Текст книги "(не) случайная ночь с боссом (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Ссора с Димой не идет у меня из головы и не дает покоя. Трудно сосредоточиться на работе, когда его разочарованное и злое лицо стоит у меня перед глазами.

Если честно, скандал в моей квартире был самым крупным из всех наших. Разумеется, раньше мы тоже ссорились, но не так бурно, не так неистово. Чуть остыв, кто-то из нас тут же делал шаг к примирению, и конфликт угасал, едва зародившись. Но теперь… Теперь я чувствую, что все по-другому.

С момента ссоры минуло два дня, а мы так ни разу и не созвонились. Да какие там звонки – даже сообщениями не обменялись! Полный игнор. Мы выпали из жизней друг друга, будто никогда там и не присутствовали. Совместно проведенные вечера, признания в любви и трогательные мелочи, образующие уникальный мир двух влюбленных людей, вдруг стали казаться какими-то нереальными. Словно все это случилось давно или в какой-то параллельной вселенной.

Прежде Дима и дня не мог прожить без моего голоса. Я не сама это выдумала – он так говорил. А что сейчас? Постоянно сидит онлайн, но обо мне, кажется, не вспоминает. Или вспоминает, но из упрямства не хочет первым идти навстречу? Лучше бы так. Все же скверный характер пережить проще, чем безразличие.

Ведь не зря говорят, что любовь умирает в тот самый момент, когда люди становятся равнодушны друг к другу. Если есть эмоции, то есть и будущее. Но если все остыло, ничем не поможешь.

Сожженное дотла уже не вспыхнет.

Признавать, что я твоя некогда пламенная любовь чахнет прямо на глазах, горько и больно. Это как наблюдать за увяданием растения, которое ты несколько лет поливал, холил и лелеял. А потом оно словило какую-то непонятную хворь и стало стремительно терять листья. Обидно так, что аж руки опускаются.

Может, это прозвучит чересчур самонадеянно, но ведь люди сами творцы своего счастья, верно? Так почему же мы позволяем тому, что по-настоящему ценно, уходить из нашей жизни? Почему не бьемся до конца?

Поймав волну непоколебимой решительности, я кидаю короткий взгляд на дисплей телефона и удовлетворенно улыбаюсь. На часах – четверть седьмого, а значит, официально мой рабочий день закончился пятнадцать минут назад. Конечно, дел у меня по-прежнему выше крыши, но к ним можно вернуться на следующей неделе. А сейчас я должна побороться за свое личное счастье.

Я так привыкла, что Дима всегда и во всем выступает инициатором, что напрочь забыла, каково это брать ответственность в свои руки. Проявить спонтанность, сделать сюрприз, заявиться без приглашения – уже сто лет ничего подобного не вытворяла. И, по-моему, сейчас как раз тот момент, когда пора воскресить давно забытую стихийность и выкинуть что-нибудь этакое.

Сгребаю личные вещи со стола в сумку и, подхватив пиджак, устремляюсь на выход. В дверях сталкиваюсь с Мадленой Георгиевной, которая тотчас окидывает меня оценивающим взором:

– Что, Морозова, уже домой?

– Как видите, – пожимаю плечами. – Рабочий день уже окончен.

Памятуя о недавнем, если так можно выразиться, конфликте с начальницей по причине моих якобы чрезмерных задержек, в которых ей мерещился дурной подтекст, думаю, она не будет возражать против того, чтобы я своевременно покинула офис.

– Ну надо же, как быстро возросла твоя продуктивность, – ухмыляется она. – Каких-то пара дней – и все задачи решены.

– Нет, дел по-прежнему много, – отзываясь я, компенсируя свои ледяные интонации вежливой улыбкой. – Но я продолжу заниматься ими в понедельник. На сегодня у меня и моего молодого человека планы.

Вообще-то не в моих правилах трындеть об отношениях на каждом шагу, но Невзоровой эта информация, думаю, не повредит. Пусть знает, что у меня есть парень, и объект ее обожания по имени Александр Анатольевич Вавилов меня совершенно не интересует.

– О, как любопытно, – фыркает Мадлена Георгиевна, однако ее тон говорит об обратном.

Буквально за долю секунды она теряет ко мне интерес и переключает внимание на мою подружку Аню, вошедшую в кабинет. Бросается на нее, как коршун, громко требуя какой-то отчет, и я под всеобщую суматоху выскальзываю в коридор. Приятельницу, конечно, жалко, но помочь я ей никак не могу – мы работаем над разными проектами.

Спускаясь на лифте, вызываю такси до Диминого дома, и, пристроившись у большого зеркала в холле на первом этаже, принимаюсь подкрашивать губы. Несмотря на душевный раздрай, выгляжу я неплохо: волосы пшеничными волнами спускаются по плечам, а в глазах горит шальной огонек.

Не знаю, оценит ли Дима мое внезапное появление в его квартире, но очень хочется верить, что да. Время еще раннее, поэтому парень почти наверняка на работе. Но тем лучше – у меня будет достаточно времени, чтобы приготовить изысканный ужин. Дима обожает домашнюю еду, вот я и решила его порадовать. Лучшего способа примирения мне точно не найти.

Сажусь в такси и, из окна любуясь разлитым по тротуару солнцем, принимаюсь прокручивать в памяти наши с Димой особенные моменты. В голове тут же всплывают картинки, как мы ходили в Луна-парк: катались на американских горках, ели сладкую вату и хохотали до колик в животе. Тогда мы были счастливы и верили, что счастье продлится вечно. А еще вспоминается, как он впервые меня поцеловал на ступеньках института. Чувственно и нежно. Я тогда поняла смысл популярного в любовных романах выражения «за спиной вырастают крылья». Меж моих лопаток действительно что-то зашевелилось. Что-то большое и волшебное.

Попрощавшись с водителем, покидаю автомобиль и направляюсь в продуктовый магазин, расположенный с торца дома. Закупившись всем необходимым и слегка покачиваясь под тяжестью перегруженных пакетов, захожу в подъезд и поднимаюсь на нужный этаж. С легкой улыбкой на губах открываю дверь и шагаю в квартиру. Она у Димы большая и современная, гораздо лучше моей.

Первое, что бросается в глаза, – включенный в коридоре свет. Наверное, хозяин забыл его выключить перед уходом.

Второе – это смутно знакомые женские босоножки на тонкой шпильке, которые неаккуратно стоят у порога. Такое ощущение, что их скидывали на ходу, явно торопясь. Вот блин, где же я их видела? Никак не могу вспомнить…

Третье и последнее, на что я обращаю внимание, – это тихая, невнятная возня, раздающаяся из глубины квартиры.

Замираю в дверях и напряженно прислушиваюсь. Непонятный звук напоминает приглушенные голоса, а еще через секунду я отчетливо различаю женский не то всхлип, не то стон.

Кровь резко отливает от лица, а пакеты выпадают из рук. Я приваливаюсь к стене и, пытаясь справиться с шоком, прикрываю веки. Гулкий стук собственного сердца отдается в висках, а ноги резко слабеют. По ощущениям, я вот-вот грохнусь в обморок, потому что с каждой секундой сомнений в том, что в Диминой квартире другая женщина, становится все меньше.

Женские завывания за стеной набирают обороты, а мое сердце рвется на куски от горечи и боли. Происходящее воспринимается как дурной сон, и я отчаянно не хочу верить, что это все творится наяву. Должно быть, срабатывает какой-то защитный механизм психики, отвечающий за то, чтобы люди, столкнувшись с предательством, не сходили с ума в ту же минуту.

По щекам катится обжигающе-горячая соленая влага, а подбородок трясется от беззвучных рыданий. Утерев дрожащей ладонью слезы, распахиваю глаза и снова упираюсь взглядом в неряшливо раскиданные красные босоножки.

Смотрю на них и вдруг вспоминаю, на ком раньше их видела.

Глава 13

Жуткая догадка подкатывает к горлу нестерпимыми рвотными рефлексами, и я в ужасе закрываю рот рукой. Боюсь, Димин элегантный ковер не переживет опустошения моего желудка.

Господи, пожалуйста, только не это! Пощади и помилуй! Ведь может же быть, что это просто совпадение? Что такие босоножки носит не только моя подруга? Это массовый товар, наверняка у сотни других девушек такие же!

Я пытаюсь справиться с болью, внушая себе то, что предал меня лишь один близкий человек. Один, а не сразу двое. Двое – это слишком. Моя нервная система точно даст сбой.

Отлипаю от стены и на негнущихся ногах медленно бреду туда, откуда доносятся омерзительные звуки страсти. С одной стороны, я не хочу видеть измену своего парня собственными глазами, но с другой – только так я смогу вычеркнуть его из своей жизни насовсем. Только так смогу выдрать чувства к нему с корнем. Если Дима и правда променял меня на другую, я должна знать об этом наверняка, чтобы навсегда задушить в себе надежду на воссоединение.

Да, это будет больно, но я обязана сорвать этот пластырь. Другого пути у меня просто нет.

Шагаю в дверной проем Диминой спальни, и сердце, оборвавшись с тонких петель, летит куда-то в черную непроглядную бездну. Худшие опасения оправдались: в постели моего парня и впрямь лежит моя подруга, которую я знаю еще с беззубого детства. Мы вместе ходили в школу, сидели за одной партой, одалживали друг у друга одежду…

А теперь интересы изменились, и она одолжила у меня Диму. Без спросу, правда. Просто взяла погонять в надежде, что я не узнаю. Может, с джинсами это и прокатывало, но вот с парнем как-то не очень. После увиденного я совсем не горю желанием возвращать свое обратно.

Заметив меня, застывшую в дверях, подлая парочка шугается. Вика испуганно вскрикивает, а Дима, комкая одеяло на животе, сползает с кровати.

– Малыш, я… Я все объясню, – сбивчиво тараторит он.

Боже, ну что тут объяснять? Я же видела. Все-все видела. Зрелище хоть и не из приятных, но отпечаталось в моей памяти навсегда. И в душе тоже.

– Мы с Викой… В общем, это случилось первый и единственный раз. Прости меня, малыш… Лина!

Пока он говорит, я разворачиваюсь на пятках и устремляюсь обратно в коридор. Отныне нет никакого смысла слушать Димино вранье. Сколько я его уже наслушалась за годы наших отношений? Теперь мне уже кажется, что немало. Раньше я слепо верила Диме, а все тревожные звоночки, раздающиеся время от времени, предпочитала игнорировать. Потому что была твердо убеждена, что что мой любимый не способен на предательство.

Задержался на работе до полуночи? Ну ничего, с кем не бывает. Тусовался с парнями до пяти утра? Что ж, дело молодое. На рубашке невнятный розовый след? Да-да, понимаю, кто-то ненароком припечатал тебя своей помадой, в лифтах по утрам просто жуткая давка.

Я верила всему, что Дима мне говорил. Каждому его слову. И из уважения к нему не подвергала услышанное критической оценке. Мне хотелось, чтобы наши отношения были выше ревности и бытовых ругачек. Мне хотелось просто быть счастливой.

Я была наивной дурой, а Дима этим нагло пользовался, водя шашни с моей подругой у меня за спиной.

Вот вам и высокие отношения.

– Лина, подожди! – парень хватает меня за руку, пытаясь развернуть к себе лицом. – Прошу, давай поговорим!

– О чем нам говорить? – вырываю ладонь из его цепкой хватки. – О чем? Очевидно, что у тебя все прекрасно, – киваю в сторону спальни, в которой притаилась Вика. – Это мне предстоит заново собирать себя по кусочкам! А ты иди, развлекайся дальше!

– Малыш, прости, – Дима виновато тупит взор. – Я понимаю, что подвел тебя, но прошу, не руби с плеча. Ведь нас так много чего связывает…

– Да, нас связывает и вправду много, – с горечью отзываюсь я. – Но ничего из этого не заставило тебя остановиться.

– Клянусь, я больше не повторю своих ошибок! – с жаром выпаливает он, испепеляя меня умоляющим взором. – Я исправлюсь, слышишь? Вика… Вика – это просто временное помутнение, а ты – моя любовь. Душой я предан только тебе. Ты же знаешь меня, Лина!

– Нет, – обрубаю жестко. – Мне только казалось, что знаю, а на самом деле ты совсем не тот, кого я любила. Я просто нарисовала у себя в голове идеальную картинку, которой ты, в сущности, никогда не соответствовал.

Когда я произношу это вслух, до меня наконец доходит уродливая правдивость собственных слов. Ведь действительно! Я всегда закрывала глаза на Димины недостатки, предпочитая их не замечать. А теперь они, крича и раня меня в самое сердце, вылезли наружу, и розовая пелена самообмана наконец спала с моих глаз. Теперь я вижу его настоящего: склочного, грубого, склонного к гиперконтролю и иррациональной ревности. Диме никогда не была нужна я, ему просто нравился факт обладания мной, послушной глупой девочкой, которая заглядывает ему в рот.

Если честно, от всех этих осознаний меня так и подмывает разреветься. Прямо навзрыд. Оплакать свое потерянное счастье, пожалеть себя и просто вдоволь пострадать. Но я не хочу доставлять Диме удовольствие от созерцания моей слабости. Да, мне адски больно, но это уже не его дело. Поплакать можно и дома, а сейчас надо действовать решительно.

Разворачиваюсь и твердым шагом направляюсь к двери. Перешагиваю пакеты с продуктами (пусть Дима с Викой ими подавятся) и толкаю ручку.

– Лина, ты что, уходишь? – раздается мне вслед неверящий возглас.

Ну, конечно, у Димы просто в голове не укладывается, как бесхребетная Лина может уйти, когда он ей столько лапши на уши навешал! Где та покорная безропотная девочка, которую он приручил? А ее больше нет! Нет и не будет!

Чувствую, что Дима, таща за собой одеяло, прикрывающее его наготу, идет за мной по пятам. Сглатываю тугой ком обиды и, на секунду застыв на пороге, говорю:

– Да, ухожу. И прошу, не надо громких слов – между нами все кончено.

А затем срываюсь с места и чуть ли не бегом устремляюсь прочь.

Глава 14

Кажется, я выплакала весь запас отведенных мне слез. На душе по-прежнему скребут кошки, но глаза, как ни странно, сухи. Я просто сижу в кресле, в том самом, на котором Дима оставил темные винные следы, и гляжу в одну точку. Вот уже второй день подряд.

Я ничего не ела, но желудок, вопреки здравому смыслу, не дает о себе знать. Не урчит и не просит пищи. Видимо, понял, что мне элементарно не до него. Только позывы мочевого пузыря изредка вынуждают меня сменить положение и пройтись до туалета. А в остальном – я совершенно бездвижна.

Первый шок уже сошел, и теперь я пытаюсь трезво осознать все, что произошло. Пробую проанализировать причины и уложить в голове тот факт, что позавчера я лишилась сразу двух близких людей – подруги и парня. Знаю, нельзя так говорить, но ощущения такие, словно я немного осиротела. Конечно, у меня есть любящие родители, старшая сестра и верная Наташка, но привыкать жить без Димы и Вики будет непросто. Все-таки они много для меня значили.

О своей маленькой личной трагедии я рассказала только Наташке, которая долго молчала в трубку. Очевидно, услышанное ее так поразило, что она просто не смогла отыскать нужных слов. Затем, придя в себя, она принялась за утешение, но вместо спокойствия на меня снова накатила волна истерики, поэтому я спешно попрощалась. Подруга звонила мне еще несколько раз, но я была не в силах взять трубку. Думаю, она поймет мое состояние и не обидится.

Поудобней устраиваюсь в кресле и кладу подбородок на подлокотник. Хочется спать, и даже глаза немного слипаются, но провалиться в объятия Морфея не выходит. Едва меня накрывает дремота, как перед глазами тотчас вспыхивает кадр Диминой измены: он на Вике, а ее длинные темные волосы разметались по ее подушке. От этих воспоминания по телу идет непроизвольная дрожь, и сон как рукой снимает. Поэтому я уже вторые сутки толком не сплю и не ем. Понимаю, что это неправильно, но пока ничего не могу с собой поделать. Наверное, мне просто нужно время.

Неожиданно слуха касается протяжная трель звонка, а через секунду раздается настойчивый стук в дверь. Встрепенувшись, несколько раз недоуменно моргаю. Интересно, кого принесло? Неужели Дима созрел для очередной порции извинений? Если так, то я просто ему не открою, пусть хоть обстучится! От одной только мысли о разговоре с ним о у меня нутро сжимается.

На носочках, что ни дай бог не выдать своего присутствия, подползаю к двери и припадаю к глазку. А в следующий миг не могу сдержать облегченного вздоха. Никакой это не Дима. Это моя встревоженная Наташка. Переживает, поди, за меняв, вот и примчалась. Я, конечно, рассчитывала весь день пробыть одной, но планы, очевидно, поменялись. Не открыть Наташке я никак не могу.

Торопливо прокручиваю замок и распахиваю перед подругой дверь. Она без лишних слов шагает в квартиру и тут же стискивает меня в крепких утешающих объятиях. Почувствовав Наташино тепло, я как-то резко размякаю, а на глаза снова наворачиваются слезы (надо же, выходит я не все выплакала).

– Лина, милая, я так тебе сочувствую! – с искренним сожалением в голосе произносит Наташа, поглаживая меня по волосам. – Убила б эту дрянь подлючую! Зла не хватает!

– Спасибо, что пришла, – всхлипнув, шепчу я. – Мне так плохо было…

– Конечно, пришла! А как иначе? – она хлопает меня по спине. – Я звоню, а ты трубку не берешь. Какие мне только мысли в голову не полезли…. Ужас! О таком даже думать нельзя! Нет, я знала, что ты у нас не какая-то там чокнутая, но мало ли какие глупости человек в приступе горя натворить может? Ой, в общем, слава Богу, все хорошо. А то я прям извелась.

– Чаю хочешь? – спрашиваю я, отстраняясь от Наташки.

Горе горем, а элементарные нормы гостеприимства никто не отменял.

– Чаю? Ну давай, – соглашается она. – Если хочешь, я и чего покрепче за компанию бахнуть могу. Ну это ты сама смотри, по состоянию.

– Нет, ничего не хочется, – мотаю головой. – Забываться на дне бутылки – не мой метод.

– Ну чаю, так чаю, – бодро отзывается подруга, скидывая туфли. – Я как раз и пирожных прихватила, – она достает из сумки упаковку моих любимых эклеров. – Будешь?

Сердце сжимается от внезапного прилива благодарности. Как же Наташка все-таки хорошо меня знает! Мало того, что побросала все свои дела и приехала, так еще и не с пустыми руками. Золото, а не подруга.

– Буду, – киваю я. – Кончено, буду.

Аппетита у меня по-прежнему нет, но как отказать Наташке? Она ведь ради меня старается.

Включаю электрический чайник и, тяжело вздохнув, поворачиваюсь к подруге, которая, сполоснув руки, выкладывает эклеры на тарелку.

– Ну как, Лин, держишься? – она опускается на стул и направляет на меня участливый взгляд.

– Ну так, – пожимаю плечами. – С трудом, если честно.

– Понимаю, – подпирает рукой подбородок и вслед за мной испускает горестный вздох. – Я и сама в шоке. До сих поверить не могу.

– А я вроде как уже поверила, – невесело усмехаюсь.

– Нет, ну как она могла, а? Ведь парень подруги – это табу, запретная территория! – негодует Наташка и, немного помолчав, добавляет. – Хотя, если честно, мне всегда казалось, что Вики как-то неровно к твоему дышит…

– Правда? – удивляюсь я. – А почему ты мне об этом не говорила?

– Ну а как такое скажешь? Вики ведь и моя подруга тоже. Была, разумеется. Как бы это выглядело, если б я на нее наговаривала? Тем более это все неявно было. То посмотрит она на него как-то чересчур долго, то улыбнется слишком широко… Да и та ситуация в клубе, помнишь? Сначала Вики как-то прям очень активно сватала тебе того блондина в кепке, а потом откуда ни возьмись появился Дима. Может, она специально его позвала, чтобы он увидел, какая ты неверная, и бросил? Наверняка Вики не собиралась всю жизнь довольствоваться ролью любовницы и в дальнейшем планировала по-хитрому разлучить вас с Димой.

Надо же, а ведь мне ничего подобного и в голову не пришло! Наташа права: с тем внезапным появлением Димы в клубе все непросто. Тут же вспоминается, как он стушевался, когда я заговорила с ним о сюрпризе. Теперь очевидно, что никакого сюрприза он не планировал. Вика позвала его в клуб, чтобы он полюбовался на мою якобы неверность.

Ох, как же это подло!

– Наташ, – расстроенно тяну я. – Надо было тебе со мной поделиться. А то я как дура, ей богу! Ничего не вижу, ничего не замечаю…

– Да я, если честно, не хотела лишний раз на твоего Диму наезжать. Ты всегда так трогательно выгораживала… Со временем мне стало казаться, что это я такая сварливая ворчалка, заточенная на негатив. Все время мне что-то не нравится… В общем, решила я помалкивать в тряпочку. Думаю, это ж твоя жизнь и твой парень, а моего мнения никто не спрашивал. Вот и не выступала особо… Так, по мелочам только.

Да, помню, я все время защищала Диму, когда Наташа нелестно о нем отзывалась. В итоге подруга, чтобы не портить нашу дружбу, решила мне вообще ничего не говорить. Эх, дура я, дура! И чего только добилась? Мало того, что сама слепа была, так еще и зрячим рот затыкала!

Разливаю чай по чашкам и усаживаюсь напротив подруги.

– Наташ, ты прости меня, ладно? Я в следующий раз обязательно к тебе прислушиваться буду.

– Да чего уж там, – отмахивается она. – Ты же как лучше хотела.

Несмотря на то, что Наташкины подозрения оказались не беспочвенными, она не упивается своей правотой и не козыряет злорадным «я же говорила». Видно, что ей искренне жаль. В данной ситуация она наверняка предпочла бы ошибиться.

– Да, хотела. Думала, мы с Димой на всю жизнь вместе, – горько усмехаюсь. – Теперь понятно, почему он не хотел со мной съезжаться. Ему же надо было где-то свидания с Викой устраивать.

– От сучок! – не сдержавшись, выругивается Наташа и шумно отхлебывает чай. – Такую девушку прошляпил! Ты ж у нас и красавица, и умница, Лин! Да эта шалавка Вика тебе и в подметки не годится! Пускай с Димасом и дальше трутся! Пускай друг другу кровь портят! С одной стороны, это даже хорошо, что ты обо всем сейчас узнала. Не женаты, в конце концов, детей нет. Пару дней поплачешь – и забудешь этого козла! А он потом всю жизнь локти кусать будет, что такую девушку упустил!

Я знаю, что Наташа – моя подруга и хочет меня утешить, но ее слова все равно обезболивающим бальзамом растекаются по моему сердцу. Она права: на Диме свет клином не сошелся. Со временем я непременно оправлюсь от своей потери. Просто нужно немного потерпеть.

– Спасибо тебе, – улыбаюсь я. – Мне очень важна твоя поддержка.

– Не за что, – усмехается. – Для чего же еще нужны настоящие друзья?

Отправляю в рот кусочек эклера и блаженно смакую его на языке. Вкусно, черт подери! Даже несмотря на душевные муки, вкусно.