![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ivan-fedorov-137464.jpg)
Текст книги "Иван Федоров"
Автор книги: Татьяна Муравьева
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Тогда отправилась Богородица на небеса, к престолу невидимого Бога и стала молить его помиловать грешников, ибо невыносимы их муки. И так горяча была ее мольба, что присоединились к ней и Михаил Архангел, и пророк Моисей, и евангелист Иоанн, и апостол Павел, и все силы небесные. Сначала Бог был неумолим и сурово отвечал, что грешники заслужили свою участь. Но, в конце концов, повелел сыну своему Иисусу Христу, ради слёз и молений Богородицы, дать грешникам послабление. С той поры каждый год от Великого поста до Пятидесятницы – восемь недель – грешники в аду не мучаются, а отдыхают от мук.
О хождении Богородицы по мукам Иван Федоров мог не только читать, но и слышать духовные стихи, в исполнении благочестивых певцов-странников – калик перехожих.
Некоторые апокрифы объединяют в себе религиозные и сказочные мотивы. Так, героями «Сказания о Соломоне и Китоврасе» являются библейский царь Соломон и сказочный получеловек-полуконь Китоврас.
Однажды премудрый царь Соломон задумал построить в городе Иерусалиме храм небывалой красоты и величия. По царскому приказу заготовили огромное количество камней, но вдруг оказалось, что камни эти невозможно обтесать никакими обычными инструментами. Опечалился премудрый царь, но вскоре стало ему известно, что в далекой пустыне живет Китоврас – наполовину человек, наполовину конь. И этот Китоврас может указать, из чего изготовить инструмент, тверже которого нет ничего в мире. Отправил Царь в пустыню своих слуг, приказав им силой или хитростью доставить к нему Китовраса. Царские посланцы тайком наполнили колодец, из которого пил Китоврас, вином и, когда захмелевший получеловек-полуконь крепко уснул, надели ему на шею цепь, на которой было написано заклятие во имя Божье. Китоврас, хоть и обладал великою силой, не мог не подчиниться заклятию. Взялся главный царский слуга за конец цепи и повел Китовраса в город. Шел плененный Китоврас гордой поступью, а царские слуги расчищали перед ним дорогу, снося всё, встававшее на его пути, потому что знали – Китоврас по своей природе ходит только прямо и не может обходить препятствия. Но вот оказался перед Китоврасом дом бедной вдовы. Царские слуги хотели немедля разрушить лачугу, но вдова взмолилась, чтобы ее не лишали крова. Пожалел Китоврас вдову и, не сходя с прямого пути, изогнулся так, что не задел даже угла бедняцкого дома.
Наконец предстал Китоврас перед премудрым царем Соломоном. Гневно сказал плененный своему пленителю: «Бог дал тебе во владение всю вселенную, но тебе показалось этого мало – ты захватил еще и меня». На что премудрый царь Соломон кротко ответил: «Не для своей потребы велел я тебя привести, а по повелению Господню, потому что без твоего совета не добыть мне инструмент для обтесывания камней и не построить храм в Иерусалиме». Тогда Китоврас поведал премудрому царю, что далеко за морем живет птица-когот, которая владеет камнем-шамиром – алмазом, тверже которого нет ничего на свете, и научил, как этот камень добыть. По совету Китовраса отправились царские слуги за море, отыскали гнездо птицы-когот, дождались, когда та полетит за кормом для своих птенцов, и закрыли гнездо стеклом. Вернулась птица-когот, а в гнездо попасть не может. Покружилась над гнездом и улетела, а вскоре вернулась, держа в клюве камень-шамир. Стала она резать камнем-шамиром стекло. Но тут царские слуги ее вспугнули. Уронила птица чудесный камень, а царские слуги подобрали его и отнесли премудрому царю Соломону. Повелел царь изготовить из камня-шамира тесло для обтесывания камней и построил в Иерусалиме храм небывалой красоты и величия…
В круг чтения средневекового читателя непременно входили жития святых. Часть их была переводной с греческого языка – жития Николая Чудотворца, Иоанна Златоуста, Алексия – человека Божия и другие, но были и жития русских святых, написанные русскими авторами. К числу древнейших относятся жития Бориса и Глеба – самых первых русских святых.
Борис и Глеб были братьями, младшими сыновьями великого князя Владимира, крестителя Руси. Владимир любил их больше других своих сыновей и завещал Борису свой престол. Старший сын Владимира, Святополк, сам рассчитывавший после смерти отца стать великим князем, подослал к Борису убийц. Борис знал о грозящей ему опасности, у него была верная дружина, готовая встать на его защиту, но он не захотел начинать войну с родным братом и смиренно принял смерть. Глеб в это время находился в городе Муроме, Святополк обманом зазвал его в Киев и также приказал убить. За свою кротость и незлобивость Борис и Глеб были причислены к лику святых.
Популярны были жития таких замечательных в нашей истории личностей, как Александр Невский, Сергий Радонежский, эти жития рассказывали о недавнем героическом прошлом, пробуждая в читателе не только религиозные, но и патриотические чувства, вызывая интерес к истории.
Наверняка читал Иван Федоров и собственно исторические сочинения. На Руси были хорошо известны различные «Хроники», составленные в Византии. Особой популярностью пользовалась Хроника ученого византийского монаха Георгия Амартола, в которой излагалась история человечества от Сотворения мира и до середины IX века, и сокращенный вариант этой хроники – «Хронограф по великому изложению», в который были включены и отдельные сведения из русской истории.
Вообще же русскую историю Иван Федоров узнавал из летописей и таких исторических повествований, как «Слово о полку Игореве», «Сказание о разорении Рязани Батыем», «Сказание о Мамаевом побоище» и др. Эти сказания были не только познавательным чтением, но, будучи замечательными образцами искусства слова, дарили читателю величайшее эстетическое наслаждение. Читая «Сказание о погибели Русской земли», Иван Федоров не мог не восхищаться красотой слов, которые потом не раз называли «жемчужными»: «О, светло светлая, украсно украшенная земля Русская! Многими красотами приудивлена: озерами многими, реками и источниками, горами крутыми, холмами высокими, дубравами частыми… Всего ты преисполнена, земля Русская!»
Могли входить в круг чтения Ивана Федорова и естественно-научные сочинения. Прежде всего это были «Шестоднев» и «Физиолог». В «Шестодневе» рассказывается о шести днях творения мира, в «Физиологе» содержатся сведения о животных, камнях и деревьях. Впрочем, в них представлена достаточно фантастическая, чисто средневековая картина мира. Все природные явления в этих книгах истолковываются как аллегории различных христианских понятий. Например, в «Физиологе» говорится, что детеныши льва якобы рождаются лишенными жизни и слепыми, но на третий день лев дует им в ноздри, и они оживают и прозревают. Так и люди: до крещения они мертвы, после же крещения просвещаются святым духом. Наряду с реальными животными в «Физиологе» описаны и фантастические – птица феникс, единорог и др.
Географические сведения Иван Федоров черпал из «Христианской топографии» – сочинения Козьмы Индикоплова (прозвание его означает «плававший в Индию»). Козьма жил в VI веке в Александрии, был купцом и совершил несколько путешествий на Восток, а затем принял монашество и остаток жизни посвятил описанию строения мира. В своей книге он излагает господствовавшую в то время теорию строения вселенной: земля представляет собой прямоугольную плоскость, длина которой вдвое больше ширины, ее со всех сторон омывает океан, а за океаном находится другая земля – райская. Края райской земли поднимаются и закругляются, образуя небесный свод, на нем укреплены солнце, луна и звезды, которыми управляют специально приставленные к ним ангелы. Те же ангелы собирают в трубы воду из океана и проливают ее на землю в виде дождя. Такая картина мира казалась средневековому читателю стройной и правдоподобной, но особенно пытливый ум мог извлечь из книги Козьмы Индикоплова и пищу для сомнений и размышлений, поскольку параллельно, в качестве ложных представлений автор излагал учение Птолемея о шарообразности земли.
Географические и этнографические сведения содержались и в описании путешествий, этот литературный жанр на Руси называли «Хождениями». Хорошо были известны книги «Хождение игумена Даниила», совершившего паломничество в Палестину в начале XII века, «Хождение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина, во второй половине XV века побывавшего в Персии и Индии.
Во времена Ивана Федорова существовала и литература, которую мы сейчас назвали бы художественной. Одним из самых популярных произведений этого жанра, которым зачитывались и в Европе, и на Руси, была «Александрия» – повесть, посвященная приключениям Александра Македонского. Сказания об Александре Македонском возникли во II–III веках в Александрии, позже проникли в Западную Европу, а в XI–XII веках попали на Русь.
Однако в повести от реального исторического персонажа были взяты только имя и отдельные эпизоды биографии. В целом же – это увлекательный вымысел, держащий читателя в постоянном напряжении, как и должно быть в произведении приключенческого жанра.
…Царствовал некогда в Египте царь-колдун Нектанеб. Воевал он со многими народами и всегда побеждал. Но вот напали на Египет полчища воинственных персов. Обратился царь к гадателям, и те сказали, что военное счастье отвернулось от Нектанеба и Египет будет захвачен врагами. Нектанеб ужаснулся грозному пророчеству и бежал из родной страны. Египтяне, покинутые царем, впали в отчаяние. Но бог египтян – Серапис велел им не отчаиваться, а ждать: пройдет время, и царь, обретя новую юность, вернется, чтобы освободить Египет.
Нектанеб нашел приют в Македонской земле. Там правил царь Филипп. Была у него жена – прекрасная царица Олимпиада. Но брак их был бесплоден, и царица опасалась, что муж отошлет ее от себя и возьмет другую жену. Узнав, что в Македонию прибыл египетский царь-колдун, Олимпиада обратилась к нему за помощью. Нектанеб, прельщенный красотою царицы, внушил ей, что она должна соединиться с богом солнца Амоном, и под видом Амона явился к ней сам. Царица зачала и в положенный срок родила сына, у которого были львиная грива и зубы змеи. Ребенка назвали Александром, и царь Филипп стал воспитывать его, как своего наследника. К Александру приставили лучших учителей, которые обучили его разным наукам и искусствам: музыке, геометрии, астрономии и многим другим наукам. Философию ему преподавал знаменитый греческий ученый Аристотель. Царевич отличался также силой и отвагой. В пятнадцатилетием возрасте он укротил и подчинил себе свирепое чудовище – коня с воловьей головой, пожиравшего людей, одержал победу над воинственным арканским царем.
После смерти царя Филиппа Александр вступил на македонский престол. Но его влекли воинские подвиги, и он отправился завоевывать мир. Во время своих походов повстречались ему различные чудеса: великаны, птицы, говорящие на человеческом языке, и т. п.
Наконец он попал в Египет. В Мемфисе, где была воздвигнута статуя его настоящего отца Нектанеба, египтяне, видя сходство Александра со своим прежним царем и вспомнив пророчество, признали его новым Нектанебом. Александр построил в Египетской земле большой и красивый город, назвав его своим именем – Александрия. Александр объявил войну персам, чтобы освободить Египет от их владычества. В кровопролитной битве он разбил войско персидского царя Дария, сам Дарий обратился в бегство, его мать, жена и дети попали в плен к Александру. Но Дарий, собрав новое войско, снова выступил против Александра и снова потерпел поражение. Тогда двое изменников-персов, желая заслужить милость Александра, убили Дария. Умирая, персидский царь призвал к себе Александра, простился с ним и предостерег, чтобы тот не обольщался своим счастьем, как некогда обольщался он сам, а помнил, что удача рано или поздно непременно изменит. Он поручил заботам благородного противника своих жену и мать, а дочь – прекрасную Роксану отдал ему в жены.
Александр, жаждущий новых побед, отправляется в Индию и побеждает в единоборстве индийского царя Пора. В Индии он встречается с мудрыми жрецами-рахманами, с которыми беседует о жизни и смерти, о человеческом уделе. Александр говорит, что отказался бы от ратных дел, но к ним понуждает его нрав. И если бы у всех людей нрав был одинаков, то в мире не было бы никакого движения. Затем Александр оказывается в стране амазонок, доходит до Черного моря, где видит людей с песьими головами и совсем безголовых, у которых глаза и рот расположены на груди. После этого он попадает в Вавилон, и там ему является знамение, что жизнь его подошла к концу. И действительно, вскоре на пиру один из врагов Александра отравил его ядом. Чувствуя, что умирает, Александр приказал поставить свое ложе на возвышенности и чтобы мимо прошли все его войска. Тут в небе показалась необычная звезда, а рядом с ней – парящий орел. И Александр умер. Его погребли в Александрии, и было ему в момент кончины 32 года…
Не менее увлекательным чтением была византийская повесть «Девгениево деяние», переведенная на русский язык в XII–XIII веках.
…В Византии жила некая благочестивая вдова-христианка знатного рода. Было у нее трое сыновей и одна дочь, отличавшаяся дивной красотой. Царь Сарацинской земли, язычник Амир, прослышав о ее красоте, вторгся со своим войском в пределы Византии и увез девушку. Братья пустились в погоню за похитителем, нагнали его и хотели убить, но похищенная красавица заверила братьев, что Амир обращался с нею с великим почтением и не причинил ей никакой обиды и, если он примет крещение, она с радостью станет его женой. Царь Амир окрестился, женился на красавице и поселился с женой на ее родине.
Вскоре у них родился сын, которому дали имя Девгений. Был он лицом бел как снег, румян как маков цвет, глаза его были подобны огромным чашам, а волосы – чистому золоту. Отец подарил Девгению коня белой масти, в гриву которого были вплетены бубенцы, звенящие так мелодично, что услышавший их забывал обо всем на свете. По четырнадцатому году Девгений начал ездить на охоту на всякого зверя, не уступая силой и ловкостью взрослым охотникам. Начал юноша помышлять и о ратных подвигах.
В это время воинственный царь Филиппа решил завоевать греческие земли. До него дошли слухи о силе и храбрости юного Девгения, и он задумал захватить его, упрочив тем свою славу. Хитростью заманил царь Филиппа Девгения на берега Евфрата-реки. У Филиппы было огромное войско, а у Девгения – малый отряд, но юноша с великой отвагой ринулся в бой и перебил врагов, как косец косит траву. Самого царя Филиппу Девгений захватил в плен. Стал Филиппа молить отпустить его с миром. А в обмен на свою свободу открыл Девгению тайну: живет-де в дальних краях царь Стратиг и есть у него дочь – прекрасная Стратиговна – девушка-воин. Много сваталось к ней женихов, но она объявила, что выйдет замуж лишь за того, кто одолеет ее в единоборстве. Однако до сих пор никому этого не удалось и не попытать ли счастья Девгению. Девгений растерялся. Дело в том, что дочь самого Филиппы – Максимиана воспылала к Девгению великой любовью и предложила ему себя в жены. Девгений не мог решить – жениться ли ему на Максимиане или отправиться на поиски Стратиговны. Тогда он заглянул в книгу пророчеств и там прочел, что если его женой станет Максимиана – то жить ему останется шестнадцать лет, а если он возьмет в жены прекрасную Стратиговну, то проживет еще тридцать шесть лет.
Девгений отвез Филиппу к своим родителям, пообещав отпустить его, если рассказанное им окажется правдой, а сам сел на своего белого коня и с небольшим войском отправился в Стратигово царство. Не доезжая пяти верст до столицы, он оставил там свое войско и дальше поехал один. Стратиг и его сыновья были на охоте, прекрасная Стратиговна оставалась дома одна. Увидала она из окна Девгения и подумала: «Этот юноша, судя по виду, не слишком силен и не решится вступить со мной в поединок. Но он красив, и будет жалко, если мой отец и братья его убьют». Стратиговна послала к Девгению свою мамку, велев посоветовать ему поскорее убираться из города, но Девгений дождался возвращения Стратига с сыновьями и бесстрашно заявил им, что собирается похитить царевну. Царь не поверил дерзкому незнакомцу, но Девгений в тот же день увез Стратиговну, женился на ней и жил долго и счастливо, совершив в жизни еще много воинских подвигов…
Сочинения разных жанров часто собирались в сборники, носившие символические названия, в которых книга уподоблялась драгоценности: «Маргарит» («Жемчуг»), «Измарагд» («Изумруд»). Широко распространен был сборник под названием «Пчела» – собрание кратких изречений из разных источников, преимущественно античных писателей и философов – Плутарха, Пифагора, Аристотеля и др. Название «Пчела» символично: как пчела собирает мед с каждого цветка, так в одной книге собрана мудрость из разных источников. Сборник этот сложился в Византии в XI веке и тогда же был переведен на русский язык, впоследствии «Пчелу» на Руси не просто переписывали, но и дополняли новыми изречениями как переводными, так и русскими. Такие сборники наверняка были хорошо известны Ивану Федорову.
Но где же Иван Федоров мог брать книги для чтения?
Несомненно, в доме его отца-священника были книги, но вряд ли много, поскольку они стоили дорого, и покупка книги считалась серьезным приобретением. Но Иван Федоров мог брать книги во временное пользование. При монастырях и церквах существовали книжные собрания, которыми могли пользоваться не только священники и монахи, но и прихожане. Об этом свидетельствует документ (правда, относящийся к несколько более позднему времени), в котором среди обязанностей пономаря указывается «книг беречи», и чтобы этих книг «по домам без спросу и без ведома никто не брал». Стало быть, получив разрешение, книгу из церковной библиотеки можно было взять домой.
Хорошие книжные собрания имели многие богатые люди. Владеть книгами считалось почетным, и один из составителей «Пчелы» сетовал, что иные богачи держат книги запертыми в ларях, «а о чтении не пекутся. Не душевныя пользы ради стяжают книги, но хотящее явити богатство свое и гордость». Однако среди собирателей книг были и искренние любители чтения. Так что Иван Федоров вполне мог пользоваться книгами из частных собраний своих знакомых и знакомых своего отца.
Хотя на Руси тогда не было высших учебных заведений, любознательный и стремящийся к просвещению человек путем чтения мог получить фундаментальные знания в области богословия, истории, естественных наук, познакомиться с античными авторами, приобрести вкус к художественной литературе. В юности Иван Федоров мог читать только книги, переведенные на русский язык. Позже он выучил греческий и латынь (о том, что он владел этими языками, есть бесспорные документальные свидетельства) и получил доступ к европейскому образованию.
МАСТЕРА-ДОБРОПИСЦЫ
Большинство книг, которые читал Иван Федоров, были рукописными. Теоретически среди них могли попадаться и печатные, в то время уже проникавшие на Русь из Европы, но все же воспитан был Иван Федоров на традициях русской рукописной книги. Переписчиков книг называли тогда доброписцами или книжными списателями.
Работа мастера-доброписца была сложной, тонкой, медленной, требующей немалого таланта и усердия, а также владения многими техническими приемами и обширными познаниями относительно свойств и особенностей разнообразных, применяемых в «деле книжного писания» материалов.
Издавна книги переписывали на пергамене – особым образом обработанной коже. Лучший пергамен – тонкий и мягкий – делали из телячьих и ягнячьих шкур. Из шкур взрослых животных получался пергамен более низкого качества. Один доброписец, работавший в XIV веке, сетуя на доставшийся ему плохой материал, даже сделал сварливую приписку на полях: «Сей коже с 30 лет». Шкуру, предназначенную для изготовления пергамена, несколько дней выдерживали в чане с известью, очищали от шерсти, сушили, натянув на раму, шлифовали пемзой и отбеливали при помощи мела. Затем выкраивали прямоугольные листы по формату книги.
С середины XIV века на Руси появляется и бумага. Ее использовали наряду с пергаменом, иногда в одной и той же книге. Известны книги «в прокладку», в которых листы пергамена чередуются с бумажными. Бумагу привозили из Западной Европы и продавали на торгу. Единицей измерения количества бумаги была стопа, в которую входило 20 дестей, или 480 листов. Бумага во времена Ивана Федорова была достаточно дорога, хотя и дешевле пергамена.
Рабочее место мастера-доброписца не было похоже на современный письменный стол. В Средние века на Руси (впрочем, и в Европе тоже) предпочитали писать «коленным письмом», то есть мастер сидел на скамье, положив на колени специальную дощечку, на которой размещался лист пергамена или бумаги. Иногда для удобства под ноги подставляли маленькую скамеечку. Справа на невысоком столике с пюпитром лежал образец – книга, с которой списывал мастер. На этом же столике находились письменные принадлежности. В их число входили чернильница с чернилами (называли ее «сосуд писчий»), песочница, перья, перочинный нож, приспособления для разлиновки листа. Организация рабочего места мастера-доброписца известна нам столь подробно благодаря многочисленным изображениям святых Евангелистов на средневековых русских иконах и книжных миниатюрах. Евангелисты по традиции изображаются пишущими, в окружении детально вырисованной рабочей обстановки.
Мастер-доброписец начинал свой труд с того, что тщательно разлиновывал лист, намечая ширину полей и высоту строк. Специальный трафарет в виде рамки, называемый по-гречески «хараксала» или «карамса», русские мастера использовали редко, гораздо чаще поля отчерчивали при помощи обычной линейки. Высоту строк отмеряли циркулем. Линии разметки делали едва заметными, процарапывая их костяной иглой или тупым ножом.
Основным инструментом для письма служили птичьи перья, чаще всего – гусиные. Но иногда писали перьями более дорогими – лебедиными, а в особо торжественных случаях использовали «павьи», то есть павлиньи. Перья предпочитали брать из левого крыла птицы, поскольку их изгиб был более удобен для правой руки. Прежде чем писать пером, его нужно было подготовить. Стержень пера обезжиривали, погрузив его в раскаленный песок, затем кончик его срезали наискось особым ножиком, который мы до сих пор называем «перочинным», и расщепляли. Такой способ очинки пера позволял проводить широкие, жирные линии «с нажимом», а без нажима – тонкие, «волосяные». Опахало – волоски, придающие перу красивую форму, обычно срезали, такое подстриженное перо было хотя и менее декоративным, но более практичным.
Мастер-доброписец, обмакнув перо в чернильницу, мог написать несколько строк, затем перо нужно было обмакивать в чернила вновь. Однако некоторые мастера пользовались пером по принципу авторучки. В старинном руководстве говорится, что залив чернила в полый стержень пера, такой мастер «пишет страницу всю. И как последнее слово на последней строке напишет, то и в пере чернило изойдет все, и не останется ничто ж». (Почему-то этот принцип не получил распространения, и авторучка была запатентована только в 1884 году.)
Чернила для письма изготавливались разными способами. До наших дней сохранилось несколько старинных рецептов. Один из них таков. Ржавое железо – старые гвозди, замки, ножи и т. п. – ломали на куски («кусьем рассека») и складывали в кувшин, пересыпая подсушенной ольховой корой, затем заливали крепким отваром той же коры, добавляли квас или уксус и выдерживали в теплом месте двенадцать дней. Чернила, приготовленные по этому рецепту, имели за счет железной ржавчины коричневатый оттенок – от темно-коричневого до рыжего и слегка блестели. Делали чернила также из сажи, их называли «копчеными». Чтобы приготовить копченые чернила, битые горшки коптили над огнем, чтобы они покрылись сажей, сажу счищали, смешивали с вином и вишневым клеем, смесь заливали отваром ольховой коры или чернильных орешков – наростов, которые встречаются на дубовых листьях. Кувшин обматывали тряпками и выдерживали в теплом месте. Существовали и другие рецепты изготовления чернил. Вероятно, многие мастера имели свои собственные секреты, придававшие чернилам особую светостойкость. Во всяком случае, в большинстве сохранившихся русских рукописных книг, возраст которых исчисляется веками, чернила почти не выцвели.
Чернила наливали в чернильницы. Чернильницы, обычно в виде небольших кувшинчиков, могли быть глиняными, бронзовыми, стеклянными. У мастера под рукой обычно было две чернильницы: одна – поменьше, – предназначенная непосредственно для письма, стояла на столе, вторая – побольше – с чернилами про запас убиралась на полочку под столешницей.
Чтобы написанное чернилами скорее высохло, лист посыпали мелким песком из особой песочницы – небольшого сосуда с дырочками, напоминающего современную перечницу.
Проанализировав изображения пишущих Евангелистов, исследователи установили несколько различных способов держания пера: четырьмя пальцами с опорой на мизинец – для нанесения вертикальных штрихов – «мачт» букв; щепотью, то есть всеми пятью пальцами – для коротких горизонтальных; тремя пальцами – большим, указательным и средним (так, как пишут сейчас) – для округлых и изогнутых линий.
Мастер-доброписец не то что выписывал, а прямо-таки вырисовывал каждую букву, его работа больше всего напоминала работу современного художника-шрифтовика. Древнейший вид письма, который использовался на Руси для переписывания книг, называли «уставом». Для устава характерны крупные, четкие буквы прямого начертания. В XIV веке появился менее торжественный вид письма – «полуустав», его буквы мельче и имеют наклонное начертание.
Опытный мастер переписывал в среднем по десять листов в неделю, то есть над книгой, в зависимости от ее объема, он работал от нескольких месяцев до полутора лет.
Кроме чернил при переписывании книг часто использовали красную краску, которой выполняли заголовки и начальные буквы разделов текста. Отсюда появились до сих пор существующие термины – «красная строка» и «рубрика» (от латинского ruber– красный). Иногда чернильницы делались с двумя отверстиями – для чернил и для красной краски. Красную краску разных сортов – червонную, киноварь и сурик – изготавливали при помощи разных красящих пигментов. Червонную (или «черлень червцовую») добывали из «червецов» – особых насекомых, поражавших травянистые растения; киноварь делали на основе ртути, или, как ее в то время называли – сурьмы; сурик – из свинцовых белил. Сохранился старинный, предельно простой рецепт приготовления сурика: «Возьми белила и положи в черный железный сосуд и поставь на жар. И как сгорят белила, станут красны. Это и есть сурик».
В особенно дорогих и роскошных книгах заголовки и начальные буквы разделов писали золотом. Издавна для этого использовалось листовое золото, то есть тончайшие золотые пластинки, которые накладывали на участки поверхности листа, предварительно промазанные рыбьим или вишневым клеем.
В XVI веке начали употреблять «твореное» золото. Для этого пластины листового золота растирали в порошок, смешивали – «творили» – с солью, вишневым клеем и медом, полученной полужидкой краской писали поверх киновари, высушивали и выглаживали медвежьим зубом.
Фрагменты, выполненные краской и золотом, добавлялись на оставленных для них свободных местах уже после того, как основной текст был переписан. Часто их выполнял не сам доброписец, а особый мастер, которого называли «златописцем».
Затем книгу украшал художник. В начале особо важных разделов он рисовал узорные заставки и пышно декорированные заглавные буквы – буквицы; в конце – декоративные концовки, а также иллюстрации-миниатюры на всю страницу. (Кстати, слово «миниатюра» в отношении книжного оформления происходит не от латинского слова «mini» —«маленький», а от «minium»– «красная краска», и соответствует русскому «красный» – «красивый, украшенный».)
После этого книгу переплетали, или, как говорили в то время, «снаряжали». Книжные переплеты делали из деревянных досок – липовых или дубовых. Доски обтягивали узорной тканью, тисненой кожей, украшали золотыми и серебряными накладками, драгоценными камнями. Даже поговорка бытовала: «Книжное слово в жемчугах ходит». К нижней крышке переплета прикрепляли короткие металлические лапки – жуковины, чтобы во время чтения переплет не терся о стол, кроме того, переплет снабжали особыми застежками, чтобы книжные листы не коробились.
Таким образом, в создании книги принимали участие мастера разных специальностей: доброписец, златописец, художник, переплетчик. Но основная роль принадлежала все-таки мастеру-доброписцу.
Искусство книгописания возникло на Руси очень давно. Еще в XI веке Ярослав Мудрый, большой любитель книг, по свидетельству летописца, «собрал писцов многих» и повелел им переписывать книги «от грек на славянское письмо». Переписывание книг считалось делом благочестивым и богоугодным. Им занимались многие святые праведники, о чем рассказывается в их житиях. Переписывал книги знаменитый подвижник Сергий Радонежский, причем по бедности своего монастыря за неимением бумаги, а тем более пергамена писал «на берестех»; переписывали книги Кирилл Белозерский, Стефан Пермский и многие другие. У иных переписывание книг входило в привычку и превращалось в удовольствие. Так, Нил Сорский в письме к такому же, как и он, любителю книг признавался: «Печаль объемлет мя…. аще не пишу».
Поначалу переписыванием книг занимались в основном монахи, писавшие для своих монастырей, но с XV века (а по мнению некоторых исследователей, и раньше) появились и профессиональные переписчики, работавшие как на заказ, так и на продажу. Встречались и писцы-любители, переписывавшие книги для себя. Так, некий «Самуил диак с Дубкова» в 1494 году списал «Хронограф» «себе на утешение».
Во многих городах существовали книгописные мастерские. Работа в таких мастерских была напряженной и утомительной, каждый мастер должен был выполнить определенную, достаточно большую норму, в мастерских работали допоздна, а то и ночью при плохом освещении, превозмогая усталость и наваливающийся сон. В книгах, выполненных в одной такой мастерской, находившейся в Пскове, сохранились приписки, в которых изнемогающие от тягот своего труда мастера, вероятно, пытаясь доставить себе хоть какое-то развлечение, жаловались будущим читателям: «О горе, хочется спати, ин, ин, ох тошно»; «Вечер уже. Темно»; «Ох, ох, голова моя болит, нет мочи писати, а уже ночь, время спати»; «Ночь скоро настанет, а пол-листа еще не намазано».