Текст книги "Маленькая балерина (ЛП)"
Автор книги: Тэйт Монро
Соавторы: Рори Айрлэнд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Глава 11
Кларк
Как только она сказала "да", я понял, что приведу ее на вечер покера в клубе. Моя потребность полностью погрузить ее в то, что мне нравится, в то, кто я есть по своей сути, и чего я ожидаю от нее, вспыхнула с новой силой, безжалостно колотясь о клетку, в которой я едва сдерживал себя.
Она слушала так послушно, как я и предполагал, и следовала за мной, как котенок, просто ходя по пятам.
Поднося пальцы к лицу, я глубоко вдыхаю, ощущая на них ее запах. Я хочу окутаться ее ароматом, чтобы он стекал с моего лица и члена. Достаточно скоро это произойдет, но сегодня вечером главное – бросить ее на глубину и понаблюдать, как она учится плавать.
Мы добрались до главной комнаты, и ее глаза уже стали большими, как блюдца. Множество людей останавливаются, чтобы поговорить со мной, и я чувствую, что с каждым участником, с которым я общаюсь, она становится на дюйм ближе. После того, что только что произошло во время выпивки, она сейчас впадает в состояние нервозности. Никто не спрашивает меня, кто она, и я не сообщаю эту информацию.
Только когда появляется Маверик, я перестаю постоянно хмуриться и позволяю себе улыбнуться.
– Привет, старый хрен, – говорит он, прежде чем хлопнуть меня по спине и заключить в объятия. Старый хрен, вот это да. Он ненамного моложе меня, и мы оба в отличной форме. Если бы мне нравились другие мужчины, Маверик определенно был бы в моем вкусе.
Он высокий и худощавый. Ростом чуть ниже моего собственного роста шесть футов четыре дюйма и телосложением бегуна. В его некогда густых каштановых волосах все еще проглядывает седина, особенно на висках. Достаточно скоро он полностью погрязнет в ней, как и я. Самое поразительное в нем – это его ярко-зеленые глаза. Это первое, что я и многие другие замечаем в нем, и на то есть веские причины. Они не похожи ни на что, что я когда-либо видел, а я вглядывался в лица многих людей.
Он наклоняет ко мне голову, прося разрешения поговорить с Кэролайн. Этот гребаный мужик может читать меня так, как никто другой, с кем я когда-либо пересекался, и я одновременно люблю и ненавижу это.
– Я полагаю, это она. Маленькая балерина. Он чертов умник. Как будто это мог быть кто-то другой. Я не привожу людей в клуб "Opal". Я всегда прихожу один. Иногда я планирую встретиться здесь с кем-нибудь, но мы никогда не приезжаем вместе.
До нее.
– Мм, да, но не для тебя. Я не хочу слышать, как эти слова слетают с твоих губ, Мэв. Ее зовут Кэролайн. Используй это, и только это. Понимаешь? Я начинаю защищаться, слыша, как он называет ее так, как я это делаю. Если бы это был кто-то другой, я бы сорвался.
Господи, у меня нет проблем с владением, но это похоже на то, как если бы балерина обвязала меня тюлем и атласной лентой и хорошенько накачала. Слышать, как мое прозвище для нее слетает с его губ, – это, очевидно, та грань, которую нельзя переступать. Как будто я только что не разложил ее на полу, позволяя Каллуму и Ройсу наблюдать.
Запрокинув голову, он издает низкий лающий смешок, прежде чем его мерцающие глаза снова встречаются с моими. – О, ты хорошо и по-настоящему облажался, мой друг. Да, мисс Кэролайн. Принято к сведению.
Кэролайн крепко прижимается к моей спине, и я чувствую, как ее руки вцепляются в мою куртку, но я протягиваю руку, чтобы схватить ее и притянуть к себе. Крепко держа ее чуть ниже ребер, моя рука охватывает значительную часть ее живота.
Я вижу, как она смотрит сквозь ресницы сначала на меня, а потом на Маверика, и он делает шаг назад, как только видит ее глаза.
Яркие лазурно-голубые глаза. Они останавливают всех на полпути вместе с ее темно-каштановыми волосами.
– Черт, – шепчет он, прежде чем показать мне свои собственные ярко-изумрудные глаза.
Я наклоняю голову: —Теперь ты видишь. Сопротивление было бесполезным, и никакое отвлечение внимания не помогло бы. Это было неизбежно. Неизбежно.
Он оборачивается и приветствует ее. – Привет, Кэролайн. Я Маверик Дэвис, владелец этого прекрасного заведения, полного греха и обольщения. Самое главное, вероятно, самый старый друг, который есть у твоего дедушки.
Ее зрачки все еще расширены от оргазма, и я наклоняюсь, чтобы прошептать ей: —Он знает. Они все знают. В этом нет ничего неслыханного или необычного. Особенно здесь, в клубе ''Opal''. Мы не стыдим других, и пока все являются взрослыми, по обоюдному согласию, на самом деле никого не касается, с кем они трахаются. Определенно скандально, я знаю. Я чувствую, как мои щеки расплываются в улыбке. Конечно, я никогда не видел здесь бабушку с дедушкой и одного из их внуков, но здесь полно двоюродных братьев и сестер. Я знаю, что Маверик предлагает себя ради опыта "Я хочу трахнуть своего папочку". Помня о том, что он доверил мне ранее, я не удивлюсь, если вскоре это перерастет во что-то другое.
– Что ж, я позволю вам двоим продолжать. Мне нужно пойти посоветоваться с персоналом. Кларк, покер? Ах да, сегодня вечер покера, и я действительно планирую насладиться игрой. Ну, играми. Моей маленькой танцовщице тоже нужно будет закончить одну из них.
– Увидимся там через некоторое время. Мы собираемся посмотреть. Хлопнув меня по плечу, он поворачивается, чтобы уйти, но перед этим в последний раз смотрит на меня и одними губами произносит что-то, что я не могу разобрать.
Это не имеет значения. Что бы он ни хотел сказать, это теряется в атмосфере, и я провожу рукой по руке Кэролайн, позволяя нежной розовой коже растекаться по моей ладони.
– Не отпускай меня. Не прикасайся больше ни к кому. Ни с кем, кроме меня, не разговаривай. Я держу тебя, и если ты действительно собираешься сломаться, ты помнишь свои слова, верно? Я хочу получить ее подтверждение, прежде чем мы перейдем к чему-то еще.
– Да, дедушка. Я помню. Она смотрит на меня своими чертовыми глазами, и я снова теряюсь в них.
– Говори сейчас. Дай мне знать. Как только мы войдем сюда, все. Ты будешь делать все, что я тебе прикажу. Ты сама это выбрала.
– Черный лебедь. Это Черный лебедь. Она произносит эти слова просто, и я киваю головой. Невинная балерина вот-вот полностью перейдет на темную сторону, так что такое высказывание показалось странно уместным.
– Хорошая девочка. Пойдем, посмотрим досыта перед игрой в покер.
Я продвигаюсь дальше, и она следует за мной, держа меня за руку, и один из ее изящных пальчиков проскальзывает между ремешком моих часов и запястьем. Я двигаюсь, чтобы стряхнуть ее, но это почти непроизвольная реакция с ее стороны, когда она начинает тереть пальцем точку моего пульса. Ее тело плотно сжато, и если это даст ей возможность успокоиться, то я воздержусь от концентрации не только на том, насколько это отвлекает, но и на том, как она растягивает ремешок. Как будто у меня нет денег, чтобы заменять эти чертовы штуки бесконечное количество раз.
Еще только восемь вечера, и у нас есть час до начала игры, поэтому я неторопливо прохожу по подземному клубу.
Свет приглушен ровно настолько, чтобы вы все еще могли видеть перед собой, но чтобы по-настоящему прочувствовать что-либо, вам нужно приблизиться к какой-либо конкретной комнате или сцене.
Главный зал, как только вы пройдете мимо стойки регистрации и бара, представляет собой большой танцпол, который, как и следовало ожидать, редко используется для танцев. Это не танцевальный клуб, который посещает молодое поколение. Кабинки и столы расположены по всему периметру, оставляя место только для различных ответвляющихся коридоров.
Боль. Удовольствие. Оба.
Какой у тебя яд? Выбери место и напейся им до отвала.
У меня нет желания причинять боль, и хотя иногда я наблюдал за этим, это не в моем вкусе. Порка и легкие удары – это по моей части. Подавиться моим членом – это само собой разумеющееся.
Я увожу нас подальше от боли, но краем глаза не могу не заметить Джеймсон, направляющейся в ту сторону. Что ж, это что-то новенькое.
Она останавливается и поворачивается, без сомнения, почувствовав мой взгляд. Она смотрит на меня, прежде чем спуститься вместе со мной к Кэролайн и приклеиться ко мне, одетая ровно настолько, чтобы создать ощущение кокетливости. Она широко улыбается мне, прежде чем наклонить голову и кивнуть мне.
И вот так просто между нами все кончено. Взаимное соглашение, которое заняло всего несколько секунд и не требовало никакого драматизма. Я не сомневаюсь, что Джеймсон однажды найдет себе кого-нибудь, и я желаю ей только самого лучшего.
– Кто это был? – спросила она. В ее тоне слышится отчасти любопытство и, осмелюсь сказать, отчасти ревность. Она сообразительнее, чем я думал. Я не ожидал, что она заметит Джеймсон Джонс или поймет, что только что произошло.
– Я бы не сказал тебе ничего важного, и это было бы правдой. Я бы сказал тебе это, но я знаю, что тебе от этого не станет легче, маленькая танцовщица. Я знаю, ты знаешь, кто это. Ты видела ее буквально на днях вечером, склонившейся над стулом. Она та, с кем я когда-то трахался. Ключевое слово, это когда-то. Сейчас она мне не нужна, и этот маленький обмен репликами означал, что наши пути разошлись. Так что любое дурное предчувствие, переполняющее твой организм прямо сейчас, может рассеяться. Она всего лишь плохая замена тебе, и теперь, когда у меня есть ты, я не буду совать свой член или какую-либо другую часть себя ни в кого другого. Я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
– Должен сказать, зеленый цвет тебе идет восхитительно. Наклонившись, я завладеваю ее ртом, просовывая свой язык ей в рот и вытягивая весь испорченный воздух из ее легких и наполняя их одним желанием. Ее тихие стоны, когда я исследую ее рот и прижимаю ее мягкое тело к своему твердому, говорят мне, что я добился успеха.
Отстраняясь, я оставляю ее тяжело дышащей, а ее грудь вздымается, еще больше выдвигая ее груди из выреза в форме сердечка на розовом боди. Я провожу пальцами по ее бешено бьющемуся сердцу и постукиваю ими в такт ударам ее сердца.
– Ты, безусловно, самая красивая женщина в этой комнате. Мужчины и женщины пялятся на тебя с тех пор, как мы приехали. Желание. Зависть. Очарование. Все это направлено на тебя, а ты, моя дорогая, не обращаешь внимания. Твоя невинность очаровывает меня, и я планирую приберечь тебя всю для себя... после сегодняшнего вечера.
Она не знает, что означают мои слова, но скоро поймет. Без сомнения, границы будут раздвинуты и зададут тон на следующие шесть недель.
Обхватив рукой ее поясницу, я направляю ее навстречу удовольствию, и мы исчезаем за шлюзами и крупным джентльменом, работающим охранником, когда он кивает мне.
Я останавливаю нас перед первой нишей, где находится большое стеклянное окно, и поворачиваю Кэролайн, чтобы она заглянула внутрь, прежде чем прижаться к ее спине. Я заключаю ее в объятия, придавая ей чувство безопасности, когда она видит то, что, возможно, является самой нежной вещью здесь, в "Opal".
Кстати, это также всего лишь второй раз, когда она видит, как кто-то занимается сексом.
Я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ушко: —Ты видишь, как он получает свое удовольствие и как она получает свое? Просто, да, но им нравится, когда за ними наблюдают. Мы называем это вуайеризмом. Когда ты выходишь на сцену и встаешь на пуанты в ожидании начала, ты чувствуете, как взгляды толпы пожирают тебя … ты это чувствуешь?
Я едва ее слышу. – Что чувствуешь?
– Эту спешку. Страх, а затем удовольствие. Ты выступаешь для них и приносишь им их собственный экстаз, в то время как сама стремишься к своему собственному. Это то, что они делают. Танцует, выступает для нас и для других. Это улучшает все для них и, в свою очередь, подталкивает нас к нашим собственным требованиям гнаться за эйфорией.
Мы наблюдаем, как пара перед нами трахается, быстро, а затем медленно. На самом деле Кэролайн наблюдает за этой парой, а я наблюдаю за ней. Ее раскрасневшаяся кожа сливается с топом, и именно от этого мой член твердеет, прижимаясь к ее спине. Я знаю, что она это чувствует, особенно когда переминается с ноги на ногу.
– Посмотри внимательно на ее лицо. Она скоро придет, и я хочу, чтобы ты это увидела. Это распространится по всему ее телу, и это то, что я собираюсь сделать с тобой. Ты будешь бескостной и трясущейся, когда я закончу с тобой. Дрожь пробегает по ее спине, как будто я приказал ей это. Женщина перед нами достигает оргазма, и за ним следуют стоны ее партнера, свидетельствующие о его собственном.
Я молчу, приказывая ей пройти дальше в другую комнату. На этот раз окна нет, просто открытый дверной проем, за которым, на удивление, никто не наблюдает, и я прижимаю ее к дверному косяку.
На этот раз мы видим двух мужчин, борющихся друг с другом. У них обоих широкие плечи и подтянутые талии, и они покрыты татуировками. У Кэролайн громко перехватывает дыхание, они поворачиваются, чтобы посмотреть на нас, и они чертовски похожи друг на друга. Жесткие линии их тел и татуировки, изображающие их плоть, делают их похожими на живое искусство, и я могу оценить его красоту.
Тот, что сверху, дергает за иссиня-черные волосы мужчины, в которого погружается, прежде чем сказать: —Посмотри на прелестную невинность, наблюдающую за нами, брат. Как ты думаешь, ее влагалище сжимается, а влага покрывает ее бедра? Бьюсь об заклад, если бы этот грозный мужчина позади нее запустил пальцы в ту черную ткань, которую она называет юбкой, он бы обнаружил, что она промокла насквозь. Я хочу, чтобы ты кончил ради хорошенькой девушки в дверях, младший брат. Дай ей увидеть, как ты пачкаешь пол. Даже меня заводят его слова и то, с какой силой он вымещает какой-то скрытый гнев на теле под ним.
Непристойные звуки их тел, шлепающихся друг о друга, отдаются эхом, и если бы Кэролайн не была все еще такой невинной, я бы вытащил свой собственный член и погрузил его в ее тело у них на глазах. Вместо этого я чувствую, как ее попка прижимается к моему телу, и немного наклоняюсь, чтобы она могла почувствовать каждый твердый дюйм моего тела, прижимающегося к ней.
– Блядь, блядь, блядь. Я собираюсь кончить, Эш. Мы наблюдаем, как мужчина внизу кричит, прежде чем схватить свой член и дважды погладить его, прежде чем его сперма брызжет на пол. Того, кого предположительно звали Эш, – Грязная гребаная шлюха с членом. Отчаянно нуждаешься в члене своего брата глубоко в своей заднице. Ты хочешь, чтобы я кончил в твою узкую дырочку? Ты будешь открывать рот, и в конечном итоге все будет протекать повсюду.
Младший стонет, прежде чем быстрее трахнуть себя напротив своего брата, пока тот не замирает и не стонет, извергаясь глубоко внутри.
Я иду, чтобы перенести нас, поглядывая на часы, чтобы засечь время, но Кэролайн останавливает меня.
Эш выходит из своего брата и поворачивает его тело ровно настолько, чтобы мы могли видеть слегка зияющую дыру, прежде чем поднять его с четверенек и зацеловать до чертиков.
– Я люблю тебя, – говорит младший, и между ними возникает момент нежности, и теперь моя очередь оставить их в покое.
– Я … у меня даже слов нет.
Я веду нас обратно к выходу из коридора, намереваясь добраться до комнаты, в которой мы играем в покер, и, наконец, отвечаю: —Это хороший жизненный урок, маленькая танцовщица. Есть гораздо больше, чем то, что бросается в глаза людям. Никогда никого не суди, пока у тебя нет всех фактов.
Глава 12
Кларк
Войдя в большой зал, где проводятся игры в покер, мы поражаемся звукам смеха, запаху сигарного дыма и звону льда в бокалах, когда бармен начинает готовить напитки.
Стол, покрытый зеленым бархатом, очищен и готов к игре, а дилер терпеливо сидит, ожидая, когда Мэв подаст сигнал.
Мы собираемся раз в месяц на вечер покера и приходим, когда позволяет наше расписание, каждый из нас приводит с собой компаньона.
Здесь обычная толпа: я, Мэв, а затем Уильям Дэнбери, Джон Резерфорд, Джозеф Элрод и Линкольн Эшфорд. Иногда к нам присоединяются Сент-Джеймс и Уитлок, но обычно только тогда, когда они приезжают в город по делам.
– Астор. Самое время, когда ты наконец появился. Я чувствую, что ты не справлялся с последними тремя играми, – восклицает Эшфорд, прежде чем направиться ко мне с бокалами бурбона в каждой руке.
Протягивая мне одну, он приподнимает бровь, глядя на меня: —Она новенькая. Не думаю, что я когда-либо видел ее здесь раньше. У тебя всегда самый лучший вкус, Кларк.
– Держи свои блуждающие руки при себе, Линкольн. Мне бы не хотелось, чтобы их отрезали, – говорю я в шутку, но мы оба знаем, что я совершенно серьезен.
– О, иди сюда, Кларк, и поцелуй меня. Он морщится, и я ни хрена не понимаю, как он заработал миллионы при своем пресыщенном подходе к жизни. Самый заядлый шутник из всех нас.
Мужчины и женщины-компаньоны разговаривают между собой в пределах этой комнаты. Все они бывали здесь раньше, и Кэролайн – единственное свежее лицо среди нас. Я мог бы познакомить ее с остальными, но не сегодня. Может быть, в следующий вечер покера. Я хочу, чтобы сейчас все ее внимание было сосредоточено на мне.
Я чувствую, как она тянет меня за руку, пока я не наклоняюсь, и она шепчет: —Что я, по-твоему, должна делать?
– Сейчас ничего, кроме того, что ты здесь, со мной. Мы с джентльменами собираемся сыграть партию в покер, и ты, как и остальные, будешь делать все, что захочет их партнер. Я стараюсь, чтобы мой голос звучал твердо, не оставляя места для вопросов.
Игроки медленно начинают занимать свои места вокруг стола, причем некоторые из их женщин сидят на коленях, а двое стоят на коленях рядом с ними на полу. В этом зале можно найти самые разнообразные динамики и вкусы. Мне следовало бы пододвинуть Кэролайн стул и усадить ее рядом с собой, но вместо этого я усаживаю ее к себе на колени, чтобы она могла уткнуться лицом мне в грудь и шею, что дает ей некоторое ощущение уединения.
Маверик подает сигнал дилеру, и раздается первая раздача. Мы подшучиваем друг над другом и говорим о делах, обычно просто позволяя себе расслабиться с людьми, которые нас знают. Который понимает, что значит управлять очень успешным бизнесом и какие потери это несет в нашей жизни, личной и профессиональной.
Мы в третьем раунде, и мой член так чертовски тверд, что я едва могу сосредоточиться, чтобы посмотреть, какие у меня карты. Я чувствую, как Кэролайн вздыхает рядом со мной от скуки. Я покажу ей скуку.
Я складываю свои карточки вместе и зажимаю их между ладонью и большим пальцем, прежде чем оттолкнуть ее от своей груди. Я разворачиваю ее так, что ее спина прижимается ко мне, и она садится верхом на меня, непристойно закинув ноги на каждую из моих, в то время как я раздвигаю свои бедра еще шире. Ее юбка ничего не прикрывает, а тонкая бретелька облегающего боди прикрывает только ее разрез.
– Сиди так и заткнись. Тебе было скучно, так что теперь ты будешь выставлена на всеобщее обозрение. Это должно помочь. Сиди здесь, хорошо, и пусть все видят, как капает влага с твоего хорошенького маленького влагалища. Я знаю, они видят, как ткань потемнела от ее влаги.
Я обхватываю ее руками, чтобы вытащить карты обратно и послужить для нее ограничителем. Она, блядь, никуда не собирается уходить.
– Итак, на чем мы остановились? Поднять. Я передвигаю стопку фишек к центру, прежде чем снова поймать Кэролайн в ловушку.
– Все, знакомьтесь, это Кэролайн. Невинная маленькая оплошность. Потрясающая красота. Она настоящая балерина. Классически подготовлена и танцует так, словно находится в эфире. К тому же девственная пизда. На самом деле, истинная девственница во всех отношениях. Мои пальцы сегодня вечером были первым, что она почувствовала внутри себя”. Все замирают, и все взгляды поворачиваются к нам. Она извивается, прижимаясь ко мне, но я не отступаю. Я позволяю их глазам пожирать ее, и я вижу так много вопросов, которые я оставлю без ответа. Только Мэв знает все, и я предпочитаю, чтобы так оно и оставалось. Остальные могут поразмыслить. Они знают, что он не позволил бы мне привести ее сюда, если бы у меня не было ее согласия и если бы она не прошла через Монику, координатора женского членства.
– Тебе нужно что-то сказать? Я спрашиваю ее громко, чтобы все могли слышать.
Она замолкает, но качает головой.
– Используй свои слова, маленькая танцовщица.
– Нет. Нет, сэр, – шепчет она, но мы все это слышим, поэтому я киваю, и мы возвращаемся к игре.
Минуты текут незаметно, и вскоре на Кэролайн бросается лишь случайный взгляд, когда мы поднимаем руки.
– Ты когда-нибудь раньше играла в покер? Я говорю достаточно тихо, чтобы только она могла меня слышать, и она отрицательно качает головой.
– Я вроде как понимаю основы этого, просто наблюдая.
– В следующем раунде решения принимаешь ты. Если ты выиграешь, я заставлю тебя кончить, – говорю я ей.
– Что, если я проиграю? Она проиграет. Эти парни собираются разжевать ее и выплюнуть в этой игре. На что я и рассчитываю, но она этого не знает.
– Тогда у нас закончились деньги на сегодняшний вечер, и это будет наш последний раунд. Я пожимаю плечами, потому что это правда.
Чего я ей не говорю, так это того, что тогда мне придется найти что-нибудь еще, чтобы отвлечься.
– Моя прелестная балерина собирается сыграть для меня. Будь с ней помягче в ее первый раз. Я подчеркиваю, непристойно, бросая на каждого из них взгляд исподлобья.
Парни действительно втягивают ее в это и позволяют ей почувствовать ложную браваду, и поначалу она даже не замечает, когда ситуация начинает меняться.
Только когда она повышаеь, она понимает, что наши ставки подошли к концу, и идет ва-банк.
В игре остались только она и Линкольн, и, как мастер-манипулятор, каким он и является, он заманивает ее. От него исходит нервозность, даже капелька пота скатывается у него по виску.
Кэролайн кладет свои карты и говорит громче, чем за весь вечер: – Фулл-хаус? Кажется, это так называется. Она гордо выкладывает три десятки и две шестерки.
– Действительно, фулл-хаус, – говорю я ей, и мы ждем хода Линкольна.
Он раскладывает их веером, не решаясь положить, как будто уже проиграл.
Выпадают черви с четвертой по восьмую: —Стрит-флеш, балерина. Игра окончена. Ликование в его голосе ощутимо, и Кэролайн удрученно откидывается на спинку стула.
– Ты выразительна, и они читали тебя все это время. Когда ты играешь в покер, наденьте свое балетное личико. Стойкость. Неподвижнось. Вот тут-то ты и облажалась, – говорю я ей.
– Да, сэр. Мы сейчас уходим?
– Нет, не уходим. Теперь ты можешь загладить свою вину передо мной. Ее глаза расширяются, и она оглядывается по сторонам, прежде чем я хватаю ее за ноги, сводя их вместе, и отодвигаю свой стул чуть дальше назад.
Поднимая нас обоих, я киваю. – Извините нас, джентльмены.
Я провожу нас дальше в комнату, где освещение немного темнее. Там есть камин и два больших богато украшенных кресла по обе стороны от него, а между ними – стол из красного дерева.
Я сажаю ее прямо перед собой, расстегиваю молнию на брюках и вытаскиваю свой член: —Встань на колени.
Она колеблется, оглядываясь по сторонам.
– Ты можешь встать на свои чертовы колени здесь, или мы можем вернуться к столу, и ты можешь забраться на них там и подавиться моим членом у всех на глазах. Что ты выберешь? Я напомню тебе, что ты сама это выбрала. Все, что я захочу, когда захочу. И прямо сейчас я хочу, чтобы ты опустилась передо мной на колени и сосала мой член, пока тебя не стошнит, а я разукрашу твое лицо, как у хорошенькой маленькой шлюшки, которой ты и являешься. Медленно она опускается, пока ее глаза не оказываются на уровне моих колен.
– Я бы дал тебе подушку, но поскольку ты колебалась, ты пострадаешь из-за твердого пола под тобой. Теперь представь, что это банан, и начинай сосать. Не кусай меня, черт возьми, и не используй свой язык. Будем надеяться, что ради твоего же блага сосание члена происходит естественно. Я провожу правой рукой по ее волосам, пока не обхватываю ее затылок и медленно толкаю, опуская ее ниже. – Открой рот и высунь язык.
Ее пухлые губки приоткрываются, и она высовывает язык, и я провожу по нему головкой своего члена, позволяя кончику соприкоснуться. Она катает его по кругу, пробуя на вкус, прежде чем нетерпеливо затянуть обратно.
Ее руки поднимаются и обхватывают мое основание, позволяя мне отпустить, пока она медленно засасывает головку в рот. Мои глаза начинают закатываться от ощущения ее присутствия, но я заставляю себя открыть их. Я не хочу пропустить ни единого момента, когда моя внучка, стоя на коленях, впервые будет сосать член..
– Грязная гребаная девчонка. Посмотри, как ты сосешь член на публике. Держу пари, твоя киска сжимается, отчаянно желая кончить. Потрись об мою ногу. Потри это ноющее влагалище о мой ботинок, как шлюха, которой ты и являешься. Я двигаюсь и ставлю свою ногу между ее, выравнивая верх своего ботинка, так что все, что ей нужно делать, это двигать своим телом взад-вперед.
Я проскальзываю глубже в ее рот примерно наполовину, и она начинает сосать вверх-вниз, и я чувствую, как нижняя часть ее тела прижимается ко мне.
Это продолжается несколько минут, но мне надоедает ждать, и я хватаю ее за голову с обеих сторон и толкаю ее до упора вниз, пока не чувствую, как мой член проскальзывает прямо мимо ее миндалин в горло. Я чувствую, как ее тошнит, но, учитывая, что она ускоряется, трахая себя о мой ботинок, я не обращаю на нее внимания.
Я отрываю ее от своего члена: —Дыши через нос, маленькая шлюшка, и даже не думай кончать до того, как я это сделаю. Я толкаю ее обратно, и ее горло с шумом прижимается ко мне, и я чувствую, как она резко выдыхает воздух, касаясь моего лобка.
Точно как куклу, снова и снова я заставляю ее подниматься и опускаться на мне, пока не чувствую, как напрягается мой член и мой оргазм начинает подниматься вверх. Я отстраняюсь в последнюю минуту и позволяю своей сперме брызнуть ей на лицо, покрывая ее кожу и стекая с ресниц.
Она открывает глаза и смотрит на меня, покрытая моим семенем. Нижняя часть ее лица покрыта слюной, вытекшей изо рта и носа. Она выглядит совершенно, блядь, униженной, и все же она все еще раскачивает своим телом.
– Ты выглядишь как такая хорошенькая маленькая чертова шлюха. Моя шлюха. Совершенно разрушенная. Тогда давай, маленькая танцовщица, кончи прямо на ботинок своего дедушки. Она вздрагивает, прежде чем ее тело напрягается, и ее собственный оргазм захлестывает ее. Ее тело покоится на моей ноге, и я достаю из кармана носовой платок и вытираю ей лицо.
Она прижимается к моему бедру, и мои штаны, черт возьми, покрыты спермой и слюной.
Засунув свой член обратно, я легко сажаю ее к себе на колени и даю нам обоим несколько минут, пока я отправляю сообщение Винсенту, чтобы он подогнал машину сзади. Я отправляю сообщение Мэву, чтобы сообщить ему, что я выхожу через черный ход из покер-рума, прежде чем встаю и прячу ее лицо в лацкане своего пиджака.
Пришло время отвезти мою балерину домой.
