Текст книги "(не) случайная ночь с боссом (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

1

В салоне автомобиля пахнет дорогой кожей. А еще немного бергамотом и цитрусом. Вавилов вальяжно откинулся на спинку сидения и с нескрываемым интересом рассматривает меня, скованную и жутко нервничающую.

– Какой у тебя адрес, Ангелина? – интересуется он.

– Проспект Ибрагимова двадцать, – отзываюсь я, гипнотизируя взглядом футуристичную кнопку стеклоподъемника. – Еще раз спасибо.

Я хоть и обещала себе быть спокойной (если не внутренне, то хотя бы внешне), но все равно мандражирую. Такое ощущение, что попала в логово хищника: свет приглушен, воздух прохладный и наэлектризованный, а синие глаза моего босса угрожающе поблескивают в полумраке.

– У вас очень красивая машина, Александр Анатольевич, – говорю я, стремясь нарушить тишину, которая становится поистине нестерпимой.

– Служебная, – небрежно бросает он. – Я предпочитаю более концептуальные модели.

Не знаю, что это значит, но все же понимающе киваю.

– Ну рассказывай, Ангелина, как ты докатилась до того, что в десять вечера торчишь на работе?

– Мне поручили один очень непростой проект. Я так им увлеклась, что потеряла счет времени, – признаюсь я.

– Ну… Для молодой женщины это недопустимая жертва, – бархатный голос Вавилова обволакивает салон. – Твой мужчина не против таких задержек?

Когда речь зашла о работе, я немного расслабилась, ведь это так естественно – говорить с босом о работе, правда? Но теперь, когда он упомянул моего молодого человека, я вновь чувствую, что натягиваюсь тугой струной.

– Мы… Мы не живем вместе, поэтому для него это останется тайной, – пытаясь снабдить свой тон шутливыми интонациями отвечаю я.

Рядом с уверенным Вавиловым мне совсем не хочется казаться закомплексованным деревом.

– Хм, интересно. Мне нравится это слово, – ни с того ни с сего заявляет он.

– Какое?

– Тайна. Есть в нем что-то манящее и запретное, согласись?

Мужчина слегка щурит глаза, отчего его взгляд становится совсем уж смущающим.

– Да, наверное, – шумно сглатываю. – Только я не совсем понимаю человеческую тягу к запретному…

– О, правда? – уголки губ Александра Анатольевича подскакивают в усмешке. – Видимо, пока ты еще слишком юна для этого. Но с возрастом непременно поймешь.

Его тон звучит так заговорщически, что во мне невольно просыпается любопытство.

– Почему вы так думаете?

– С рождения мать многое запрещает ребенку, например, лезть в кипяток. Поначалу он не слушает ее, старается все проверить сам. Но поскольку в детстве в основном все запреты обусловлены возможными опасностями, то ребенок быстро убеждается, что мать права и ей можно доверять, – густой баритон Вавилова наполняет салон, вызывая в моем теле мурашки. – Но идет время, человек растет, получает новый опыт. И взрослея, начинает понимать, что не все запреты имеют такую же жесткую обусловленность, как в детстве. До него доходит, что порой за стеной запрета скрывается острейшее удовольствие, и поэтому тяга к тому, что запрещено, увеличивается в разы.

Мне чудится, или голос Вавилова правда вибрирует эротическими интонациями? И что он подразумевает под острейшим удовольствием? Не секс же?..

Господи! Ну о чем я только думаю?! Умный мужчина делится со мной своей философией, а мне мерещится какой-то неуместный подтекст! Стыд и срам, Лина!

– А я никогда не нарушала запреты, – тихо признаюсь я. – С детства была, что называется, примерной девочкой. Не ела конфеты перед обедом и во всем слушала маму.

– Да? – лицо Вавилова озаряется до одури обаятельной улыбкой, а он сам едва заметно придвигается ближе. – Любопытно. Обычно примерные девочки оказываются теми еще бунтарками.

Его взгляд, прямой и острый, провокационно царапает щеку, и я чувствую, как от волнения внутренности живота затягиваются тугим узлом.

Боже… Почему он так на меня смотрит?

2

– Нет, я точно не такая, – мотаю головой. – Меня совсем не тянет нарушать запреты.

– Брось, Ангелина, неужели ты никогда не хотела пересечь черту допустимого? – Вавилов снова подается чуть вперед, и в ноздри тут же забивается дурманящий аромат его парфюма. Терпкого и дорогого.

Теперь нас разделяют считанные сантиметры. Мое плечо почти утыкается боссу в грудь, а щека прямо-таки пылает от невидимых ожогов, оставленных его взором.

Он вторгается в мое личное пространство непрошено и нагло, но меня, вопреки здравому смыслу, это ничуть не раздражает. Наоборот, где-то на уровне первобытных инстинктов я мечтаю о том, чтобы этот мужчина оказался ближе. Еще ближе. Его присутствие пугает и манит одновременно.

Я словно мотылек, тянущийся к огню, – знаю, что сгорю, но сменить направление все равно не получается.

Вавилов спрашивает, хотелось ли мне когда-нибудь пересечь черту, и с моих губ готово сорваться преступное признание: я хочу этого прямо сейчас. Сотой долей своего растерянного сознания. Однако остатками трезвого разума понимаю, что я не имею морального права вестись на незримые чары Александра Анатольевича.

Во-первых, я на него работаю. И увлеченность боссом противоречит кодексу корпоративной этики. Во-вторых, у меня есть Дима, которого я, несомненно, люблю.

– Нет, я никогда этого не хотела, – лгу я, сосредоточенно разглядывая свои колени.

Я не бунтарка. И не любительница нарушать правила.

Я – хорошая девочка, так все говорят. Родители, подруги, Дима. Это мои самые близкие люди, они по-настоящему знают меня, верно?

Я – хорошая девочка. А хорошие девочки не заглядываются на своих боссов.

– Ангелина, посмотри на меня.

Приказ Вавилова звучит как гром среди ясного неба: неожиданно и твердо. У меня нет ни единого шанса ослушаться, хотя, признаться честно, я жутко этого боюсь. Ведь в глазах Вавилова плещется штормовое море. Прекрасное и губительное. Что, если я провалюсь в пучину грозной синевы и больше не выберусь оттуда?

Робко поворачиваю голову, вскидываю глаза и… Тут же краснею. Будто в меня кипятком плеснули. Хищный взгляд Вавилова блуждает по моему лицу с нескрываемым интересом, а идеальной формы губы слегка изогнуты в легкой полуулыбке.

– Пообещай мне кое-что, ладно? – загадочно понизив голос, говорит Александр Анатольевич.

– Что? – еле помня себя от волнения, лепечу я.

– Если вдруг тебе захочется нарушить какой-нибудь запрет, ты мне об этом расскажешь. Обещаешь?

Я тону. Натурально тону в его глазах. Вавилов меня даже не касается. Просто смотрит, внимательно и изучающе, а я уже готова стечь лужицей к его ногам.

Господи, да что же со мной творится?

– Обещаю, – одними губами отзываюсь я.

Еще немного зрительного контакта с ним – и я упаду в обморок. Нервы не выдерживают. Голова идет кругом.

– Отлично, – Вавилов резко отодвигается, а из моего рта вырывается разочарованный стон.

Ох, как же стыдно!

– Ибрагимова двадцать, – объявляет водитель мой адрес, а я от неожиданности вздрагиваю.

Неужели мы так быстро приехали? Я и опомниться не успела…

Суетливо сгребаю свою сумку, намереваясь покинуть автомобиль, но расторопный Иван меня опережает: первым выходит на улицу и галантно распахивает пассажирскую дверь.

– Спасибо, что довезли, Александр Анатольевич, – бормочу я себе под нос не в силах снова посмотреть на своего босса.

– Не благодари, – посмеивается он. – Мне было весело.

Снова заливаюсь краской и торопливо вылезаю из автомобиля. Прощаюсь с Иваном и на ватных ногах устремляюсь к своем подъезду.

Ох, и перенервничала же я!

Сердце до сих пор колотится как бешеное…

Глава 10

Все еще подрагивая от переполняющих душу эмоций, несколько раз прокручиваю ключ в замочной скважине и, распахнув дверь, пораженно столбенею: свет в коридоре включен, а у порога стоят мужские ботинки.

Я знаю, что у Димы есть ключ от моей квартиры. Впрочем, как и у меня от его. Мы обменялись ключами еще полгода назад. Так, на всякий случай. И за это время ни разу не воспользовались ими. Обычно Дима всегда оповещал меня о визите заранее, да и я не злоупотребляла дарованными мне правами. Все же мы пока не живем вместе, поэтому личная территория должна оставаться таковой.

Однако сегодня, судя по всему, мой парень решил сделать исключение из нашего негласного правила и заявился ко мне без предупреждения. Интересно, сколько он тут сидит? И почему не позвонил, чтобы узнать, когда я вернусь? Время-то уже одиннадцатый час…

– Дим, привет! Это ты? – кричу я в глубину квартиры, скидывая туфли.

В ответ тишина.

Странно… Заснул, что ли?

Торопливо крадусь по коридору своей уютной однушки и застываю в дверях спальни. Нет, Дима не спит. Наоборот, очень даже бодрствует – сидит в моем кресле с бокалом спиртного в одной руке и с телефоном в другой.

– Явилась, – с пренебрежением бросает он, и его губы кривятся в недоброй усмешке. – Странно, что не за полночь.

– Дим, а ты чего здесь делаешь? – спрашиваю недоуменно.

– Тебя жду! – отвечает с вызовом. – Что мне, к собственной девушке нельзя приехать без приглашения?!

Он дергает рукой, и янтарное содержимое его бокала выплескивается на бежевую обивку кресла. Надо будет потом смочить это место мыльным раствором и присыпать содой. Обидно, если останутся следы.

– Можно, конечно, – отвечаю мягко, дабы не раздражать его еще больше. – И давно ты тут?

– Давно! – Дима угрожающе взмахивает рукой, в которой зажат бокал. – Может, объяснишь, где тебя носит в такое позднее время?

Он пьян и явно хочет затеять разборку. А я устала и мечтаю только о том, как бы принять горизонтальное положение и вытянуть ноги. Мы с ним на разных энергетических полюсах.

– Я была на работе, – изможденно вздохнув, присаживаюсь на кровать. – Ты же знаешь, у меня стажировка.

– А что я тебе говорил по поводу этой стажировки? Помнишь? – Дима страшно выпучивает глаза. – Чтобы ты не заигрывалась!

– Что значит «не заигрывалась»? – выдаю с обидой. – Меня взяли в штат и ждут результатов! Я не могу подвести!

– А знаешь, чего я от тебя жду? – он подается корпусом вперед. – Заботы и ласки! Зачем мне девушка, которая приползает с работы среди ночи уставшая и ни на что не годная?

– Ну извини! – вспыхиваю я. – Если бы ты предупредил меня о том, что хочешь встретиться, то я бы постаралась завершить дела пораньше! Но прямо сейчас твое поведение просто оскорбительно! Ты вообще ни во что мои старания не ставишь!

– Твои старания в первую очередь должны быть направлены на меня, Лина! – Дима входит в раж, повышает голос, и жилы на его шее заметно натягиваются. – Я ведь приехал к тебе, хотел расслабиться… А в итоге что? Сижу тут один, как идиот!

– Так что же ты не позвонил? – мой голос тоже срывается на визг. – Я что, твои мысли должна читать?

– А я хотел проверить, во сколько ты явишься домой, когда тебя никто не контролирует! – вопит он, окончательно заливая обивку кресла содержимым своего бокала.

Возмутительно! Я что, школьница с невыученными уроками, чтобы меня проверять? Чем я заслужила такое недоверие? Сначала ревность на пустом месте, теперь вот это!

– И что, проверил?!

– Как видишь! – отвечает зло. – А заодно убедился в том, что ты не такая уж невинная овечка, какой прикидываешься!

– Ты о чем? – спрашиваю устало.

Ну подумаешь, задержалась на работе. Тоже мне великая трагедия! Почему Дима так любит драматизировать?

– О том, что ты приехала домой на какой-то чертовой буржуйской тачке! – взрывается он, и до меня только сейчас доходит истинная причина его злости.

Выходит, он не просто ждал меня в квартире, но еще и наблюдал за подъездной дорожкой из окна.

– Кто это был, а? – не унимается Дима. – Какой-то ублюдочный богатый хрен, которого ты подцепила на работе? Теперь понятно, зачем тебе была нужна эта «стажировка», – он делает оскорбительные кавычки в воздухе.

– Что ты такое говоришь? – от расстройства у меня аж голос пропадает.

– А что, я не прав?!

– Конечно, нет! – на глаза наворачиваются слезы. – На улице был ливень, а водитель такси куда-то запропастился… Вот мой босс и предложил меня подвезти!

– Ну-ну, капающий дождик, пропавший водитель – как у тебя все складно! – фыркает Дима, всем своим видом демонстрируя пренебрежительное недоверие к моим словам.

– Это правда! – обида клокочет в самом сердце, першащим комом подпрыгивая к горлу. – А ты вместе того, чтобы по-шпионски подсиживать меня дома, лучше бы приехал и забрал меня с работы сам! Раз уж все равно освободился! И вечер выдался бы поприятней, и нервы были бы целее!

Дима глядит на меня с неприкрытой злобой и его тонкие ноздри раздуваются, как у быка на родео. Еще никогда прежде мы так яростно друг на друга не орали. Он-то и раньше повышал на меня голос, но я всегда считала себя мудрее и выше этого. Что же изменилась сейчас? Почему во мне бурлит такое сильное негодование?

Не выдержав его неприязненно взгляда, я роняю лицо в ладони и тихо дрожу от рыданий. Мне так грустно оттого, что Дима превратно истолковал мое поведение. Я ведь не хотела его обидеть, совсем не хотела! Отчего же в последние время наши отношения упорно превращаются в череду ругачек и скандалов?

– Если еще раз сядешь в машину к этому своему боссу – пожалеешь, – ядовито шипит Дима. – И дурачка из меня делать не надо. Я никому не позволю водить себя за нос! Поняла, Лина?

С этими словами он шумно ставит стакан на стол и выходит из комнаты. А еще через пару мгновений слуха касается звук хлопнувшей входной двери.

Глава 11

1

– Доработай таблицу оборачиваемости запасов. Эта никуда не годится, – властным голосом произносит Мадлена Георгиевна, обращаясь к Ане, с которой мы успели немного сдружиться. – А затем разработай нормы расхода материалов и, исходя из них, рассчитай план. Нам надо понять, выгодно ли производить самим.

– Хорошо, – Аня смиренно кивает, хотя в душе у нее наверняка бушует буря.

Начальница с самого утра устроила нам разнос. В пух и прах раскритиковала результаты нашей недельной работы, а троим и вовсе влепила выговор за неэффективность. Дескать, такими черепашьими темпами мы далеко не уйдем.

Мне, кстати говоря, тоже досталось. Несмотря на то, что в рамках проделанной работы я выложилась на все двести процентов. Мадлена Георгиевна пробежала глазами по моим расчетам и предложениям по увеличению основных показателей рентабельности вложений, а затем швырнула папку на стол и заявила, что мои методы слишком классические и предсказуемые. Дескать, нам нужно нечто более действенное и прогрессивное.

Никакой конкретики я не услышала и, если честно, плохо поняла суть ее претензий, но уточнять не стала, дабы лишний раз не злить начальницу. В конце концов, по сравнению с другими ребятами, я отделалась лишь малой кровью. Зачем лишний раз нарываться на неодобрительные взгляды и едкие реплики? Лучше после совещания обсужу все с Антоном Зарецким. Он дружелюбный и опытный, так что в беде не бросит.

– Ну а у тебя что, Макаров? – Невзорова переводит тяжелый взгляд на полноватого парня в очках. – Разобрался с заемными средствами? Или снова будешь мне заливать, что там все чисто?

– Я четыре раза проверил договоры, – слегка дрожа от волнения, отзывается он. – Там комар носа не подточит, и…

– Значит, проверь пятый! – безапелляционным тоном перебивает начальница. – Там явно какая-то схема, и тебе надо выяснить, в чем ее суть! Я разве о многом прошу, Макаров?!

– Н-нет, – чуть не заикаясь, отзывается он.

– Конечно, нет! Я всего лишь прошу тебя качественно делать свою работу! Или выполнять свои прямые обязанности тебе не под силу?

Она наклоняется вперед и слегка щурит глаза, напоминая кобру, готовящуюся к броску. Под ее мощным зрительным натиском бедняга Макаров вжимается в стул и нервно блеет:

– Я все сделаю…

– Отлично, – бросает коротко и властно, а затем переводит взор на следующую свою жертву, Антона Зарецкого.

Учитывая то, что из всех нас он самый непосредственный ее подчиненный, влететь ему должно неслабо, и я уже морально готовлюсь к пренеприятному зрелищу выволочки своего товарища.

Однако до Антона дело так и не доходит: дверь переговорной внезапно распахивается, и на пороге появляется Александр Анатольевич Вавилов собственной персоной. Шикарный, безукоризненно одетый и источающий волны непоколебимой уверенности.

– Добрый день! – здороваемся мы чуть ли не хором.

– Добрый-добрый, – отвечает он, окидывая нас, взволнованных и натянутых струной, насмешливым взглядом. – Что, Мади, очередная профилактическая взбучка? – фокусируется на Невзоровой, чья прямая осанка с его появлением сделалась совсем уж царственной, а на губах расцвела радостная улыбка.

– Не взбучка, а деловое обсуждение, – поистине ангельским голоском отзывается она. – Все мои действия направлены исключительно на благо нашего общего дела.

Ну надо же! В присутствии Вавилова наша жесткая начальница превращается в невинную принцессу: голос смягчается, взгляд становится более открытым и даже ресницы ее трепещут как-то по-новому. Все-таки права была Аня: Мадлена Георгиевна действительно неравнодушна к боссу.

Интересно, а он к ней?

– Кто бы сомневался, – кивает Вавилов все с тем же загадочно-насмешливым выражением лица, а затем вдруг замечает меня и улыбается чуть шире. – О, Ангелина, и ты здесь. Все в порядке? Не простудилась после вчерашнего ливня?

Его неожиданный вопрос откликается во мне учащенным сердцебиением и жарким румянцем, вспыхнувшим на щеках. Безусловно, мне приятно, что Александр Анатольевич решил поинтересоваться моим самочувствием, но по его милости теперь ко мне устремлены взгляды всех присутствующих в переговорной. А я с детства плохо переношу общественное внимание! Смущаюсь невообразимо!

– Нет, все хорошо, – отвечаю я, стараясь звучать ровно и дружелюбно, однако голос все равно предательски подрагивает. – Спасибо за участие.

– Это тебе спасибо за такой самоотверженный труд, – синие, прожигающие меня насквозь глаза Вавилова задерживаются на моем лице чуть дольше положенного, а потом снова обращаются к Невзоровой. – Мади, ты знала? Морозова вчера до десяти вечера в офисе просидела. Над проектом, говорит, корпела. Скажи, впечатляющее рвение?

– Ну, количество потраченного времени еще ничего не значит, – начальница держится вежливо, но ее угрожающе вздернутая бровь красноречиво говорит о том, что этот разговор ей не очень нравится. Должно быть, Мадлене Герогиевне было бы приятней, если б Вавилов хвалил ее, а не какую-то неопытную стажерку. – Главное – это эффективность проделанной работы. Сами знаете, Александр Анатольевич, я предпочитаю оценивать сотрудников по результатам.

– Вот поэтому я тебя и нанял. За беспристрастность, – ухмыляется он и тут же уже серьезней добавляет. – Пойдем выйдем на минуту. О соглашении с финнами надо переговорить.

2

Мадлена Георгиевна с готовностью следует за Вавиловым в коридор, а когда через несколько минут возвращается, то тут же вгрызается в меня недобрым взглядом:

– Ну-с, Морозова, давай-ка еще раз пройдемся по твоим результатам. Раз ты задерживаешься в офисе аж до ночи, то, наверное, можешь похвастаться и расчетами по облигационному портфелю?

Ее голос сочится ядом, а на лице воцарилась неприязненное выражение. Чего она опять на меня накинулась? Сейчас же очередь Зарецкого!

– Нет, к облигациям я еще не приступала, – отвечаю я, внутренне сжимаясь.

– Что ж так? – выдает с наигранным удивлением. – А я думала, ты засиживаешься в офисе именно для того, чтобы выполнить как можно больший объем работы за меньший срок? Или у тебя какие-то иные цели?

Мадлена Георгиевана смотрит на меня с такой неприкрытой ненавистью, что я вдруг начинаю догадываться о причинах ее странного поведения. Кажется, Вавилов зря похвалил меня публично. Очень даже зря!

– Да, я хотела успеть закончить все расчеты по ценным бумагам, депозитам и дебиторке. Я ведь только стажируюсь, поэтому моя производительность не так высока. Приходится тратить больше времени, – говорю я негромко и, не выдержав ее морального напора, отвожу взгляд. – К долговым обязательствам приступлю на следующей неделе.

– Понятно, – фыркает она. – Только пыль начальству в глаза и умеете пускать, – отворачивается к окну, однако тут же снова направляет взгляд ко мне. – Запомни, Морозова, в нашей компании по карьерной лестнице движутся только те люди, на чьем счету есть реальные профессиональные заслуги. Ночные посиделки в офисе в ожидании преференций тебе не помогут. Хоть каждый день перед руководством маячь.

Господи! Она что, намекает на Вавилова?! Думает, я специально торчу в офисе, чтобы подкараулить его? Стыд-то какой!

– Я ни о чем таком не думала! – выпаливаю с обидой. – Я даже не знала, что Александр Анатольевич в офисе.

– Ну, конечно, все вы, молодые да амбициозные, «не знаете», – Невзорова изображает в воздухе оскорбительные кавычки, – а потом откуда-то берутся юбки, едва прикрывающие зад, и распахнутые блузки.

– У вас какие-то претензии по поводу моего внешнего вида? – спрашиваю с вызовом. Уверенности мне придает то, что моя юбка ниже колена, а рубашка застегнута почти на все пуговицы.

Мне жутко страшно, но при этом я дико злюсь. Мадлена Георгиевна открытым текстом смешивает меня с грязью, утверждая, что я хочу соблазнить Александра Анатольевича и таким образом получить повышение. Какое она имеет право так говорить?! Это возмутительно и очень обидно! А еще это полный абсурд!

– Пока нет, – пробежавшись по мне оценивающим взором, отвечает она. – Но, возможно, очень скоро у меня появятся претензии по поводу твоей работы. Так что будь аккуратней.

Бросив эту предостерегающую фразу, Невзорова наконец отставляет меня в покое и переключается на Зарецкого.

Совещание продолжается, а я чувствую себя так, будто меня помоями облили. Гадко, мерзко, униженно. Зачем Мадлена Георгиевна отпускала все эти отвратительные намеки? Да еще и в присутствии коллектива. Что обо мне теперь коллеги будут думать?

Неужели начальница и впрямь так одержима Вавивловым, что готова стереть с лица Земли любую, кто создаст для нее хотя бы малейшую вероятность конкуренции? Если так, то мне надо держаться подальше от босса. По рабочим вопросом я с ним совсем не пересекаюсь, а вот Невзорова, как мой непосредственный руководитель, вполне способна превратить рабочие будни в ад.

Лучше искушать судьбу. Мне слишком дорога эта стажировка.