Текст книги "Маленькая балерина (ЛП)"

Автор книги: Тэйт Монро

Соавторы: Рори Айрлэнд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Рори Айрлэнд, Тэйт Монро
Маленькая балерина

Информация

КНИГА: Маленькая балерина

АВТОР: Рори Айрлэнд, Тэйт Монро

СЕРИЯ: Одиночка

Авторское право © 2023

Тейт Монро + Рори Айрленд, Banned baddies

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или любыми электронными или механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, места, события, локализации и инциденты либо являются плодом воображения автора, либо используются в вымышленной манере. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, или реальными событиями является чисто случайным.

Для тех, кто любит Сэма Эллиота, Марка Хармона, Джеффри Дина Моргана, Идриса Эльбу, Лоуренса Фишберна и всех остальных замечательных серебряных папочек и дедушек.

Мы шлюхи для вас, и у нас не было бы другого выхода.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этой книге описано несколько извращений. Эта книга не является руководством к действию в отношении чего-либо, связанного с кинком или сексуальным опытом. Мы позволили себе вольности в изложении сюжета и хотим еще раз повторить, что не вы не должны использовать эту книгу в качестве какой-либо формы реальной игры с извращениями в реальной жизни. Мы не одобряем использование всего, что вы прочитали в этой книге, в реальной жизни и хотим предостеречь вас от этого. Если вас что-то заинтриговало, пожалуйста, проведите соответствующее исследование в области кинк/БДСМ. Вымысел не предназначен для использования в реальной жизни.

Ресурсы, если вы заинтересованы в любом виде извращений/БДСМ:

Академию Кинк можно найти здесь

Уоттс, стоп-слова можно найти здесь

КОНТЕНТНЫЕ ТРОПЫ И ТЕГИ

Разница в возрасте (55/19)

Кровные родственники

Дедушка/внучка

Девственница-героиня

Деградация

Хвала

Даб/Кон

Вуайеризм

Сцена с тростью

Эксгибиционизм

Балерина/Ворчун

Пролог

Кларк

Существительное ''послушание"

– действие или пример повиновения ради собственного удовольствия.

Существительное «Деградация»

– акт или процесс унижения ради собственного удовольствия.

Хвалебное существительное

– выражение одобрения.

Я приказываю. Они повинуются.

Я деградирую, и мы оба испытываем удовольствие.

Я хвалю за хорошо выполненную работу.

Это может показаться простым, но это гораздо больше.

Вы должны найти тех, с кем у вас есть связь, кто готов исследовать. Выходить за рамки того, что общество считает уместным.

Я утоляю свою жажду частыми походами в клуб Opal и вращающейся дверью подходящих любовниц, над созданием которой я неустанно работал.

До нее.

Хорошенький маленький лебедь – нетронутые белые перышки, свидетельствующие о ее невинности.

Пока ты не присмотришься повнимательнее.

Перья начинают линять, и постепенно появляются новые перья с серым оттенком.

Маленький лебедь теперь запятнан.

Я запятнал невинных и превратил их в свой идеальный образец красоты и изящества.

Когда я опозорил их тела своими грязными мыслями и желаниями.

Унижал их ради моего удовольствия и их собственного.

Кто эта воплощенная версия Афродиты?

Когда я смотрю вниз на милую девушку подо мной, слезы текут по ее лицу и смешиваются со спермой, которую я только что выпустил на ее кожу.

Она обнажена, как телом, так и душой.

Она утыкается носом в мою руку, когда я глажу ее по волосам.

– Хорошая девочка. Такая чертовски хорошая девочка для меня. Ты мне так нравишься. Моя прекрасная девочка. А теперь вотри это, детка.

Она даже не колеблясь поднимает обе руки и втирает мое семя в свою кожу, как будто это увлажняющий крем. Когда мой след погружается в ее поры, по моему телу пробегает электрический ток.

Она заканчивает и поднимает на меня взгляд, медленно засовывая пальцы в рот, проталкивая их так далеко, как только может, прежде чем подавится ими. Маленькая шалунья точно знает, что делает. Звуки ее рвотных позывов – музыка для моих ушей, и она подталкивает меня наказать ее.

И я это сделаю, просто не так, как она ожидает. Она становится слишком самодовольной.

Пришло время моей девочке усвоить еще один урок.

Как получилось, что я настолько погряз в грехе и не обращал внимания на то, что осуждает общество, а вместо этого купался в полной деморализации своего характера?

Чтобы объясниться, я должен начать с самого начала.

Это был вечер вторника, и я готовился отправиться в клуб и посмотреть, в какой вкус желания я мог бы погрузиться.

Вечера вторника считаются вводными вечерами.

Это время, когда могут приходить новые участники, и взаимодействовать могут только самые опытные и те, у кого самый продолжительный стаж членства. Это предназначено для того, чтобы использовать его как средство преодоления страха и своего рода наставничество.

Для нас это, черт возьми, бесплатно – первыми выбирать из всех вкусных блюд, которые только что появились на шведском столе, и если кто-то говорит иначе, он лжет.

Звонит мой телефон, и я не обращаю на это внимания, пока заканчиваю завязывать свой черно-серый галстук, а затем натягиваю пиджак.

Телефон продолжает звонить. Тот, кто пытается дозвониться до меня, может подождать. Нет никакой чрезвычайной ситуации, гарантирующей непрерывный звонок.

Вставляя запонки и закрепляя их, я смотрю на себя в большое зеркало, занимающее всю стену шкафа.

Я слежу за тем, чтобы каждый дюйм моих волос был идеально уложен, а борода имела правильную форму, и ни одна непослушная прядь не торчала наружу. Я зарабатываю абсурдные суммы денег, но необходимость ухаживать за волосами на лице осталась у меня с юности, когда я наблюдал за своим отцом.

Телефон снова звонит, и я сердито отвечаю на него: —Что? Что может быть настолько важным, что вы решили несколько раз позвонить мне во вторник вечером в... девять вечера. Компания терпит крах? Неужели я потерял все свои деньги? – саркастически спрашиваю я, позволяя раздражению проникать в каждое слово.

– Мистер Астор? Мистер Кларк Астор? Странный голос звучит у меня в ухе. Это тот, кого я знаю, и я убираю телефон, чтобы посмотреть на экран, и это номер, который я не запомнил и не распознал. Я могу сказать, что это местный. Ну, местный – это относительно, но номер указан для Морган-Крик.

Город, в котором я никогда не был, но, тем не менее, знаю.

Это город, где живет мой единственный ребенок, Кристофер.

– Да, это я. Кто это?

– Сэр, извините, что я так к вам обращаюсь, но это Мартин Хенсон. Я был юрисконсультом мистера Кристофера Астора. Твоего сына. Он говорит "твой сын", как будто я ни хрена не знаю, кто такой Кристофер.

Пока у меня в голове не прояснится, что он использует прошедшее время.

– Говори. Сейчас. Что происходит?

Он прочищает горло, его нервозность очевидна. – Мистер. И миссис Астор, что ж, они скончались.

Молчание затягивается. У меня нет слов. У меня никогда не хватает слов.

– Сэр, вы меня слышали? Ваш сын и его жена умерли. Два дня назад с ними произошел ужасный, прискорбный несчастный случай.

Два дня.

Мой сын мертв уже два дня, и мне только что сообщили об этом. Почему?

– Почему прошло два чертовых дня, прежде чем кто-то позвонил мне? Я злюсь.

– Вы не ближайший родственник. Мистер Астор даже не упомянул вас ни в одном из своих документов. Я обращаюсь к вам только потому, что мисс Астор пробормотала ваше имя, когда я разговаривал с ней в последний раз. Мисс Астор. Моя внучка.

– Вам что-нибудь нужно от меня, мистер Хенсон?

Я слышу, как он ухмыляется, как гребаный хорек. – Нет, сэр, если только вы не нуждаетесь в моих услугах?

Он задает вопрос, и я сразу же чувствую отвращение. Я презираю таких адвокатов, как он.

Я вешаю трубку и подхожу, чтобы присесть на край своей кровати.

Проходят минуты, прежде чем я расстегиваю материал у горла и снимаю куртку.

Я никуда сегодня не пойду.

Мне нужно присмотреть за моей внучкой. Я не потеряю еще одного Астора.

Я отказываюсь.

Я уважал пожелания Кристофера в отношении его дочери Кэролайн, но не более того.

И так началось мое погружение в разврат, более порочный, чем все, что я когда-либо испытывал прежде.

Это история моей маленькой балерины и о том, как я погубил ее.

И как она погубила меня.

Глава 1

Кларк

Когда мне позвонили и сообщили о том, что мой сын Кристофер скончался вместе со своей женой, моей невесткой Кэтлин, моей немедленной реакцией был гнев, за которым последовало раскаяние. Мы с Кристофером не общались почти двадцать лет. У меня был планы на его жизнь, а он решил не следовать моим правилам. Все следуют моим правилам, и на то есть веские причины.

Будучи человеком очень непреклонным в своих поступках и, по общему признанию, упрямым до невозможности, я отказался искать Кристофера и заглаживать свою вину. Он унаследовал эту черту характера от меня, так что, как два твердолобых дурака, мы не общались, и теперь нет никаких шансов на какое-либо возможное примирение.

Кристофер преуспел сам по себе, и я горжусь им за его достижения, но он должен был работать бок о бок со мной в Astor Technology. Бизнес, который я построил с нуля, с трудом сводя концы с концами. Заключал сделки с людьми, с которыми мне не следовало связываться, но я умирал с голоду, и мне нужно было заботиться о ребенке. Мать Кристофера едва держалась на ногах. Она страдала от послеродового синдрома. Я знал, что она была нездорова, но тогда врачи просто называли это истощением и детской хандрой. Все, что я знал, это то, что моему сыну было два месяца, моя жена едва могла вставать с постели, и на нашем счету было пять долларов. Что у меня действительно было, так это стремление продвигать свои радикальные идеи, связанные с компьютерным программированием, и единственное, что меня сдерживало, – это капитал. Итак, я сделал то, что должен был, и Кристофер не хотел участвовать в нашем семейном бизнесе. Он не увлекался технологиями и хотел стать художником.

У меня нет проблем с желанием заниматься искусством, но мое внушение ему, что ему нужно настоящее образование в отрасли, которая могла бы обеспечить ему значительный доход, к которому он привык и который принес бы пользу компании, привело его в бешенство.

Я заплатил за это, потеряв своего сына и никогда не узнав свою единственную внучку. Девочку, на самом деле женщину, ведь ей всего два месяца осталось до своего девятнадцатилетия. Я был разочарован, когда узнал, что у Кристофера будет ребенок. Он сам был ребенком в восемнадцать лет, но это не помешало мне позаботиться о том, чтобы маленькая семья не испытывала слишком больших трудностей. Я знал, что его гордость не примет от меня подачек, поэтому я позаботился о том, чтобы они получали анонимные гранты на жилье и стипендии на другие нужды. Я был ублюдком, но я бы никогда не оставил свою семью брошенной из-за моих собственных ожиданий в отношении него.

Как только шок от сброшенной на меня бомбы улегся, мои мысли немедленно переключились на мою внучку Кэролайн. Я знал, что она совершеннолетняя, но больше ничего не знал. Я старался обеспечить моему сыну и его семье уединение, но периодически, раз в пару лет, во время зимних каникул, я навещал их. Есть причина, по которой гордыня – смертельный грех, и теперь я расплачиваюсь за свою непоколебимую власть над своим эго.

Позвонив сотруднику, которому я плачу, когда мне нужна ииформация, я прошу его узнать все последние новости о жизни Кэролайн. О ней не было никакой информации, но я испытал чувство отчаяния, подтвердив, что с ней все в порядке после внезапной смерти ее родителей. Облегчение от того, что ее не было в самолете, который унес жизни единственных Асторов, которые все еще были живы, переполняет меня. Теперь остались только я и милая маленькая Кэролайн.

Отчеты пришли в течение часа, сообщив мне, что она в безопасности и находится в престижной академии балета " La Petit Cygne". Маленький лебедь.

Моя внучка – дипломированная балерина, и я не должен удивляться, потому что ее отец увлекался искусством, и я уверен, что она унаследовала его творческий склад ума. Сейчас я могу оглянуться назад и почувствовать облегчение от того, что то, к чему так сильно относился мой сын, будет жить с его ребенком.

Мне не терпелось узнать о Кэролайн все, что только можно, и я попросил своего коллегу снабдить меня полным досье на все, что они смогли найти о ней. Она провела большую часть своей жизни в школе-интернате, и я не могу не задаваться вопросом, почему. Кристофер никогда не был из тех, кто может отослать кого-то прочь, и мне трудно примириться с этим разрывом. Я почти ничего не знал о Кэтлин, так что, возможно, она была движущей силой, заставившей их ребенка уехать, и виделась с ней только на школьных переменах.

Как только я проглотил все, что было в письменном отчете, я перешел к фотографиям.

На меня смотрела невысокая, небольшого роста девушка. Темные блестящие каштановые волосы стянуты в пучок на макушке, ярко-голубые глаза смотрят сквозь длинные черные ресницы. Она одета в черный боди с бледно-розовой юбкой, обтягивающей нижнюю половину тела, а ноги украшают пуанты. Я не могу быть уверен, но, судя по ее размеру, максимум пять футов три дюйма, я бы сказал, что у нее тоже довольно маленькие ступни. Она выглядит как идеальная балерина, как будто ее можно подвесить в шкатулке для драгоценностей, и когда вы открываете крышку, играет музыка, и она кружится, круг за кругом.

Мой член твердеет в брюках, и я обхватываю его ладонью, молча говоря себе, что мои порочные, нечистые мысли – всего лишь непроизвольная реакция на вид хорошенькой молодой девушки.

Хорошенькие молодые девушки – моя слабость, и они приходят ко мне всякий раз, когда я совершаю обход в клубе "Opal".

Это пройдет, и я не буду смотреть на свою внучку таким похотливым взглядом и твердым членом.

Я позволяю себе полюбоваться фотографией, запоминая каждый дюйм ее тела, прежде чем беру телефон и набираю номер, которым почти никогда не пользуюсь, но который пригодится, как раз в такие моменты, как этот.

– У меня есть для тебя работа. Мне нужно, чтобы ты поехал в Брайервуд. Мне нужен за ней глаз да глаз, а тебе нужен кто-то более практичный. Только женщина. Никаких мужчин, ни при каких обстоятельствах.

* * *

Прошла неделя с тех пор, как я узнал все тонкости жизни моей внучки.

Семь дней с тех пор, как недозволенные мысли о ней пустили корни и поселились в моем сознании. Я надеялся, что они пойдут на убыль и что все это можно будет списать на мою врожденную реакцию на красивые вещи.

К сожалению, все, что поглощало меня, было сосредоточено вокруг нее. Балерины. Танцоры. Брюнетки с голубыми глазами. Куда бы я ни пошел, я вижу что-то, что выводит её на первый план в моем сознании, и я начинаю думать, что впадаю в маразм. Мне пятьдесят пять, вряд ли это возраст, когда маразм проявляется с таким рвением.

Я нахожусь в своем кабинете в своем поместье, когда звонит мой сотовый телефон, и я вижу, как прокручивается контакт Уокера.

– Алло? Я только что разговаривал с вами сегодня утром. Обновление запланировано только на завтра. Что не так? Что случилось? Я быстро задаю ему вопрос, и он прочищает горло.

– Вы закончили, теперь я могу говорить?

– Я жду и плачу вам достаточно, чтобы вы не задавали мне вопросов. Я чувствую, как с его платежа снимают до нуля, пока мы разговариваем.

– Сегодня у нее был нервный срыв. Настоящий сопливый, плачущий, срывающийся прямо на сцене. Я не уверен, что вы хотите, чтобы сделал мой внутренний человек. Она наблюдает, но эмоции заставляют ее покрываться крапивницей. Мы говорим, что шлюзы были открыты. Это было совсем не похоже на то, как она плакала последние несколько дней.

Мой разум начинает работать с перебоями, задаваясь вопросом, что же послужило потенциальным катализатором, который вывел ее из себя. Во всех отношениях она, казалось, вполне хорошо держала себя в руках. Она проявила спокойную силу, подобающую тому, кто носит фамилию Астор.

Очевидно, я ожидал, что будут проявлены какие-то эмоции. Это были ее родители, которые погибли, но, казалось, она сохраняла должный баланс, возвращаясь к своим занятиям.

– Произошло кое-что еще. Она была на испытательном сроке и все еще пытается выяснить, почему. Но в сочетании с тем, что произошло сегодня, академия немедленно прекратила ее принимать.

Иисус христос. Что за сумасшедшее шоу они устраивают?

– Босс, мистер Астор. Кларк! – кричит Уокер, вероятно, пытаясь привлечь мое внимание, когда я затих.

– Да, я здесь.

– Нам нужны указания относительно того, что вы хотите, чтобы мы сделали. Могу я вернуть Шону назад или... Он замолкает, и я могу понять его колебания.

– Не спускай с нее глаз. Прямо сейчас я меняю свое расписание, а потом лично появлюсь в "La Petit Cygne". Пришло время вернуть наследника Астор домой. Мне пора познакомиться со своей внучкой.

Я завершаю вызов, прежде чем отправить быстрый сигнал с помощью новейшего приложения iNotify, запатентованного Astor Tech, чтобы предупредить моего водителя о готовности выехать через десять минут.

Выключив компьютер и заперев стол, я снимаю свой бушлат с крючка у двери. Прежде чем выйти, я решаю проявить крайнюю роскошь и беру тонкую длинную трость с круглым платиновым набалдашником и бриллиантами по всей длине.

Я спускаюсь на лифте на главный этаж, прежде чем направиться к своему личному выходу, где меня ждет Винсент с открытой дверцей моего полностью черного Bentley Flying Spur.

– Сэр. Винсент кивает головой, когда я забираюсь внутрь, и закрывает за мной дверь.

Я жду, пока он обойдет вокруг и сядет в машину. – Отправляйся в Брайарвуд. "La Petit Cygne". Я нужен своей внучке.

Я откидываюсь на спинку сиденья, когда машина трогается к месту назначения, до которого больше часа езды.

Я работаю со своего телефона, стараясь чем-то занять свой разум, потому что между мной и Кэролайн осталось шестьдесят минут, и я боюсь того, какие сценарии я могу придумать.

Вскоре я слышу шум опускающейся перегородки – Винсент сообщает мне, что мы приближаемся к академии балета. Машина останавливается, и я жду, пока откроется моя дверь, прежде чем выйти и поправить пиджак и галстук. Вытирая руки перед собой, я направляюсь к дверям академии и вхожу в одну из лучших студий в этой части страны.

– Сэр, это частный институт. Вы не можете быть здесь, если у вас не назначена встреча, а у нас на сегодня никого нет в списке. Это… мило.

– Вы директор? – спросил я. Я насмехаюсь над человеком средних лет, которая уже давно не была профессиональным танцором и, похоже, все еще не может успокоиться. Ее отношение отвратительно, и я уверен, что она обращается с молодыми танцорами здесь как с мусором.

– Позвольте мне остановить вас, прежде чем вы снова откроете рот. Я вижу, вы пользуетесь системой iNotify. Работает хорошо, верно? Так и должно быть. Я владею ей. Моя компания построила ее. На ней повсюду написано мое имя. Астор. Может быть, это что-то прояснит для вас. А теперь оставьте свое язвительное отношение и позвоните директору. Я хочу, чтобы он или она были здесь и передо мной в течение трех минут. В противном случае мне просто придется купить эту маленькую компанию и стереть ее с лица земли.

Это шутка над ними, потому что я уже планировал это сделать, как только узнал, что у них хватает наглости не только отправить мою внучку на испытательный срок, но, по сути, исключить и убрать ее. Что ж, так просто не пойдет. Астор – не распространенное имя, и если они настолько глупы, чтобы не связать то, что Кэролайн Астор имеет прямое отношение ко мне, то они не заслуживают того, чтобы иметь бизнес.

Из двери слева от прилавка выходит мужчина.

– Мистер Астор. Ужасно сожалею, что заставил вас ждать. Я директор Салливан; для нас большая честь, что вы посетили нас сегодня. Могу я провести для вас экскурсию? Чем я могу вам помочь? Этот дурак жеманничает, и хотя я действительно люблю, когда люди валяются у моих ног, единственное, чего я хочу прямо сейчас, – это Кэролайн.

– Вы можете объяснить мне причины исключения Кэролайн Астор, пока Тиффани вон там пойдет и заберет мою внучку и ее вещи. Я стараюсь сделать ударение на нашей фамилии и отношениях, и самодовольное выражение появляется на моем лице, когда я вижу, как Салливан бледнеет от осознания этого.

– Это Кэти, а не Тиффани. Она вскрикивает, прежде чем топает прочь.

– Ну, понятно. Он бессвязно продолжает, пытаясь объяснить, что Кристофер опоздал с оплатой обучения, во что мне трудно поверить. Все это в лучшем случае кажется очень надуманным, но каковы бы ни были доводы, я уже принял решение.

Мой взгляд прикован к лифту за здоровенной головой Салливана, и я вижу, как моя маленькая балерина выходит из него с сумкой, перекинутой через плечо, и большим чемоданом на колесиках за спиной. Тиффани хмурится, и в руке у нее еще один чемодан поменьше.

– Оставь нас. Я взмахиваю тростью, отгоняя обоих этих идиотов, потому что мне нужно уединение.

Я подхожу ближе к ее скромной фигуре, замечая красные пятна на ее лице и подсыхающие дорожки слез на щеках.

– Привет, Кэролайн. Я Кларк Астор, твой дедушка. Я должным образом представляюсь и протягиваю руку. Последнее, что я хочу сделать, – это пожать друг другу руки. Я хочу заключить ее в объятия и прижать к себе, чувствуя, как тесно прижимается ее мягкое, теплое тело. Я чувствую врожденное желание защитить ее, даже от нее самой, но я воздерживаюсь, хотя и неохотно.

Она ничего не говорит, что заставляет меня склонить голову набок. – Могу ли я расценить твое молчание как означающее, что мой сын на самом деле никогда не говорил обо мне?

Глубокий выдох покидает ее, прежде чем она открывает рот и тихо произносит: —Нет, он не говорил. В основном мимоходом. Когда он произносил одну из своих тирад об уроках жизни. Я действительно знаю, кто ты такой.

У меня вырывается смешок, потому что, конечно, он использовал бы меня в качестве яркого примера для этого.

Мой взгляд прикован к глубокому банту купидона, который подчеркивает пыльно-розовые полные губы, украшающие ее лицо. Она действительно произведение искусства. Я представляю, что ее кожа безупречна, когда она не в эмоциональном состоянии. Картина того, как ее кожа покраснеет и побелеет, когда она достигнет пика оргазма, вспыхивает в моем сознании, и я быстро качаю головой, чтобы отогнать ее.

– Мне очень жаль твоих родителей, маленькая балерина. Мне еще больше жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы встретиться с тобой, но сейчас я здесь. Я пришел, чтобы забрать тебя с собой домой. Возвращаемся в поместье Асторов. Это место недостойно тебя. Я с отвращением оглядываюсь по сторонам.

Кэролайн слегка вздрагивает, и отсутствие звука, исходящего от нее, вызывает беспокойство.

– От-откуда мне знать, что ты тот, за кого себя выдаешь? Любой мог бы назвать себя моим дедушкой, – наконец, заикаясь, произносит она.

– Кем, черт возьми, еще я мог бы быть? К тебе приходят случайные мужчины, чтобы увести тебя, Кэролайн? Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее руки, и она отскакивает назад.

– У меня никого нет. Никто никогда не появлялся, но это не значит, что я не могу быть настороженна. Ни разу ее глаза не встретились с моими. Она предпочитает держать голову опущенной, и мое подсознание реагирует на это.

Раздражение окрашивает мой тон, когда я хватаю бумажник и достаю свои водительские права и нашу с Кристофером фотографию с его шестнадцатилетия. Я вытягиваю их так, чтобы они были на уровне ее глаз, и замечаю, что она слегка расслабляется, когда видит своего отца в молодости.

– Как ты можешь видеть, я действительно тот, за кого себя выдаю. Пойдем, Кэролайн. Пошли. Повернувшись, я подаю знак Винсенту, который торчит прямо у входных дверей, и он входит, хватая чемоданы и снимая сумку с ее плеча.

– Винсент позаботится о твоих вещах. Нам еще час ехать домой. Я собираюсь положить вещь обратно в бумажник, но она хватает меня за запястье.

– Я... – Я понятия не имею, что она пытается сказать, и приподнимаю бровь, глядя на нее.

– Садись в машину, Кэролайн. Я бы хотел вернуться в достаточно приличное время. Все, что тебе нужно, будет тебе предоставлено. Поняла?

– Можно мне... я имею в виду, можно мне оставить фотографию? Хотя бы на какое-то время? Я киваю, давая ей разрешение, прежде чем вставить удостоверение в прорезь и направиться к машине. Она не двигается с места, вместо этого, скорее всего, просто стоит там в шоке. Мне следовало бы быть более чувствительным к ее противоречивым эмоциям, но я привык, чтобы мне повиновались. Я говорю, а люди слушают. Моя внучка не должна быть исключением. Я ожидаю, что она будет уважать меня, и она не в том положении, чтобы отказывать мне в какой-либо просьбе.

Я буду сожалеть о том, что произойдет дальше, но я отказываюсь ходить вокруг нее на цыпочках. Чем скорее она поймет, что от нее и от всех остальных вокруг меня ожидают определенных вещей, тем лучше. Я ненавижу повторяться, я унижал людей за гораздо меньшее.

– Кэролайн, я сказал, садись в чертову машину. Когда я говорю, ты слушаешь. Когда я даю тебе инструкцию, ты выполняешь ее. Когда я задаю вопрос, ты отвечаешь. Это довольно просто. Все это приводит к наименьшей потере времени и способствует недопониманию любого рода. Я не знаю, как ты прожила свою жизнь, но повтори эти вещи и дай им впитаться. А теперь, ты собираешься сама сесть в машину, или мне пойти за тобой и усадить туда самому?

Медленно ее ноги начинают двигаться к открытой дверце машины, и я заставляю ее забраться внутрь, прежде чем последовать за ней, и Винсент закрывает за нами дверь. Слезы текут по ее лицу, и я не знаю, то ли это из-за ее обстоятельств, то ли из-за моего грубого тона и требований, то ли из-за сочетания того и другого.

Я убеждаюсь, что перегородка поднята, так что Винсент не увидит истерику Кэролайн здесь, сзади. Я не знаю, почему у нее истерика. Ничего даже отдаленно провоцирующего не произошло, и хотя я понимаю горе, которое приходит от потери родителей в юном возрасте, я не помню, чтобы когда-либо это было так драматично.

Мы едем в тишине, и только звуки ее сопения и учащенного дыхания наполняют воздух, пока она, наконец, не заговаривает.

– Мне очень жаль. Я не могу это остановить. Я... – Что бы еще она ни собиралась сказать, она замолкает, когда новый приступ рыданий вырывается из ее груди. У нас в запасе еще по меньшей мере сорок минут езды, и я не думаю, что смогу так долго слушать непрекращающийся плач.

Я тяну ее через сиденье, пока ее маленькое тельце не прижимается вплотную к моему. Ее голова даже не достает мне до подмышки, а моя ладонь лежит у нее на боку, охватывая половину ее живота.

Наклонившись, я запечатлеваю поцелуй на ее лбу. – Закрой глаза и сделай несколько глубоких вдохов вместе со мной. Ты можешь это сделать, маленькая балерина? Я чувствую, как ее голова кивает в мою сторону, и начинает считать.

– Сделай глубокий вдох. Задержись на три, два, один и выдохни. Мы повторяем это пять раз, прежде чем на шестой я замечаю, что она заснула, сжав руки в кулаки на моей рубашке винного цвета.

Ее ресницы слиплись от слез и прижимаются к щекам, и я чувствую, как меня пронзает волна желания. Мне нужно будет разобраться с этим, потому что в противном случае я не переживу, если она будет жить со мной в моем доме.