Текст книги "(не) случайная ночь с боссом (СИ)"
Автор книги: Тая Наварская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 43
Празднование юбилея «Омега групп» проводится с характерным размахом: шикарный ресторан, первоклассный ведущий, живая музыка и безупречно одетые гости. Если честно, на таком роскошном мероприятии я присутствую впервые. Даже волнуюсь немного.
Поздоровавшись со столпившимися в холле коллегами, я поправляю подол своего воздушного платья и неторопливо устремляюсь вверх по лестнице, в основной зал. Ремешки золотистых туфель туго обвивают щиколотки, а заколка, припрятанная в волосах, слегка потягивает. На какие только жертвы не пойдешь, чтобы соответствовать высокому уровню празднования. Недаром ведь я два часа у визажиста просидела.
Последняя ступенька остается позади, и моему взору открывается потрясающий красоты вид. Огромный просторный зал, залитый светом десятков хрустальных люстр, высокие панорамные окна, через которые можно увидеть сверкающую набережную, и утонченная мебель, будто взятая с обложки журнала про стиль и интерьер.
Тут и там шныряют официанты в смокингах и белоснежных перчатках. На их подносах – изысканные закуски и дорогое шампанское, которое мне, впрочем, не суждено попробовать. На столах красуются живые цветы: композиции из магнолий и белых роз.
– Шикарно, скажи? – меня под локоть подхватывает моя коллега и по совместительству приятельница Аня. – В этом году даже круче, чем в предыдущем. Вот, что значит юбилей.
– Да, впечатляет, – соглашаюсь я. – Тут, я так понимаю, и развлекательная программа намечается?
Смотрю на ведущего, который что-то увлеченно обсуждает с музыкантами.
– Да, но не та, к которой мы привыкли на свадьбах. Никаких дурацких конкурсов, все цивильно. Сначала официальная часть: дадут слово Вавилову, потом генеральный продолжит. Дальше тосты от чиновников и крупных партнеров. Затем будут награждать отличившихся сотрудников, раздавать премии и грамоты. Ну и только после этого – веселье. Песни, танцы и разговоры по душам. По крайней мере, в прошлом году так было.
Аня работает в «Омега групп» уже четвертый год и, несомненно, разбирается в местных порядках. Хорошо, что у меня есть такая всезнающая знакомая.
– Интересно. А кто был в числе отличившихся сотрудников в том году? – любопытствую я.
– Мадлена, само собой, – усмехается девушка. – Она каждый год свое самолюбие тешит. Типа, смотрите, какая я молодец! Не женщина, а звезда!
Последние фразы Аня произносит, комично передразнивая манеру речи Невзоровой, и я, не удержавшись, прыскаю в кулак. Пародия явно удалась.
– В этом году, я думаю, Зарецкий награду получит, – продолжает приятельница. – Он вед как конь пахал! Даже в отпуске толком не был!
Что правда, то правда. Для всего нашего отдела Антон является примером усердия и трудолюбия.
– Да, он молодец, – поддерживаю я. – Глядишь, такими темпами и до больших высот дослужится.
– Это точно. Только вот его девушке я не завидую. Что за личная жизнь, когда твой парень двадцать четыре на семь пропадает на работе?
– А у него есть девушка? – искренне удивляюсь я.
Не думала, что при такой занятости это возможно.
– Оказывается, да. Я сама недавно узнала. Представляешь, они оказывается с института вместе. Она в Испании несколько лет жила, а сейчас вот вернулась. Поговаривают, что свадьба скоро.
– Надо же, как здорово, – улыбаюсь я. – Рада за Антона.
– Но все же главным событием года станет женитьба Вавилова. Вот уж кто закатит пир на весь мир.
Упоминание об Александре отзывается в сердце тупой ноющей болью. Вот вроде умом понимаю, что ничего мне не светит, а все равно реагирую. Глупо и очень остро.
– Ты не знаешь, его невеста Юлия сегодня будет присутствовать на мероприятии? – поддаюсь любопытству.
– Конечно, куда он без нее? – ухмыляется Аня. – В этот раз не соскочит.
– В смысле не соскочит? Ты о чем?
– Да о свадьбе, – приятельница поворачивается ко мне и, уловив на моем лице выражение растерянности, поясняет. – Неужели ты не слышала? Вавилов должен был жениться на мисс Доберштейн еще лет десять назад. Такая была договоренность. Потом он как-то подсуетился, сослался на неотложную работу и вернулся в Россию. Свадьба отложилась. И вот все это время он ей делал мозги: то женюсь, то не женюсь.
– Но… Зачем? Какой в этом смысл?
– А такой, что браки по договору – штука сложная. Это ведь не так, как у нас, простых людей, полюбил – женюсь, разлюбил – разведусь. Там у Вавиловых и Доберштейнов бизнес замешан, бабки бешеные. Оттого все непросто совсем, – рассуждает Аня. – Вот мы вроде им завидуем, да? Они ведь в богатстве, в роскоши живут… А с другой стороны, нафиг нужно это богатство, если ты даже сам себе жену выбрать не можешь, верно? Как по мне, уж лучше никогда не летать на частных самолетах, но зато жить с человеком, которого ты по-настоящему любишь.
– Ты… Ты думаешь Вавилов не любит Юлию? – мой голос дребезжит от волнения.
– Не знаю, – Аня пожимает плечами. – Может, и любит, конечно. Одно ведь другому не мешает. Тем более что эта Юлия – девка действительно видная.
Приятельница хватает с подноса мимо идущего официанта шампанское и, пригубив его, блаженно улыбается:
– Потрясающе. На вкус как амброзия. Тебе, Лин, не предлагаю, – косится на меня и хитро подмигивает.
– Что? Ты о чем? – тушуюсь я.
– Да брось! Надо быть совсем тупым, чтобы не понять, что ты в положении! – восклицает Аня. – Эти твои распашонки, конечно, скрадывают живот, но все же не настолько.
Да уж, она права. Скрывать свою беременность от коллег бессмысленно. Все равно рано или поздно узнают.
Глава 44
– Ну и? – Аня продолжает буравить меня внимательным взглядом.
– Что «ну и»? – делаю вид, что не понимаю вопроса.
– Кто папаша? Ты ведь не замужем, Лин, поэтому это наверняка очень пикантная история.
Аня – хороший человек, но при этом жуткая сплетница. Как бы ответить ей так, что потом моя личная жизнь не стала главным предметом офисных обсуждений?
– Знаешь, я… Я пока не готова об этом говорить. Это очень личное.
– У-у-у, – восторженно тянет она. – Судя по твоему таинственному тону, история и впрямь занимательная. Неужели это кто-то из наших? О боже! Это Зарецкий, да?!
– Нет! Нет, конечно!
Какой кошмар! Антон не заслужил, чтобы о нем ходили такие слухи!
– Тогда кто?
В глазах девушки стоит такой неподдельный интерес, что мне становится очевидно: просто так она не отстанет. Аня всерьез настроена узнать мой секрет.
– Это мой бывший, Дима, – вздохнув, лгу я.
Ну а что мне еще остается делать? Не говорить же, что отец моего ребенка – Вавилов?
– Горячий прощальный секс с последствиями? – она моментально заглатывает мою удочку.
– Ну… Что-то вроде того.
Если честно, я никогда не была мастером в искусстве лжи. Да и сейчас, как мне кажется, тоже делаю это крайне посредственно. Но Аня настолько взбудоражена новостью, что не замечает моей паршивой актерской игры.
– Очуметь. Именно поэтому я не связываюсь со своими бывшими, – заявляет она, цедя шампанское. – Конец есть конец. Никаких бонусных ночей.
– И это правильно, – поддакиваю я, надеясь, что на этом разговоры о моей личной жизни закончатся.
К нам подходит улыбчивый официант и зычно объявляет:
– Креветки? Жареные моллюски? Запеченные мидии?
От одного только вида этим морских гадов на меня накатывает дурнота, и я отрицательно трясу головой. А вот Аня, напротив, проявляет к деликатесам недюжинный интерес: накладывает их на салфетку и принимается с аппетитом уминать.
Ну слава богу. Кажется, тема моей беременности действительно закрыта.
– Ой, смотри, кто там! – Аня устремляет глаза куда-то вправо.
Проследив за траекторией ее взгляда, я натыкаюсь на зрелище, которое разом выбивает у меня воздух из легких. Сердце останавливается, а в глазах начинает щипать, будто я смотрю на открытое солнце.
Вавилов входит в зал, подобно гордому льву: широкие плечи расправлены, взгляд прямой и немного покровительственный, походка преисполнена уверенности. На нем стильный черный костюм и придающая торжественности бабочка. А под руку он ведет свою невесту – ослепительно блистательную Юлию Доберштейн.
Я впервые вижу ее вживую и с уверенностью могу сказать, что фотографии не до конца передают силу ее красоты. В реальности она чуть выше и гораздо улыбчивей, чем казалась на снимках. В движениях Юлии сквозит какая-то располагающая мягкость и грация, из-за которых на девушке невольно хочется задержать взгляд подольше.
Остановившись у столика с шампанским, Александр и Юлия заводят разговор с каким-то незнакомым мне седовласым мужчиной, а я все стою и жадно их пожираю глазами. Ловлю оттенки эмоций на благородном лице Вавилова и наблюдаю за мимикой его спутницы.
– Хороша, скажи? – подает голос Аня, которая тоже пристально разглядывает невесту босса. – Пластические хирурги недурно потрудились.
– Почему сразу пластические хирурги? – удивляюсь я.
– Ну не знаю… Ты когда-нибудь видела, чтобы природа одаривала женщину настолько идеально-крошечным носом? Бьюсь об заклад, там была ринопластика. Да и губы у нее по-любому не свои. Но этим в наше время никого не удивишь.
Я не эксперт в области подобных процедур, поэтому оставляю комментарий Ани без ответа. Легонько пожимаю плечами и принимаюсь озираться по сторонам.
Гостей заметно прибыло: повсюду слышатся оживленные разговоры и мелькают яркие наряды. Сегодня каждый облачился в свою лучшую одежду и настроен сверкать. Даже Людмила Ивановна из бухгалтерии, несмотря на преклонный возраст, сменила привычные удобные балетки на высоченные шпильки. Прямо не юбилей, а вечер преображений.
Увидев знакомую из юридического отдела, Аня упархивает к ней, а я, поправляю висящий на плече клатч и направляюсь к закускам. Сборы заняли довольно много времени, и я успела проголодаться.
Подхожу к столику, где элегантно разложены яства и, пробежавшись по нему взглядом, останавливаю свой выбор на небольших малиновых тарталетках. Раньше я была довольно равнодушна к сладкому, но с наступлением беременности прониклась особой страстью к выпечке и пирожным.
Осторожно откусываю лакомство, смакуя на языке вкус малины, когда внезапно замечаю Вавилова, чей пристальный взор сосредоточен на мне. Тарталетка чуть не встает в горле комом и я, слегка закашлявшись, поспешно пережевывает ее.
Александр адресует мне приветственный кивок, и по его губам я читаю слово «здравствуй». Отвечаю тем же, ощущая, как к щекам приливает предательский румянец. Не знаю, почему, но под взглядом этого мужчины я начинаю трепетать и неимоверно волноваться. Словно в грудь подложили огненный шар, и он вот-вот взорвется.
Справившись с первым приступом нервоза, снова смотрю на мужчину и вдруг сталкиваюсь с обескураживающим фактом: он движется ко мне. Неужели заговорит со мной на глазах у всех? На глазах у своей невесты?
Мысли, подобно перепуганным мошкам, мечутся в голове, а пальцы растерянно теребят подол платья. Что он хочет? Чего мне от него ждать?
Пытаясь справиться с нервами, я гипнотизирую взглядом мраморную плитку на полу и вскидываю глаза только тогда, когда Александр останавливается в метре от меня.
Глава 45
– Платье тебе к лицу, Ангелина, – бархатный баритон Вавилова заполняет собой пространство, перекрывая посторонние шумы. – Да и вообще ты невероятно красива.
Ну вот. Опять он меня смущает. Вынуждает алеть как маков цвет и забывать дышать от волнения.
– Спасибо. Ты… Ты тоже обворожителен, – отзываюсь я. – Впрочем, как и всегда.
Я не стремлюсь сделать ему комплимент, просто констатирую очевидный факт.
– Какие новости? Диплом защитила?
Меня приятно удивляет, что он помнит о моих делах. Ведь, когда мы с ним ходили на свидание, я как раз говорила, что готовлюсь к защите.
– Да, – киваю я. – Красный.
– Даже так, – он легонько присвистывает. – Поздравляю.
– Спасибо. Теперь я дипломированный специалист.
Мне по-прежнему страшно смотреть на него, но я все же это делаю. Перестаю елозить взглядом по пуговицам дорогого пиджака и отваживаюсь поднять его выше, к лицу. Смотрю в синие, бесконечно глубокие глаза Вавилова и понимаю, что меня опять неумолимо засасывает в пучину его обаяния. Воля становится мягкой и вязкой, а все те доводы, которые я сотню раз прокручивала у себя в голове, начинают казаться неубедительными и нелепыми.
Ну как я могу злиться на него? Как могу противостоять этому цепкому, пронизывающему до костей взору? Рядом с Вавиловым катастрофически сложно оставаться холодной и принципиальной. Он словно солнце, которое способно растопить даже лед.
– И какие дальше планы, Ангелина? Пойдешь в магистратуру? Или сосредоточишься на карьере?
«Буду рожать и воспитывать твоего ребенка!» – мимолетом проносится в голове, но я само собой не озвучиваю эту мысль. Более того, вслух произношу совсем иное:
– Поживем – увидим, – изо всех сил стараюсь, чтобы моя улыбка не казалась вымученной. – Я вот о твоих планах я наслышана. Поздравляю с помолвкой.
Ну вот. Я все-таки смогла это сказать.
От моих слов Александр морщится, словно от зубной боли. Эта эмоция проскальзывает на его лице буквально за секунду, но я все же успеваю ее уловить.
– Да… Да, спасибо. Это очень мило с твоей стороны.
Ему явно неловко. Поверить не могу! Несгибаемому Вавилову неловко! Но почему? Неужели чувствует свою вину передо мной?
Между нами повисает молчание, а затем Александр вновь открывает рот:
– Ангелина, послушай…
Договорить он не успевает.
– Саш, вот ты где! – модельной походкой от бедра к своему жениху приближается Юлия. – Я тебя потеряла. Ты так внезапно исчез.
Остановившись рядом, она окидывает меня заинтересованным взглядом.
– Я тут общаюсь с… – мужчина заминается, явно не зная, как меня назвать, но потом находится. – Со своей старой знакомой. Познакомься, Юль, это Ангелина, – переводит взгляд на меня. – Ангелин, это Юлия.
– Очень приятно, – кивает девушка.
– Взаимно, – отзываюсь я.
Если честно, сейчас я на грани того, чтобы провалиться сквозь землю. Сказать, что мне не по себе, – не сказать ничего. Думала ли я, что буду стоять и обмениваться любезностями с невестой Вавилова? С той самой невестой, внезапное появление которой фактически лишило моего ребенка отца? Нет, конечно, я и представить такого не могла. Но у жизни, как оказалось, довольно извращенное чувство юмора.
– Саш, – Юлия вновь обращается к Александру. – Там Иноземцев с женой пришел. Надо бы поздороваться.
– Да, хорошо, – Вавилов поджимает губы.
– Ангелина, прошу нас извинить, – Юлия улыбается мне и, надо заметить, вполне искренне. – Социальные обязательства – вещь скучная, но, увы, необходимая.
– Конечно, я все понимаю, – отвечаю ей на улыбку. – Хорошего вечера.
Развернувшись на каблуках, устремляюсь прочь. Надо отыскать туалет и скрыться там от посторонних глаз. Хотя бы на время. Пока не соберусь с силами и не приду в себя.
После пятиминутного блуждания по витиеватым коридорам я наконец нахожу дверь с изображением элегантной дамы. Захожу внутрь и включаю воду, шум которой приятно успокаивает нервы. Не знаю, сколько времени я стою, опершись на раковину и наблюдая за тугой белесой струей. Может, минуту, а может, десять. Такое ощущение, что я провалилась в вакуум: внешний мир исчез, и значение имеют лишь внутренние переживания.
Внезапно дверь за моей спиной распахивается, и, вздрогнув, я поднимаю глаза к зеркалу. Удивление обжигающей искрой проходится по коже, а щеки вновь наливаются жаром. Позади меня стоит никто иной, как Юлия Доберштейн. Вот так совпадение!
– Ой, и вы здесь, – посмеивается она, заметив меня.
Затем проходит вперед, останавливается напротив зеркала и, достав из сумочки пудру, пару раз проходится пуховкой по коже.
– Решила ненадолго сбежать от всеобщей суеты, – делится девушка. – По натуре я махровый интроверт и плохо переношу массовые сборища.
– Правда? – изумляюсь я, глядя на нее через зеркало. – А по вам и не скажешь.
Чтобы не стоять как истукан, тоже раскрываю сумочку и извлекаю из нее прозрачный блеск для губ. Откручиваю крышечку и принимаюсь неспешно подправлять макияж.
– За годы вынужденной светской жизни я научилась неплохо имитировать интерес и вовлеченность там, где на самом деле очень хочется уснуть. Как говорила моя матушка, главный навык истинной леди – это умение вовремя подавить зевок, – шутит Юлия.
Несмотря на подавленность и душевный раздрай, мои губы растягиваются в улыбке. Не знаю, почему, но мне комфортно в обществе этой женщины. Невзирая на статус, деньги и прочие преференции, она кажется очень земной и какой-то уютной. В ее поведении не чувствуется превосходства, а манеры лишены напускного пафоса.
Это так странно… Ведь раньше Юлия представлялась мне совсем другой. Избалованной наследницей, напыщенной светской львицей. Кем угодно, только не милой девушкой. Мне нравилось думать, что Вавилов женится на ней исключительно из чувства долга и о настоящей любви там нет и речи.
Но теперь, когда я слушаю непринужденное щебетание Юлии, до меня вдруг доходит, что я выдавала желаемое за действительное. Вполне вероятно, Вавилова и мисс Доберштейн связывают искренние чувства, а третий лишний в этой истории именно я.
Глава 46
Шумное празднование в самом разгаре. Официальная часть мероприятия уже позади, и теперь все внимание приковано к талантливой певице, грациозно перемещающейся по сцене. Она околдовывает пространство своим дивным голосом и погружает присутствующих в своего рода транс. Не знаю, как другие, но лично я получаю истинное удовольствие от происходящего.
«Знаю, сердце разорваться может, любя. Это как с душой расстаться – жить без тебя!» – поет она, и на мои глаза против воли наворачиваются слезы. Услышанное слишком созвучно тому, что творится у меня внутри.
Беру салфетку и осторожно промакиваю нижние веки. Не хочу казаться заплаканной и излишне сентиментальной. В конце концов, личные переживания на то и личные, чтобы не быть достоянием общественности.
– Я же говорила, что в этом году Зарецкий награду получит, – рядом со мной присаживается Аня. – Как в воду глядела.
Весь вечер приятельница бегает от столика к столику и увлеченно обсуждает с коллегами сплетни и новости. Очевидно, не так давно круг ее общения завершился, поэтому Аня вновь вернулась ко мне.
– Да, это здорово, – поддерживаю я. – Он как никто заслуживает.
– А Мадлена, как всегда, в своем репертуаре, – хихикает она. – Чуть ли не на полчаса речь зарядила.
Аня права, выступление Невзоровой действительно было очень долгим, нудным и по формату напоминало сухой деловой отчет. Однако ее подчиненные, само собой, слушали начальницу чуть ли не с благоговейным трепетом. Ведь послезавтра всем снова на работу, под руководство этой педантичной и требовательной женщины.
Пока Мадлена Георгиевна говорила, я то и дело бросала внимательные взгляды на Вавилова. Пыталась увидеть в его лице малейшие признаки увлеченности или хотя бы заинтересованности. Ведь, по словам Невзоровой, эти двое были любовниками.
Однако, вопреки моим ожиданиям, Александр казался откровенно скучающим, а на Мадлену и вовсе не смотрел. Его больше интересовал экран собственного телефона. И еще он периодически поглядывал на меня. Ловил мои пристальные взоры и отвечал на них не менее пристально. Я бы даже, сказала пронзительно. Поэтому мне приходилось судорожно отводить глаза в сторону и делать вид, что я вовсе не за ним наблюдаю.
Под всеобщие аплодисменты певица заканчивает свое выступление и покидает сцену. Музыка, доносящаяся из колонок, становится более быстрой и ритмичной, и на танцпол потихоньку выползают люди.
– Пошли потанцуем, Лин! – Аня вскакивает на ноги и хватает меня за запястье.
– Нет, я, пожалуй, пас! – отнекиваюсь я. – Давай без меня!
– Никаких отговорок, Морозова! – не отстает приятельница. – После еды надо как следует подвигаться! Пищеварение будет лучше!
Не слушая возражений, Аня утаскивает меня ближе к сцене и, остановившись напротив, пускается в пляс. Вообще-то я любитель потанцевать под хорошую музыку, но в текущих обстоятельствах это кажется мне… Каким-то неуместным, что ли.
Во-первых, я беременна. Во-вторых, столик, за которым сидит Александр со своей невестой, располагается всего в десятке метров от меня. Ну и, в-третьих, мне элементарно неловко. Я же все-таки не в ночном клубе, а в окружении коллег.
– Сбрось свои зажимы и просто танцуй, – советует Аня. – Когда тебе еще представится такая возможность?
А вообще она ведь права. Вечеринки и дискотеки в ближайшие годы мне точно не светят. Возможно, это и впрямь мой последний шанс на танцевальное веселье!
Плюнув на условности, я запрокидываю голову и растворяюсь в пульсациях музыки. Двигаться в такт совсем не сложно, тело само решает, как и куда повернуться, в какой момент поднять руки и вильнуть бедром.
– Да, Морозова, вот так! – подбадривает Аня, приближаясь ко мне.
Она обходит меня сзади и прижимается своей спиной к моей спине. Теперь мы танцуем как бы вместе. Смеемся и копируем движение друг друга.
Мой взгляд вскользь проходится по Вавилову, однако выражение лица мужчины заставляет меня вернуться и посмотреть на него более внимательно.
Александр явно обескуражен. Глядит на меня с широко раскрытыми глазами, в которых читается натуральный шок. Даже странно видеть по обыкновению уравновешенного босса во цвете столь неподдельных эмоций.
Первые секунды я не понимаю причин такой реакции, но через пару мгновений мне все становится ясным. Дело в том, что во время танца с Аней мое платье собралось на спине и натянулось спереди, облегая грудь и округлившийся живот. Таким образом, любой наблюдающий за мной человек мог догадаться о моем интересном положении. А Вавилов, несомненно, наблюдал.
Поспешно отстраняюсь от Ани и поправляю предательское платье. Лицо, шея и даже уши горят от смущения, а сердце в груди надрывно паникует.
Вот черт! Я совсем не хотела, чтобы Александр узнал об этом вот так: стихийно и совершенно случайно. Догадался ли он о своем отцовстве? Или просто озадачился самим фактом моей беременности? Стоит ли мне с ним объясниться? Или просто сделать вид, что ничего экстраординарного не произошло?
Собрав волю в кулак, поднимаю голову и вновь встречаюсь с требовательным синим взглядом. Он принизывает меня насквозь, до мяса, до самых костей, и выносить его дольше нет никаких сил.
Александр по-прежнему сидит за своим столом. Не шевелится и, такое ощущение, не дышит. Буравит меня неверящим взором, который то скатывается на живот, то вновь дергается к лицу. Вот-вот дырку во мне просверлит.
Видно, что в голове мужчины происходят многочисленные мыслительные процессы. В уме он пытается сопоставить факты и сроки, силится понять, верны ли его подозрения. Еще минута – и Вавилов неминуемо решит поговорить со мной. А к серьезному разговору я не готова. Пока не готова.
Подлетаю к своему столику и, схватив сумочку, несусь к выходу. Понятно дело, что в конечном итоге откровенный диалог неизбежен, но прямо сейчас, на глазах невесты и подчиненных Александр не бросится меня догонять. А значит, у меня есть немного времени на финальные раздумья. Есть шанс трезво взвесить все «за» и «против».
