Текст книги "Маленькая балерина (ЛП)"

Автор книги: Тэйт Монро

Соавторы: Рори Айрлэнд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

То, как он смотрел на меня, когда трахал ее, было таким эротичным, и я никогда не смогу стереть это воспоминание из своей памяти. Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но мне казалось, что он осматривал каждый дюйм моего тела своими глазами, чтобы притвориться, что трахает меня. Моя рука снова начинает блуждать, и мне так неловко. Накапливается такое сильное давление, что кажется, если я не получу хоть какого-то облегчения, то просто сгорю. Ущерб уже нанесен. С таким же успехом я могла бы закончить это.

Я провожу рукой вверх по бедру и оттягиваю трусики в сторону, нежно потирая пальцами клитор, а затем снова скольжу вниз к своему отверстию. Я как раз собираюсь просунуть внутрь один из своих пальцев, когда моя дверь резко открывается, показывая моего дедушку. Несмотря на дикий взгляд, он снова взял себя в руки. Его член засунут обратно в брюки, но я вижу, как он сильно отклоняется влево, просто умоляя, чтобы его снова выпустили поиграть.

Я убираю руку от своей киски и сажусь на кровати, полностью готовая начать извиняться, что, я знаю, он ненавидит. Однако он не дает мне такой возможности, потому что пересекает комнату и протягивает мне руку, чтобы я взяла ее. Я протягиваю руку, но потом передумываю, учитывая, что мои пальцы скользкие от возбуждения. Вместо этого я протягиваю ему другую руку, и он, должно быть, понимает, что я делаю, потому что ухмыляется, качая головой, ожидая, что я дам ему ту, какую он хочет.

Я робко протягиваю руку, и он берет меня за руку, без усилий стаскивая с кровати, так что я стою перед ним. Он возвышается надо мной, и мне нравится это чувство, как будто он может просто поглотить меня и вечно оберегать. Он подносит наши руки к своим губам и запечатлевает поцелуй на костяшках моих пальцев. Я знаю, что краснею, потому что он проводит моей влагой по своим губам. Я чувствую, как его язык высовывается и скользит по моей коже, и мне кажется, что у меня вот-вот подкосятся ноги.

Он, должно быть, чувствует, что я начинаю нервничать, потому что опускает наши руки, но не отпускает меня.

– Давай, маленькая балерина. Нам нужно многое обсудить, и я не могу ясно мыслить, когда в комнате стоит кровать, – говорит он мне. – Мы все обсудим в моем кабинете, – добавляет он, выводя меня из моей комнаты и направляя по коридору.

Глава 8

Кларк

Я наблюдаю, как Кэролайн убегает, как только я бросаю взгляд туда, куда она смотрит через щель в двери. Я увидел ее, как только она появилась, но решил позволить ей наблюдать и не выдавать того, что она не совсем незаметна. Это только усилило мое удовольствие, когда я почувствовал на себе ее взгляд, когда я трахал Джеймсон, а она изо всех сил вцепилась в кожаную обивку этого кресла.

Я медленно выхожу из Джеймсон, сжимая презерватив, чтобы он не соскользнул. Лохмотья колготок растягиваются, когда мой член медленно выходит. Я разорвал их достаточно сильно, чтобы погрузиться в ее тело. Я отчаянно хотел трахнуть балерину, и вот что я сделал.

К чести Джеймсон, она не стала возражать, по крайней мере, мне в лицо, по поводу наряда, в котором я послал ее появиться, и когда она вошла, я понял, что мой оргазм сегодня вечером будет одним из лучших, которые я когда-либо испытывал.

И так оно и было.

Но это были глаза Кэролайн, а не теплое тело подо мной.

– Я не думаю, что ты когда-либо трахал меня так жестко раньше, сэр. Она, черт возьми, почти задыхается, и я знаю, что она кончила три раза, так что я не беспокоюсь о том, что произойдет дальше.

– Мне нужно было кое с чем разобраться. Как всегда, ты была прекрасна. Я попрошу Винсента отвезти тебя домой. Я снимаю презерватив, завязываю его, прежде чем снова заправить в штаны. Я избавлюсь от него, как только моя компания уйдет.

Подойдя к вешалке у двери, я беру длинное пальто, в котором приехала Джеймсон, прежде чем распахнуть его, ожидая, пока она возьмет себя в руки и наденет его.

– Значит, сегодня на ночь не выпьем? – спрашивает она, зная, что обычно мы выпиваем вместе, прежде чем я отправляю ее восвояси. Но сегодня вечером мои мысли витают в коридоре на другой стороне дома.

– Не сегодня. Я жду, пока она позволит мне помочь ей надеть пальто, прежде чем поцеловать ее в щеку.

– Пойдем. Я провожу тебя. Я веду ее через дверь и из дома, стуча каблуками. Каблуки, а не пуанты. Я знал, что посылать пуанты было бы слишком рискованно, и, если честно, единственные ноги, которые я хочу видеть в этих тапочках, – это ноги Кэролайн.

Мы спускаемся по ступенькам, ведущим вниз к подъездной дорожке, где нас ждет Винсент.

– Спокойной ночи, мистер Астор. Джеймсон наклоняется, целует щетину на моем подбородке, прежде чем ухмыльнуться мне.

– Спокойной ночи, мисс Джонс. Будь хорошей девочкой... по крайней мере, настолько, насколько это возможно. Я помогаю ей сесть в машину, и Винсент закрывает дверь.

Он бросает на меня многозначительный взгляд, но достаточно умен, чтобы ничего не говорить, и ему действительно нечего сказать, чего бы я уже не знал.

Интересно, милая Кэролайн сейчас в своей комнате, ласкает себя с мыслями о том, как я погружаюсь в это гибкое тело подо мной.

Представляет ли она, что это ее бедра я сжимаю, и чье тело сжимает меня, как тиски?

Если бы она подглядывала всего за десять минут до этого, то увидела бы Джеймсон, стоящую на коленях и сосущую мой член так, словно умирала с голоду.

Направляясь обратно в "берлогу правого крыла", я наливаю себе на два пальца "Macallan", прежде чем сделать большой глоток. Это "логово" находится далеко, и я всегда использовал его только для развлечений, так что моя маленькая балерина действительно осмелела, зайдя так далеко в дом.

Нахуй.

Я выпиваю остатки своего напитка, прежде чем со стуком поставить стакан на стол. Нам с Кэролайн нужно поговорить. Маверик был чертовски прав. И как бы я ни старался, нельзя отрицать, что я хочу балерину. Есть только один способ, которым я вижу, как это происходит, и все, что мне нужно сделать, это заставить ее согласиться.

* * *

Я веду ее через дверь, и тепло, исходящее от ее спины к моей руке, вызывает желание, бегущее по моим венам. На ней другая юбка, и мои глаза пожирают все, к чему хотят прикоснуться мои ладони.

Я закрываю нас в своем кабинете и веду ее к кожаному дивану, задвинутому в угол. Я почти не пользуюсь этим предметом мебели, но я не могу поставить стол между нами, и я не хочу сидеть на разных стульях. Я хочу, чтобы ее тело касалось моего.

– Давай, маленькая балерина. Давай присядем и поговорим о предложении, которое у меня есть для тебя. Я позволяю своим пальцам опуститься чуть ниже пояса юбки, в то время как моя ладонь лежит на ее пояснице.

– Я... мне жаль. Я обещаю, я не хотела этого. Я ничего не скажу, – заикается она, и я просто качаю головой.

– У тебя нет неприятностей, и я не расстроен тем, что ты видела меня и мою гостью. Секс полезен для здоровья, и тебе никогда не следует этого стесняться. Я уговариваю ее сесть, и когда она погружается в материал, я поворачиваюсь и опускаюсь сам, слегка поворачиваясь так, чтобы оказаться под углом к ее гибкому телу.

– Мне стыдно. Я никого не осуждала. Нисколько. Я просто... я никогда раньше не видела, чтобы кто – то занимался сексом. Как, черт возьми, она никогда раньше не видела, как кто-то трахается? Она училась в школе-интернате, а это питательная среда для подростков, которые трахаются, как кролики.

Этого не может быть. Это невозможно.

– Кэролайн? Ты неопытна? Я пытаюсь спросить довольно мягко, чтобы больше не позорить ее, но если бы мой член мог снова затвердеть, он бы, черт возьми, так и сделал. Дай мне еще двадцать минут, и я стану твердым, как чертов камень.

Я смутил ее, судя по ее румянцу, и у меня уже есть свой ответ. Мне не нужно, чтобы она выражала это словами. Потрясающая балерина – девственница.

– Это совершенно естественно, если это так, и это нормально – наблюдать, как люди занимаются сексом... до тех пор, пока у них есть согласие.

– Не то чтобы я чего-то ждала. Этого просто никогда не случалось. Все, что я видела, – это балет. Это было моим спасением, и я заботилась только о том, чтобы практиковаться до тех пор, пока не достигну совершенства. По глупости я подумала, что, может быть, мои родители наконец-то увидят меня, если я стану прима-балериной. Я слышу отчаяние в ее голосе, и я мог бы разозлиться на Кристофера. Что с ним случилось? Маленький мальчик, которого я знал, никогда бы не позволил себе стать таким родителем.

– И это то, чего ты хочешь? Чтобы все-таки стать примой-балериной в каком-нибудь коллективе? Танцевать на сцене перед людьми ночь за ночью? Я искренне хочу знать, потому что она могла решить, что это больше не ее мечта.

– Да. То есть, я так думаю. Балет – это все, что я знаю, а это недешево. У меня ничего нет, и я не знаю, что мне делать. Я наивная, но не настолько наивная, чтобы не понимать, что у меня нет никаких реальных жизненных навыков. Я умею строить из красавицу, перед обществом, как моя мама, и умею танцевать. Вот и все. Я не знаю, что я могу сделать еще. Я знаю, что мне нужно разобраться в своей жизни, но у меня нет ни денег, ни навыков. В ее голосе звучит такое поражение, и лучший мужчина утешил бы ее. Лучший мужчина сказал бы ей, что ей не нужно беспокоиться, потому что она член семьи, а мы заботимся о своих.

Лучший мужчина.

Я не лучший мужчина.

Я не заработал все свои деньги честным путем, и я, черт возьми, использую эту ситуацию в своих интересах.

Я получу именно то, что хочу.

– Да, это нестабильная ситуация, в которой ты оказалась. Обучение стоит дорого, как и просто проживание. Вероятно, мне следует сообщить, что директор Салливан дал мне знать, что ты уже была на испытательном сроке, прежде чем я тебя забрал. Я предполагаю, что платежи твоего отца какое-то время не поступали. Мне искренне жаль, что жизнь одарила тебя букетом неприятностей. Ее ярко-голубые глаза блестят от нескольких непролитых слез, и все, что я хочу сделать, это посмотреть, как они стекают по ее лицу, прежде чем я вылижу соленую дорожку, чтобы собрать её всю.

– Я просто не понимаю, как это вообще возможно. Я чувствую себя так, словно у меня из-под ног выдернули пол. Что это за предложение? Я не умею готовить, и я не думаю, что Джин все равно позволил бы мне помогать, но, может быть, Мэри научит меня правильно убирать? Забавно, что она думает, будто я собираюсь поручить ей работу по дому. Во что бы то ни стало, она должна научиться готовить и убирать, просто потому, что каждый взрослый должен обладать этими навыками.

– Позволь мне спросить тебя вот о чем: я тебе нравлюсь? – спрашиваю я, не вдаваясь в подробности.

– Я... – она облизывает губы, прежде чем опустить голову и медленно кивнуть. Я знал, что это так. Я чувствовал влечение, но приятно получить подтверждение.

Я приподнимаю пальцами ее подбородок, пока она не смотрит на меня. – Хорошо, это хорошо. Не стыдись, маленькая балерина. Влечение – это нормально. Даже между членами семьи. Мы можем ценить красивую внешность такой, какая она есть. Меня самого влечет к тебе. Как только я увидел тебя, я был очарован твоей красотой. Ее глаза расширяются, как будто я только что раскрыл ей самый большой секрет, но если бы она была внимательнее, то увидела бы, как от меня исходит вожделение. В переносном и буквальном смысле.

– Позволь мне выложить тебе все по порядку. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты встала на колени. Легла на спину. Наклонилась. Я хочу просунуть свое лицо между твоих ног и полакомиться твоей киской. Я хочу, чтобы ты подчинилась мне. Я хочу использовать тебя как свою личную маленькую игрушку для траха, а взамен я дам тебе достаточно денег, чтобы покрыть все, что ты ожидала получить от состояния своих родителей. Ты можешь поступить в любую балетную академию, какую захочешь, черт возьми, ты даже сможешь ее купить. Ты можешь путешествовать по миру, испытать все, что захочешь. Я излагаю ей свое предложение. Было ли это слишком много? Весьма вероятно, но мне нужно, чтобы она знала, чего я хочу и чего ожидаю. Я не хочу, чтобы она плакала, что не знала, чего от нее хотят.

– Ты же не можешь быть серьезным? в ее голосе звучит недоверие.

– О, я совершенно серьезен, а почему бы и нет? Я знаю, ты заметила, во что была одета девушка. Как ты думаешь, это было совпадение? В моей жизни не бывает совпадений. Я планирую все точно так же, как планировал, чтобы она надела это. Я трахал себя кулаком при мыслях о тебе в твоей балетной пачке, и мне это надоело. Я пытался утолить свою жажду к тебе, используя ее в качестве доверенного лица. Это было весело, и я кончил, но я представлял себе именно тебя. Я трахал твое тело, а твою душу делал такой же грязной, как и свою. Я знаю, что мои слова задели что-то глубоко в ней, потому что ее тело напрягается, и она скрещивает ноги.

Она явно возбуждена и не знает, как к этому относиться, или, может быть, все еще проще. Может быть, она даже не знает, как удовлетворить свое собственное желание. Я бы не удивился, если бы она никогда не ублажала себя и не испытывала оргазма до сегодняшнего вечера.

Ее волосы подняты, но на этот раз собраны в беспорядочный пучок. Она выглядит так непохоже на то, как обычно себя представляет. Полированные волосы. Мне нравится, как она выглядит. Мне бы это понравилось еще больше, если бы я был причиной этого.

– Ты собираешься заплатить мне за секс? – в ее голосе звучит удивление, и она пропускает все мимо ушей.

– Нет. Я собираюсь убедиться, что о моей внучке позаботятся, но я плачу не за секс. Я плачу за то, чтобы владеть твоим телом. Ты будешь доступна мне, когда я захочу, и как я захочу. Я дам тебе одну фразу, которую ты можешь использовать, если что-то зайдет слишком далеко, но, кроме того, я ожидаю, что ты всегда будешь готова и будешь ждать меня. Я буду владеть каждой из твоих дырочек. Я буду трахать себя твоим телом, пока мы оба не кончим. Я научу тебя всем радостям удовольствия и кульминации, как сосать член и каково это, когда мужчина встает перед тобой на колени и ест твою сладкую маленькую киску, пока ты не кончишь мне на лицо. Я оставлю свою печать на всем твоем теле, и ты будешь умолять о большем. Я кладу руку на диван, не касаясь ее, но достаточно близко, чтобы мне стоило лишь слегка пошевелиться, и я был бы рядом.

Проходит несколько напряженных секунд, прежде чем ей удается произнести: —Как... как долго? Если я скажу "да", то как долго? И что произойдет, если я скажу ”нет"? Ах, она не просто хорошенькое личико. Она чувствует скрытый зловещий заговор.

– Год. Ты будешь со мной в течение одного года, – говорю я ей, избегая другого вопроса. Я хочу посмотреть, будет ли она протестовать.

– Целый год! Я не могу не танцевать целый год. Я никогда не говорил, что она должна была бросить танцы. Она может танцевать сколько угодно. Она просто будет танцевать только для меня.

– Ты не сказал мне, что произойдет, если я скажу ”нет".

– Ты становишься моей на один год или нет. Если ты этого не сделаешь, то покинешь этот дом и отправишься в большой мир. Вот что произойдет. От моих резких слов у нее отвисает челюсть, и я вижу, как она тихо бормочет "Уходи".

– Месяц. Я буду делать это в течение месяца. Если ты так сильно хочешь меня, дедушка, ты согласишься на эту сделку. Она ведет переговоры? Умная девочка.

– Шесть месяцев. Лучшее, что я могу сделать, и я чувствую, что поступаю здесь очень великодушно, Кэролайн.

Ее взгляд скользит по моим коленям, наконец-то замечая, что мой член тверд. Я даже не пытаюсь это скрывать. Занавески отдернуты, и скоро я собираюсь сделать ее своей.

– Шесть недель, и я хочу несколько дней побыть одна. Я хочу делать перерыв каждые несколько дней, особенно потому, что я не привыкла ни к чему из этого. Она делает хороший вывод, но я отказываюсь быстро сдаваться. Я собираюсь заключить с ней сделку, потому что было бы глупо этого не сделать. Шесть недель – это лучше, чем вообще никаких недель, и я могу многого добиться за это время.

Я решаю немного поразвлечься, расстегиваю молнию и вытаскиваю свой член наружу, освобождая его от оков. Я обхватываю рукой свой член и неторопливо поглаживаю себя, пристально глядя на нее. Я знаю, что она видела его раньше, но теперь она здесь, рядом, так что может видеть каждый дюйм. Я немного крупнее среднего при моих скромных семи дюймах, и у меня приличная ширина, но головка у меня большая, а вена, проходящая по всей длине моего члена, заметна.

– Шесть недель с перерывом. Я принимаю твои условия, а ты принимаешь то, что принадлежишь мне? Ее глаза не отрываются от наблюдения за тем, как моя рука повторяет движения вверх и вниз, а ее язык зажат между зубами.

– Да. Она говорит это так тихо, но я не хочу, чтобы она молчала прямо сейчас. У нее есть много других возможностей быть застенчивой.

– У тебя есть три дня. Я пришлю соглашение в твою комнату, чтобы ты ознакомилась с ним, когда будешь принимать решение. Подумай над этим и скажи мне или забирай свои вещи и уходи из моего дома. Возвращайся в свою комнату, Кэролайн. Думай долго... Я сжимаю свой член сильнее и сжимаю до тех пор, пока не издаю стон: —...и сильно переживай за свой выбор. Ты свободна. Я продолжаю себе дрочить, прежде чем кивнуть в сторону двери, показывая, что ей нужно уйти.

Все, что я хочу сделать, это засунуть свой член так глубоко ей в глотку, что она захлебнется собственной слюной и потеряет сознание, так что в ее интересах убраться к черту из моего кабинета. Ей нужно иметь ясную голову и принять это решение самостоятельно. Я знаю, что она выберет, но создание у нее иллюзии, что у нее есть время выбрать, сыграет в мою пользу.

Она колеблется, прежде чем встать с дивана и, шаркая, направиться к двери. Я жду, пока она не соберется выйти, прежде чем рявкнуть: —Черт, маленькая балерина. Моя хорошенькая, блядь, маленькая танцовщица, изголодавшаяся по члену, и я проливаю все на свою руку, позволяя ей смотреть.

Еще кое-что для нее, чтобы прокрутить в голове, когда она попытается заснуть сегодня вечером.

Глава 9

Кэролайн

Я действительно хочу притвориться, что пришла к решению принять предложение моего дедушки, потому что у меня нет другого выбора. Однако у меня есть выбор. Я могла бы уйти и попытаться выжить самостоятельно, что я бы и сделала, если бы мне не было так любопытно узнать о нем. Очевидно, что наше кровное родство мало что сделало для того, чтобы удержать его от желания завладеть моим телом, пусть даже ненадолго. Мои чувства раздваиваются пополам, потому что часть меня хочет убежать и спрятаться от него и от того, что он заставляет меня чувствовать, но другая, более доминирующая часть меня хочет знать все то, чему, по его словам, он может меня научить. Несмотря на то, что я не очень хорошо его знаю, у меня такое чувство, что он не стал бы лгать или искажать правду, чтобы получить то, чего хочет. Если я собираюсь испытать подобное с кем-то в первый раз, то с таким же успехом это может быть с единственным человеком, который когда-либо вызывал у меня хоть какой-то отклик в сексуальном плане. Просто наблюдая за ним с этой женщиной, у меня намокли трусики, а разум зашел так далеко, что я открыто трогала себя в коридоре, где любой мог меня застукать.

– Ты собираешься расхаживать там весь вечер или зайдешь сюда и дашь мне ответ, как

чка, какой, я знаю, ты можешь быть? Я подпрыгиваю при звуке голоса моего дедушки, но меня охватывает спокойствие, когда я открываю тяжелую деревянную дверь, ведущую в его кабинет. Он сидит за своим столом, сложив руки домиком, как будто недоволен тем, что мне потребовалось так много времени, чтобы прийти к нему.

– Ты можешь поговорить со мной прямо сейчас? – спрашиваю я и вижу довольное выражение на его лице, что я спрашиваю его разрешения. Может быть, я создана для этого, потому что тот факт, что я доставила ему удовольствие, вызывает у меня небольшой трепет. Я думаю, это может вызвать привыкание – гоняться за этим чувством, которое он дарит мне, когда одобряет что-то, что я сделала.

– Я всегда готов поговорить с тобой, маленькая балерина. Точно так же, как ты всегда будешь доступна для меня, – говорит он, уверенность исходит от всего его существа. – О чем бы ты хотела со мной поговорить? Я улыбаюсь, потому что он точно знает, почему я здесь. Я отвожу взгляд, внезапно почувствовав робость, как будто, возможно, мне нужно больше времени. – Посмотри на меня, Кэролайн. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда скажешь, какое решение ты приняла.

Я сжимаю руки и смотрю на него, неловко стоя рядом с его столом. Мои соски твердеют, и я поднимаю руки, чтобы прикрыть грудь, потому что все еще не привыкла ходить без лифчика. Он отодвигает свой стул и поворачивается ко мне лицом, его ноги расставлены достаточно широко, чтобы он мог притянуть меня прямо к себе, но он этого не делает. Вместо этого он мягко отводит мои руки от прикрытия грудей и прижимает их к бокам.

– Не прячься от меня, маленькая балерина. У тебя красивое тело, и я хочу смотреть на него при каждой возможности, – практически напевает он, его глаза блуждают по светло-розовому боди, которое я надела в паре с короткой черной юбкой в складку. – А теперь, пока я не увлёкся, скажи мне то, что тебе нужно мне сказать.

– Думаю, я хотела бы принять твое предложение, – говорю я дрожащим голосом, и мне действительно хочется, чтобы он схватил меня и притянул к себе, чтобы я не чувствовала себя такой уязвимой.

– Мое предложение владеть твоим телом? Чтобы ты была в моем распоряжении, когда я захочу? – спрашивает он, нахмурив брови. Он хочет, чтобы я это сказала, но мое лицо горит так сильно, что мне кажется, я могу растаять на полу прямо у него на глазах.

– Да, – выглядываю я, и он одаривает меня самой волчьей улыбкой, от которой по всему моему телу пробегают мурашки. Я чувствую, что часть моего боди, прикрывающая мою киску, влажная, и я знаю, что он, вероятно, чувствует запах моего возбуждения.

– Я хочу поиграть с тобой еще немного и заставить тебя рассказать мне все, что ты хочешь, чтобы я сделал с твоим гибким телом, но у меня нет терпения. Мне нужно поторопиться, прежде чем я возьму тебя так, как не собирался, – говорит он, и это так тихо, что кажется, будто он разговаривает сам с собой, а не со мной. Перед ним на столе лежит стопка бумаг, которые он быстро просматривает, вытаскивая несколько листков.

– Это и есть контракт? Я спрашиваю, потому что не спала большую часть прошлой ночи, перечитывая строчку за строчкой. Он кивает, раскладывая три листа рядом и протягивая мне ручку, чтобы я взяла ее из его руки.

– Я уже подписал контракт, – говорит он, кладя руку мне на бедро, чуть выше высоких носков, которые он любит, чтобы я носила. – Ты можешь либо сесть ко мне на колени и расписаться, либо наклониться над моим столом. Выбор за тобой, маленькая танцовщица. Я вижу, как его взгляд прикован к его грубой, большой руке, скользящей вверх по моему бедру.

Я отодвигаюсь от него, потому что внезапно начинаю нервничать. – Мы собираемся... – я делаю глубокий вдох, когда он грубо тянет меня за бедро, чтобы я встала между его ног, не давая мне возможности отодвинуться от него.

– Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я трахнуть тебя, как только ты подпишешь бумаги, то ответ – нет. Я чувствую одновременно облегчение и разочарование. Он проводит рукой по задней поверхности моего бедра и проводит ею по моей заднице. Тонкий материал боди – жалкое подобие барьера между нами. Его рука горячая, и я пытаюсь выгнуться навстречу его прикосновению, что, кажется, доставляет ему удовольствие. – Мне нужно не торопиться с тобой, научить тебя получать удовольствие и как доставить удовольствие мне, – говорит он, и я замечаю, что он уточняет, что это только для него, а не для того, чтобы я знала, что я делать с будущими партнерами. – Я пытаюсь быть хорошим и следовать своим собственным правилам, но мне нужно прикоснуться к тебе. Он легко перемещает меня, так что я склоняюсь над его столом с ручкой в руке, и мне не на что смотреть, кроме бумаг, которые укрепят это соглашение.

Я хнычу, когда чувствую, как его ладони скользят вверх по задней поверхности моих бедер, приподнимая юбку, чтобы показать ему мое боди дерзкого покроя, которое он выбрал для меня. Он избегает прикасаться к моей киске и сосредотачивает свои руки на моей заднице и внутренней поверхности бедер. – Дай мне знать, когда подпишешь три документа, которые позволят мне прикасаться к этой маленькой киске, когда я захочу, – слышу я его слова, когда его рука движется по моей киске, кончики пальцев скользят по тонкой влажной ткани, покрывающей мою сердцевину. Я всхлипываю от прикосновения и понимаю, как сильно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. Я хочу чувствовать его пальцы в моей киске, на моих сосках, сжимающие мою задницу и бедра. Я хочу чувствовать его везде, но я не знаю, как это выразить, поэтому я просто поворачиваюсь к нему задницей и подписываю три места, отмеченные крестиком. Это неаккуратно, но моя подпись там во всей красе. Официально я маленькая балерина своего дедушки, с которой он может играть, когда захочет.

– Мне нравится, когда ты вот так хнычешь, – говорит он мне, натягивая ткань, прикрывающую мою задницу, но не настолько сильно, чтобы обнажить ему мою киску. Он как будто дразнит меня и самого себя, и я не могу удержаться, чтобы не раздвинуть ноги немного шире, приглашая его раскрыть то, что он хочет увидеть.

– Все три подписаны, – тихо говорю я ему, кладя верхнюю часть тела на его стол и приподнимаясь на цыпочки, чтобы дать ему лучший обзор и еще лучший доступ.

– Хорошая девочка, Кэролайн, – говорит он мне, и в моей киске возникает трепещущее чувство, которого я никогда раньше не испытывала. Предвкушение того, что он собирается со мной сделать, осязаемо. Я чувствую, как он проводит пальцем по щелочке моей задницы, останавливаясь, когда добирается до входа в мою киску, почти так, как будто он инстинктивно знает, где это находится, несмотря на барьер. Он проводит пальцем дальше по моей щелке, пока не находит мой клитор. – Ты такая влажная и желанная, маленькая танцовщица. Я не доверяю себе здесь, наедине с тобой, – говорит он, обводя мой клитор и вызывая стон из глубины моего горла. – Я собираюсь отвести тебя кое-куда, но я хочу, чтобы ты сказала мне наши особые слова, чтобы все прекратилось, если тебе станет некомфортно, – говорит он, сжимая три пальца вместе и грубо потирая ими мою киску.

– Э-э, э-э... – я задыхаюсь от прилива удовольствия, который прокатывается от моих сосков к клитору, и я слышу его низкий смешок, свидетельствующий о том, что он точно знает, что делает. Я читала их в контракте, но прямо сейчас мой разум заволокло туманом вожделения, и я, кажется, не могу сформулировать связное предложение.

Острая вспышка боли пронзает мою ягодицу, когда он шлепает её ладонью, привлекая мое внимание. – Сосредоточься на мне, маленькая танцовщица, – говорит он, используя ту же руку, которой шлепал по моей чувствительной коже, чтобы успокоить жжение. – Какое у тебя стоп-слово?

– Черный лебедь, – говорю я ему, прерывисто выдыхая.

– О, это моя хорошая девочка, – шепчет он, наклоняясь вперед и целуя то место, где он сильно ударил меня. Я чувствую себя опустошенной, когда чувствую, как он поправляет мое боди и опускает юбку, чтобы прикрыть мою задницу. – Я хочу, чтобы ты держала меня за руку, пока мы идем к машине, – говорит он мне, но только протягивает мне свой большой палец, чтобы я обхватила его своими пальцами. Я хочу задать ему так много вопросов о том, куда мы направляемся и что он собирается со мной сделать, но слова застревают у меня в груди.

Я следую за ним по дому и ловлю себя на том, что смотрю на него снизу вверх и восхищаюсь его профилем. Он общается с персоналом, и я чувствую на себе их взгляды, но они ничего не говорят о том, как я держусь за него, словно он мой спасательный круг. Он обменивается несколькими словами с кем-то на кухне, и я понимаю, что он спрашивает, готов ли городской автомобиль. Все как в тумане, когда он провожает меня в гараж. Винсент ждет с открытой дверцей, полностью готовый помочь мне забраться в машину, но мой дедушка отмахивается от него.

– Залезай и переползай на другую сторону, а затем оставайся на четвереньках, пока я не скажу тебе иначе, – говорит он мне, и тут нет места дреговоров. Я заглядываю внутрь машины и вижу, что водитель уже сидит на своем месте, а перегородка опущена. Он сможет видеть все, что мы делаем, и это заставляет меня краснеть. – Ты хочешь еще одно напоминание, чтобы сосредоточиться на мне? Я не даю ему шанса снова шлепнуть меня по заднице. Вместо этого я забираюсь на заднее сиденье и переползаю на другую сторону. Я жду там, чувствуя себя уязвимой и незащищенной, с задранной задницей, и ничто не прикрывает меня, кроме этой крошечной юбки и облегающего боди, которое задралось и намокло т моего возбуждения.

– Мы едем в клуб, – слышу я, как мой дедушка говорит водителю, как только тот садится внутрь и закрывает дверцу. Я оглядываюсь на него через плечо, и он ухмыляется мне. Он протягивает руку и задирает мою юбку, открывая меня своему водителю. Жар приливает к моему лицу, и я опускаю голову. Я не могу спрятать свое лицо, потому что мои волосы собраны в балетный пучок, как любит мой дедушка.

– Не нужно смущаться. Мне нравится демонстрировать свои красивые игрушки, маленькая балерина. Я думаю, может быть, он собирается попытаться заставить меня встретиться с этим лицом к лицу, но он хватает меня за бедра и тянет сесть рядом с собой. Я мгновенно прижимаюсь к нему, пытаясь унять неприятное чувство, возникшее у меня из-за водителя, смотрящего на меня в зеркало заднего вида.

– Тебе не нравится, когда другие мужчины смотрят на тебя? – спрашивает меня мой дедушка, улыбаясь сверху вниз и убирая мою руку с груди, чтобы он мог обхватить одну из моих грудей своей ладонью. Я отрицательно качаю головой и пытаюсь уткнуться лицом ему в бок, но он отстраняет меня от себя, чтобы посмотреть на меня. – Ты научишься любить это. Ты просто еще не испытала это, чтобы сказать, что это не для тебя, – говорит он мне, зажимая мой сосок между пальцами и перекатывая его. – Тебе приятно, милая девочка? – спрашивает он, и я киваю, глядя на него с открытым ртом и стараясь не застонать.

– Ты можешь шуметь. Ты можешь позволить ему услышать, как хорошо тебе со мной, – говорит он мне, переходя к другому соску. – Мужчины в клубе “Opal" будут в восторге от тебя. Ты выглядишь так сексуально в этом наряде. Я знал, что ты будешь прекрасна, когда покупал их для тебя, – бормочет он, позволяя своим пальцам скользить вниз по моей груди, нежно теребя ткань, которая мешает ему прикоснуться к моей коже. Мои бедра инстинктивно раздвигаются, когда он проводит рукой по моему животу и улыбается. – Твоя маленькая киска хочет немного внимания, не так ли? Ты хочешь почувствовать мои пальцы на ее обнаженной коже?