Текст книги "(не) случайная ночь с боссом (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

Вика показывается на из-за угла минут через пятнадцать. Свежая, модная, нарядная. Машинально опускаю взгляд на ее ноги, и с губ срывается облеченный вздох. Слава богу, сегодня на ней белые плетеные шлепанцы, а не те красные босоножки, которые я обнаружила в Диминой квартире. А то это было бы уже чересчур.

Заметив меня, Вика машет рукой, ну я не удосуживаюсь ответить на ее приветствие. Не выражаю никаких эмоций и продолжаю сидеть с гордо расправленной спиной. Прямо и неподвижно, будто кол проглотила. Викину приторную любезность можно объяснить чувством вины и желанием сгладить острые углы, но вот подыгрывать ей я вовсе не обязана.

– Привет! Как дела?

Она садится рядом и, немного поколебавшись, принимает решение до меня не дотрагиваться. Не обнимать и не чмокать в щеку. Видимо, все же понимает, что в сложившейся ситуации подобное проявление чувств абсолютно неуместно.

– Говори, о чем хотела, – поторапливаю нетерпеливо. – Обсуждать с тобой свои дела я не намерена.

– Ну, во-первых, извини меня, – вздохнув, начинает Вика. – Я знаю, что поступила по-свински. И вряд ли можно найти оправдание моему ужасному поступку, но я все же хочу попытаться объяснить тебе свои чувства…

– Мне это не нужно.

– Да, но это очень нужно мне. Просто выслушай. Можешь даже ничего не отвечать, – на секунду она замолкает, явно собираясь с мыслями, а затем продолжает. – Я и Дима – это что-то противоестественное, неправильное, но чертовски сильное. Я сопротивлялась влечению, как могла, но оно все равно победило. Каждый раз, когда мы с Димой встречались, я думала о тебе, и мне было жутко стыдно, но…

– Да-да, я поняла, – обрываю раздраженно. – Тебе было стыдно, но ты все равно спала с моим парнем.

– Ты имеешь полное право меня осуждать, но иногда в жизни бывают такие моменты, когда мозг бессилен. Ты думаешь, я не пробовала разорвать наши отношения? Думаешь, не пыталась поставить точку?

– Я не знаю. Да и, если честно, не хочу знать.

– Я старалась, Лин. Какое-то время мы с Димой даже не общались, но потом все началось вновь…

– Слушай, Вик, я правда не понимаю, зачем ты все это мне говоришь? – взрываюсь я. – Теперь Дима твой! Забирай его с потрохами! От меня-то ты чего хочешь?!

Девушка болезненно морщится, словно от нестерпимой зубной боли, а затем неожиданно выдает:

– Отпусти его, а? Пожалуйста.

– В смысле «отпусти»? – ошарашенно переспрашиваю я. – Так я его, по-твоему, держу, что ли?

– Скажи, что между вами все кончено. Не давай ему ложных надежд, прошу. Все равно ты его обратно не примешь, а он мне нужен, Лин. Очень нужен.

– Ты в своем уме? Или уже окончательно сбрендила? – возмущаюсь я.

– У тебя с ним счастья не вышло, но, может, у меня получится? – она горящим взором заглядывает мне в глаза.

– Знаешь такую поговорку «на чужом несчастье счастья не построишь»? – ядовито бросаю я.

Не знаю, зачем я это говорю. Наверное, мне в отместку тоже хочется сделать Вике больно. Хотя бы самую малость.

– Я его люблю, Лин! – неожиданно глаза девушки наполняются влагой. – Люблю, веришь? Я поступила дурно, но это чувство сильнее меня! Я будто с ума сошла! Сама себя не узнаю! Это безумие, помешательство какое-то!

Уж чего-чего, от слез от непробиваемой Вики я точно не ожидала. Она ведь не из тех, кто раскисает по пустякам. Она сильная и стойкая. Раньше была, по крайней мере. До чего же Дима ее довел?

Не подумайте, я не сочувствую Вике, просто… В душе все же шевелится нечто похожее на понимание. Я ведь тоже растворилась в Вавилове и натворила кучу дел. Переспала с ним на первом же свидании, забеременела и теперь будто растить ребенка в одиночку. Согласитесь, меня тоже трудно назвать образцом благовоспитанности.

Что, если Вика испытывает к Диме что-то схожее? Что, если в ее душе тоже горит обжигающее кости пламя? Да, Вика предала меня, но сделала это не из дурных побуждений, а из-за собственной слабости. Конечно, простить и забыть ее поступок у меня никогда не получится, но вот понять и отпустить злость – очень даже может быть.

– Я не общаюсь с Димой, – говорю уже гораздо спокойней. – И не даю ему никаких надежд. Если у тебя какие-то сомнения по поводу ваших отношений, тебе лучше поговорить с ним.

Вика утирает слезы и медленно ведет головой из стороны в сторону. Видно, что она до предела расстроена, но бросаться ее утешать я не спешу. Если у них с Димой не все гладко, это точно не моя вина.

– Ладно, я пойду, – наконец произносит она, справившись с эмоциями. – Спасибо, что уделила время.

Она поднимается на ноги и медленно устремляется прочь по парковой дорожке, когда я неожиданно для самой себя ее окликаю:

– Вик, подожди!

Она оборачивается, а я продолжаю:

– Скажи, а сколько у вас все это у вас с Димой длится?

Не уверена, что действительно хочу знать ответ на этот вопрос, но какая-то неведомая сила подтолкнула меня его задать.

– Почти год, – виновато потупив взор, отвечает Вика.

Ушам не верю! Почти год из полутора лет наших отношений Дима играл на два фронта! Это ведь невообразимо долго! Сколько он еще собирался скрывать от меня свою интрижку, если бы я его не застукала? Десять лет? А, может быть, всю жизнь? Дурдом какой-то!

– И почти год ты терпела нахождение на вторых ролях?

Я не злорадствую. Просто искренне поражаюсь. Сложно поверить в то, что Вика, которую я всегда считала гордой и самодостаточной, мирилась с таким положением дел. Дима был с нами обеими, но я-то, в отличии от нее, хотя бы об этом не знала.

– Да, терпела, – мрачно подтверждает она. – Говорю же, сама себя перестала узнавать.

Бросив эту фразу, полную горечи, Вика уходит, и я больше ее не задерживаю. Откидываюсь на спинку скамейки и прикрываю веки.

Как же все-таки хорошо, что мои страдания из-за мужчин в прошлом. Теперь я сосредоточусь на гораздо более важном процессе – на том, чтобы выносить и родить здорового малыша.

Глава 32

– Доченька, здравствуй! – мама подлетает ко мне и крепко стискивает в объятиях. Родных и напоминающих о счастливом детстве. – Как ты, моя хорошая? Опять похудела, что ли?

Родительская забота бесценна. Уже давно меня никто не разглядывал с таким неподдельным обожанием.

– Да вроде нет, все такая же, – посмеиваюсь я, ставя на пол пакеты с гостинцами. – А вот ты уже смуглянка. Когда успела загореть?

– Ой, да я ж целыми днями на огороде! До сумерек оттуда не вылезаю, – родительница окидывает взглядом привезенные мной сумки и прикладывает руку к сердцу. – Батюшки! Линка, зачем столько накупила? У нас же все есть!

Мама права. Они с папой живут в довольно развитом частном секторе, поэтому проблем с продовольствием у них нет. Но я не привыкла приезжать в родной дом с пустыми руками. Мне хочется порадовать родителей. Так, как они раньше радовали меня.

– Брось, мам, – отмахиваюсь я, разуваясь. – Тут всего понемногу: вам с папой презентики да к чаю вкусняшки.

– Ты как всегда в своем репертуаре, – глядя на меня с нежностью, улыбается мама. – Ладно, проходи. Помой руки и к столу. Я там пироги напекла.

Вот за это я и люблю отчий дом – за атмосферу уюта, за любовь, проявляющуюся в мелочах, за восхитительный запах выпечки, который мгновенно пробуждает желудок и запускает процесс слюноотделения.

Я счастлива, что мне удалось вырваться в родные края. За самоотверженную работу над проектом Зарецкий с барского плеча даровал мне отгул, который я приплюсовала в выходным и получила аж целых три дня отдыха. В суровых корпоративных реалиях такой мини-отпуск – настоящая роскошь.

Захожу в небольшую уютную ванную, отделанную бежевой плиткой, и включаю теплую воду. Все здесь аккуратно, чисто и на своих местах. Баночка к баночке. Полотенчико к полотенчику. Должно быть, любовь к порядку я унаследовала от мамы. Она у меня до крайности опрятная.

Сполоснув руки, выхожу на кухню и занимаю место за обильно накрытым столом. Помимо ароматной еды на нем красуется невысокая вазочка с живыми цветами. Приятное летнее дополнение к декору.

– Мам, а папа скоро придет? – интересуюсь я, отправляя в рот листик петрушки.

– В последнее время жутко задерживается на работе, – сетует она, нарезая хлеб. – Но сегодня обещал прийти пораньше. В честь приезда дочери.

– Да, работа – штука такая, – вздыхаю я. – Отнимает кучу времени.

– Но мы его ждать не будем, – командует родительница. – Ты с дороги. Проголодалась, поди.

Вообще-то она права. Есть хочется жутко. Три часа тряски в междугороднем автобусе, а потом еще сорок минут в маршрутке дают о себе знать. Я устала и нуждаюсь в восстановлении сил. А в моем положении это ой как важно.

Мама ставит передо мной дымящуюся тарелку с супом и раскладывает приборы. На самом деле я могла бы сама все взять, но знаю, что ей нравится ухаживать за мной. Я выпорхнула из ее гнезда в восемнадцать лет, и с тех пор ей удается позаботиться обо мне лишь урывками.

– Может, винца? – хитро подмигивает мама. – За встречу?

– Нет, спасибо, – отказываюсь я.

– А что? Ты у меня уже большая, – смеется мама. – А вино хорошее, домашнее. Папа сам делал.

В любой другой ситуации я бы, само собой, не отказалась от пары глотков папиного напитка, но алкоголь и беременность, сами понимаете, несовместимы.

– Пока что-то не хочется, – отнекиваюсь я. – Ты давай тоже садись, мам. Хватит суетится.

Она кивает, вытирает руки об передник и, сняв его, опускается на стул напротив меня.

– Ох, Линочка, какая же ты у меня уже взрослая и красивая! А лицо – вылитая я в молодости. Я ведь тоже была ого-го, веришь?

– Ты и сейчас ого-го, – совершенно искренне говорю я. – Настоящая красавица!

– Скажешь тоже, – мама смущенно мотает головой. – У меня уже и морщины, и лишний вес… Старость, увы, красотой не блещет.

Мама может говорить, что угодно, но для меня она по-прежнему самая прекрасная на Земле.

– Глупости, – не соглашаюсь я. – И вообще никакая ты не старая! Женщина в самом расцвете сил!

– Ой, ну захвалила, захвалила, – смеется она. – Лиса ты у меня, Линка. Но это хорошо, конечно, что ты такая. Ласковый теленок двух маток сосет.

Перебрасываясь шутками, мы принимаемся за еду, а когда тарелки с супом пустеют мама наконец спрашивает:

– Ну а как у тебя на личном фронте, дорогая? С Димой не помирилась?

Она в курсе, что я разошлась с парнем, но об истинных причинах нашего разрыва я предпочла умолчать. Сказала лишь, что наши отношения себя исчерпали и мы решили взять паузу.

– Не помирилась. И не помирюсь. С Димой покончено. Раз и навсегда.

– Жаль, – вздыхает мама. – Вы были такой красивой парой.

Эх, знала бы она, как некрасиво эта пара разбежалась, точно бы не жалела. Но я не хочу трепать мамины нервы и рассказывать ей об измене Димы и предательстве Вики. В конце концов, мою бывшую подругу мама знает лично. Ведь мы с Викой еще в детстве вместе на велосипедах гоняли. А сколько раз Вика обедала в нашем доме – не счесть. Как я расскажу маме о ее низменном поступке? У меня язык не повернется.

– Ничего, мам, – отпив компот, отвечаю я. – Найду себе кого-нибудь получше.

– А еще не нашла? – мама заговорщически щурится.

– Ну… Вообще-то… – слова почему-то застревают в горле.

На самом деле я ехала домой с четким намерением поведать родителям о своей беременности. Ведь они самые близкие люди, и их поддержка мне чрезвычайно важна! Но сейчас, когда разговор сам собой скатывается к этой теме, я чувствую невыносимое напряжение.

Я боюсь увидеть разочарование в маминых добрых глазах. Боюсь напугать ее. Ведь она только кажется сильной, а на самом деле у нее сердце за меня болит.

– Что такое, Лина? Ты начала новые отношения? – мама заинтересованно подается корпусом вперед.

– Эм… Не совсем так, – собравшись с силами, выпаливаю я. – Отношений больше нет, зато есть кое-что другое.

– И что же? – она недоуменно вздергивает бровь.

– Я беременна, мам.

Глава 33

Повисает пауза. Долгая, липкая, некомфортная. Мама глядит на меня в немом изумлении. Ее рот то и дело открывается, но звуки оттуда не вылетают. Очевидно, из-за шока она просто не может подобрать нужных слов. Силится, но не может.

– Мам, я понимаю, это все очень неожиданно, но постарайся не воспринимать услышанное в штыки, – пробую успокоить я. – Для меня это тоже стало потрясением, но потом я поняла, что…

– Кто… Кто отец? – на грудном выдохе перебивает она. – От кого ты забеременела, Лина?

– Ты его не знаешь, – потупив взор, отзываюсь я. – Это человек руководит фирмой, в которой я сейчас стажируюсь.

– О нет, – мама обессиленно роняет лицо в ладони, а затем добавляет. – И сколько ему лет? Умоляю, только не говори, что он мой ровесник!

– Ему сорок два.

– Сорок два?! Да он же почти на двадцать лет тебя старше!

– Да, я знаю, звучит дико, но когда я была с ним, разница в возрасте совсем не чувствовалась…

– Вы встречались? – ошарашенно уточняет мама.

– По правде говоря, у нас было только одно свидание и одна ночь, – признаюсь я.

Стыдно говорить маме о таком, но деваться некуда. Она самый близкий мой человек и рано или поздно должна меня понять.

– И что же он? Обрюхатил тебя и бросил? – в голосе родительницы звучат воинственные нотки. – Порядочные мужчины так не поступают!

Хорошо хоть, что она не говорит, что порядочные женщины тоже так не поступают. Не соглашаются на секс на первом свидании. Хотя я почти уверена, что именно такие мысли роятся у нее в голове

– Он не бросал меня, мам, – терпеливо поясняю я. – Наши отношения закончились, так толком и не начавшись, потому что он улетел в Америку. По работе, понимаешь?

– Подумаешь, Америка! – фыркает мама. – А почему он тебя с собой не позвал?

Тот же самый вопрос, помнится, задала мне Наташка.

– Потому что мы не успели как следует сблизиться.

– А, по-моему, очень даже успели! Куда уж еще ближе?

Ее упрек острым лезвием проходится по сердцу, и я пристыженно опускаю глаза. Мама права, я поступила недостойно. И то, что происходит сейчас, – вполне закономерный итог.

– И как он отреагировал на новость о ребенке? – помолчав, спрашивает родительница.

Ее пальцы в беспокойстве теребят скатерть, а глаза пытливо бегают по мне.

– Никак, – пожимаю плечами. – Он не знает о ребенке.

– Что?! Ты ему не сказала?! – мама в ужасе хватается за сердце. – Но почему?

– Если честно, у меня не было такой возможности. Он улетел в Штаты еще до того, как я узнала о беременности. А после мы с ним не разговаривали.

Мама снова стихает, явно пытаясь переварить услышанное. Дочь, в которой она еще полчаса назад души не чаяла, вылила на нее ушат неожиданных новостей. И теперь она борется с противоречивыми эмоциями, теснящими грудь.

– А ты не думаешь, что ребенок в твоем чреве – отличный повод возобновить контакт? – наконец подает голос она. – Пойми меня правильно, Лина, я желаю тебе только добра! Но разве можно такое скрывать? Дитя – это ведь не игрушка, не какой-то незначительный пустяк.

– Мам, я боюсь, что он уже забыл меня. Что у него там своя жизнь, – озвучиваю свои потаенные страхи.

– Я понимаю, ты сейчас на перепутье, – уже мягче произносит она. – Но ты ведь не знаешь, как он себя поведет, что скажет и сделает. Нельзя принимать решения за других людей.

Я понимаю, что в маминых словах есть рациональное зерно. Ведь, по существу, Вавилов – такой же родитель для этого малыша, как и я. И, конечно, он имеет право знать о нем.

Какой будет его реакция – это уже другой вопрос. И это на его совести. А на моей совести – быть честной и поставить его в известность.

Скорее всего, это будет чертовски сложно. Скорее всего, моя новость его не обрадует. Скорее всего, беременность ничего не изменит в наших отношениях, которые под давлением обстоятельств сошли на нет.

Но я обязана сказать Александру о том, что наша случайная ночь оказалась вовсе неслучайной. Что отныне в моем животе растет маленькая частичка его. И что я собираюсь дать этой частичке возможность превратиться в настоящего человека.

– Хорошо. Я попробую позвонить ему, – завершив свой внутренний монолог, говорю я.

– Вот и правильно, – подбадривает мама, и ее ладонь, скользнув по скатерти, находит мою. – Ты прости меня, дочка, что я вначале вспылила. Уж больно неожиданно это все… Я ведь только-только с мыслью о том, что вы с Димой расстались смирилась. А тут ты меня натурально огорошила… Даже ведь не говорила ничего про этого своего мужчину, – она вздыхает. – Даже словечком не обмолвилась.

– Все случилось так быстро, что я даже толком ничего осознать не успела, – сжимаю в ответ ее теплые пальцы. – Думала, сохраню случившееся как красивое воспоминание и буду жить дальше. Но, видишь, не судьба. Одними воспоминаниями отделаться не вышло.

– Ну ничего-ничего, дорогая, – она смахивает со щеки слезинки. – Ребенок – это божий дар. Это великое счастье. Так что все к лучшему, слышишь? Временами будет нелегко, но ты справишься, Лина. Мы с папой поможем.

– Спасибо, мам, – на мои глаза тоже наворачивается влага. – Для меня очень важно знать, что я не одна.

– Ну, конечно, не одна, доченька! – она вскакивает на ноги и, приблизившись, обнимает. – Ты же знаешь, мы с папой всегда тебя поддержим! Мы всегда на твоей стороне!

– Да, вы у меня замечательные, – гнусавлю я, уткнувшись носом в ее халат.

– А как это начальника-то хоть зовут? – мама осторожно гладит меня по волосам.

– Александр. Александр Вавилов.

– Ох, имя-то какое красивое. Звучное, – одобрительно тянет она. – Надеюсь, этот Вавилов признает наследника.

– И я тоже на это очень надеюсь, мам.

Глава 34

Вернувшись домой, я пробую позвонить Александру, но каждый раз натыкаюсь на раздающуюся из динамика фразу «абонент находится вне зоны действия сети». С некоторым запозданием до меня доходит, что номер у него российский, а значит, в Штатах, понятное дело, не работает.

Это осознание наваливается на меня подобно гранитной плите. Мне тяжело, больно и почти нечем дышать. Ведь, кроме этого номера, оказавшимся абсолютно бесполезным, у меня нет никаких других контактов Вавилова. Как же мне с ним связаться? Как сообщить важную весть?

Попытки отыскать его в соцсетях не увенчиваются успехом. Оно и понятно: вряд ли взрослый состоятельный бизнесмен будет тратить драгоценное время на выкладку фотографий в Сеть и обмен лайками.

Расстроено откладываю мобильник в сторону и шокировано закусываю щеку с внутренней стороны. Такого расклада я никак не ожидала. В моей голове была заготовлена целая речь для Александра, но, кажется, произнести ее вслух мне так и не удастся. Отец моего ребенка вне зоны действия сети. И не имею ни малейшего понятия, как мне до него достучаться.

От такого поворота событий у меня опускаются руки. После ободряющего разговора с мамой я прониклась верой в то, что наша с Вавиловым история еще не закончена. Пускай бы мы не стали счастливой парой, но мы вполне могли бы быть любящими родителями для нашего общего малыша. Это ведь тоже очень ценно, верно?

Однако прямо сейчас мои едва зародившиеся мечты терпят крушение. Если Вавилов останется в Америке навсегда, то он никогда не узнает ни о моих чувствах, ни о своем ребенке. Я элементарно не смогу донести до него эту информацию.

Черт, как же это все несправедливо!

Смаргиваю скопившиеся на ресницах слезы и, выключив ночник, забираюсь в кровать. Мне нужно быть в офисе меньше, чем через восемь часов, поэтому уже давно пора ложиться спать. Отныне опоздания, отгулы и неоплачиваемые выходные мне не по карману. Сейчас каждая копейка на счету. Ведь пока у меня есть доходная работа, мне нужно скопить как можно больше денег. Уверена, после рождения малыша они мне ой как понадобятся.

На следующий день, ближе к вечеру снова пробую набрать Вавилова, но результат звонков неизменен: абонент не абонент. На самом деле мой разум уже смирился с тем, что у меня не получится оповестить Александра о беременности, но вот сердце… Мое глупое, трепещущее сердце отчаянно надеется на чудо. Оттого и подталкивает меня снова и снова нажимать кнопку вызова.

Разозлившись на себя и свою руку за излишнюю и к тому бесплодную настойчивость, я откладываю мобильник в сторону. А затем твердо обещаю, что больше не стану терзать себя новыми попытками. Хватит уже нервов. Надо сосредоточиться на том, что на самом деле важно.

Устремляю взгляд в рабочие документы, изо всех сил стараясь вникнуть в суть написанного, когда в кабинет, цокая высокими каблуками, входит Мадлена Георгиевна:

– Добрый день, коллеги! Как идет работа?

Поверить не могу! Она вернулась!

С приходом начальницы воздух наполняется вполне ощутимым напряжением. Очевидно, никто из сотрудников не знал, что она уже прилетала в Россию. Поэтому ее появление в офисе подобно грому среди ясного неба.

– Здравствуйте, Мадлена Георгиевна! – первый в себя приходит Зарецкий. – У нас все в порядке. Работа кипит. А как прошла ваша командировка?

Если честно, я жутко завидую Антону. Он умеет быстро и эффективно адаптироваться к любой ситуации. Его вообще очень сложно выбить из колеи. Пока все остальные, словно рыбки, выброшенные на берег, беззвучно открывают рты, он уже вовсю болтает с Невзоровой, обсуждая ее поездку в Штаты.

– Непросто, но результативно, – отзывается она, покровительственным взглядом окидывая свои владения. – Как вы тут без меня? Справлялись?

– Вполне, – отвечает Зарецкий, в меру широко улыбаясь.

– Хорошо. Антон, жду тебя в своем кабинете со всеми необходимыми отчетами.

– Буду через две минуты, – обещает он.

Кивнув, Невзорова устремляется прочь. Провожаю взглядом ее стройную фигуру, и вдруг в голове вспыхивает безумная мысль: а ведь у начальницы, вне всяких сомнений, есть американский номер Вавилова! Она его непосредственная подчиненная, так должна же она как-то связываться с боссом, правда? Да и тот факт, что она сама только-только вернулась из США, говорит в пользу моей идеи.

От внезапного озарения меня начинает не хило так потряхивать. Это ведь и есть моя возможность! Да, безумно рискованная, но все-таки вполне реальная.

В любом другом случае я бы ни за что не стала беспокоить Мадлену Георгиевну по личным вопросам, но сейчас, сами понимаете, ситуация исключительная. Если я спасую, то упущу один из самых значительных шансов в моей жизни – шанс на то, что у моего ребенка будет папа.

Ради себя я бы не проявила столь вопиющую смелость, но ради малыша я готова на все. Даже если придется рассказать Невзоровой о моей короткой связи с Вавиловым, я это сделаю. Превозмогу стыд и неловкость.

Оглядываюсь на Зарецкого, который извлекает из шкафа многочисленные папки с документами, и понимаю, что если он сейчас зайдет в кабинет Мадлены Георгиевны, то выйдет оттуда очень и очень нескоро.

– Антон, – подлетаю к руководителю и впиваюсь в него молящим взглядом. – Мне нужно поговорить с Невзоровой. Это срочно. Пропустишь меня к ней вперед себя?

– Надолго? – интересуется он.

– Нет, максимум минут десять.

– Ладно, иди, – соглашается Зарецкий. – Все равно мне еще пару отчетов надо распечатать. Она же не предупреждала, что приедет.

– Спасибо большое! Я быстро.