Текст книги "(не) случайная ночь с боссом (СИ)"
Автор книги: Тая Наварская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 15
В понедельник мне особенно трудно соскребать себя с постели. Выходные, проведенные в слезах, дают о себе знать: глаза болят, будто в них песка насыпали, распухшие веки зудят, а настроение, несмотря на душевные посиделки с Наташей, все равно колеблется где-то в районе плинтуса.
Разбитая и сонная, плетусь на кухню и на чистейшем автомате завариваю себе кофе. Кажется, мой сознательный мозг все еще спит, а привычными движениями тела руководит подсознание. Пристроившись у подоконника, тяну носом бодрящий аромат и неспешно делаю пару глотков. Рецепторы нехотя просыпаются, а вслед за ними в себя приходят и остальные системы моего организма.
Допив кофе, с сомнением кошусь на обернутую полиэтиленом буханку хлеба, раздумывая над тем, не сделать ли себе бутерброд. Но в итоге решаю обойтись без завтрака. До начала рабочего дня осталось меньше часа, да и аппетита, откровенно говоря, у меня нет. Наташкины эклеры стали единственной существенной пищей за все минувшие выходные, но я все равно не голодна. Возможно, мой желудок из-за довольно близкого расположения к сердцу тоже пребывает в депрессии и скорбит.
Извлекаю из шкафа шифоновую блузку и строгую юбку и облачаюсь в незамысловатый наряд. Некоторые девушки, несмотря на дресс-код, умудряются выглядеть в офисе вопиюще стильно, но это явно не мой случай. Я одеваюсь по классике. Просто и, как мне кажется, со вкусом, однако восторженных взглядов коллег-мужчин, в отличие от той же Ани, не приковываю. Юбки у меня слишком длинные, а блузки совсем не дают воображению разгуляться. Но я сделала этот выбор осознанно. В чем бы там ни подозревала меня Невзорова, я хочу, чтоб меня ценили и замечали в первую очередь как толкового специалиста.
Торопливо наношу макияж, призванный скрыть следы двухдневных рыданий, и выхожу из дома. На сердце по-прежнему тяжело и мрачно, а вот погода, словно в издевку, благоухает и шепчет. Утро выдалось солнечным и ясным. Семенящие на работу люди радуются приближению лета, и, кажется, только в моей душе завывает тоскливое ненастье.
В офис прихожу минута в минуту, и из-за этого ловлю недобрый взгляд Невзоровой. Ладно хоть не опоздала, а то непременно бы получила нагоняй от начальницы-демонессы.
За время работы в «Омега групп» я уже привыкла к местным негласным порядкам: приходить надо минимум за десять минут до начала рабочего дня, уходить – спустя полчаса после его окончания. Отклонения от этого графика считаются дурным тоном.
Ну ничего, один раз могу позволить себе пренебречь незафиксированными в договоре правилами. У меня все же уважительная причина. Не каждый день рушатся отношения длиной в полтора года.
Кстати, Дима так ни разу мне и не позвонил. Не то чтобы я сидела у телефона и ждала его извинений, но все же один вопрос все выходные не давал мне покоя: интересно, он вообще раскаивается? Или для него случившееся – просто мелкая неприятность?
Мне совершенно непонятна психология человека, решившегося на измену, но одно очевидно наверняка: для Димы наши отношения не были чем-то особенным. Он не ценил их так, как ценила я. Собственно, поэтому так легко и отказался от них.
Сколько раз я шла на компромиссы? Сколько раз заталкивала свое «я» подальше, дабы не спровоцировать Диму на конфликт. Я постоянно приносила себя в жертву, веруя в то, что отношения – это труд.
А Дима, судя по всему, воспринимал мои уступки как слабость, как сигнал к тому, что с моим мнением можно не считаться. Что об меня можно вытирать ноги, и я все стерплю.
Испускаю глубокий рваный вздох и запускаю компьютер. Личная драма, как бы она ни разъедала душу, не должна мешать работе. Мне платят отнюдь не за рефлексию и самокопание. Я должна как следует зарекомендовать себя на стажировке и получить предложение о постоянной работе. Нельзя позволить Диме отнять у меня еще одну мечту. Он никогда не поддерживал мою идею о построении карьеры, но теперь это уже неважно. Дима в прошлом. А у меня еще все впереди.
***
Как ни странно, у меня действительно получается отвлечься. Рабочий день пролетает за считанные мгновенья, и когда я поднимаю голову, за окном уже вовсю распускается нежно-розовый закат.
С наступлением тепла коллеги все меньше и меньше стали задерживаться в офисе. Кому охота сидеть в душной каменной коробке, когда на улице благоухает зелень и цветет сирень? Именно поэтому наш просторный кабинет почти пуст. За бумагами, наверное, сидят только те, у кого горят сроки проектов. Ну и вот такие вот разочарованные в личной жизни люди, как я.
Захлопываю ноутбук и направляюсь в уборную. Закрываюсь в кабинке, опускаю крышку унитаза и сажусь на нее сверху, как на стул. Сегодня я весь день была стойкой. Работала, не отвлекаясь, не позволяла себе слез и мыслей о Диме. Однако теперь работа окончена, и я наконец могу дать волю своим чувствам. Злость, обида, печаль и страх никуда не ушли. Да, я поставила их на паузу, но отключить эмоции насовсем не в моих силах.
Шумно шмыгаю носом и чувствую, как глаза наполняются соленой влагой. Я не собираюсь всю ночь рыдать в кабинке туалета, просто мне нужна передышка. Минута слабости, которую я, черт возьми, заслужила.
Открываю галерею в телефоне и принимаюсь с поистине мазохистским удовольствием рассматривать наши с Димой совместные фотографии. Вот мы сидим на берегу озера и широко улыбаемся в камеру. Вот мы на дне рождения нашего общего друга кормим друг друга тортом. А вот на этом селфи мы в обнимку лежим в его постели. Как избавиться от всех этих мучительных воспоминаний? Как начать жить с нуля?
Вожу пальцем по смартфону, выделяя снимки из счастливого и вместе с тем отвратительно лживого прошлого, а затем нажимаю кнопку «удалить». Галерея отчищается от смазливой Диминой физиономии, и я облегченно выдыхаю. Жаль только, что для собственной памяти этой волшебной кнопки не существует.
Опускаю руку с телефоном и снова громко всхлипываю. Еще чуть-чуть. Еще немного. Я просто облегчу душу и сразу же пойду домой.
– Ангелина? Это ты? – властный баритон, который я узнаю даже из тысячи, раздается совсем рядом, у самой двери кабинки.
Вот блин! Что здесь делает Вавилов?! Ну, то есть это, конечно, общий туалет, но я уверена у таких больших шишек, как он, есть свои собственные уборные! И как он узнал, что это я?!
Стыд! Какой же это стыд! Сижу на унитазе и реву из-за бывшего! Меньше всего я бы хотела, чтобы в таком состоянии меня застал мой шикарный босс!
– Ангелина? – требовательный оклик повторяется.
– Эм… Да, Александр Анатольевич, это я, – пищу, пытаясь совладать со слезами в голосе.
– Что-то случилось? – не унимается он. – Почему ты плачешь?
Болезненно морщусь от осознания собственной никчемности и предпринимаю очередную попытку провести его:
– О, я не плачу, это просто… М-м… Аллергия, – нахожусь мгновенно. – На сирень.
– Но у нас в офисе нет сирени, – выдает растерянно.
– Это просто реакция на цветение, – лепечу я, но прорвавшийся наружу всхлип в конце предложения выдает меня с потрохами.
Несколько секунд Вавилов молчит, очевидно, обдумывая услышанное, а потом твердо произносит:
– Ангелина, открой дверь. Мне надо тебя увидеть.
О нет! Только не сейчас, когда я зареванная и с распухшим красным носом! Что ж это за закон подлости такой? Будто мне мало унижения от Диминого предательства! Теперь еще и перед боссом позориться придется…
– Александра Анатольевич, я… У меня правда все в порядке. Можете не беспокоиться, я скоро выйду.
– Хорошо, я подожду, – соглашается он.
По отсутствию шума шагов я понимаю, что он по-прежнему стоит у двери. Настойчивый. Упертый. Не зря миллиардами ворочает.
Походу, у меня нет шансов. Тут уж тяни, не тяни – Вавилов все равно увидит меня, заплаканную и разбитую.
Испускаю уже который по счету горестный вздох и, поднявшись на ноги, медленно открываю дверь.
Глава 16
Предстаю перед Вавиловом во всей своей унылой «красе»: лицо зареванное, веки опять потяжелели, а тушь наверняка размазалась по щекам. Буквально за полминуты я успела не меньше ста раз пожалеть о том, что не дотерпела до дома и решила дать волю слезам в офисном туалете. Теперь к разбитому сердце прибавилось еще и чувство стыда за собственное неподобающе эмоциональное поведение.
Встречаюсь с синими глазами Вавилова и тут же опускаю взгляд в пол. Мне так неуютно в собственном теле, что хочется из него выпрыгнуть. Лицо неумолимо наливается конфузливым румянцем, а поджилки едва уловимо дрожат.
– Что случилось, Ангелина? – снова спрашивает мужчина.
На этот раз его голос звучит тихо и доверительно. Никакой насмешки, никаких неуклюжих попыток меня успокоить. Он говорит так, будто правда хочет выслушать.
– Да так, – коротко мотаю головой. – Проблемы в личной жизни.
– Что-то серьезное? – участливо интересуется Вавилов.
Умом понимаю, что обсуждать с боссом свою личную драму не совсем уместно, но измученное сердце так и жаждет открыться. Я привыкла думать, что людям плевать на проблемы других, но Александр Анатольевич сам затеял этот диалог, хотя вполне мог притвориться, что ничего не заметил. Так, может, по какой-то неведомой причине ему не все равно?
– Ну… Если честно, я с парнем рассталась, – выпаливаю я.
Повисает пауза. Кожей чувствую, что Вавилов меня рассматривает. Пристально и пугающе внимательно.
– Я так понимаю, не на дружеской ноте, – наконец произносит он.
– Нет. Скорее, наоборот.
– Ячно, – мужчина засовывает руки в карманы брюк и вздыхает. – Сейчас эта потеря кажется тебе невосполнимой, но пройдет время – и ты посмотришь на ситуацию по-другому. Поверь, Ангелина, нам не нужны те, кто нас не ценит.
Я вскидываю на него глаза и вновь проваливаюсь в бездонную глубину его взгляда. Почему этот, в сущности, чужой мужчина так хорошо меня понимает? Почему его слава сиропом растекаются по моему израненному сердцу?
Стеснение и стыд вдруг отступают, и нахожу в себе силы улыбнуться.
– Спасибо, Александр Анатольевич. Уверена, мне просто нужно немного времени, чтобы свыкнуться с новой реальностью.
– И знай, мужчина, который имел все шансы, но добровольно отказался от тебя, – глупец, – огорошивает Вавилов.
Я растерянно приоткрываю рот, а мужчина шагает ко мне и мягким движением стирает одинокую слезинку с моей щеки. От прикосновения его пальцев по коже рассыпаются мириады мурашек, и пульс учащается до критических значений.
О, Боги! Какой он красивый! Теперь, когда я вижу босса в непосредственной близи, мне открываются новые грани его магнетизма. Волевой подбородок, острые скулы и легкие заломы морщинок, разбегающиеся от глаз, – Вавилов чертовски хорош. Я бы даже сказала, божественен. Его внешность эксклюзивна и бесконечно мужественна. Именно таким людям хочется покоряться. И именно таких хочется любить.
Сладкое мгновенье заканчивается, и Александр Анатольевич, слегка отшагнув назад, медленно убирает руку от моего лица. Но вот его взор по-прежнему жжет мою кожу.
Шумно сглатываю, начиная испытывать смущения из-за собственной впечатлительности. Он едва коснулся меня, а я уже навоображала себе бог весть что. Поплыла, что называется. Все-таки на таких красивых мужчин надо вешать табличку «особо опасен». Ну, чтобы хоть как-то уберечь женщин он бесперспективных фантазий. Ведь о таких, как Вавилов, мечтать начинаешь непроизвольно, неосознанно.
Но горькая правда жизни заключена в том, что подобные эксклюзивы никогда не останавливают свой выбор на простых честных девушках. Их удел – это роскошные и невообразимо харизматичные натуры. Модели, актрисы, успешные предпринимательницы. Ведь подобное притягивается к подобному, верно?
Поэтому не нужно позволять себе даже робкую надежду на то, что участливость босса что-то да значит. Вавилов просто вежлив, человечен и, очевидно, неравнодушен к чужой боли. Не стоит путать его высокие моральные качества с симпатией.
Разрываю затянувшийся зрительный контакт и отворачиваюсь к зеркалу. Как ни странно, мое отражение в нем не так уж ужасно: румянец придает мне свежести, а макияж почти не потек. Недаром я с утра накрасилась водостойкой тушью.
А еще у меня неестественно и как-то даже лихорадочно блестят глаза. Не припомню, когда в последний раз такое было. Наверное, причина кроется в присутствии и утешениях Вавилова. Как бы я ни пыталась с этим бороться, его неравнодушие поднимает мой душевный тонус.
– Александр Анатольевич, – ловлю его взгляд через зеркало. – Спасибо, что поддержали. Для меня это очень важно. Но я уже в порядке, честно. Не хочу вас больше задерживать…
– Ты меня не задерживаешь, – отзывается он, и на его губах появляется знакомая насмешливая улыбка. – Я задерживаюсь сам. По доброй воле.
Мои брови вопросительно взлетают вверх, а он тем временем продолжает:
– Какие у тебя планы на вечер, Ангелина?
Завалиться домой и реветь в подушку. Это, если по правде. Но правду я, разумеется, ему не озвучу.
– Эм… Посмотрю какой-нибудь сериал, – отвечаю как можно беззаботней. – Отвлекусь.
Вавилов слегка щурит глаза, разглядывая меня в зеркале, и я взволнованно облизываю пересохшие губы.
– А что насчет ужина? – неожиданно произносит он. – Со мной?
– С вами? – выдыхаю удивленно.
– Да, я хочу угостить тебя чем-нибудь вкусным. Ты была в ресторане «Бегема»? Клянусь, там лучшая форель во всем городе.
Предложение Вавилова настолько неожиданно, что я не сразу нахожусь с ответом. Несколько секунд пораженно хлопаю ресницами, а затем, не выдержав, оборачиваюсь к нему и хрипло спрашиваю:
– Почему вы так добры ко мне?
Я должна понять причины его поведения. Ведь я просто рядовая стажерка в его компании. Не самая умная и не самая красивая. Мелка сошка. Незначительный винтик в системе его бизнеса. Почему он обратил на меня внимание? Почему возится со мной?
Какое-то время босс неотрывно смотрит на меня, интригуя и нервируя, а затем выдает:
– Просто ты мне нравишься, Ангелина.
Глава 17
Что? Я не ослышалась? Секунду назад Вавилов сказал, что я ему нравлюсь?
Растерянно бегаю по нему глазами, ожидая, что он вот-вот рассмеется и скажет, что это шутка, но мужчина предельно серьезен.
– Я… Вам… Нравлюсь?
От шока и смятения я только и могу, как попугай, повторять его фразы. На полноценную речь не хватает сил. Весь мой словарный запас как-то резко исчерпался и сделался жутко примитивным.
– Да, – подтверждает мужчина. – Ты не подумай, я ни на чем не настаиваю. Просто хочу пообщаться и узнать тебя поближе. С тобой легко, Ангелина.
Утерянный дар речи понемногу возвращается, и я смущенно лепечу:
– Я бы тоже хотела узнать вас получше, Александр Анатольевич.
Это глупо, да? Радоваться тому, что шикарный босс обратил на меня внимание? Наверное, я какая-то недалекая, раз сердце пускается в пляс, а по венам растекается предвкушение. Ведь я недавно рассталась с Димой, страдала по нему… Так почему прямо сейчас я чувствую себя почти счастливой? Прямой как Золушка, приглашенная на бал.
– Значит, решено, – спокойно и уверенно, будто нисколько не сомневался в моем согласии, отвечает Вавилов. – Буду ждать тебя в машине, Ангелина. Как будешь готова – выходи.
Я киваю, и мужчина покидает уборную, оставив меня наедине с мечущимися мыслями и противоречивыми эмоциями. Возможно, я и впрямь легкомысленна, но, собственно, почему я должна сейчас переживать о Диме? Он-то, когда развлекался с Викой, обо мне не думал. Надо просто принять факт, что отныне наши отношения – лишь элемент прошлого, и я больше не обязана печься о Диминых интересах. Да и страдать по нему я, по большому счету, тоже не обязана! Слишком много чести! Он вытер об меня ноги и даже ни разу не позвонил! Почему я вообще о нем размышляю?
Включаю кран и, намочив руки, брызгаю водой на лицо, дабы немного остудить пылающий румянец. Затем вытягиваю бумажное полотенце из диспенсера и аккуратно провожу им под глазами, удаляя небольшие подтеки карандаша и теней.
Для ресторана с говорящим названием «Богема» я выгляжу чересчур просто, но не отказываться же теперь от ужина? Общественное мнение, кончено, играет весомую роль в моей жизни, но иногда им можно и пренебречь. Не преступление.
***
На этот раз в распоряжении Вавилова другой автомобиль. Белый, большой и невообразимо футуристичный. Марка мне неизвестна, но, наверное, это нечто жутко дорогое. А еще сегодня босс без водителя – сам за рулем. Поэтому теперь мы с ним будем по-настоящему одни.
Осторожно сажусь на пассажирское сиденье и с любопытством оглядываю машину, которая изнутри больше походит на космический корабль. Видимо, это и есть та самая концептуальность, о которой в прошлый раз говорил Вавилов.
– Красивый автомобиль, – произношу я, ерзая на месте. – И пахнет тут вкусно.
– У тебя есть права, Ангелина? – интересуется Вавилов, плавно выкручивая руль. – Если хочешь, могу дать поводить.
Его короткий взгляд, брошенный на меня, поблескивает шальным огоньком.
– Ой нет, что вы, я не умею, – спешу отказаться. – С техникой я на «вы».
Даже если бы у меня и были права, я бы ни за что не села за руль такого дорогущего автомобиля. Одно неверное движение – и потом всю жизнь расплачиваться будешь.
– А я любитель, – делится босс. – Три месяца за этой ласточкой охотился.
– Как здорово, что она теперь ваша.
– А у тебя какие интересы? Чем занимаешься в свободное от работы время?
Сейчас Вавилов кажется максимально расслабленным и непринужденным. Видимо, он не соврал: ему и правда со мной легко. О себе я такого, к сожалению, сказать не могу, так как все еще нервничаю. Но не потому, что мне некомфортно в его обществе, а потому что стесняюсь. Александр Анатольевич слишком уверенный, слишком умный, слишком властный и обаятельный. С такими людьми сложно общаться на равных.
– Я цветоводством увлекаюсь, – признаюсь я. – И еще восточными танцами.
– Восточными танцами? – густая бровь Вавилова заинтересованно ползет вверх. – Как интригующе. Хотел бы я на это посмотреть.
Кровь снова приливает к лицу. Кажется, я никогда не перестану смущаться!
– Да я же так, для себя танцую, – спешу объясниться. – Просто снимаю стресс. Выступать на людях никогда бы не рискнула.
– А зря, – он заговорщически улыбается. – Своими талантами надо делиться с миром.
– Да какой уж это талант, – отмахиваюсь. – Забава, не иначе.
По дороге в ресторан мы обсуждаем самые разные темы: большой спорт, технику, в которой я ничего не понимаю и больше слушаю, литературу, в которой я разбираюсь немного лучше, и путешествия. Выясняется, что Александр Анатольевич объездил чуть ли не весь земной шар. Даже в Австралии умудрился побывать. Короче говоря, по сравнению с его богатым опытом, мои ежегодные поездки в Турцию – лишь детское баловство.
Когда автомобиль останавливается у роскошного отдельно стоящего здания ресторана, Вавилов первый выходит наружу и галантно распахивает передо мной дверь. Честно сказать, от его изысканных манер у меня кружится голова. Дима никогда не вел себя по-джентельменски, да и я особо на этом не настаивала, считая, что времена красивых мужских жестов уже давно прошли. Но, оказывается, и в наши дни есть уникумы, для которых учтивость – не пустой звук.
Ко входу ведет красивая, выложенная брусчаткой тропинка. Однако есть здесь один недостаток: шпильки моих туфель то и дело застревают в швах, и от этого походка делается несколько дерганой. Заметив это, Александр Анатольевич притормаживает, а затем ловким движением просовывает мою ладонь под свой локоть, вынуждая взять его под руку.
– Держись, Ангелина, – кидает на меня косой насмешливый взгляд. – Не хочу, чтобы ты упала.
– Спасибо, – лепечу я, обхватывая пальцами ткань его пиджака.
Меня тут же обдает умопомрачительным теплом его тела, и я томно закусываю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон восхищения. Вавилов такой высокий и крепкий, что рядом с ним я ощущаю себя натуральной дюймовочкой. И пахнет от него просто восхитительно. Каким-то древесно-хвойным парфюмом, который на сто процентов ему подходит.
Мы идем с ним рядом, и по организму разливается приятная слабость. Сейчас впервые за много дней я чувствую себя счастливой. Предательство Димы кажется каким-то далеким и нереальным, а раны души потихоньку затягиваются.
Глава 18
Внутреннее убранство «Богемы» поражает своей красотой. Здесь все так утонченно, элегантно и со вкусом. Играет ненавязчивая джазовая музыка, свет приглушен, официанты одеты в кипенно-белые рубашки и перчатки. Народу в ресторане немного, но нельзя не заметить, что публика собралась, что называется, «сливочная»: мужчины в дорогих костюмах, женщины в сверкающих бриллиантах.
Приветливая девушка-хостес в черном платье-футляре встречает нас у входа и провожает за уютный столик, которой находится в небольшом отдалении. Здесь меньше света и больше уединения.
Мы с Вавиловым садимся друг напротив друга, и он тут же заказывает у почтенно улыбающегося официанта бутылку Дом Периньон.
– А вы разве не за рулем? – спрашиваю робко.
– Не проблема, – отмахивается он. – Позвоню Ивану, она нас отвезет нас, куда нужно.
Когда мы наконец определяемся с заказами и озвучиваем их, я откладываю меню в сторону и принимаюсь озираться по сторонам. На это раз неспешно и с утроенным вниманием.
– Вы здесь часто бываете? – интересуюсь, разглядывая гигантские хрустальные люстры на потолке, которые, несмотря на свои размеры, не кажутся громоздкими. В интерьере ресторана преобладает неоклассика. Выдержанная и подчеркнуто стильная.
– Да не так чтобы очень, – пожимает плечами мужчина. – Захаживаю время от времени. Периодически провожу здесь деловые ужины.
– Наш тоже можно назвать деловым? – улыбаюсь я.
Ведь все-таки, как ни крути, Вавилов – мой босс, а я – его подчиненная.
– Боже упаси, Ангелина, – посмеивается он, откидываясь на спинку кресла. – Наш ужин носит исключительно неформальный характер. С красивыми женщинами чертовски сложно вести дела.
Его комплимент нежным перышком проходится по моей самооценке, и я вдруг смелею:
– Почему же?
– Внимание, знаешь ли, рассеивается.
– А как же Мадлена Георгиевна? – не унимаюсь я. – Она ведь такая красивая.
– Мади? – Вавилов изображает удивление. – Мы с ней знакомы уже лет эдак сто, так что мое отношение к ней несколько иное: она – моя правая рука.
– Здорово, когда есть люди, на которых можно положиться.
– Знаю, со стороны Мади может показаться той еще стервой, – продолжает он. – Но, поверь, Ангелина, это в большей степени напускное. В бизнесе нужно быть толстокожим, а иначе – съедят. Мади чертовски умна и надежна, за это я ее и ценю.
«А еще она влюблена в вас», – хочется добавить едко, но я, конечно же, сдерживаюсь. Еще не хватало передавать боссу слухи, которые гуляют в офисе.
Официант приносит заказанное Вавиловым шампанское и разливает его по бокалам. Александр Анатольевич поднимает свой в воздух и, вкрадчиво понизив голос, произносит:
– Давай выпьем за тебя, Ангелина. И за то, чтобы в твоей жизни как можно быстрее все наладилось.
– Спасибо, – улыбаюсь я, и мы легонько чокаемся.
– И чтоб больше никаких слез в туалете, – шутливо добавляет он, пригубив шампанское.
– Хорошо.
Вслед за Вавиловым я тоже делаю небольшой глоток, а затем ставлю бокал на стол и продолжаю расспрос:
– Александр Анатольевич, а вы с детства знали, что будете успешным и богатым?
Возможно, мой вопрос звучит по-детски, но мне правда интересно. «Омега групп» – это огромный холдинг, в который входит множество разных бизнесов, принадлежащих семейству Вавиловых. Если верить Гуглу, отец Александра Анатольевича начал создавать империю с нуля, а дети подхватили и развили ее до гигантских масштабов.
– В общем-то, да, – подумав, отзывается мужчина. – Отец всегда внушал нам с братьями, что мы станем его приемниками. Мы росли с этой мыслью.
– Должно быть, он очень гордится вами.
– Хотелось бы, но вряд ли, – смеется он. – Что бы мы ни сделали, каких бы результатов ни достигли, старику все мало. Он жуткий перфикционист.
– Наверное, отчасти поэтому вы столько и достигли, – философски замечаю я.
– Не спорю, – соглашается босс, а затем подается корпусом вперед и добавляет. – Но, знаешь, Ангелина, иногда я мечтаю не являться частью великой империи отца. Быть свободной, ни от кого не зависящей единицей и полностью контролировать свою жизнь.
Мне трудно его понять. Я привыкла считать, что деньги – это и есть свобода. Неужели у богатых людей тоже не все так безоблачно, как кажется на первый взгляд?
– А сейчас вы не свободны? – интересуюсь осторожно.
– В общепринятом смысле – свободен, а в моем личном понимании – не совсем, – отвечает Вавилов, делая еще глоток шампанского. – Все не так просто, Ангелина. Жизнь вообще довольно сложная и противоречивая штука.
Я замолкаю, размышляя на услышанным, а Александр Анатольевич тем временем продолжает:
– Ну а ты? Ты чувствуешь себя свободной?
– Да. Наверное, впервые за долгое время, – признаюсь я. – Отношения с тем парнем, который разбил мне сердце, были полны запретов и условностей… А теперь я будто избавилось от оков.
– И как ощущения? – в синих глазах Вавилова светится понимание.
– Прекрасные, – улыбаюсь широко и искренне. – Хочется творить глупости и быть безрассудной. Хоть раз в жизни.
То ли из-за моих слов, то ли еще почему-то взгляд босса затягивается темной поволокой, и в нем опять начинают проступать черты хищника. Грациозного и беспощадного. Вавилов окидывает меня прохладным откровенным взором, и вдруг хрипло говорит:
– Ты очень красивая, Ангелина. И эта вновь обретенная свобода тебе к лицу.
Наш зрительный контакт переходит в другую, более чувственную плоскость и наполняется новым смыслом. Теперь мужчина не просто смотрит, он «щупает» меня глазами. Беззастенчиво и нагло. И мне бы смутиться, отвернуться… Но я не могу.
Я гляжу на него и погибаю. Раз за разом. Снова и снова.
Я не знаю, что со мной. Может, шампанское дало в голову, а может весь этот богемный антураж на меня так действует, но я ощущаю себя как-то иначе. Не так, как всегда. Менее зажатой и более раскрепощенной.
В отношениях с Димой я всегда была виноватой и должной, а сейчас я чувствую, что мной откровенно и вполне искренне любуется потрясающий мужчина, и сердце восторженным мотыльком рвется из груди.
Этот вечер окрыляет, вселяет новую надежду, и я совершенно точно не хочу, чтобы он заканчивался.
