Текст книги "(не) случайная ночь с боссом (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19

Мы выходим на прохладный вечерний воздух, и ветер тут же подхватывает мои распущенные волосы, вовлекая их в свой безумный танец. Вавилов останавливается напротив, а затем, протянув ладонь, ловит непослушную пшеничную прядь и осторожно заводит ее мне за ухо. В этом простом и, казалось бы, ничего не значащем жесте столько тепла и трепетной ласки, что мое тело покрывается предательскими мурашками. Я вновь растворяюсь в синеве глаз босса, и колени против воли становятся ватными.

– Спасибо за вечер, Александр Анатольевич, – полушепотом произношу я. – Он был чудесным.

Мы просидели в ресторане почти два часа. Разговаривали обо всем на свете, шутили, смеялись и вкусно ели. Между нами царила легкость, и создавалось ощущение, что мы знакомы очень и очень давно.

– И тебе спасибо, Ангелина. Мне давно не было так хорошо.

Его последняя фраза отзывается в груди сладкой истомой. Ему было хорошо. Хорошо со мной.

Я растягиваю губы в смущенной улыбке и, делая вид, что хочу спрятаться от ветра, шагаю к нему чуть ближе. Меня тянет к этому человеку, как магнитом. Хочется вдыхать его изысканный парфюм и любоваться его на удивление гармоничным лицом. Хочется отринуть все навязанное и просто быть собой.

– Мне тоже было хорошо с вами, – признаюсь я с придыханием.

Взгляд Вавилова прокатывается по мне горячительной волной. В следующий миг его рука ложится на мой затылок, а губы находят мой приоткрытый от волнения рот.

Он целует меня.

Пылко, трепетно, нежно.

Возможно, это прозвучит слишком пафосно, но, кажется, я при жизни возношусь к небесам. Буквально растворяюсь в райской усладе, которая обрушивается на меня вместе с его умопомрачительным запахом, вкусом и теплом.

Второй рукой босс обхватывает мою талию и крепко прижимает меня к себе. Позабыв скромность и окончательно потеряв рассудок, я привстаю на носочки и обвиваю его плечи. Скольжу ладонями по сильной спине и млею от остроты собственных ощущений.

Мы стоим у входа в ресторан, мимо нас проходят люди, но нам нет до них никакого дела. Окружающий мир стремительно меркнет и бледнеет. В этот волшебный миг существуем только мы вдвоем. Самозабвенно проникаемся друг другом, словно воедино сливаются не только наши губы, но и души.

Объятия Вавилова настолько надежные и пьянящие, что у меня кружится голова. Я ловлю звезды и рассыпаюсь на тысячи звенящих радостью осколков. А еще я не верю. Не верю, что упоенно целующий меня мужчина и есть тот самый неприступный босс, о котором гуляет столько слухов. Звезда светской хроники и главный холостяк нашего города. Чем я смогла зацепить такого великолепного мужчину?

Однако эти едва зародившиеся мысли тут же вылетают из головы, когда рука Вавилова соскальзывает чуть ниже – на мою поясницу. Тело пронзает высоковольтный электрический заряд, и я пораженно вздрагиваю. Надо же, я даже не подозревала, что мужская близость может так будоражить…

– Прости меня, Ангелина, – неожиданно босс отстраняется, и моя спина тут же начинает тосковать по теплу его рук. – Ты так обворожительна, что я не сдержался…

Александр Анатольевич морщится как от зубной боли и, шумно выпуская воздух из легких, отводит взгляд в сторону.

Почему он так внезапно прервал наш поцелуй? Неужели думает, что мне это не по нраву?

– Ничего страшно, – зябко ежусь на ветру, который теперь кажется нестерпимо холодным. – Я совсем не против…

– О, Иван как раз подъехал, – босс устремляются к остановившемуся неподалеку автомобилю. – Пойдем, Ангелина, я отвезу тебя домой.

Уже домой? Так скоро?…

Все еще пребывая в состоянии шока после самого восхитительного поцелуя в моей жизни, я с трудом перебираю ногами. Заметив мою слабость, Александр Анатольевич берет меня за руку и заботливо сажает в машину.

Бесцветно здороваюсь с Иваном и невидящим взором упираюсь в окно. Чем вызваны такие резкие перемены в поведении Вавилова? То целует меня так, будто я главное сокровище его жизни, то выстраивает между нами невидимые границы. Еще пару минут назад он был до неприличия близок, а сейчас сидит на противоположном конце сидения и даже не смотрит в мою сторону.

Медленно поворачиваю голову и окидываю босса внимательным взглядом. Точеный профиль, шикарно сидящий костюм, уверенная поза – он вроде все тот же, но что-то едва уловимое в нем все же изменилось. Он больше не расслаблен. Наоборот, его напряжение сквозит в мелочах. В чересчур плотно поджатых губах, в сведенных к переносице бровям, в пальцах, которые барабанят по подлокотнику.

Вот это да! Вавилов действительно нервничает! Но… Почему?

– Александр Анатольевич, – робко подаю голос. – Все в порядке?

– Да, конечно. Не бери на свой счет, Ангелина.

До моего дома мы едем в тишине. Давящей и некомфортной. Я теряюсь в догадках, а босс угрюмым взглядом буравит даль за окном, не обращая на меня никакого внимания.

Возможно, это глупо, но мне опять хочется плакать. Я снова чувствую себя раздавленной и потерянной. Ведь все было так хорошо, так чудесно… Почему нельзя продлить эту сказку хотя бы на одну ночь? Стыдно признаться, но я бы очень этого хотела.

Я всегда была хорошей девочкой и пресекала свои недостойные желания на корню. Но сегодня я почти готова перешагнуть границу, сорваться в пропасть и воспарить. Я хочу ощутить тепло этого необыкновенного мужчины еще раз. Как жаль, что он, судя по всему, не мечтает о том же.

Автомобиль останавливается у моего дома и я, окинув Вавилова грустным взглядом, негромко произношу:

– До свидания, Александр Анатольевич. Еще раз спасибо за все.

Иван распахивает передо мной дверь, и я выхожу на улицу. Превозмогая ноющую боль в сердце, на негнущихся ногах бреду к подъезду, и вдруг слышу раздавшийся за спиной оклик:

– Ангелина, подожди! – оглядываюсь и вижу торопливо шагающего ко мне босса. – Уже поздно. Я провожу тебя до квартиры.

Глава 20

Я замираю под козырьком подъезда и вопросительно смотрю на приближающегося мужчину. Теперь он кажется не столько хмурым, сколько взволнованным. Могучая грудь высоко вздымается, а взгляд полон сомнений. Будто внутри него идет какая-то ожесточенная внутренняя борьба.

– Александр Анатольевич, я не понимаю…

– Можно просто Александр, – перебивает он.

– Хорошо… Александр, – поправляюсь я.

– Я знаю, что мое поведение выглядит по-идиотски, поэтому хочу объясниться, – неожиданно говорит он. – Меня очень тянет к тебе, Ангелина. Прямо помутнение какое-то, – в обреченном жесте он проводит ладонью по волосам.

– Меня тоже к вам тянет, – выпаливаю я, подбодренная его внезапным признанием. – И ваш поцелуй… Это лучшее, что случалось со мной за долгое время.

Вавилов поднимает на меня взгляд, в котором читается невыносимая мука. Боже… Почему он так смотрит? Прямо душу мне наизнанку выворачивает.

– Водить за нос и пудрить мозги не в моих правилах. Я буду с тобой честным, – надтреснутым голосом произносит он. – Как бы я ни хотел, я не могу предложить тебе многого. Помнишь, я говорил, что несвободен? Так вот, это действительно так. Я скован обязательствами по рукам и ногам, и моя жизнь мне не принадлежит.

– О чем вы? – делаю шаг вперед и заглядываю ему в глаза в поисках ответов.

– Очень скоро я уезжаю в Штаты, – огорошивает мужчина. – Там намечается крупная сделка, и ответственность за ее проведение лежит на мне.

– Ого, – выдыхаю потрясенно. – Вы надолго уезжаете?

Слова даются нелегко, а к горлу подступает противная горечь. Я хотела услышать от него совсем не это.

– Скорее всего, да, – кивает он. – Пока нет конкретики, но, возможно, я даже останусь там насовсем.

Его признание выбивает у меня почву из-под ног. Оно подобно удару обухом по голове – неожиданное и крайне болезненное.

– Насовсем? – переспрашиваю глухо.

В сердце будто вонзили стрелы с отравленными наконечниками, и яд медленно расползается по телу. Голова гудит, и нечем дышать. Именно с такими ощущениями рушатся едва зародившиеся мечты.

– Да, – скорбно подтверждает Вавилов.

Ситуация складывается пренеприятная. Нас обоих тянет друг к другу, но скорая разлука не дает ни единого шанса нашим отношениям. Кажется, они закончатся, едва начавшись. Как же это несправедливо, черт возьми!

Я снова зябко ежусь, и Вавилов касается рукой моего предплечья:

– Ты замерзла. Давай зайдем внутрь.

Мы заходим в подъезд, и я нажимаю кнопку вызова лифта. Должно быть, Александру антураж моего неказистого панельного дома кажется непривычным, но он совершенно не подает виду.

Оказавшись зажатыми меж стен крохотного лифта, мы с Вавиловым на какое-то время застываем в неловкой нерешительности, а затем его ладонь находит мои пальцы и сжимает их. Так ласково и участливо, что из моей груди вырывается тихий всхлип.

– Хотите чаю? – не ожидая от себя подобной дерзости, предлагаю я. – Или, может быть, кофе….

Глаза Вавилова вновь вонзаются в мои, и от нашего напряженного зрительного контакта в кабине лифта становится душно. Воздух начинает искрить и потрескивать.

– Хочу, – хрипло отвечает он.

Двери распахиваются на моем этаже, и я первая выхожу наружу. Дрожащими руками достаю из сумочки ключи и просовываю их в замочную скважину. Не говоря ни слова, босс следует за мной, и его молчаливое присутствие сводит меня с ума. Внутренности сворачиваются морским узлом от волнения, а пульс, очевидно, уже давно достиг критических значений.

Раньше я всегда относила себя к категории порядочных девушек, которые, позвав мужчину на чай, действительно идут ставить чайник. Однако сейчас я отчетливо понимаю, что если Вавилов перешагнет порог моей квартиры, то нам будет явно не до чаепитий.

Этот мужчина слишком хорош, слишком привлекателен, а его энергия слишком сильна. Он обезоруживает меня одним взглядом. Рядом с Вавиловым катастрофически сложно сохранять трезвый рассудок и действовать правильно. Да и надо ли это? Я уже совсем не уверена.

Ну сами посудите, я все жизнь поступала так, как надо, а не так, как хочется. В отношениях с Димой старалась быть идеальной спутницей, во всем ему угождала, заталкивая свое «я» на второй план. И к чему меня это привело?

Он разбил мне сердце и в грязных ботинках прошелся по осколкам. Не просто изменил мне, а сделал это с моей подругой. Что может быть хуже этого? Что может быть ужасней?

Именно поэтому я больше не верю в навязанное «делай все правильно, и будет тебе счастье». Как показала жизнь, это правило работает далеко не всегда. Так почему бы мне не рискнуть поступить так, как просит сердце? Пойти на поводу у собственных желаний и хоть бы раз в жизни быть счастливой без оглядки на чужое мнение?

Я захожу в коридор своей простой, но уютной квартиры и, клацнув по выключателю, вопросительно смотрю на Александра, который по-прежнему стоит на пороге.

– Ты уверена, Ангелина? – спрашивает он, пытая меня пристальным взглядом.

Смотрю на него, красивого, статного, а сама трепещу, как осиновый лист на промозглом ветру. Если Вавилов сейчас войдет, пути назад у меня точно не будет. Я в одном шаге от того, чтобы сорваться в манящую бездну.

– Абсолютно, – отвечаю я и вздергиваю уголки губ в улыбке. – Проходите.

Вавилов повинуется, плотно закрывает за собой дверь, и в его лице вновь появляется что-то от породистого хищника. Что-то опасное, дикое и невероятно притягательное.

Глава 21

– Лин, ты просчитала финансовую модель? – над мои столом нависает Антон Зарецкий. – Меня интересуют ключевые показатели прибыли.

– В процессе, – отзываюсь я, покусывая губы от напряжения. – Еще буквально полчаса.

– Долго, Лина, долго, – руководитель недовольно дергает плечом. – Невзорова ждет отчет к половине третьего, а мне еще заключение написать надо.

– Я понимаю, Антон. Очень спешу. Даже на обед не ходила.

– Ладно, жду, – парень поправляет очки в модной оправе и отходит обратно к своему столу.

Вот уже который день работа финансовом отделе работа кипит аж с семи утра до позднего вечера. На носу у «Омега групп» крупная сделка, и нужно срочно провести анализ ее потенциальной прибыльности. Без понятия, почему договор подписывается в такие сжатые сроки, но руководству, вероятно, виднее. Я, как и другие мои коллеги, пытаюсь сделать все, что от меня зависит. Выжать предел своих физических возможностей, чтобы успеть.

С одной стороны, мне даже нравится чрезмерная загруженность работой, ведь теперь у меня совсем нет времени на личные переживания, которые громоздятся в душе. Едва я успела отойти от предательства Димы, как на голову обрушилось очередное потрясение: ночь с Вавиловым, которая стала без преувеличения лучшей в моей жизни.

Если честно, каждый раз, когда я закрываю глаза, то отчетливо вижу фрагменты того чудесного вечера: ужин при свечах, взволнованное откровениями лицо моего босса и его сильные властные руки на моем теле… Удивительно, это всего лишь воспоминания, но даже от них меня бросает в дрожь. Сердце наполняется сладостным трепетом, а пальцы начинают трястись, то и дело промахиваясь мимо нужных клавиш на клавиатуре.

В ту необыкновенную ночь Вавилов был со мной очень нежен, а наутро даже собственноручно сварил мне кофе. Я медленно цедила горячий ароматный напиток, приготовленный боссом, и никак не могла поверить, что это все происходит наяву. В лучах рассвета брутальный и мужественный Александр виделся мне чем-то нереальным, непостижимым, невозможным. Я боялась зарыть глаза, опасаясь, что он исчезнет, как утренний туман.

Однако он не исчез. Этот совершенный во всех смыслах мужчина позавтракал вместе со мной, а затем попросил меня о новой встрече. Да-да, мне не померещилось, Вавилов действительно позвал меня свидание. Снова!

Остатками сознания я вроде понимала, что происходящее слишком хорошо для того, чтобы быть правдой, но опьяненный внезапно свалившимся счастьем мозг наотрез отказывался мыслить трезво. И я согласилась. Несмотря на то, что прекрасно знала о скором отъезде Вавилова из страны. Я отдавала себе отчет, что наша безоблачная радость не продлится вечно, но отчаянно мечтала растянуть миг безмятежности на подольше.

Ну и что с того, что он уедет? Возможно, это произойдет не так скоро. А еще возможно, что сделка вообще сорвется, и Александр никуда не полетит. Знаю, звучит глупо и наивно, но ведь в теории это вполне вероятно, правда? Пути Господни вообще неисповедимы. Наша с Вавиловом возникшая из ниоткуда связь отличное тому подтверждение.

Короче говоря, в то утро мне не хотелось думать от абстрактном «завтра», и я решила насладиться волшебном «сейчас». Александр сказал, что всю неделю будет жутко занят, но в пятницу непременно постарается освободить вечер, чтобы провести его со мной. Он обещал сводить меня в какое-то совершенно необыкновенное место, чем заинтриговал еще больше.

Собственно, именно поэтому я весь день сижу как на иголках, постоянно отвлекаюсь и никак не могу добить чертов расчет финмодели. Сегодня пятница, а значит, Вавилов снова разукрасит мою спокойную размеренную жизнь яркими красками.

Странно, я не видела его всего лишь несколько дней, но уже дико по нему скучаю. По насмешливому взгляду, по ироничной усмешке, по губам, которые умеют вытворять такое, отчего голова идет кругом. Это довольно непривычно, потому что по Диме я так никогда не скучала. Мы могли не видеться неделями, но я не испытывала ничего похожего на беспокойное томление, которое бередит мою душу в данный момент.

Нет, безусловно, я испытывала к Диме теплые чувства, но они не идут ни в какое сравнение с тем, как дрожит мое нутро от одной лишь мысли об Александре. Это как сравнивать черствый хлеб и сдобный круассан. Вроде и то, и другое – хлебобулочные изделия, но какая разница во вкусе!

С Димой все было как-то пресно. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока он мне не изменил. Тогда наши отношения наполнились отвратительной горечью.

А вот в присутствии Вавилова я с самого начала испытывала широкий спектр самых разнообразных эмоций: от смущения и шока до счастья и блаженства.

В минувшие дни Александр несколько раз звонил мне по телефону. Мы не обсуждали ничего важного, не говорили о работе. Просто болтали о всякой ерунде и много смеялись. Точнее смеялась только я, а он лишь загадочно улыбался в трубку. Конечно, я не видела его лица, но по голосу мне казалось именно так.

– Финансовая модель готова! – взвизгиваю я, сохраняя экселевский файл.

– Отлично! – не вставая с места, отзывается Зарецкий. – Отправляй мне его на почту. Сейчас быстро черкану заключение, а потом пойдем отчитываться перед Невзоровой.

– Пойдем? – надеясь, что ослышалась, переспрашиваю я. – В смысле я и ты?

– Да, вместе, – не отрывая взгляда от экрана компьютера, бросает Антон. – Это ведь ты выполнила основную часть работы. Боюсь, что на некоторые дотошные вопросы нашей начальницы я просто не смогу ответить.

– Так, может, я тебе поподробней все расскажу? – морщусь я.

– Лина, хватит торговаться! – рявкает руководитель. – Где файл?

– На твоей почте. Проверь, – пищу я.

– Вижу, – уже спокойней произносит он, а через пару мгновений добавляет. – Лина, не дрейфь перед Невзоровой! Ты проделала большую работу, самое сложное позади. Теперь надо просто отчитаться.

– Ладно, – вздыхаю я.

Понятно, что дальнейшие препирательства бессмысленны. Надеюсь, на этот раз Невзорова будет в хорошем расположении духа и не устроит мне разнос на ровном месте.

Глава 22

– Мадлена Георгиевна, можно к вам? – коротко постучав, Зарецкий распахивает дверь кабинета начальницы и заглядывает внутрь.

Я переминаюсь с ноги на ногу за его спиной и жутко нервничаю. Антон прав, я проделала большую работу, но вдруг все же где-то напортачила? В конце концов, это мой первый настолько серьезный проект. Зарецкий, конечно, пробежался взглядом по моим расчетам, но лишь вскользь. Он вполне мог упустить что-то. И именно поэтому я так волнуюсь.

– Да, Антон, входи, – раздается повелительный голос Невзоровой.

Мы шагаем в ее кабинет. Я притормаживаю у порога, а Зарецкий приближается к массивному дубовому столу и кладет на него папки с расчетами. Стулья для посетителей мы не занимаем, потому что хозяйка кабинета тоже на ногах – суетливо носится туда-сюда с каким-то непривычно взбудораженным видом.

– Что это? – интересуется Невзорова, кивнув беглый взор на принесенные нами документы.

– Расчеты по «Юнион групп».

– А, – отзывается она несколько рассеянно. – И что там? Есть смысл проводить сделку?

– Есть, но я все же считаю, что имеет смысл еще немного снизить цену, – рапортует Зарецкий. – Хотел дать детальное пояснение по отчету номер два, там…

– Антон, давай на следующей неделе, а? – неожиданно выпаливает Мадлена Георгиевна, сдувая со лба выбившуюся платиновую прядь волос.

– Эм… Да без проблем, – после небольшой заминки отвечает парень. – Я просто думал, вам срочно…

– Я сейчас в Штаты улеиаю, самолет через шесть часов, – огорошивает она, подлетая к шкафчику с документами и что-то судорожно там выискивая.

– В Штаты? По поводу той сделки? – удивляется Зарецкий.

– Да, именно. Меня не будет дней пять, а возможно, и дольше, поэтому возьми работу по «Юнион групп» полностью на себя.

– И переговоры тоже? – судя по виду, Антон явно ошеломлен таким раскладом.

– Да, все. И переговоры, и подписание документов. Если проведешь сделку гладко, выдам премию. А на следующем собрании подниму вопрос о твоем повышении.

Мадлена Георгиевна говорит быстро и четко, при этом ни на секунду не прекращая сотрясать содержимое своих архивных шкафов. На меня она не смотрит и никак не реагирует. Не уверена, что начальница вообще заметила мое присутствие в ее кабинете.

– Это все так внезапно… – Антон силится справиться с шоком.

– Я знаю. Но по Штатам ситуация совсем критичная, поэтому надо расставлять приоритеты. Мы с Александром Анатольевичем вылетаем в столь спешном порядке не потому что хотим, а потому что так диктуют обстоятельства.

При звуках имени Вавилова сердце с гулким грохотом ухает в пятке, а тело резко прошибает ледяной пот. Быть того не может! Неужели сейчас?! Неужели Александр покидает Россию так скоро? Да еще и в компании Невзоровой, которая явно к нему неровно дышит?

Голову затягивает шумом разбивающихся надежд, и я, почувствовав резкую слабость в ногах, приваливаюсь спиной к стене. А я-то внушала себе, что отлет Вавилова случится нескоро… И подумать ведь не могла, что мы не успеем сходит даже на второе свидание!

– Хорошо, – соглашается Зарецкий. – Тогда я могу взять Морозову себе в помощники? Она провела большую часть расчетов по этому проекту и владеет информацией.

Наконец холодные глаза Невзоровой обращаются ко мне, бледной и прижавшейся к стене.

– Морозова, тебе дурно? Ты как-то неважно выглядишь.

– Нет, все в порядке, – мотаю головой.

– Будешь помогать Зарецкому, слышала?

– Да, конечно, с удовольствием, – натягиваю вымученную улыбку.

Начальница окидывает меня брезгливым взглядом и снова фокусируется на Антоне:

– Ну все, свободен. У меня куча дел. Если что-то срочное – звони.

– Хорошо.

Мы с Зарецким покидаем кабинет начальницы, и он, утомленно потирая виски, вздыхает:

– Ну что, Лина, готова к работе? На домашние ужины в ближайшие две недели даже не рассчитывай.

А вот это даже не обидно. Зачем мне свободное время? С Димой мы расстались, Вавилов уезжает в США. Кроме работы, у меня ничего нет.

Возвращаюсь к своему столу и медленно опускаюсь на стул. В коленях по-прежнему ощущается ватная слабость, а в груди неприятно ноет. Беру телефон, стоящий на беззвучном режиме, в руки и тут же вздрагиваю. На экране уведомление о двух пропущенных от Александра.

Нажимаю кнопку вызова и прикладываю мобильник к уху. В ожидании ответа сердце колотится как ненормальное. В горле пересохло, и немного мутит. Ох, и волнуюсь же я!

– Ангелина, здравствуй, – бархатный голос Вавилова задевает нервы, и мои щеки мгновенно наливаться кровью.

– Привет, – отзываюсь я. Отчего-то полушепотом.

– Послушай, – он прокашливается, и на долю секунды я улавливаю неловкость, сквозящую в его интонациях. – Сегодня у нас не получится встретиться.

Я сглатываю горький ком и тихо произношу:

– Ничего страшного.

Я ведь уже знаю причину. Он не должен ничего объяснять.

– Я сегодня вылетаю в Америку, Ангелина, – продолжает босс. – Так надо, понимаешь?

– Конечно, – отвечаю с улыбкой, которая проступает на лице сквозь слезы. – Я все понимаю, Александр.

Он ведь не обманывал меня. Не давал обещаний и ни к чему не принуждал. Я сама рухнула в его объятия. Добровольно и с охотой. Знала абсолютно все нюансы его непростого положения и все равно согласилась стать его любовницей.

Мне не в чем винить Вавилова. Мои несбывшиеся мечты – исключительно моя ответственность.

– Прости, что так вышло, ладно? – судя по хрипотце в голосе, ему этот разговор тоже дается нелегко. – Береги себя.

– И ты себя, – отзываюсь я, держась из последних сил. – Удачного полета.

А потом, не дожидаясь его ответа, я сбрасываю вызов и, шумно всхлипнув, роняю лицо в ладони.