят, они ведь связаны.

– Ага, развязать его, что ли, просит? – сообразила Кейко. – Фигушки.

Маэми сурово покачала головой.

Видимо, угадав по тону, какой был дан ответ, мальчишка сморщил мордочку и тихо захныкал. Слезы закапали на пыльные побитые коленки.

– А-а-а... – немедленно отодвинулась от него Кейко. – Ами-тян, он ревет!

– Я вижу, – сдавленным голосом отозвалась Акеми.

Юные девушки, несмотря на передрягу, в которую попали, не были чужды извечного женского сочувствия к слабым. Совсем не злые по натуре, они не умели бесстрастно выносить чужие слезы; тем более, что по возрасту мальчишка годился на роль младшего братца, которого воспитание требовало утешать и защищать. Обе японки сконфуженно переглянулись, не зная, что делать.

– Может, у него ноги болят?

– Может. Развяжем?

– А вдруг побежит?..

Вопрос остался без ответа. Не будучи дурами, девушки понимали, что развязывать пленника нельзя. Ивану удалось вселить в их души страх разоблачения, поимки и преследования. К тому же, обе они чертовски устали за день.

И все-таки...

– Давай я, что ли, ослабить, попробую... – пробурчала, наконец, Кейко и подобралась поближе к бирманцу. Ткнув его в коленку, японка показала свой крохотный кулак и взялась за путы.

Тот, хлюпнув носом, сжался еще больше, явно опасаясь и Кейко тоже. Судя по его выражению, бедняга действительно совершенно не понимал, к кому он угодил.

– У-ух! – Кейко попыталась распутать узы, но сноровка русского давала о себе знать, и несчастная школьница не смогла ослабить пут на ногах мальчишки. – Ну, киборг-убийца!

С мясницким кряхтениям девушка в очках заново схватилась за ноги пленника и принялась тянуть узлы на веревке. Наконец, юный бирманец почувствовал, как связанным ногам стало свободнее, хоть веревка и не была снята.

На смуглой мордашке отразилось облегчение – он быстро зашевелил затекшими пальцами ног, восстанавливая кровообращение, после чего со щенячьей благодарностью взглянул на девушку в очках.

– И нечего на меня таращиться, – смущенная его взглядом Кейко отодвинулась, поправляя очки.

– Похоже, ему лучше, – сказала Амико и, отодвинув руку с пистолетом, спросила. – Все хорошо?

Она знала, что мальчик ее не поймет, но постаралась придать голосу дружелюбную и вопросительную интонацию. У русского ведь, кажется, получилось.

Парнишка еще раз шмыгнул носом, утерся связанными руками, и что-то проговорил с вопросительной интонацией. Но что – Бог весть. Бирманский язык не имел абсолютно ничего общего с японским, и понять его было совершенно невозможно.

В этот момент из-за камней в пещерку запрыгнул Иван. В его руках была охапка хвороста. Быстро схватив взглядом обстановку и заметим ослабленные веревки, он покачал головой, но ничего не сказал, а принялся быстро складывать из камней подобие очага.

– Вот. Ветер снизу, к счастью, в долину дым не потянет. Солнце нагревает воздух, и он вверх идет. Вот преимущество дневок – вечером хрен бы мы тут костерком побаловались – холодный воздух вниз идет, и дым весь был бы в деревне. Мигом бы учуяли, кому не надо.

– Костер? – встрепенулась Кейко. – Это, в смысле, будет тепло?!..

Девушка прямо-таки подскочила от радости.

– Банька-сан, вы волшебник!

– Хе-хе, – слегка польщенный ее искренней радостью, Иван почесал в затылке. – Да тепло-то скоро и так будет, даже как бы и не слишком жарко. Главное, сейчас мы сочиним кой чего перекусить, а то живот уже к позвоночнику прилип.

Быстро разведя костер, он вытащил из РД несколько клубней, слегка похожих на переросшую редиску, только плотнее.

– Это вроде бы батат? Я его только на картинках видел, но, говорят, родственник основы жизни на земле – то есть картошки. Это, ясен перец, самая лучшая рекомендация. Кажется, в Японии у вас его выращивают, и он вообще не редкость, так? Тогда вы же, наверное, знаете, как его готовить, батат этот?

– Хм, – Амико взвесила пистолет в руке. – В принципе, я могу попытаться что-нибудь приготовить. Можно пожарить, можно сделать салат, можно даже, при желании, натолочь пюре. Если бы был сахар, я бы могла даже...

Она осеклась.

– Впрочем, нам сейчас не до кулинарных изысков.

Иван утер рукавом обильно выступившие слюни и опустил подернутые мечтательной поволокой, воздетые к небесам глаза на грешную землю.

– ...Изыски... я изыски люблю. Но из всех кухонных причиндалов только костер и фляжка. Может, просто испечь? Ну, как картошку?

– Можно и так, – кивнула Амико. – Принцип не сильно отличается. Но я могу и... могу и приготовить что-то посложнее, даже просто вашим ножом...

Почему-то девушка засмущалась.

– Правда?!.. Ух ты! – Иван мигом вытащил НРС из ножен, но его уже протянутая, было, рука задержалась. – Сейчас, только...

Он отошел к струящемуся по дну пещеры ручейку и тщательно вымыл нож. Потом вернулся, вручив его Амико.

– Острота, конечно, не кухонная, угол заточки не тот. Но я точил, старался.

– Ничего, я справлюсь, – Амико взяла нож, приняла из рук Ивана батат и взяла тонкую хворостину из принесенного русским пучка. Отойдя к ручейку, девушка тут же взялась за трофейные продукты, неловко, но старательно орудуя непривычным ножом.