Текст книги "Маленькая балерина (ЛП)"

Автор книги: Тэйт Монро

Соавторы: Рори Айрлэнд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13

Кэролайн

Мои кости становятся мягкими, и я цепляюсь за своего дедушку, когда он подхватывает меня на руки и вытаскивает из машины. Я не знаю, как долго мы ехали, время текло быстро и в то же время остановилось. Я бы с радостью разъезжала по городу вечно, если бы он продолжал гладить меня по волосам и говорить, как он гордится своей милой девочкой. Он ведет себя со мной совсем по-другому, чем в клубе, и я так сильно склоняюсь к этому, что чувствую, что хочу заползти к нему на грудь, чтобы он мог обнимать меня так вечно. Я не знаю, что, по моему мнению, должно было произойти в клубе или с этим соглашением в целом, но я не думаю, что была готова к эмоциям, которые приходят вместе со всем этим. Он был так груб со мной и говорил вещи, которые должны были заставить меня чувствовать себя ужасно, вплоть до того, чтобы я замкнулась и захотела уйти. Этого не произошло. Мое тело откликнулось на то, как он меня называл, и на то, как грубо он завладел моим ртом.

– Ты спишь? – пробормотал он, но то, как он это сказал, говорит о том, что он уже знает, что я наполовину сплю. Я чувствую себя так, словно парю где-то между сном и сознанием. Я так устала после нашей ночи в клубе, но я не хочу ложиться спать и скучать по этому чувству близости с моим дедушкой. Я знаю, что это всего лишь контракт для него. Я – то, что он видел и чего хотел, и я бы предположила, что, как и в большинстве случаев в его жизни, он сделал предложение, от которого никто не смог бы отказаться. Мне нужно быть осторожной в том, насколько сильно я привязываюсь к нему, потому что для него в этом нет ничего романтичного или эмоционального. Он хотел себе игрушку, и так получилось, что я как нельзя кстати соответствовала его интересам. – Ты была такой хорошей девочкой для меня, Кэролайн, – говорит он мне, и я крепче прижимаюсь к его груди, пока он идет по дому. Все, в чем я только что пыталась убедить себя, вылетело у меня из головы, потому что все мое тело словно загорается от его похвальных слов.

Я слегка приподнимаюсь, обвиваю руками его шею и утыкаюсь лицом в изгиб его плеча. Это, должно быть, доставляет ему удовольствие, потому что одна из его рук гладит меня по боку и по заднице. Он чувствует обнаженную кожу, выглядывающую из-под моего боди, его пальцы массируют меня так, словно он не может насытиться ощущением моей плоти на своей. Интересно, так ли он поступает со своими другими игрушками? Это просто то, что ему нравится делать после того, как он грубо обращается со своими партнершами? Потому что это кажется очень интимным, а я недостаточно сильна или не в том положении, чтобы отстраниться от него. Несмотря на то, каково это для меня и что, я знаю, это значит для него, мне все равно. Я просто хочу впитать это в себя.

– Ты проводишь меня в мою комнату? – спрашиваю я, и мой голос звучит таким хриплым и сонным, намного тише, чем обычно. Я чувствую себя такой хрупкой в его больших руках, и ему, должно быть, нравится, как я звучу, потому что он делает глубокий вдох и притягивает меня ближе к своей груди, его ладонь раскрывается и обхватывает мою ягодицу, а пальцы впиваются в кожу.

– Нет, милая девочка. Я еще не готов расстаться с тобой. Я собираюсь вымыть тебя и уложить в постель, – бормочет он, проводя губами по моей макушке. – Я хочу, чтобы ты посидела здесь, как хорошая девочка, пока я все приготовлю. Я не хочу, чтобы ты и пальцем пошевелила, – говорит он мне, и тут я понимаю, что мы в его главной ванной комнате. Он усаживает меня на мягкую скамью у длинной стойки, где стоят двойные раковины. Когда он отступает всего на шаг, глядя вниз и возвышаясь надо мной, он инструктирует: —Не раздевайся, маленькая танцовщица. Это моя работа. Я хочу раздеть тебя, слой за слоем. Я киваю ему, мои глаза полуприкрыты от усталости, и он, должно быть, снисходителен ко мне, потому что не требует, чтобы я отвечала ему устно. Удовлетворившись, он отступает и подходит к огромной душевой кабине со стеклянными стенами. Я наблюдаю, как он заходит внутрь и включает кран, несколько раз проверяя температуру, прежде чем выйти обратно, чтобы расстегнуть рубашку.

Мои глаза следят за его движениями, пока он расстегивает одежду и бросает ее на шиферный пол. Его взгляд не отрывается от моего, пока его ботинки, носки и брюки складываются в беспорядочную кучу. Он стягивает трусы, и я вижу, что он уже снова возбужден, его член гордо торчит на фоне подстриженных волос на лобке, даже после всего, что мы сделали в клубе. Этот мужчина ненасытен.

Мой дедушка, должно быть, замечает, как я смотрю на его член, потому что он издает тихий смешок и подходит ко мне, наклоняясь, чтобы приподнять мой подбородок к себе. – Не смотри так испуганно, маленькая танцовщица. Я не буду растягивать твою тугую маленькую киску сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты была нетерпеливой и полностью проснувшейся, когда я заставлю тебя кричать, – говорит он, касаясь своими губами моих. – А теперь смотри на меня. Я хочу не торопиться и наслаждаться видом каждого дюйма своего тела, – говорит он мне, и все мое тело наполняется теплом. – Я люблю, когда ты краснеешь, – говорит он мне, стягивая мою черную юбку с бедер и позволяя ей растекаться по полу вокруг моих ног. – Я люблю горячий душ, и мне не терпится увидеть, как твоя бледная кожа приобретает приятный розовый оттенок под водой. Такое ощущение, что он разговаривает скорее сам с собой, чем со мной, потому что он снимает с меня туфли, поднимая по одной ноге за раз, а затем покрывает поцелуями мои бедра чуть выше края высоких носков, прежде чем спустить их вниз.

Когда я опускаюсь на босые плоские ступни, мои руки опускаются и ложатся на его сильные плечи. Я чувствую, как напрягаются его мышцы под моими пальцами, и он наклоняется, чтобы поцеловать низ моего живота. – Мне нравится этот маленький наряд на тебе, но я не могу дождаться, когда увижу тебя полностью обнаженной, – он прижимается к моему телу, а затем резко отстраняется. – Ты так сладко пахнешь. Если ты не будешь осторожна, я могу потерять контроль и растянуть твою маленькую киску прямо здесь, на полу ванной, – говорит он мне, проводя двумя пальцами по моей киске, явно довольный тем, что ткань моего боди мокрая. Он наклоняется назад, целуя влажное местечко и высовывая язык, чтобы облизать мое возбуждение через тонкий кусочек ткани. Он стонет, и это отражается от моей киски, воспламеняя мои нервные окончания.

Я двигаю бедрами вперед, молча умоляя его о большем из того, что он запланировал для меня. – Используй свои слова, детка. Чего ты хочешь? – спрашивает он, прижимаясь носом к моей киске и глубоко вдыхая. – Самая сладкая пизда, которая у меня когда-либо была.

– Я хочу почувствовать твои губы на своей киске, пожалуйста, – умоляю я его, сразу же чувствуя смущение от того, что говорю это вслух. Должно быть, он не в настроении дразнить и мучить меня, потому что он не заставляет меня повторять это снова. Он расстегивает кнопки, и тогда я хватаю его за плечи, потому что он прижимается губами к коже чуть выше моей киски.

Он опускается ниже, позволяя своему языку высунуться и скользнуть по моему клитору, что заставляет все мое тело вздрагивать. Он хихикает, отрывая свой рот и поглаживая мою киску кончиками пальцев. – Я не думаю, что ты сможешь справиться с чем-то большим прямо сейчас. Твои ноги уже дрожат, а я едва прикоснулся к тебе, – говорит он, вставая, а затем заключает меня в объятия. Мы в душе, и я чувствую, как на нас брызжет вода.

– Я все еще одета, – выдыхаю я, но он уже ставит меня прямо под струи воды, позволяя воде пропитать мое боди.

– Я всю дорогу домой зацикливался на том, как бы ты выглядела насквозь мокрой, – говорит он мне, наклоняясь, чтобы обхватить мою мокрую грудь обеими руками, позволяя своим пальцам найти мои соски. Даже сквозь полуприкрытые веки я вижу разочарование, которое он испытывает. Он хочет, чтобы я была обнажена, и, должно быть, за долю секунды принимает решение, что не хочет ждать, чтобы стянуть с меня обтягивающее, мокрое боди, потому что он хватает за вырез и разрывает его прямо посередине. Он отбрасывает его от нас, и его руки снова оказываются на моей груди, дразня и пощипывая, как будто он не может насытиться моими ощущениями.

Он тянет меня дальше под струи, и я закрываю глаза, предоставляя ему полный контроль над происходящим. Я чувствую, как он отстраняется, но остаюсь под струями, веря, что он меня не оставит. Я слышу щелчок, и только когда я чувствую, как он вытаскивает мои волосы из пучка, в котором они были собраны, а затем массирует мне голову, я понимаю, что это, должно быть, был флакон шампуня. Он пахнет нектаринами, совсем как мой обычный шампунь и кондиционер, и до меня доходит, что он из кожи вон лез, чтобы узнать мой любимый аромат.

Когда он тщательно промывает мои волосы, я прислоняюсь спиной к его твердому животу, пока он втирает кондиционер в мои волосы. Его толстый член прижимается к моей заднице, и я знаю, как легко ему было бы удерживать меня на месте и использовать как маленькую игрушку для траха, которой я стала по нашему соглашению. Он нежно упирается своим членом в мою попку, как будто просто наслаждается трением моей пухлой кожи, скользящей по головке его члена. Как только кондиционер смывается с моих волос, он начинает с моего тела, втирая в меня средство для мытья тела.

– Ты знаешь, как мне будет приятно, когда я наконец вылижу твою киску? Когда я, наконец, погружу свой член в твое маленькое девственное влагалище? он рычит мне в ухо. Он опускает руку вниз, чтобы снова потереть мою киску. – Я собираюсь полностью завладеть тобой. Эта маленькая киска будет моей, и я буду делать с ней все, что захочу, когда захочу, – говорит он мне, и я чувствую, как он вводит в меня два пальца. Я прижимаюсь к нему в ответ от ощущения, что я так переполнена своим дедушкой.

– Черт, – ругается он, вытаскивая пальцы и подхватывая меня на руки, выключая воду.

– Я сделала что-то не так? – спрашиваю я, снова прижимаясь к нему, а затем чувствую, как меня накрывает большое пушистое полотенце.

– Ты идеальна, милая девочка, – говорит он мне. – Я не могу контролировать себя рядом с тобой и хочу, чтобы первый раз, когда я полностью войду в твою маленькую киску, полностью овладею тобой, доставило тебе удовольствие. У меня сейчас нет сил сдерживаться, – говорит он мне, посылая дрожь по моей спине, когда я прижимаюсь ближе. Я чувствую, как он идет, но понимаю, что он не обернул полотенце вокруг своей талии и, должно быть, ведет меня по коридору в мою комнату совершенно голым.

Я чувствую, как меня одолевает сонливость, и честно говорю ему: —Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Я хочу знать, каково это – принадлежать тебе, даже если это временно. Я чувствую и слышу, как он стонет, его руки сжимаются вокруг меня, когда он толкает дверь. Мои глаза распахиваются, когда он откидывает одеяло с моей кровати и опускает меня на нее. Он стоит там мгновение, вытирая полотенцем мои волосы, прежде чем уложить меня обратно на подушки. В комнате не холодно, но мои соски напрягаются от дуновения воздуха и внимания, которое мой дедушка уделяет мне сегодня вечером. Я вижу, как он подходит к моему туалетному столику, и снова закрываю глаза. Я так устала, что физически не могу больше держать их открытыми, но я склоняюсь к его прикосновению, когда он снова появляется у моей кровати.

– Моя сонная маленькая балерина, – бормочет он, и я чувствую, как он приподнимает одну мою ногу, затем другую. Он натягивает трусики на мои бедра, но останавливается, чтобы перегнуться через кровать и провести пальцем по моей щелке. Я слышу, как он издает какой-то звук, и чувствую его горячее дыхание на своей киске. Его язык высовывается и скользит вдоль влажного шва моей киски, прежде чем найти мой клитор. Мои бедра дергаются, но глаза остаются закрытыми. – Тебе будут сниться сладкие сны о том, как твой дедушка лижет твою пизду? Ты хочешь кончить мне на лицо? Я не могу найти в себе сил ответить ему или даже утвердительно кивнуть головой. Мои руки и ноги, кажется, весят тонну, и я чувствую себя такой сытой и расслабленной после этого горячего душа, что ему пришлось бы причинить мне боль, чтобы полностью разбудить меня в этот момент. – Я собираюсь побаловать твою маленькую киску, когда придет время. Ты будешь умолять меня оставить тебя, маленькая танцовщица, – говорит он, раздвигая мои губы и засовывая в меня два пальца, заставляя меня выгибаться дугой, приподнимаясь над кроватью. – Я даже не хочу тебя одевать. Я хочу остаться здесь на всю ночь и прикасаться к каждой частичке тебя. Он вынимает свои пальцы и подносит их к моему рту, проталкивая их глубоко внутрь, пытаясь проникнуть в заднюю часть моего горла, как это делал его член. – Вот и все, моя милая девочка. Мечтай о том, как будешь сосать большой член своего дедушки. Он вытаскивает пальцы только для того, чтобы засунуть их обратно, а затем и туда, прежде чем кончить, заставляя меня обхватить его пальцы до самых костяшек. Я обхватываю ртом его толстые пальцы, но мои глаза остаются закрытыми. – Черт возьми, ты так идеальна, Кэролайн.

Его пальцы, наконец, вынимаются из моего рта, а затем он задирает мои трусики, чтобы прикрыть то место, где я больше всего хочу почувствовать его прямо сейчас. Затем идут какие-то шелковые шорты, а затем он тянет меня в сидячее положение, и, хотя я обмякаю в его объятиях, он без усилий натягивает мне через голову что-то похожее на шелковистую майку в тон и поправляет мои руки на тонких бретельках. Он осторожно укладывает меня обратно на подушки, и затем я чувствую его пальцы на одном из моих сосков. Я выгибаюсь навстречу его прикосновению и слышу его низкий смешок. Ему нравится, как мое тело практически умоляет о его прикосновениях, и мне нравится, что ему приятно. Он переходит к другому соску, вызывая стон с моих губ. Он точно знает, как прикоснуться ко мне, чтобы заставить меня желать его.

Я чувствую, что хмурюсь, когда его пальцы больше не играют с моим соском, но затем он переворачивает меня на бок и накрывает толстым одеялом. – Сладких снов, моя маленькая балерина.

Глава 14

Кларк

Я устал.

Та усталость, которая проникает в твои кости и заставляет тебя чувствовать себя так, словно свинец заменил в тебе всю жидкость.

Я также раздражен и разочарован.

Мне пришлось уйти в полдень после той ночи в клубе. Я помню, как мне позвонили по поводу этого чертова слияния и как Беккет тянул с этим, пока сам со мной не поговорил. На месте. Это приводило в бешенство, но моя потребность объединить его компанию под эгидой Astor перевесила все.

Я помню унылое выражение лица Кэролайн, когда я сказал ей, что уезжаю по делам. Поездка, которая должна была занять всего четыре дня, и вот я здесь неделю спустя, только сейчас возвращаюсь домой.

Мои яйца отяжелели от неожиданного, вынужденного целибата продолжительностью в неделю. В любое другое время я бы позаботился о своих потребностях, но мне никто не нужен, кроме Кэролайн. Мне следовало собрать ее вещи и утащить с собой в Лондон. Я не знаю, почему я этого не сделал.

За исключением того, что я действительно знал.

Как бы сильно я ни жаловался, мне нужно было пространство.

Она должна была стать пит-стопом. Шестинедельное приключение, которое дает нам обоим то, чего мы отчаянно хотим, а затем мы возвращаемся к тому, чтобы просто быть самими собой.

По дороге домой на машине, когда она прижалась ко мне, пахнущая нектаринами и мной, я понял, что не смогу удержаться. Я уже хотел войти в ее тело и затащить ее в свою постель.

Интимность. Это было так, словно я жаждал этого.

В любое другое время у меня от этого началась бы крапивница, но с Кэролайн это пульсировало у меня в висках. Просто забираясь к ней в постель и заключая ее в свои объятия.

Это истинная причина, по которой я ухватился за возможность уехать на несколько дней и сохранить некоторую дистанцию.

Я не смог удержаться и посадил ее к себе на колени после того, как мы закончили обедать. Гладил ее по волосам и шептал ей, как хорошо чувствовать ее гребаный рот.

Не выходи из дома. Ни для чего угодно. Ты останешься здесь и сможешь посетить сад. Я не допущу, чтобы ты бегала по городу без меня.

А, маленькая балерина? Держи свои руки при себе и подальше от своей маленькой жадной киски. Теперь, когда она знает, что такое оргазм, она будет отчаянно нуждаться в другом. Твое тело принадлежит мне и только мне, как и твое удовольствие.

Я обрываю свои мысли, когда Винсент подъезжает к дому после того, как забрал меня из аэропорта.

– Добро пожаловать домой, мистер Астор.

– Спасибо тебе, Винсент. Здесь все было нормально? Я прищуриваюсь, глядя на него, но он единственный, кто больше, чем кто-либо другой, видит, что происходит вокруг моей собственности.

– Тихо, как обычно. Сообщать не о чем. Хорошо, я уже чувствую себя лучше.

Я ухожу, поднимаюсь по ступенькам и вхожу в фойе. Мне следовало бы поискать Кэролайн, но вместо этого я направляюсь в свой кабинет и сажусь за письменный стол.

Мгновение спустя раздаются два быстрых стука в дверь, прежде чем я рявкаю: —Войдите.

Появляется Бетти, и я кивком даю ей понять, чтобы она присаживалась.

Я спокойно слушаю, как она вкратце рассказывает мне о каждом дне, о том, что произошло в моем доме и что сделала Кэролайн.

– Сэр? Если позволите мне быть столь смелой, мисс Астор застряла в глубокой яме меланхолии. Мне больно видеть, как она ведет себя подобным образом, вы же знаете, я плохо справляюсь с эмоциями. Я взяла на себя смелость частично расчистить бальный зал и позволила ей там потанцевать. Бетти замолкает, как будто совершила какую-то ошибку. Как будто я должен был бы сойти с ума, но это не так. Хорошо, что Кэролайн было чем заняться. Я бы с удовольствием посмотрел, как она танцует лично.

– Спасибо за изобретательность. Я искренне благодарю вас за это. Кэролайн сейчас там? Бетти с облегчением улыбается и утвердительно кивает, прежде чем я отпускаю ее.

Я откидываюсь на спинку стула, позволяя себе несколько минут отдохнуть от поездки. Мне следовало бы лечь спать, но потребность увидеть Кэролайн, особенно в ее стихии, ни с чем не сравнима.

Я ослабляю галстук, прежде чем снять его и оставить на столе вместе с пиджаком. Я снимаю туфли, оставшись в мятой бордовой рубашке, черных брюках и черных носках. Я слишком нетерпелив, чтобы переодеваться или даже надевать домашние туфли, поэтому быстро выхожу из кабинета, спускаюсь по лестнице и направляюсь в бальный зал.

Это не настоящий изысканный бальный зал, но скорее то, что я бы назвал уютной комнатой для небольших приемов. Иногда мне приходилось принимать гостей здесь, в поместье Астор, вместо того чтобы сдавать помещение в аренду.

Но пол достаточно большой, и комната заполнена зеркалами, что создает идеальное пространство для кружения примы-балерины, особенно для той, кто какое-то время был заперт в музыкальной шкатулке.

Я незамеченным проскальзываю в комнату и слышу звуки Чайковского, звучащие из динамиков.

Она легко скользит по полу. Крутится и вертится. Прыжки и пируэты.

Именно когда она кружится, я становлюсь по-настоящему очарован. От невероятной грации и силы, которые требуются, чтобы держать ее фигуру и выглядеть такой нежной и хрупкой, захватывает дух.

От нее захватывает дух.

Я упиваюсь ее формой: обтягивающее черное боди и бледно-розовая накидка, колготки телесного цвета сменяются поношенными нежно-розовыми пуантами.

Я могу только предположить, что Бетти вытащила туфли из одного из чемоданов, которые я хранил после того, как мы впервые вернулись из “La Petit Cygne”.

Они были гребаными дураками, что отпустили ее.

Никогда еще танцор не был таким востребованным на сцене перед толпами людей, соблазняя их тратить свои деньги, возвращаясь, шоу за шоу.

Она внезапно останавливается, грудь ее вздымается, и она упирает руки в бока.

Усталость морщит ее лицо, но впервые я также вижу безграничную радость, и что-то глубоко во мне разбивается вдребезги.

Мои шаги сокращают расстояние между нами, пока я не поскальзываюсь на гладком полированном полу ровно настолько, чтобы оказаться прямо перед ней, в последний момент удерживая равновесие.

– Привет, тихо говорит она, но на этот раз не опускает голову. Как будто танец превращает ее в другого человека.

Я грубо притягиваю ее к себе, прижимаясь своей твердостью к ее животу.

– Ты, безусловно, самая элегантная балерина, которую я когда-либо видел, и прежде чем ты начнешь протестовать, я повидал немало других. Что еще делают богатые ублюдки вроде меня, как не тратят деньги на то, чтобы смотреть красивые вещи? Чувство смелости, кажется, овладевает ею, когда она вытягивается в своих пуантах и быстро чмокает меня в губы.

– Я скучала по тебе, – выдыхает она мне в лицо, и я рычу.

– И я жажду тебя. Я надеюсь, что ничто из этого не имеет для тебя никакой ценности. Я все это заменю. Я не жду ответа, прежде чем хватаю за подол и разрываю боди прямо посередине, отчего ее сиськи вываливаются наружу, а материал свисает с ее рук и соединения бедер.

Я провожу руками вниз по ее спине, пока не добираюсь до изящного изгиба ее попки, приподнимаю ее, и она обхватывает меня ногами за талию.

– Я собираюсь трахнуть тебя, маленькая танцовщица. Я собираюсь испачкать тебя в твоем наряде балерины и намазать твою девственную кровь на свой член. Скажи это. Ты знаешь, что нужно сказать. Я достаточно медлителен, чтобы дать ей выход, но она его не принимает.

Как будто мое собственное убожество вытекло наружу и заразило ее, когда она выгибается, упираясь тазом в мой таз… – Пожалуйста. Я готова. Я хочу этого. Заставь меня почувствовать себя так, как ты делал с ней.

Она умоляет, и требуется всего минута, чтобы до меня дошло, что она говорит о Джеймсон.

Я подхожу к маленькой сцене в комнате, где обычно выступает какая-нибудь группа, и укладываю ее на нее. Схватив ее за бедра, я тяну до тех пор, пока ее попка едва не свисает, прежде чем разорвать промежность ее боди и колготок, открывая мне немедленный доступ к ее щелочке.

Ее киска блестит, но я отвожу от нее взгляд и двигаюсь вверх по ее телу, пока не беру ее за подбородок. – Единственные люди здесь – это ты и я. Ни кто другой. Вычеркни из своего сознания все, кроме меня. Я – единственное, о чем тебе нужно беспокоиться.

Я раздвигаю ей ноги, двигая ее конечностями до тех пор, пока каблуки ее пуантов не оказываются на краю сцены, и я провожу пальцами по ее складочкам.

Я не тороплюсь гладить ее, подталкивая к краю и усиливая ее желание, пока не смогу зримо увидеть, как ее центр начинает меняться. Ее киска сокращается, складочки распускаются и темнеют по мере того, как приток крови доставляет эндорфины в нижнюю часть тела.

– Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, – шепчет она, мотая головой из стороны в сторону по твердой поверхности. Я дразню и мучаю ее, пока она медленно не начинает блестеть, и она не стекает по щелке ее задницы.

Только тогда я, наконец, ввожу один палец в ее тугой центр и медленно трахаю его туда-обратно. Я произвольно меняю темп, не давая ей привыкнуть к этому. Она может думать, что сейчас все дело в ней, но чего она не в состоянии понять, так это того, что играть её телом подобным образом – это все для меня.

– Хочешь еще, детка? Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз чувствовал, как ты сжимаешь мои пальцы, так что снова будет тесновато. – Я выхожу, прежде чем ввести два, чувствуя, как она сдерживает вторжение. Я имитирую движение ножниц оба пальцами, заставляя ее раскрыться, и протягиваю руку, чтобы ущипнуть ее за сосок.

Пыльно-розовый кончик становится красным, когда я щиплю его, и я тяну, прежде чем отпустить. Я наклоняюсь, захватывая его в рот, в то время как мои пальцы продолжают двигаться в устойчивом темпе, подготавливая ее к тому, чтобы наконец взять мой член. Ее грудь достаточно маленькая и упругая, чтобы заполнить мой рот, и я провожу следующие пять минут, посасывая ее, прежде чем оторваться и перейти к другой.

Мой член сильно пульсирует, и мне нужно погрузиться в нее, и как можно скорее, поэтому я отодвигаюсь от нее, чтобы освободиться, и именно тогда замечаю, что из-за растительности на моем лице у нее на груди появились отметины. Черт, это так чертовски привлекательно.

Кэролайн начинает скулить, когда я убираю пальцы, и я наклоняюсь еще ниже, впиваясь зубами в ее бедро, чувствуя, как нейлон врезается в ее кожу. – Нуждающаяся маленькая шлюшка. Я вытащу свой член, и тогда ты будешь плакать совсем по другой причине.

Я не тороплюсь, медленно расстегиваю рубашку, прежде чем вытащить низ из-за пояса. Я оставляю ее открытой, и меня охватывает трепет, когда она скользит взглядом по моей груди.

Расстегивая брюки, я спускаю их вниз вместе с трусами, пока они не складываются у моих ног, оставляя обнаженной нижнюю часть тела, пока я не снимаю рубашку и не бросаю ее рядом с моей маленькой танцовщицей на сцене.

Мой член подпрыгивает, а яйца тяжелеют, когда я поглаживаю их от основания до кончика, глядя на развратную балерину, лежащую передо мной. Девственница, ни больше ни меньше, которая вот-вот отдаст мне все, и я собираюсь запечатлеть себя в ней на целую вечность.

– Ты хочешь мой член? Умоляй меня об этом. Умоляй, как шлюха, которой ты и являешься, – говорю я ей и жду, когда самые сладкие слова достигнут моих ушей.

– Пожалуйста, сэр. Я так сильно хочу тебя. Это больно, и это причиняет боль, и ничто из того, что я делаю, не останавливает это. Я пыталась, но, думаю, я сломлена, и только ты можешь мне помочь. То, что начиналось как приятное, быстро превратилось в разочарование и гнев.

Что бы я ни делал, это не остановит.

Кто-то не послушался и ослушался прямого приказа.

– Глупая девчонка. Я отдал тебе приказ, и ты только что призналась, что прикасалась к себе. Пыталась заставить себя кончить, не так ли? Ты терлась этими мягкими пальчиками о свою киску и не могла довести себя до предела? Или ты терлась о подушку? Хмм. Все это не имеет значения. Я придвигаюсь ближе и провожу головкой по ее складочкам, покрываясь ее влагой.

Я собирался медленно и непринужденно войти в ее тело, но теперь этого не произойдет.

Я замедляюсь, пока не оказываюсь прямо у ее входа, и одним резким толчком вхожу в ее тело, лишая ее девственности, и устраиваясь, пока не чувствую, как мой член упирается в ее задницу. Она, без сомнения, корчится от боли, и я вижу, как из ее глаз текут слезы, но она не кричит.

Ее тело привыкло испытывать боль от танцев, и она явно научилась справляться с этим.

Она что-то бормочет, и я наклоняюсь, просовываю руки под ее тело и кладу их ей на плечи, и я слышу, как она говорит: —Прости. Я плохая девочка и должна быть наказана. Пожалуйста, сделай так, чтобы было больно. Я хочу, чтобы было больно. Я хочу чувствовать тебя всегда.

Если бы мой член мог стать тверже, он бы так и сделал, но сейчас он в самой маленькой киске, которая у меня когда-либо была, и мне нужна вся моя концентрация, чтобы не кончи.

– Я говорю. Ты подчиняешься. Это действительно так просто. А теперь посмотри на себя, ты вся в крови и устроила беспорядок. Я отстраняюсь, чтобы увидеть ее кровавый блеск на моем члене, прежде чем снова погрузиться в него.

Я вгоняюсь в нее в изнуряющем темпе, но чувствую, как ее желание проникает в меня, а ее стоны и мяуканье только подстегивают меня. Похоже, моя балерина наслаждается небольшой болью вместе со своим удовольствием.

Я не совсем удивлен, учитывая, как она отреагировала, когда я унизил ее своими прискорбными словами и грязными поступками. Я единственный, кто заставляет ее чувствовать себя так, даря ей кайф, который она когда-либо испытывала только во время танца.

Я провожу рукой по низу ее живота, направляя большой палец прямо к ее клитору, и начинаю круговыми движениями растирать его в такт своим толчкам. Я хочу, чтобы она разбилась вдребезги рядом со мной.

– Кончи для меня, маленькая танцовщица. Кончи на мой член и пометь его как свой. Как только слова слетают с моих губ, я сжимаю ее бутон и полностью погружаюсь в нее, пока она сжимается.

– О – о боже, – едва успевает выдохнуть она, прежде чем начинает плакать от силы своего оргазма.

Я выхожу, сжимая свой член в кулаке, и начинаю дрочить сам, пока не наступает мой собственный оргазм, и я не растекаюсь по ее животу и холмику.

Я сильно сжимаю его снизу доверху, пока каждая капля не попадет на ее розовую, разгоряченную кожу, прежде чем отпускаю.

Используя свои пальцы, я раздвигаю ее складочки, чтобы увидеть, насколько набухло ее влагалище, и я ничего не могу с собой поделать. Я провожу большим пальцем по ее щелочке, прежде чем двинуться вверх, собирая собственное освобождение.

Я провожу подушечками пальцев по ее губам, и инстинктивно, как я и предполагал, она открывает рот и втягивает их, пробуя на вкус нас обоих.

– Грязная маленькая балерина, и все это, блядь, мое. Я произношу эти слова, высвобождаясь, чтобы сделать шаг назад и восхититься абсолютным совершенством Кэролайн Астор в этот момент.

Натягивая брюки, я оставляю их расстегнутыми и свисающими с бедер, прежде чем схватить свою сброшенную рубашку: —Давай, детка. Давай наденем на тебя эту рубашку, а потом пойдем приведем себя в порядок. Я приготовлю нам ванну, но я не могу вынести тебя отсюда в том, что на тебе надето. Я поднимаю ее, и она обмякает, но достаточно в сознании, чтобы держаться за мою шею, пока я просовываю ее руки в каждое отверстие, прежде чем застегнуть несколько пуговиц.

Если бы кто-нибудь в этом доме увидел ее прямо сейчас, что ж, мне пришлось бы убить их за то, что они посмотрели на то, что принадлежит мне. Мужчина или женщина.

Одно дело было в клубе, но теперь, когда она у была у меня, честное слово, я никогда не позволю чужим глазам смотреть на то, что предназначено только мне.