Текст книги "Маленькая балерина (ЛП)"

Автор книги: Тэйт Монро

Соавторы: Рори Айрлэнд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Мой дедушка быстро отстраняет меня от себя и наклоняет над кроватью. Я чувствую, как его сильное бедро прижимается к моей заднице, и если бы я уже не сгорала от желания, то определенно загорелась бы сейчас. – Давай, маленькая балерина, какой выбор ты сделаешь? Он кладет руку мне на спину, и я чувствую, как его рука дергается, словно он пытается не вдавить меня сильнее в матрас. Я чувствую, что он собирается отшлепать меня, если я сделаю неправильный выбор, и мне не противна сама мысль об этом. Я ненавижу только тот факт, что разочаровываю единственного человека, который у меня остался. Я протягиваю руку и хватаю черное платье дрожащей рукой, и он позволяет кончикам пальцев скользнуть вниз по моей спине и останавливается, едва не нырнув под пояс моих трусиков.

– Хорошая девочка, – говорит он мне, и мне нравится, как это звучит. Мне нравится, когда он хвалит меня за то, что я делаю что-то, что доставляет ему удовольствие. – Теперь я ожидаю, что ты будешь сидеть напротив меня через пятнадцать минут, ни минутой больше, – хрипло произносит он, его рука снова скользит вверх по моей спине, чтобы найти затылок. Его пальцы сжимаются, и он тянет меня, чтобы я снова приподнялась. – Ты понимаешь, маленькая балерина?

– Да, – выдыхаю я, а затем тепло его тела исчезает, и я слышу его шаги, направляющиеся к двери. Дверь со щелчком закрывается, и я немедленно начинаю одеваться, потому что не дам ему повода снова разочароваться во мне.

Глава 6

Кларк

Моя челюсть сжимается, когда я поднимаю взгляд на богато украшенные напольные часы, которые стоят напротив большого обеденного стола. Я бросаю взгляд на семь пустых стульев и расставляю приборы, и мой гнев закипает во мне еще сильнее. Я специально сказал ей ранее, что жду ее к ужину и вовремя, а потом у нее хватило хитрости обойти само мое требование. Я не требовал от нее многого, и это была в буквальном смысле простая команда.

Ее легкомыслие, когда Бетти попыталась забрать ее, дало представление о том, какой маленькой соплячкой она может быть. Это не помогло, когда я в конце концов ворвался в ее комнату, а она была в лучшем случае полуодета и пялилась на платье, которое я попросил ее надеть, лежащее поперек кровати.

Мой член все еще тверд, когда я вижу ее в розовых шелковых трусиках с высоким вырезом и без лифчика, а ее твердые соски манят меня. Она выглядела одновременно невинной и греховной, и от этого сочетания мне захотелось вытащить свой член и потереть им каждый дюйм ее тела.

Я ерзаю на стуле, чтобы поудобнее натянуть брюки, прежде чем побарабанить пальцами по столу. После того, как мы обменялись несколькими словами и я любезно напомнил ей об ужине, я ворвался сюда, и часы тикают. Если ее не будет здесь в течение следующей минуты, я перекину ее через колено и вобью в нее немного здравого смысла, шлепнув рукой ей по заднице.

Господи, Кристофер вообще когда-нибудь наказывал девочку? Она застенчивая и замкнутая, но в ней таится огонь, и я просто знаю, что он должен был вспыхнуть, когда она была моложе. Не может быть, чтобы этого не было, особенно в ее ранние подростковые годы. Кристофер был абсолютным ужасом в возрасте от четырнадцати до пятнадцати лет.

Тик-так. Тик-так.

Часы издеваются надо мной и подгоняют меня вперед. Я убежден, что она хочет, чтобы я сорвался. Она играет со мной и действует мне на нервы.

Маленькая ручка как раз шевелиться, когда краем глаза я вижу, как она входит и тихо подходит к единственному свободному месту, расположенному прямо справа от меня. Я почти испытываю искушение усадить ее к себе на колени, черт возьми, из-за того, как на ней надето это платье.

Ее волосы распущены и ниспадают каскадом, так что кончики лишь слегка задевают округлости ее грудей. Абсолютное совершенство, и я впервые вижу ее с распущенными волосами, и хотя мне действительно нравятся стандартные для балерин тугие прически, я думаю, что это, возможно, мой любимый образ моей маленькой балерины.

Я встаю, и она слегка вздрагивает, но все, что я делаю, это протягиваю руку и отодвигаю для нее стул. Она испускает вздох облегчения, прежде чем сесть, и я, в свою очередь, придвигаю ей стул, прежде чем вернуться и занять свое место.

– Мило с твоей стороны почтить меня своим присутствием за ужином. Я не могу сдержать резкости в своем тоне и не скрываю своего неудовольствия.

– Как будто у меня действительно был выбор, – слышу я ее шепот себе под нос, и мне интересно, сколько раз ей сходило с рук ее скрытое отношение.

– Когда ты будешь в моем доме, Кэролайн, ты будешь слушать меня. Моим правилам нужно подчиняться, и ты будешь подчиняться мне. Ты меня понимаешь? Я смотрю прямо на нее и жду, пока она не начнет нервничать настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. Я хочу, чтобы она увидела всю серьезность происходящего.

– Полагаю, я не понимала, что это было не приглашение, а скорее ожидание. В школе у нас были только обеденные часы, а потом это продолжалось в ”La Petit Cygne". Ее маленькие плечики пожимаются, как будто это подходящее оправдание ее непослушанию.

– Ну же, маленькая балерина. Ты же не ждешь, что я поверю, что ты не знала, что я имел в виду. Кристофер не мог быть настолько снисходителен к тебе. Я просто не могу понять, почему ты не садилась ужинать со своими родителями в назначенное время.

Я замечаю движение и слегка отвожу взгляд, чтобы посмотреть, как она заламывает руки. – Эм. Ну, может быть, когда я была моложе, но, честно говоря, я не помню. Как только я достигла школьного возраста, я начала ходить в школу-интернат. Я виделась со своими родителями, но мы редко ели вместе дома. Обычно они приезжали в гости, чтобы забрать меня. Выставляли меня напоказ перед своими модными друзьями. Их хорошенькая, тихая дочь-балерина. Я была реквизитом. Я люблю своих родителей. Любила, но я не была помешанной. Они не были похожи на родителей, которых все видят по телевизору. Так что, нет, дедушка, от меня никогда не ожидали, что я буду готова к ужину и сяду за стол в определенное время.

Почти так же, как если бы она внезапно осознала, что только что выболтала какой-то темный секрет, она немедленно замолкает. Это самое большее, что я слышал от нее с тех пор, как спас ее из академии.

– Хм, – это единственный ответ, который я даю, прежде чем взять бокал вина, которое Мэри подала на стол. Фруктово-кислый вкус бордо ощущается на моем языке, и я смакую его, прежде чем проглотить. Я наблюдаю, как Кэролайн смотрит на свой стакан, прежде чем взглянуть на воду.

– Ты можешь выпить это, только если сама захочешь. Здесь нет никакого давления или ожиданий по этому поводу. Если ты предпочитаешь не пить вино с ужином, это твой выбор, и я дам знать персоналу, чтобы он воздержался от подачи вина на твое место. У меня нет никаких сомнений в том, что ты не совершеннолетняя. Ты дома, наслаждаешься ужином со своей семьей. Я наблюдаю, как она колеблется, прежде чем взять стебелек и медленно поднести его ко рту.

Когда она наклоняет стакан, темно-красная жидкость начинает течь к ее рту, и в тот момент, когда она достигает губ и языка, на ее лице появляется странное выражение. Наполовину гримаса, наполовину интрига.

– Ты привыкнешь к этому и научишься ценить насыщенный, смелый вкус. Ты увидишь, как хорошо это сочетается с ужином. Я попросил Джина приготовить оленину на сегодняшний вечер. Я знаю, что балерины, как правило, придерживаются очень строгих консервативных диет, и я стараюсь принимать это во внимание, но мне нужно убедиться, что ты ешь сбалансированную, здоровую пищу. Оленина очень нежирная, так что я не ожидаю от тебя никаких протестов... Я замолкаю, ожидая, будет ли у нее опровержение.

Я отказываюсь позволить ей, по сути, морить себя голодом, находясь под моей крышей. Я не собираюсь кормить ее насильно, но интенсивность рациона балерин вызывает тревогу.

– Спасибо, я ценю, что ты согласился на это. Я не ограничиваю себя, как это делают некоторые балерины. Я действительно наслаждаюсь едой и, в целом, нахожу, что у меня с ней здоровые отношения. Мое нежелание есть в последнее время никак не связано с балетом. Ее затянувшееся горе ощутимо, и я киваю в знак того, что понимаю, о чем она умалчивает.

Дверь для сервировки открывается, и входят Мэри и Джин, ставя тарелки перед нами обоими. От запахов, исходящих от тарелки, у меня, как обычно, текут слюнки, когда Джин задумывает создать настоящее произведение искусства. Я не сомневаюсь, что он решил удивить Кэролайн ее первым ужином в особняке Астора.

– Оленина на гриле на подушке из спаржи, перца и цуккини с грибной брускеттой. Наслаждайтесь. Джин кланяется, прежде чем они уходят, оставляя нас вдвоем ужинать.

Мы едим в относительной тишине, и Кэролайн мурлычет и издает тихие стоны во время еды, показывая, что ей действительно нравится еда, которая нравится и мне. Ее звуки также не помогают моему все еще наполовину твердому члену, но я смирился с тем фактом, что, когда она рядом, мое возбуждение не имеет границ.

Положив столовое серебро на тарелку, я спрашиваю: —Итак, как тебе понравилось в библиотеке? Было ли для тебя это удовлетворительно? Если есть что-то конкретное, что ты хочешь прочитать, но не можешь найти этоо там, просто дай знать Бетти. Она немедленно приобретет их для тебя.

– Это действительно прекрасно. Это напоминает мне уютный книжный магазин, где не хватает только кофейной стойки. Я ожидала, что там будет просторно и душно, но все оказалось совершенно наоборот. Я могла бы провести там несколько часов. Спасибо, но мне там есть что почитать. Моя грудь раздувается от гордости, потому что это именно та эстетика, к которой я стремился. Ребенком я часто посещал небольшой книжный магазин со своими родителями, и мне хотелось воссоздать то же самое чувство, которое я испытывал, когда мы входили в двери. Я никогда не задумывался о нехватке кофе, но тогда в книжных магазинах его не было.

– Джин всегда готовит десерт. Не хочешь ли посмотреть, что он приготовил? Единственный десерт, который я хочу, – это красивая киска, разложенная на этом столе, но поскольку этого не произойдет, я, пожалуй, побалую себя любым угощением, которое он приготовил.

Кэролайн молчит и просто отрицательно качает головой, прежде чем положить салфетку на тарелку, показывая, что она закончила.

– Еда была восхитительной, и он действительно чудо на кухне, а я ела в нескольких лучших ресторанах со своими родителями. Я ухмыляюсь ее словам, потому что, черт возьми, лучше бы это было чудом. Я плачу за самое лучшее, потому что в своей жизни я не для этого надрывал задницу, чтобы потом есть невкусную еду.

– Я хочу извиниться за то, что произошло ранее в моей комнате. Ты удивил меня, и я не привыкла носить подобные вещи. Мне не всегда в них комфортно, что, я знаю, звучит странно, учитывая, что я танцую на сцене в колготках и юбке. Как бы то ни было, это не причина для моего поведения, и мне следовало бы лучше выражать это недовольство

– Что ж, теперь мы на одной волне, так что это не должно повториться. Ты можешь остаться здесь со мной или выйти из-за стола. Мне было приятно твое присутствие во время ужина. Я тянусь через стол и слегка провожу своей рукой по ее руке, прежде чем убрать ее.

Она дрожит, и, клянусь, я вижу похоть, таящуюся в ее глазах, но почти сразу же, как я ее вижу, она исчезает. Может быть, я проецирую свои собственные желания на ней, потому что милая, невинная Кэролайн никоим образом не испытывает ко мне никаких грязных, развратных чувств. Определенно, мне не нравится то, что я к ней чувствую.

Она делает движение, чтобы встать из-за стола, и я тоже встаю из приличия, прежде чем наклониться и запечатлеть поцелуй на ее щеке.

– На случай, если я этого не говорил, ты выглядишь сегодня сногсшибательно. Ты действительно прекрасна, и я могу только представить, как ты сияешь на сцене, когда танцуешь. Мои слова разжигают мой новый любимый цвет, поскольку румянец немедленно начинает распространяться по ее коже.

– Спасибо. Я собираюсь переодеться, а потом направлюсь в библиотеку. Можно ли взять книгу в мою комнату, чтобы почитать перед сном?

– Да, если хочешь, возьми. Мне приятно, что тебе нравится эта библиотека так же, как и мне. Не так много людей приходят сюда и видят это, чтобы оценить по достоинству, так что твоя радость приносит мне мою собственную. Я провожу тебя. – Я отступаю назад, прежде чем положить руку ей нха поясницу и повести к выходу. Я распоряжусь, чтобы десерт принесли ко мне в кабинет, потому что теперь, после того как я поужинал с Кэролайн, я больше не хочу есть в этой комнате один.

* * *

Мэри только что ушла, доставив на мой стол тирамису, приготовленный Джином на сегодняшний вечер, и я не знаю, смогу ли даже притронуться к нему.

Мысли о Кэролайн безудержно крутятся у меня в голове, и мне нужно отвлечься, и как можно скорее. Я без колебаний беру свой телефон и звоню.

– Мистер Астор, – немедленно отвечает мне знойный голос.

– Привет, Джеймсон. Как ты? Джеймсон Джонс – моя постоянная любовница. Я познакомился с ней в клубе "Opal" больше года назад. Молодая, энергичная и решительная. Я оценил ее смелость, когда она подошла ко мне и убедила, что она идеальная подруга для игр. Она не ошиблась, и мы оба придерживаемся исключительно физической стороны нашего соглашения. Мы трахаемся, и трахаемся жестко, а потом расходимся в разные стороны, пока зуд, который нужно почесать, не проявится снова.

– У меня все хорошо, только что закончились промежуточные экзамены. Справилась с ними так, как и предполагала. Осталось всего полгода, и я буду на выпускном и покину этот богом забытый кампус. Если мне больше никогда не придется увидеть другую комнату в общежитии, я могу умереть счастливой. Она умная девочка, так что я не сомневаюсь, что она сдаст экзамены, а затем выйдет в мир.

– Я хочу что бы ты завтра вечером пришла. Сюда, в дом. Я пришлю тебе то, что я хочу, чтобы ты надела. Ты согласна?

Ее гортанный смех эхом разносится по линии: —Конечно, сэр. Я слишком этого хочу. Я с нетерпением жду этого. Увидимся завтра, мистер Астор.

– До встречи, мисс Джонс. Как хорошая девочка, она остается на линии, пока я не вешаю трубку.

Я продолжаю есть слоеный пирог, стоящий передо мной, прежде чем сделать еще один телефонный звонок. Мне нужно выговориться, и единственный человек, которого я знаю, который понимает и не скажет ни хрена, – это Маверик Дэвис. Владелец клуба Opal и мой настоящий друг, несмотря на нашу семилетнюю разницу в возрасте.

– Кларк, два звонка за одну неделю. Мы никогда так много не разговариваем. Что происходит? Он не ошибается, и для нас необычно часто разговаривать по телефону. У нас обоих есть бизнес, которым нужно управлять, и нам обоим удобнее поддерживать связь с помощью цифровых технологий.

Я вздыхаю, но знаю, что мне нужно озвучить свои навязчивые мысли. – У меня здесь моя внучка, Мэв. Я должен был забрать ее, когда она попала в беду, привез ее домой, а она пробыла здесь меньше тридцати шести часов, и я думаю, что официально сошел с ума.

Он усмехается, прежде чем ответить: —Ей что, всего девятнадцать? Я уверен, что ты сходишь с ума. Девочки-подростки – это не прогулка в парке. Октобер сбила меня с ног, и мои волосы поседели задолго до того, как должны были поседеть. В основном все будет хорошо. Ты хочешь, чтобы я попросил Октобер поговорить с ней? Может быть, девушке просто нужен друг.

Я говорю искренне, когда говорю ему: —Нет, Мэв. Ты неправильно понял меня. Моя юная, красивая внучка-балерина находится в моем доме. Это чертова пытка, и я слаб. Наконец-то я произношу вслух слова, которые делают все это правдой.

– Ахх. Настоящий кризис характера. Что ж, у тебя есть два варианта. Во-первых, ты проявляешь сдержанность и позволяешь этому угаснуть, предположительно, когда она уходит, или, во-вторых, ты выводишь ее из себя. Она взрослая, и если у тебя есть хоть малейшее подозрение о возможной взаимности, бери быка за рога.

– Господи, Мэв. Она моя внучка. Ты должен был сказать мне, чтобы я взял себя в руки, черт возьми. Вот почему я прихожу к нему. Мне нужен кто-то, кто будет говорить мне о дерьме в лицо и не испугается нулей на моем банковском счете.

– Кларк, ты знаешь, какие фантазии я воплощаю в клубе. Я не понимаю, как ты мог ожидать, что я буду образцом благопристойности. Черт, я знаю, что он прав. Я просто искал предлог.

Он продолжает: —Кроме того, мне нужно разобраться с собственной испорченностью. Октобер, ну, мы с ней танцевали вокруг наших собственных девиантных желаний. Его признания выбили меня из колеи. Когда я сегодня вечером брал трубку, у меня бы не было этого в карточке бинго.

– Мы оба в заднице.

Раздается громкий смех. – Да, это действительно так.

– Завтра ко мне должна прийти Джеймсон. Надеюсь успокоить свой член и привести мысли в порядок – говорю я ему, а он просто смеется мне в лицо.

– Удачи тебе с этим. Ты трахнешь ее и почувствуешь временное облегчение, но я гарантирую, что если то, что ты чувствуешь к Кэролайн, составляет половину того, что я чувствую к Октобер, то ты по-настоящему облажался, мой друг. Тебе лучше предложить ей сделку и привязать ее к себе, по крайней мере, на некоторое время. Трахай ее, пока тебе не надоест, а потом позволь ей жить своей жизнью. Вы оба выиграете, но это только в том случае, если она сама захочет. Возможно, ты захочешь немного проверить границы дозволенного, Кларк. Не набрасывайся на нее просто так в коридоре или что-то в этом роде. Я раздраженно закатываю глаза.

– Что ж, этот звонок был, мягко говоря, поучительным. Ты не должен подсказывать мне идеи, Индивидуалист. Теперь мой член тверд, и я не увижу Джеймсон до завтра. Я уже устал дрочить. Раскат смеха пронзает мои барабанные перепонки.

– У тебя будет кисковой туннель. Ты всегда мог зайти в комнату Кэролайн и понаблюдать за тем, как она спит, для дополнительной пытки. Может, подрочишь себе там. Я морщусь, потому что не сказал ему, что уже довел дело до конца, прикоснувшись к ней, пока она спала.

– Иди на хуй. Я надеюсь, что твой член останется вялым в следующий раз, когда ты будешь трахаться, ублюдок. Я издаю смешок и качаю головой.

– Приходи в клуб поскорее. Я давно не видел твоей уродливой рожи. Я знаю, что ты здесь, но мы постоянно скучаем друг без друга. Я думаю, мы могли бы встретиться, но с тем же успехом это можно сделать в клубе, и мы убьем двух зайцев одним выстрелом. У нас уже были общие женщины, и я могу прочесть между строк, что он хочет отвлечься от своих проблем.

– Я скоро зайду. Скоро вечер покера, и я буду там. Что касается всего остального, то посмотрим. Мне нужно намочить свой член и, надеюсь, обрести хоть какую-то чертову ясность. Скоро поговорим, друг мой.

– Не забудь, до завтра. Когда он положил трубку, до моего уха донесся щелчок гудка. Ублюдок всегда должен оставлять за собой последнее слово.

Глава 7

Кэролайн

Огромная библиотека в доме моего дедушки – это нечто впечатляющее. У меня были проблемы со сном, поэтому я решила поменять книгу, которую закончила, на что-нибудь новое. Мои глаза обводят пространство большой комнаты, и я не могу решить, с чего начать. Книжные шкафы от пола до потолка занимают всю комнату. Я убираю книгу, которую принесла с собой в комнату, и медленно подхожу к большому дубовому столу в центре комнаты, кладу книгу туда, чтобы убрать, когда закончу любоваться этим пространством. Я направляюсь к ближайшей книжной полке и не могу удержаться, чтобы не провести пальцами по названиям книг, которых мне хочется прочитать. Я могла бы просидеть здесь весь день, и мне не было бы скучно. Я думала, что мне захочется потанцевать, и так оно и есть, но я была бы довольна провести день, прочесывая эти полки. Прошло всего несколько минут, и я слышу что-то похожее на женский плач.

Я немедленно направляюсь в коридор и иду на звуки, которые меньше похожи на плач, а больше на женские стоны. Я не настолько наивна, чтобы не знать, что такое звуки удовольствия. Возможно, я не испытывала настоящего удовольствия, подобного тому, что я слышу, но я видела фильмы и телешоу, чтобы понять, что это такое. Только это не фильм, кто-то находится в этой комнате, и звучит так, будто он на грани оргазма. Я чувствую, как мое тело наполняется жаром, и я не уверена, то ли это из-за интимных звуков, то ли из-за того, что вместо того, чтобы убежать, мне любопытно. Я хочу услышать больше. Я хочу знать, кто находится в этой комнате. Это сотрудники прячутся там, где, по их мнению, мой дедушка ничего не узнает? Волна возбуждения прокатывается по мне, когда я на дюйм приближаюсь к двери, потому что знаю, что должна поступить достойно и поспешить обратно в библиотеку или даже подняться в свою комнату.

Я слышу, как мужчина кряхтит, и хотя голос кажется знакомым, я никак не могу связать его со звуками похотливых стонов. Конечно, мой дедушка не стал бы находиться так близко к библиотеке, вступая в половую связь с женщиной, которая, судя по голосу, не может вынести того, что он с ней делает. Я слышу, как женщина вскрикивает, и я не уверена, испытывает ли она боль или испытывает лучшее удовольствие за всю свою жизнь. Все, в чем я уверена, так это в том, что если от услышанного мои нервные окончания воспламеняются, моя киска становится влажной, а соски напрягаются, мне нужно посмотреть, что находится за дверью.

Она слегка приоткрыта, как будто тот, кто там находится, в спешке вбежал внутрь и не обернулся, чтобы убедиться, что она заперта или, по крайней мере, закрыта полностью. Моему сердцу кажется, что оно начинает биться слишком быстро, чтобы мое тело могло за ним угнаться. Я знаю, что делаю что-то не так, но я не могу остановить движение своих ног вперед. Я кладу руку на дверь и пытаюсь заглянуть внутрь, но щель слишком мала.

– Ах, ты так глубоко внутри меня, – слышу я стон женщины. – Трахни меня быстрее, как маленькую шлюшку, которой я и являюсь, – требует она, и я ненавижу себя за то, что знаю, что краснею от ее слов. Девочки, с которыми я ходила в школу, рассказывали о том, чем они занимались с мальчиками, и некоторые из них даже подробно описывали, что им нравилось делать больше всего. Я знаю анатомию секса, но слышать, как она так бесцеремонно просит о том, чего хочет, заставляет меня краснеть. – Ты хочешь трахнуть свою маленькую балерину? Это то, чего ты хочешь? Ты хотел раздвинуть мне ноги и осмотреть обе мои дырочки, прежде чем погрузить свой член глубоко в свою маленькую балерину. Я задыхаюсь, когда слышу ее слова. Почему она называет себя его маленькой балериной? Я должна посмотреть, кто находится в этой комнате, потому что я не могу решить, то ли я подавлена, то ли возбуждена больше, чем когда-либо в своей жизни. Она снова начинает говорить, но ее слова звучат приглушенно, как будто что-то закрывает ей рот, удерживая слова, которые я так отчаянно хочу услышать. Она хмыкает, и я слышу громкий шлепок, который звучит так, словно это кожа о кожу. Это достаточно громко, чтобы я отпрянула от двери, внезапно осознав, что если меня поймают за подслушиванием, это может стать унизительным опытом для всех, кто в нем участвует. Несмотря на пустоту в животе, говорящую мне, что мне нужно немедленно уходить, я не могу заставить себя пошевелиться. Я сжимаю бедра вместе и без всякой задней мысли представляю, как мой дедушка наклоняет меня над своим столом, а его большая рука опускается, чтобы шлепнуть меня по ягодице. Он настолько доминирует в повседневной жизни, что я подозреваю, что он, вероятно, такой же и в спальне. Я не знаю, почему мысль о том, что мой дедушка отшлепает меня, сейчас занимает первое место в моем сознании, но я подозреваю, что сегодня вечером, когда я останусь одна и заберусь под одеяло, я буду исследовать именно эту фантазию. Я отталкиваюсь от двери, когда слышу, как женщина стонет, и снова начинаю говорить: —Вот так, трахни мою тугую маленькую пизду. Наполни меня своим членом.

И тут я слышу, как этот человек говорит.

– Тише, я не хочу слышать твои слова прямо сейчас, – говорит мой дедушка, и хотя моя кровь должна была бы застыть в жилах от осознания того, что я слушаю, как он трахает другую женщину или, по крайней мере, доставляет ей удовольствие, этого не происходит. Это только еще больше разжигает мой интерес. Я хочу знать, в каком положении они находятся. Он груб или нежен? Почему у него такой взволнованный голос, когда она говорит? – Лицом вниз, подними свою задницу и прими все, что я тебе дам, – требует он, и моя киска становится еще более влажной. Я поднимаю руку, чтобы потереть одну из своих грудей. Даже через рубашку давление моих пальцев, скользящих по твердому соску, посылает волну удовольствия, проносящуюся прямо к моему клитору. Я в противоречии, потому что ревную к этой женщине, но я все равно хочу посмотреть. Я хочу посмотреть, что мой дедушка делает с ней.

Полностью выйдя из своей зоны комфорта, я толкаю дверь ногой, чтобы она открылась настолько, чтобы я могла полностью видеть непристойную сцену передо мной. Я не вижу лица женщины, потому что она склонилась над большим кожаным креслом. Ее темные волосы собраны в приглаженный пучок, точно так же, как я ношу свои. На ней бледно-розовый купальник и колготки. Пачка собрана вокруг ее бедер, а дедушка стоит позади нее, его большие руки сжимают ее стройные бедра. Он полностью одет, но мой взгляд прикован к его толстому члену, который торчит из-под застежки-молнии. На нем презерватив, что меня удивляет. Я не знаю, чего я ожидала, но мысль о том, что он собирается кончить в барьер внутри ее тугого, влажного жара, вызывает у меня чувство разочарования. Если бы я была на ее месте, я бы хотела почувствовать, как он проникает сквозь мое влажное тепло, и между нами ничего не было бы. В центре ее купальника есть рваная дыра, как раз достаточная для того, чтобы его большой член мог пролезть сквозь нее и протолкнуться внутрь нее. Он двигается медленно, но он не нежен. Он проводит одной рукой по ее спине, чтобы придавить ее к креслу так, что она не сможет поднять голову. Я наблюдаю, как он полностью выходит из нее, и она стонет. Как бы сильно я ни ревновала ее, я не думаю, что смогла бы вместить его всего в себя. Я не думаю, что смогла бы даже обхватить его ртом в обхвате. Мне не следовало бы думать о таких вещах, но я уже не в силах соблюдать какие-либо приличия, поэтому я позволяю своей руке скользнуть под юбку, наблюдая, как он снова засовывает свой член в нее. Его толчки медленные, но грубые и рваные, когда он отстраняется.

– Такая хорошая девочка. Возьми мой член. Каждый мой дюйм, – хрипло говорит мой дедушка, возвращая свои руки к ее заднице. Он крепко сжимает обе щеки, наполовину вытаскивая свой член из нее, поднимает руку и шлепает по одной щеке с такой силой, что кажется, будто колготки не служат барьером между их кожей. – Ты такая хорошая маленькая балерина, не так ли? – бормочет он, и его тон совсем не похож на тот, когда он отчитывал ее ранее. Как будто он сейчас находится в своем собственном маленьком мирке, и я очарована. У меня практически слюнки текут, когда я наблюдаю, как он снова погружается в нее и выходит только для того, чтобы снова опуститься до конца. Он подхватывает ритм, от которого его лицо морщится от неподдельного удовольствия. Он снова сжимает ее попку, раздвигая ее и наблюдая, как его член исчезает в ее теле. Она, должно быть, знает, чего он от нее ожидает, потому что она больше не говорит, если не считать нескольких тихих стонов, которые она издает между его мучительными толчками.

Я провожу пальцами по кружевным трусикам, которые мой дедушка выбрал специально для меня, и прижимаюсь к своему пульсирующему клитору. Я чувствую головокружение и разочарование. Давление в нижней части моего живота так быстро нарастает, и я нуждаюсь в облегчении, не зная, как это сделать самостоятельно. Я смотрю, как он шлепает ее по попке, и представляю, что это я склоняюсь перед ним, и мои пальцы отодвигают трусики в сторону, потирая мою влажную щелочку. Я упираюсь в свое отверстие всего двумя пальцами, но я слишком боюсь засунуть их слишком далеко внутрь. Там очень узко и я боюсь, что если я издам звук от боли или даже удовольствия, то потревожу своего дедушку. Я возвращаю пальцы к своему клитору, и мои глаза закрываются от того, насколько интенсивными они кажутся. Я прикасалась к себе раньше, но никогда не была так возбуждена, как будто я на грани чего-то, чего не понимаю.

– Войди в свою милую маленькую внучку, – хрипло произносит женщина. – Это то, чего ты хочешь, не так ли? Разорвать ее колготки и трахать ее до тех пор, пока твоя сперма не начнет стекать по ее бедрам. Мои глаза распахиваются от ее слов, и все мое тело замирает, когда я понимаю, что мой дедушка смотрит прямо на меня. Он снова вдавливает ее лицо в мягкое кожаное кресло и погружает в нее свой член, но его внимание сосредоточено на мне, и только на мне. Он не выглядит сердитым или даже встревоженным, но его взгляд скользит вниз, туда, где моя рука все еще находится под юбкой.

Он выходит из нее, и я не могу оторвать глаз, наблюдая, как он сжимает свой член в кулаке и поглаживает его, почти как будто он устраивает шоу, позволяя мне увидеть то, что я все это время пыталась хорошенько разглядеть. Его глаза не отрываются от моих, когда он медленно входит в нее, почти как будто это в первый раз, как будто он смотрит на меня и притворяется, что я та, кого он сжимает в своих руках. – Так полна члена своего дедушки, – говорит он мне, и, повинуясь инстинкту, мои пальцы снова касаются клитора, а глаза закрываются. Это так приятно, и я знаю, что мне нужно уйти, но мне просто нужно еще немного. – Это моя хорошая маленькая балерина. Кончи на меня. Обхвати мой член, прежде чем я наполню тебя спермой, – требует он, и я чувствую, как мое тело начинает дрожать. Я вытаскиваю руку из-под юбки, и это похоже на то, как будто реальность обрушивается на меня. Я трогаю себя, наблюдая, как мой дедушка трахает другую женщину, которая одевается так же, как я.

Я удаляюсь настолько грациозно, насколько это возможно в подобной ситуации, и не утруждаю себя тем, чтобы закрыть за собой дверь. Я пробегаю мимо библиотеки, все книги, которые я выбрала, забыты, и я направляюсь в свою комнату.

– Мисс Кэролайн, с вами все в порядке? – спрашивает меня кто-то, и я думаю, что это может быть кто-то из кухонного персонала, но я слишком напугана, чтобы обернуться и посмотреть, кто обращается ко мне. Я ускоряю шаг и не останавливаюсь, пока не оказываюсь в своей комнате. Я здесь не в безопасности, потому что на самом деле это не мое. Он может прийти в любое время, и я знаю, что он так и сделает. Я закрываю дверь и сажусь на кровать, подтягивая ноги, чтобы сесть по-турецки, и пытаюсь сделать глубокий вдох. Я никогда не должна была оставаться здесь навсегда, но здесь было намного теплее и уютнее по сравнению с любым другим местом, где я жила, и я думаю, что испортила все, вынюхивая. Трезво оценивая ситуацию, я понимаю, что девушка, с которой он был, возможно, подумала, что было бы забавно поиграть с ним в ролевые игры и нарядиться балериной. И теперь он знает, что я наблюдала за ними все это время. Я плюхаюсь обратно на кровать и закрываю глаза рукой, и мне хочется закричать от смущения, но я не могу. Если я пикну, прибежит кто-нибудь из его сотрудников, и я действительно не хочу никому объяснять, что я только что провела ночь, наблюдая, как мой дедушка занимается с кем-то сексом, воображая, что это я.