Текст книги "Пират Императрицы (СИ)"
Автор книги: Татьяна Ренсинк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 9
Больше за моим окном
Не слыхать мне пенья птиц.
Неужели лишена
Радости любви их жизнь?
Как забыта у судьбы,
Провожу свои деньки.
И мечты мои просты,
Да не сбудутся они.
Всё вокруг в тумане грёз,
Окружённое во лжи.
Утром не без горьких слёз
Хочется вернуться в сны.
Где ты, миленький ты мой,
Жив ли, встретимся ли мы?
Завладел моей душой
Тихо вкравшись ты в мечты.
Сколько сказок есть на свете,
Где как-будто всё о нас.
Там помочь спешит и ветер,
Да вот в жизни всё не так.
Каждый день в душе с мольбами
Я зову тебя к себе.
Будь же ты моим Иваном,
Отыщи меня скорей...
Из чуть приоткрытой двери одной из комнат дворца доносилось пение красивого женского голоса. Нежного. Ласкового. Грустного. Прокравшись к той двери во фрейлинском коридоре, Иван заглянул в комнату.
Настя расчёсывала волосы своей фрейлины Екатерины и пела. Как и хозяйка, она была одета в прекрасное праздничное платье, словно никакая не прислуга, а тоже фрейлина. Её русые волнистые волосы были распущены, украшены цветами из лент и бусинками, будто то росы.
Иван невольно залюбовался Настей, но в скором времени дёрнулся, чтобы вернуться в реальность. Он надел на глаза чёрную маску, которая закрывала практически всё лицо, оставляя кончик носа и губы свободными. Оглянувшись в одиноком коридоре, Иван затаил дыхание и прокрался к соседней комнате.
Он чуть приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что нет никого, и скрылся там. Пересмотрев шкаф, комод, ящик в ночном столике, Иван с разочарованием окинул комнату взглядом:
–Не здесь... Ошибся я... Но где же этот проклятый медальон?...
Иван помнил, как выследил Салтыкова, что тот тайком посещал сию комнату. Он был почти уверен, что медальон тот спрятал где-то здесь. Тут он услышал, как Настя с фрейлиной вышли в коридор...
–Настенька, значит договорились? – с неуверенностью вопросила Екатерина, и Настя вздохнула:
–Ох и неприятное дело Вы мне поручили... Но так и быть, я постараюсь понравиться сему Воронцову, чтобы может увлёкся мною.
–Пойми, проверить его чувства надобно. Ты же сама не раз говоришь, что нельзя отдавать сердце сразу, – молвила Екатерина, и Настя соглашалась...
Иван следил за ними из приоткрытой спальни, где находился, пока девушки не скрылись из вида. Он понимал, что те задумали некую интригу. Это увлекало.
Иван осторожно покинул комнату и, расстегнув чёрный плащ, поправил расшитый серебристыми нитями камзол. Он знал, что в этот день во дворце устроен бал масок, который бы внёс в души среди разгулявшейся тоскою осени хоть немного веселья. Туда направлялись и гости, и фрейлины. Туда отправился и Иван, храня надежду, что этим вечером хоть что-нибудь удастся узнать про разыскиваемый медальон и чуть больше об очаровавшей его чем-то особенным, пока необъяснимым Настю.
Довольно долгое время среди бала-маскарада Иван следил за окружающими, беседовал время от времени то с девушками, то господами, не имеющими представления о том, кто он на самом деле, принимая за своего. Лишь когда к компании, в которой он беседовал, примкнул Салтыков, Иван откланялся, скорее закружившись в одном из танцев с первой свободной девушкой, которая проходила мимо.
Счастливая от такой приятной внезапности, девушка заливалась смехом, стараясь заполучить всё внимание кавалера себе, но Иван, как и всё время на балу до этого, украдкой следил за Настей у фрейлин.
Когда же в зал вошёл в компании нескольких друзей Воронцов, Иван сразу понял, что это тот, о ком говорила фрейлина с Настей. Екатерина сразу слегка толкнула её в плечо и кивнула на Воронцова, который незамедлительно направился к ним.
Откуда взяла смелости, Настя не знала, но направилась тут же к нему. Она выполнила реверанс, не сводя с него взгляда, в которых дрожь от непонятного ему волнения была заметна. Воронцов подал ей руку и повёл к танцующим парам.
Будто волновался, как и Настя, Иван следил за ними, начавшими танцевать, а внутри всё что-то неприятно сжималось. Будто эта совершено незнакомая ему девушка была какой собственностью, что вдруг отнимают, украдут и окажется она потерянной, как тот медальон, о котором тут же вспомнил снова...
Не поддаваясь зову души продолжать свой путь, Иван оставил свою напарницу по танцу в руках Воронцова, как следовало по данному танцу: обменяться парою. Настя, не желая разлучаться с Воронцовым, не хотела отпускать его взгляда, руки, но тот, будто и вовсе не заинтересовался ею...
–Вы не умеете соблазнять, – прошептал Иван Насте, выполнив элегантный разворот в танце и прижав её за талию к себе.
Настя взглянула в его выразительные под маской глаза. Дыхание перехватило. По телу пробежала доселе неведомая дрожь. Только очарование неизвестным этим кавалером Настя сразу оттолкнула, оттолкнув и его.
Сразу отыскала взглядом свою фрейлину Екатерину и решила последовать за нею, собравшуюся покинуть зал, как Воронцов, вышедший из танца, подхватил Екатерину в объятия...
Глава 10
Екатерина так и ахнула, тут же одарив Воронцова пощёчиной, что посмел здесь, в зале, среди бала, где множество народа, вот так вот прижать к себе. Отступив в тот же миг, Воронцов поспешил удалиться из зала, а Настя – скорее к Екатерине.
Оставшись в стороне, Иван похлопал по плечу стоявшего возле офицера в маске. Они обменялись улыбками, словно знали друг друга, но ничего не говорили. Иван взял бокал шампанского с подноса проходящего мимо слуги, сделал глоток и продолжил наблюдать за Настей и за интересующим его Салтыковым. Только выбирать между нужным медальоном и происходящей интригой фрейлины с её служанкой не приходилось больше. Невероятное очарование Насти покоряло...
В этот момент Воронцов вернулся снова в зал. Он немедленно предстал перед удивлённо взглянувшей Екатериной и с поклоном протянул бонбоньерку*. Не знающая, как ответить, Екатерина не смогла скрыть восторга от полученного подарка...
–Прошу, выслушайте человека, мучающегося столь долго терзаниями, – вымолвил Воронцов так нежно, что Екатерина не смогла отказать.
Они медленно покинули зал, направляясь на прогулку в вечернем саду, и Настя, расслабленно выдохнув, отправилась следом. Только вышла в коридор и сняла мешающиеся в волосах нити бусинок, как позади кто-то подошёл и накинул на плечи меховую телогрейку.
–Кто Вы? – вздрогнула Настя.
–Мы не закончили танец, – прошептал Иван, и она повернулась, узнав его:
–Я больше не танцую, сударь... Прошу простить, – стала она ещё больше волноваться и заметила, что накидка на ней была подана этому незнакомцу слугой у дверей. – Благодарю, я как раз собиралась в сад.
–Я провожу Вас, – улыбнулся Иван. – Уже темнеет.
–Я сама, – резко отказала Настя и поспешила уйти.
Она чуть ли не бежала, придерживая широкий подол своего роскошного платья, чтобы скорее очутиться на улице и узнать, как там фрейлина Екатерина.
Когда же оказалась в саду, нерешительным стал шаг. Она сразу обнаружила медленно прогуливающуюся среди клумб Екатерину в компании Воронцова. Тот что-то рассказывал, увлекая фрейлину всё больше. Настя следила за ними и остановилась за высокими кустами, от которых неподалёку остановились и они.
Воронцов несмело приподнял лицо Екатерины за подбородок, а потом коснулся её плеч. Что шептал он ей – Настя не слышала, но очень скоро наблюдала, как губы обоих соединились в нежности долгого поцелуя. Они целовались, а Настя, перекрестившись, прошептала:
–Неужели так всё сложится?
Сначала будто испугалась она той близости Екатерины с Воронцовым, а потом, видя их тепло чувств, будто и сама растаяла, отпустив все страхи лететь прочь, исчезать навсегда.
–Ах, – успела вздохнуть зачарованная Настя, как её губы оказались во власти поцелуя Ивана.
Он уже некоторое время стоял подле, незаметно любуясь ею, умиляясь, как подглядывает за целующимися и не удержался. Зов души, тот ласковый порыв, крайне испугал Настю. Только его губы захватили в плен её, как она резко оттолкнула Ивана.
Хотела убежать, но не смогла, уставившись в его глаза, сияющие в разрезах маски непонятной улыбкой. То ли всё игра, то ли сказочный сон наяву – чувства смешивались. Не веря в добро данного кавалера, Настя прослезилась от обиды и стала отступать назад...
–Прости, – прошептали губы Ивана, но Настя убежала во дворец.
Иван же, прикусив губу, смог лишь улыбаться от полученного наслаждения. Сам не понимал ни своего поведения, ни той тяги к данной девушке. Только что-то необъяснимое творилось в нём: и в душе, и в мыслях. Пожав плечами, он направился тоже вернуться во дворец.
Вернувшись в зал, Иван заметил, что Насти там нет, а Салтыков уже танцует с одной из фрейлин. Кто та фрейлина, Иван пока не знал, но очень надеялся, что теперь узнает нужное. Он встал вновь у слуги с шампанским и взял бокал...
–Скажи-ка, голубчик, – хихикнул он, обратившись к слуге, но продолжая смотреть на Салтыкова. – Что за фрейлина теперь очаровала его?
–Так то же Татьяна, – выдал тот и сразу смолк, встав прямее, чем до этого, будто забылся и теперь очнулся,... не станет ничего более говорить...
Ивану же более и не понадобилось. Он уже будто знал достаточно...
* – бонбоньерка – красиво оформленная коробка для конфет.
Глава 11
С нетерпением ожидал Иван на этом маскараде, когда Салтыков покинет зал. Только тот, занятый флиртом с очередной фрейлиной, никак не собирался уходить...
–Голубчик, – протянул Иван слуге рядом тайком ото всех записку. – Передай-ка господину Салтыкову.
–Доложить, от кого? – поинтересовался слуга.
–Он поймёт сам, – улыбнулся Иван, и тот скоро доставил записку по назначению...
Не приняв написанное за важное послание, Салтыков спрятал его в карман и остался подле своей спутницы, продолжая развлекать какими-то шутками, от чего фрейлина снова смеялась и не теряла интерес к такому вниманию.
Тем временем в зал вернулась Настя в компании Екатерины. Обе чем-то озадаченные, они вернулись к паре фрейлин, с которыми первую часть бала беседовали, пока тогда не появился Воронцов.
К их компании сразу подошла и беседующая до этого с иными гостями бала Императрица. Она казалась здесь самой счастливой персоной. Словно не касались её души ни проблемы, ни грусть реальности, что так мучила загрустивших о своей судьбе Настю и Екатерину...
–Милочки, некоторых из вас сегодня трудно узнать! Я аж даже теряюсь в догадках, кто из вас кто... Лишь Татьяну узнала, – указала она веером на танцующую в паре с каким-то кавалером фрейлину. – С кем она теперь все танцы кружится и куда-то удалялась из зала?
–Не знаем, матушка государыня, – хихикнули фрейлины возле, вызвав смех и расслабившейся Императрицы.
–А как же обещанные песни?! – удивилась она, не скрывая, что чувствует, будто происходит нечто не вполне приятное. – Послушать хочу тебя и... тебя, – указала она вдруг на Екатерину с Настей.
Девушки переглянулись, пообщавшись взглядами о своих подозрениях, не знает ли государыня об их интриге: о том, что Настя, прислуга, переоделась во фрейлину...
–Есть новая тобою написанная песня? – поинтересовалась Императрица у Екатерины, и та виновато опустила взгляд:
–Не было вдохновения в последнее время, Ваше Величество...
–Всё же, прошу, – улыбнулась Императрица, указав в сторону смолкшего оркестра и ожидающего клавесина.
Екатерина с Настей покорно выполнили реверанс и отправились к нему. Екатерина села за клавесин и прошептала с удивлением смотревшей на неё Насте:
–Ты прекрасно поёшь, так что помогай мне... Давай, как вечерами поём наедине...
–Народу-то, – шепнула с беспокойством Настя, но деваться было некуда...
Екатерина заиграла красивую мелодию, которую оркестр узнал и тут же подхватил, приумножив множеством нежных звуков, а те сразу стали трогать души слушателей и довольной Императрицы.
Настя даже не заметила, как запела. Чувствуя себя под надетой маской более смелой, чем на самом деле, она успокоилась быстро: не оставалась скованной. Она пела, восхищая каждого в зале, в том числе всё больше и больше удивляющуюся государыню, которая становилась серьёзной.
Настя пела, а очаровываясь ею всё больше, Иван любовался и приближался. Он проходил мимо слушателей... Он смотрел лишь на неё... Только Настя пока не видела его. Лишь пела:
Пойте, птички, вы свободу,
Пойте красную погоду;
Но когда бы в рощах сих,
Ах, несносных мук моих
Вы хоть соту часть имели,
Больше б вы не пели.
Мчит весна назад прежни красоты,
Луг позеленел, сыплются цветы.
Легки ветры возлетают,
Розы плен свой покидают,
Тают снеги на горах,
Реки во своих брегах,
Веселясь, струями плещут.
Всё пременно. Только мне
В сей печальной стороне
Солнечны лучи не блещут.*
Как увидела Настя приближающегося к ней того самого странного кавалера в маске, что украл у неё первый поцелуй этим вечером в саду дворца, смолкла сразу. Она застыла, будто превратилась в камень. Голос исчез, будто приблизившийся господин – какой чародей.
На его же лице появилась нежная улыбка. Он сразу одарил её ручку поцелуем и продолжил петь, но не обращал внимания ни на кого в зале... Он смотрел лишь в её глаза... В её душу... А голосом очаровывал...
* – из стихотворения, песни А. П. Сумарокова, 1756
Глава 12
Не смотрю я на девиц,
Не ловлю уже силками
Я, прикармливая, птиц,
Не гоняюсь за зверями
И не ужу рыб; грущу,
Ни на час не испущу,
Больше в сих местах незримой,
Из ума моей любимой.*
Аплодисментами и криками «Браво!» закончилось выступление Ивана, скрывающегося под маской, как и большинство на этом бале-маскараде. Никто не подозревал о том, кто он, начав сразу перешёптываться. Только Иван скоро выполнил поклон и поспешил исчезнуть в толпе слушателей.
Будто очнувшаяся от какого шока Настя, почувствовав себя ещё больше обиженной, сорвалась с места. Она умчалась скорее прочь из зала. Екатерина же вернулась к Императрице, не зная, как объяснить происходящее, когда сама ничего не понимала.
Она помнила, что, когда рассталась с Воронцовым в саду, встретила взволнованную Настю в коридоре и повела её с собою обратно на бал. А что же произошло у самой Насти – не знала, но больше всего желала узнать это именно сейчас.
Отпросившись выйти, Екатерина отправилась покинуть зал, бросая улыбки на округу, что уже продолжала кружиться в танцах и милых беседах. Однако в коридоре не было видно и следа Насти. Ни здесь, ни дальше... Где бы Екатерина ни искала, её нигде не было...
Лишь Иван не упускал Настю из вида. Он крался следом так тихо, так осторожно, что Настя не подозревала, что не одна. Скрывшись в погребе кухни, она выпустила выдох, не скрывая хлынувших слёз. Да сразу и задержала дыхание, поскольку чьи-то руки вдруг обняли плечи...
–Прости меня, милая, – раздался позади нежный шёпот. – Кабы знал, что душою чистая, не позволил бы коснуться...
–Пошёл прочь, чёрт, – вылетело с обидой из Насти, узнавшей его.
Иван сразу убрал руки и засмеялся:
–А может быть и ошибся. Как знать?
–Шутник, – повернулась с острой улыбкой Настя и толкнула его в грудь. – А ну-ка, проваливай!
Откуда вдруг смелость вновь посетила – не понимала, но такой ярости не ощущала никогда.
–Ух, красавица, погоди, – обнял смеющийся Иван её сразу за талию и прижал к себе, как бы ни упиралась.
–Помогите! – заорала Настя.
–А что ж в руках Салтыкова не кричала так? – поразился Иван, но из кухни послышались шаги.
Он только и успел, что снова с силою одарить губы Насти поцелуем и скрыться вон, в темноту, в неизвестность. Доносились до слуха Насти лишь грохот на кухне и быстрые шаги нескольких человек.
–Настя?! – с волнением вопросил голос пожилой женщины.
–Тётушка! – тут же вышла на свет из погреба Настя.
–Что же это за напасть такая? – беспокоилась тётушка, обнимая её. – Не причинил ли сей злодей тебе боли?
–Нет, нет, – мотала головой не менее взволнованная Настя, оглядываясь на кухне, и тётушка тут же успокоила:
–Не волнуйся. Салтыков, оказывается, выследил его, охрану привёл. Схватят ежели, приставят к суду, поверь!
–К суду? – не была Настя уверена в том, что желала бы этому незнакомцу столь жестокой участи...
Весь вечер бродила она сама не своя. На бал возвращаться не стала, оставшись дожидаться своей фрейлины в их комнате. Туда же вскоре пришла и Аделина.
–Уж вернулась? – устало вымолвила она и села на стул у окна. – Как там наша Катенька? Узнала я для неё, что Потёмкин вернулся, тоже где-то на балу крутился.
–Ой, что будет! – поразилась Настя. – Она же там с Воронцовым была!
–Да?! – была не менее удивлена Аделина, но быстро расслабилась. – Ах, а нам что до них... Устала я. Пусть сами разбираются.
–Ты, конечно, права, но жалко же будет страдания её, – пожалела Настя фрейлину.
–Жалко-то,... жалко, – только и успела вздохнуть Аделина, как их фрейлина вернулась с бала...
* – из стихотворения, песни А. П. Сумарокова, 1756
Глава 13
Выслушав признания служанок, которые тем временем помогали переодеться ко сну, Екатерина села на постель и обняла плечи, словно почувствовала холод:
–Ой, девоньки... Решать мне надо, как попросила государыня... Жениха она предложила, да не худой он человек. А душу рвать не хочется на части.
–Кабы знать, где истинная любовь, – пожала плечами Аделина, видно съязвив, и умолкла сразу, пытаясь себя сдержать, чтобы не высказать мнения...
Настя промолчала. Ту ночь ей почему-то не спалось. Она пыталась уснуть, ворочалась в кровати, чтобы лечь может как поудобнее, но всё было не так. Одно успокаивало: она была единственной, кто не спал...
Снова взглянув то на спящую на соседней кровати Аделину, то на фрейлину за ширмой, Настя опустила голову на подушку. Вопреки желанию она не могла перестать вспоминать поцелуи, которыми одарил её тот незнакомец с бала... Кто он, почему был там, почему целовал – все мысли смешивались, не подпуская ни секунды сна.
Будто в тумане протянулась эта ночь для Насти. Ещё не очнулись остальные, она уже поднялась и была готова приступить к службе в новый день...
–Ты чего так рано? – удивилась Аделина, шепнув еле слышно, когда проснулась и выглянула на ещё спящую фрейлину.
–Не смогла, – ответила так же тихо Настя. – Никогда не знала, что такое бессонница, и вот тебе,... узнала...
–Узнала, – хихикнула Аделина и зажгла свечу. – Кто это тебя покоя лишил? На балу понравилось танцевать? С кем это ты там была?
–Да не с кем, – пожала плечами Настя.
–Да ладно, сестра мне донесла, что видела тебя там, как после Воронцова, с кем-то ещё танцевала, – хихикнула подруга, приблизив свечу к лицу Насти, чтобы полюбоваться её смущением.
Увидев синее пятнышко на губе той так и ахнула:
–Что это с тобой?! – указала она на губы. – Синяк?!
–Где? – сразу закрыла рот рукою Настя и догадалась, решив скрыть истину. – Прикусила...
–Что вы здесь расшумелись? – неожиданно для обеих служанок к ним вышла проснувшаяся Екатерина.
Она села рядом с Аделиной и тоже взглянула на губы Насти.
–Всё, подруга, вот и у тебя началось, – улыбнулась Аделина, но той было не до шуток.
Слёзы так и брызнули из глаз, а из души – плач разочарования, который ещё долго не могла успокоить даже сочувствующая ей фрейлина. Когда же Настя чуть успокоилась, выпив стакан воды, который подала Аделина, то рассказала обо всём случившемся...
–Что ж ты сразу вчера не рассказала?! Мы бы этого негодяя поймали, – удивилась Екатерина.
–Не знаю, – пожала плечами Настя. – Растерялась.
–Собирайтесь, давайте-ка, – чуть бодрее сказала Екатерина, желая передать и служанкам-подружкам бодрости. – Сегодня в саду игры у нас. Надо бы развеяться!
–Какие игры? – удивилась Аделина.
–Безобидные, – махнула рукой Екатерина.
Через пару часов в саду уже вовсю развлекались фрейлины и приглашённые кавалеры. Екатерина тоже быстро присоединилась к ним, оставив служанок сидеть чуть в стороне и наблюдать. Чувствуя себя неудобно, Настя переживала лишь больше. Она помнила слова тёти, что того, кто был вчера под маской и целовал, арестовали, а на душе разрасталась непонятная тревога...
–О, нет, – улыбнулась Аделина, видя, какую игру завели гуляющие в саду, и присоединившегося к ним статного мужчину. – А вот и Потёмкин явился...
–Надеюсь, Катенька наша устоит, – вздохнула Настя.
Гуляющие фрейлины с кавалерами стали хором напевать и водить хоровод, в центр которого поставили смутившуюся фрейлину Екатерину:
Как во городе царевна, царевна,
Как во городе молодая, молодая,
Середи кругу стояла, стояла,
Дорогим кольцом бренчала, бренчала,
Золотым перстнем сияла, сияла.
Как во городе царев сын, царев сын,
Как за городом гуляет, гуляет.
«Проруби, сударь, вороты, вороты,
Проруби, сударь, другие, другие,
Проруби, сударь, и третьи, и третьи.
Ты взойди, сударь, во город, во город,
Подойди, сударь, к царевне, к царевне,
Поклонись, сударь, царевне, царевне,
Поклонись, сударь, пониже, пониже,
Как еще того пониже, пониже.
Ты возьми, сударь, царевну, царевну
Ты за правую за ручку, за ручку,
Поцелуй, сударь, царевну, царевну,
Поцелуй-то помилее, помилее,
Как еще чтобы помилее, помилее».
Какова ж наша царевна, царевна?
Какова ж наша молодая, молодая?
Она личиком беленька, беленька,
Она бровками черненька, черненька.
Екатерина стояла счастливая, смотрела на хоровод вокруг неё, пока взгляд не пал на появившегося Потёмкина. Он шёл против движения за хороводом, смотрел лишь на неё. А когда были спеты слова «Ты взойди, сударь...», Потёмкин вошёл в круг.
Он встал против Екатерины, поклонился и нежно прижал в свои объятия, одарив губы долгим поцелуем...
–Вот... Всё нашим господам нипочём, – улыбнулась с недовольством Аделина. – Только б целовать...
–И есть ли истинная любовь тогда? – прослезилась Настя. – Я уже не верю.
–Всё пустяк, моя дорогая, – добавила ещё больше отрицательных мыслей Аделина. – Любовь – то сказка и не про нас...
