Текст книги "Колумбина или... Возвращение голубков (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 29 (голубки,... притяжение...)

Наше утро с тобой –

Цвет любви, счастья цвет.

Лучезарный взгляд твой

Для меня что рассвет.

Тебя рядом вдруг нет,

Грусть, тревога томит.

Страх остаться навек

Без тебя – сердце болит...

Пётр стоял у раскрытого окна, думая только о своей любимой. Она вернулась. Она рядом. Она ещё спит в тепле постели. Разлука, которую им пришлось пережить в страхе и надежде за спиной, и снова переживать всё это очень не хочется. Слишком часто судьба уже разлучала. Слишком больно каждый раз и невыносимо бояться не увидеть любимые глаза, сияющие жизнью и счастьем перед собой... Такого больше не должно произойти...

Нежным тёплым дуновением ветер коснулся стоящих в вазе на подоконнике цветов. Их лепестки тут же взметнулись с ним и стали кружиться по комнате в танце. Словно одарили доброй магией, чтоб разлуки больше не было, и легли к ногам Петра. Он с удивлением и восторгом видеть всё, как некое волшебство, улыбнулся и не заметил, что любимая уже проснулась.

Иона с умилением смотрела на него, медленно приближаясь. Она тихонько ступала босиком по прохладному деревянному полу, не наступила ни на один лежащий там лепесток. Те несколько, что ещё кружились в воздухе, легли на её распущенные волосы, которые русыми волнами ласково касались оголённых плеч, а Иона, осторожно убрав их назад, приспустила рукава ещё ниже и кокетливо предстала перед оглянувшимся супругом.

Любимый,... ненаглядный,... единственный!

Взгляд Петра светился тем же счастьем видеть любимую перед собой. Заключив друг друга в объятия, трепетные и всё говорящие без слов, оба ещё долго целовались. Это наслаждение и пожелание волшебством истинной любви прекрасного утра им обоим хотелось продлить...

– Я с тебя глаз не спущу, – прошептал пылко Пётр. – Спать не буду, пока не дома.

– Я тоже, – улыбалась счастливая Иона в его объятиях и прижалась ещё крепче, уткнувшись лицом в его грудь.

– Давай договоримся? Мы уже столько лет вместе. Неужели, я не заслужил твоего полного доверия? Я с ума чуть не сошёл, когда ты пропала. И нет измен у нас, и не будет, верь. То, что чуток проверила, прощу. Я бы не хотел никаких измен и мыслей он них...

Иона смотрела в глаза любимого и видела отчаяние, потерянность, каких не было никогда. Что-то кольнуло больно в душе. Стало страшно... Потеряет его? Его любовь? Нет... Нельзя так думать. Ведь он прав... Измена – страшное слово. Нет, её не должно быть в отношениях ни в каком виде. Но она есть. Пусть не у них, нет, но есть... Хотя бы в семье Врангелей. А так совершенно не хочется, нет! Как, как в пяти минутах от счастья, всё не потерять?...

– Прости меня, Петенька... Оправдаюсь немного. Ведь не сразу знала, где ты. Монахом был, почувствовала, а потом, как увидела в трактире, решила пока обождать, наедине сюрприз сделать... Боюсь стареть? – еле слышно вымолвила она, повергнутая в шок, страх.

Только его взгляд сейчас и вселял веру в то, что любовь жива и не умрёт так просто, что прощает любимый ей все прихоти, но хочет доверия. Сам доверяет и любит бесконечно и с годами лишь крепче, и она, ведь, – тоже...

– Я люблю тебя. Знаю, и ты любишь. Какая старость? Всё будет и дальше, как мечталось, лучше, – погладил и поцеловал её милый, всё так же нежно и с теплом. – Доедем до Петербурга, оставим графиню Врангель в надёжных руках, и домой. Нас ждут дети, родные. Там наше счастье было и будет. Ну, а стареть нам Машенька не даст!

– Голубки должны вернуться домой, – взглянула с нежностью Иона. – Мы.

– Да, – выпустил Пётр её из объятий и отошёл к столу, на котором под платком стояла птичья клетка. – И эти голубки...

Он снял платок, и подошедшая Иона, уставившись на сидевшую там с двумя птенцами знакомую голубку, восхитилась:

– Она всё время была здесь!

– Мне вчера некогда было с тобой разговаривать, – пожал плечами Пётр, и оба засмеялись от радости, счастья, что переполняли их души.

Всё теперь будет чудесно!

Они собрались скорее, чтобы продолжить путь. Чем быстрее окажутся в Петербурге и помогут Габриэле, тем быстрее вернутся и домой...

– А птенцы, я прям удивлена, я в восторге, – сказала Иона, когда стояла вновь перед клеткой в дорожном платье, а не в балахоне схимника поверх одежды.

В соседней лавке им удалось прикупить подходящие наряды, а украденные отправить почтовой каретой обратно в монастырь с письмом с извинениями...

– Двое птенцов! Наверное, мальчик и девочка.

– Ты всё ещё хочешь голубей нам домой? – спросил Пётр.

– Да, – робко улыбнулась Иона. – В них что-то есть. У нас с ними какая-то магия.

– Уже и чужие притягиваются, – шутливо выдал он.

– Это совпадение, – засмеялась Иона. – Никто к нам не притягивается.

– Что ж, – более легко вздохнул её милый. – Пора вернуть всех домой, включая голубков, и жить спокойно дальше.

– Я сообщу Габриэле всё и выйду с ней. Думаю, она тоже уже переоделась.

– Хорошо, мы с Тико будем ждать на дворе.

– А где кони? – вспомнив, что любимый путешествовал, как и она, в почтовой карете, удивилась Иона.

– Коней мы оставили в монастыре. Там помогли раскрыть кражу, выследив деревенского мальчишку, который воровал в монастырской библиотеке книги, – кратко рассказал Пётр, ещё больше удивив любимую:

– Вот как?! Ты притягиваешь не только голубей, но и дела.

– Всё случайно. Все встречи тоже, – улыбался он, но Иона, заключив его в объятия игриво прошептала:

– Нет, нас судьба сводила.

– Свела, – жарко припал он к её губам поцелуем...

Глава 30 (записка,... голубка...)

Весна тепло ведёт,

Приятный Запад веет,

Всю землю солнце греет,

В моём лишь сердце лёд,

Грусть прочь забавы бьёт.*

Тико с выражением и на русском языке прочитал наизусть стихотворение сразу, как только Пётр вышел на двор. Они покидали почтовую станцию, постоялый двор. Иона и Габриэла должны вот-вот тоже выйти сюда, и тогда все вчетвером будут снова держать путь в Петербург, но теперь вместе.

– Ах, друг мой! – раскинув руки, глубоко и свободно вздохнул довольный Пётр.

Он поднял взгляд к небу и улыбнулся:

– Любовь сильна, как молния, и без грому проницает, но самые сильные её удары приятны!

– Я Ломоносова вашего обожаю, – Тико согласился с процитированными словами великого человека. – Но где же любушка твоя?!

Пётр пожал плечами и помахал рукой ждать извозчику их почтовой кареты, который был готов отправиться в путь. В тот же момент из дома постоялого двора вышла Иона. Она медленно приближалась, выглядела крайне напуганной или во власти некоего шока и несла в руках какую-то бумагу.

– Милая?! Что случилось? – тут же подошёл к ней Пётр и принял записку. – Что это?!

– Вы нашли друг друга, вы должны вернуться домой. Благодарю, что помогли, дали веру в лучшее, я увижусь с Карлом, а после, уверена, он поможет мне вернуться к детям. Я не останусь в Петербурге надолго. Всё буде чудесно! – прочитал он и оглянулся на удивлённого друга. – Она уехала! Бежала! – взглянув резко на супругу, Пётр встряхнул запиской. – Ты её научила!

Иона лишь виновато опустила взгляд.

– Мы всё равно туда поедем, – улыбнулся с поддержкой Тико.

– Я не могу позволить, – мотала головой Иона. – Я должна её найти, помочь. Да и Колумбина у нас, ведь я хотела сейчас, в карете, сделать сюрприз и показать ей голубку!

– Я понимаю. Мы едем в Петербург, ищем этого барона и её, – успокаивающе ответил ей любимый.

– Да, – наполнилась она верой и даже немного успокоилась.

Пусть и переживал каждый за то, как Габриэла доберётся до Петербурга, до возлюбленного одна, но Петербург был уже совсем рядом. Это безумное поведение Габриэлы тоже каждый понимал. Любовь часто заставляет поступать иначе, не так, как планируется или хочется, а так – как зовёт поступить душа или сердце... Порой безумно, необдуманно, с ошибками...

Весна летит, и вслед за ней

Амуры с матерью своей.

В природе всё живится вновь:

Там средь кусточка

Два голубочка

Блажат любовь!

Семнадцать минуло мне лет,

Пустым казался весь мне свет;

Не знал Венеры я оков,

С презреньем видел

И ненавидел

Кого ж?.. Любовь!

Но Клою лишь узрел я раз,

Стал пленником её зараз;

Внезапный огнь зажёг всю кровь,

Узнал мученья

И утешенья,

Узнал любовь.

Ах! Кто с горы меня манит!

Не Клоя ль?.. Сердце всё дрожит,

Её то стан… её то бровь…

И цвет прекрасный…

К утехе страстной

Спеши, любовь!**

Иона пела, придерживая рядом с собой клетку с голубкой и её двумя птенцами. Тряска в карете мешала спокойно путешествовать. Тревога в душе и за Габриэлу, и за безопасное путешествие птиц не давала покоя, но хотелось верить в лучшее и Ионе, и её супругу, и сопровождающему их другу.

– Колумбина, – ласково улыбнулась Иона голубке. – Мы обязательно вернём тебя хозяйке. Она так тебя любит. Ты символ любви, дитя надежды на светлое. Да, – кивала она. – И детки твои такими будут. Они тоже будут нести в мир любовь и свет.

Голубка же спокойно сидела в клетке, словно всё понимала. Она обнимала под крыльями двух прижавших к ней с каждого бока птенцов и вера в лучшее побеждала. Сидевший рядом с Ионой Пётр нежно обнял любимую и встретил её счастливый взгляд... Да, пока они вместе, все неприятности победят...

* – М. В. Ломоносов.

** – Д. И. Вельяшев-Волынцев.

Глава 31

Петербург... Великая столица, с душой и красками, смесь различных обычаев, языков и нарядов. Однако этот город имел не настолько богатый вид и был довольно плохо застроен. Главные здания, храмы и дворцы сияли красотой, а частные постройки были зачастую двухэтажными, простой и часто деревянной наружности, с безвкусно украшенными фасадами и маленькими окнами...

Уже проехали район, другой, но ещё часто встречались пустыри. Вот, и знакомый деревянный мост через Неву к Васильевскому острову. Вот, и улицы, покрытые крупными булыжниками, по которым карету трясло ещё круче, чем по ухабистым дорогам.

Вечер медленно спускался на столицу, фонарщики стали суетиться с освещением, но и того было мало...

– А полиция здесь имеется? – вдруг спросил Тико, отвлекаясь от рассматривания Петербурга за окном почтовой кареты, в которой путешествовал с Ионой и Петром.

– Скудная, увы, – вздохнул Пётр. – Лёшка пишет, что недостаточно и людей, и навыков. Учить бы всех. В принципе, как и у нас в Швеции, с чем боремся.

– Да,... вот и разводится разгильдяев, воров да убийц, – кивал Тико, вновь разглядывая улицы, по которым проезжали. – Но как всё по-другому здесь. Всё равно не как в Европе.

– Да, – с гордостью улыбнулась Иона. – Русский дух не изжить!

– А император новый как? – поинтересовался Тико. – Пишут всякое.

– Время покажет, – пожала плечами Иона. – Однако государь столицей горд. Объезжает набережные и главные улицы каждый день!

– Да, – засмеялся вдруг Пётр. – Лёшка написал, как плохо бывает тем, чьи наряды или физиономия не понравятся ему. Все в экипажах и прохожие, все должны остановиться, если едет процессия государя. Многие, завидев приближение императора, разбегаются попросту в разные стороны. Однако некоторых удаётся словить полицейским драгунам и привести к государю. Не позволяет тот бояться.

– Строгий какой, – удивился Тико. – Не хотелось бы с ним пересекаться.

– Вот, – смеялся Пётр. – Ты уже и боишься!

– Мы не будем во дворце, – улыбалась Иона уверенно. – Мы едем к Алёшеньке с Софьей. Пусть пока без детей вышло, но хоть увидимся.

– Узнать ещё предстоит, где обитает сей барон Герцдорф, – задумался Тико. – Может, ваши родственники знают.

– Наверняка помогут, – был уверен и Пётр.

Радость очень скоро посетила каждого. Алексей и Софья были счастливы приезду дорогих гостей, хоть и расстроились от того, что случилось в дороге. Иона и Пётр за ужином рассказали о своих неприятных приключениях и были рады прочитать письмо, которое Алексей с Софьей получили из Швеции.

Родители заботятся о детях, там всё хорошо, хоть и не знают, как Иона с Петром и когда вернуться. Им тут же составили ответное письмо и отправили на почту...

– Что ж, – вздохнул Пётр расслабленно, когда слуга покинул дом в спешке передать конверт в отправку. – Осталось найти барона.

– Это не составит труда, – улыбнулся Алексей, стоя с ним у окна гостиной, откуда виден был двор и ворота дома, через которые спешивший слуга только что проехал верхом. – Если он человек столь знатный... Жаль, мало о нём известно. Но я наведу справки. Немедленно пошлю нужного человека разузнать.

– Благодарю, – улыбнулся Пётр в ответ. – В остальном, вижу, покой у вас настал долгожданный. Радостно видеть вас счастливыми. Семья. Детки.

– Зато у вас не без приключений всё же обходится, – добродушно засмеялся Алексей и обнял брата за плечи. – Идём к нашим любезным и твоему Тико, а то уж скоро на покой. Завтра будем знать, где сей барон обитает, да посетите его.

Этот вечер привнёс веру в успех и скорое благополучное возвращение в Швецию. К сожалению, гостить на этот раз вновь не выходило долго, но на будущий год сразу уговорились о встрече. Пётр и Иона обещали приехать сюда вновь уже с детьми и без приключений.

Оставшись в спальне, Иона поставила клетку с Колумбиной и птенцами на стол и улыбнулась:

– Сладких снов, голубки. Ещё немного, и будете дома.

– Интересно только в каком доме, – встал рядом Пётр. – Я весь в раздумьях о том, каким окажется сей барон. Габриэла уже наверняка с ним, если её никто не похитил.

– Думаю, да, с ним, – повернулась к любимому Иона и тут же попала в тепло объятий. – Не пугай меня похищениями! Я верю, что сама бежала. Я ей желаю и остаться с ним. Что может быть важнее жизни в любви? После здоровья. С детьми вот только трудно им будет...

– Наверное, ты права, – нежно провёл он по её заплетённым волосам и стал вытаскивать шпильки. – Разберёмся ещё во всём. А пока... мне сейчас нужна любовь... И тебе...

– Да, – чувственно прошептала она. – Продолжай...

Локоны её освобождались от причёски и падали на плечи, закрывая спину до пояса... Иона соблазнительно стала двигаться, медленно их расправляя и бросая игривый взгляд любимому. Пётр так и держал её в руках, прижимая всё жарче к себе, и с неудержимой страстью впился в губы поцелуем.

Снова этот вечер был их. Словно давно не были вместе... Опять и опять... Сладкое и чувственное посвящение друг другу, танец тел на двоих... и только их...

Глава 32 (барон,... сын,... Врангель...)

Хоть вся теперь природа дремлет,

Одна моя любовь не спит;

Твои движенья, вздохи внемлет

И только на тебя глядит.

Приметь мои ты разговоры,

Помысль о мне наедине;

Брось на меня приятны взоры

И нежностью ответствуй мне.

Единым отвечай воззреньем

И мысль свою мне сообщи:

Что с тем сравнится восхищеньем,

Как две сольются в нас души?

Представь в уме сие блаженство

И ускоряй его вкусить:

Любовь лишь с божеством равенство

Нам может в жизни сей дарить.*

Прекрасная игра на клавесине и красивое пение мужского тенора доносилось из открытого окна небольшого дома в центре Петербурга. На вид дом был невзрачным. Никаких наружных признаков, что здесь живёт какой светский человек. Но судя по адресу, что удалось узнать, именно здесь и проживал барон Карл Герцдорф.

Иона и Пётр недолго постояли, слушая лирическое выступление кого-то в этом доме, и переглянулись с улыбкой. Они заплатили извозчику, доставившего их сюда на своей пролётке, и под руку, не скрывая нежных чувств, прошли к двери дома.

Пётр постучал, и ему тут же отворил пожилой, но аккуратно выглядевший дворецкий. Он вежливо пригласил пройти и обождать в небольшой гостиной. Пение и музыка в ту же минуту прекратились. Будто во всём доме стало сразу известно о прибытии нежданных гостей.

Иону и Петра не заставили ждать долго. Высокий, стройный, плечистый мужчина лет сорока, с выразительными большими глазами и роскошными тёмными с проседью волосами вошёл в гостиную. Вокруг него была некая сильная, заставляющая на мгновение застыть и восхищаться внешней красотой и теплотой аура. Казалось, это даже будто родной человек, которого давно не видели. От его доброжелательности, уважительного отношения и излучения совершенного спокойствия было невероятно уютно.

Когда Пётр рассказал о том, что приехали в поисках графини Габриэлы Врангель, которая непременно хотела прибыть сюда, барон изменился в лице. Он погрузился в некую печаль, воспоминания или мысли. Только сказать не смог пока ничего. Вбежавший в гостиную мальчик, одетый только в панталоны, прильнул к нему в объятия и произнёс со странным акцентом:

– Мама.

– Мой сын. Приёмный пока, – улыбнулся барон, с неловкостью поясняя дальше. – Зовёт меня мамой. Он только это и может сказать. Нет, не удивляйтесь,... я его пока оберегаю. Он совсем дикий. Я должен вернуть его домой. Он бежал и попал ко мне.

– Удивительно, – поразился Пётр. – Он воспитывался не среди людей?!

– Да, увы, рос в лесу. Мой знакомый его обнаружил в лесах Баварии и забрал, надеясь сделать полноценным человеком, а я у него в гостях был. Когда я уехал, малыш тайком залез на уступок позади моей кареты. Я долго не подозревал об этом. Теперь вот, в Петербурге. Я недавно вернулся только, и снова в путь. Но как же я уеду теперь? Где же Габриэла? – переживал он сильнее.

– Выходит, её нет пока, – пожал плечами Пётр. – Будет со дня на день, полагаю.

– Надеюсь, она не пропала, – переживала Иона, а смотрела на мальчика, прижавшегося, вцепившегося руками в барона и уткнувшемуся ему в грудь так, словно боялся потерять.

– Где же её искать? – переживал не меньше и сам барон, поглаживая в своих объятиях этого безобидного, нежного и ещё далёкого от реального мира ребёнка.

Взгляд каждого в этот момент обратился к вошедшему в гостиную слуге. Тот остановился у порога, выполнил поклон и, строго выпрямившись, объявил:

– Граф Врангель просит принять!

– Граф кто? – сглотнул барон и взглянул на своих не менее удивлённых такому повороту гостей.

Как оказался в Петербурге сам Врангель, следил ли, уехал ли за супругой, прибыл сюда, зная, что она где-то здесь?! Множество вопросов, шок и опасение, как бы ни было какого скандала...

– Пропустите, – кивнул барон слуге.

Воцарилась тишина. Иона с Петром переглядывались с бароном, а мальчик так и стоял в его объятиях, закрыв глаза и будто выжидая, когда все уйдут, а он останется с ним вновь наедине и в покое...

* – Г. Р. Державин

Глава 33 (честь семьи,... дуэль...)

– Раз уж здесь собрание, – сразу начал речь Врангель, слегка удивившись тому, что у барона встреча с Петром и Ионой. – Очень интересно. Сразу всё и обсудим. Где моя супруга?

– Я не могу знать, – немедленно ответил барон, поднявшись, но не выпуская из объятий вцепившегося в него мальчика.

– Быть может, соизволите одеть ребёнка? – чувствуя неудобство от того, что мальчик наполовину раздет, высказал Врангель.

– Не соизволю. Зачем вы приехали? – с неменьшим удивлением ответил барон.

– Вы её скрываете, это же видно, – смотрел Врангель свысока. – Моя супруга обязана вернуться домой.

– Перестаньте. Она сюда не доехала, – вставил всё же Пётр, вмешавшись в начинающийся скандал.

– Где же она?! – Врангель еле сдерживал вырывающееся возмущение и встал ближе к гордому перед ним барону. – К сожалению, просто вынужден вызвать вас на дуэль.

– Повременить прошу с выводами и решением, граф, – удивлённо взглянул Пётр.

– Это ещё почему? – ухмыльнулся в его сторону тот.

– Неизвестно, где ваша супруга, а потому не вижу причины обвинять барона Герцдорф в том, чего нет. Тем более, устраивать дуэль.

– Я защищаю честь своей семьи. Я раньше должен был вызвать его на дуэль. Уже даже потому, что он осмелился подарить моей супруге этого голубя. Кстати, вы вернули барону эту птицу, как я просил?

– Птицу? – удивился сам барон, и Пётр подтвердил:

– Да, Колумбину. К сожалению, на оранжерею графини было совершено нападение. Кто-то похитил голубку, а с нею и пару картин.

– Да, – кивал Врангель. – Я слышал... Одну из картин рисовала моя супруга именно с вами, барон. Интересное совпадение. Похищено то, что ей дорого. Кому это надо?!

– Кому надо, мы разберёмся, – обещающе выдал Пётр.

– Вот как?! За это дело вы взялись охотно? – удивился Врангель с колким намёком. – Однако мне отказали. Понимаю, – кивал он, мельком взглянув на тихую подле Петра Иону. – Здесь дело носит личностный характер. Какие-то голуби и картины важнее фамильной чести. И какой фамилии! Врангель!

– Прошу вас, граф, вам лучше успокоиться, и тогда мы будем говорить обо всём. И о вашем деле, которым я невольно, всё же, занят, и о деле с Колумбиной, – спокойно ответил Пётр, понимая, как тот вот-вот может взорваться на эмоциях.

– Я нанесу вам визит позже, – ответил Врангель. – Но запомните, я человек чести и справедливости. А вы, – взглянул он свысока на барона. – Готовьтесь к дуэли.

С этими словами, прозвучавшими угрозой, он быстро зашагал прочь. В воцарившейся недолгой тишине оставшиеся в зале переглянулись, а мальчик, так и обнимающий барона, несмело молвил:

– Мама.

– Что всё это значит?... Кража, похищение, – спросил поражённый происходящим барон.

– Прошу вас, присядьте, я расскажу, – сказал Пётр.

Барон сел обратно, взяв мальчика себе на руки, и слушал весь рассказ Петра о том, что случилось...

– Выходит, Колумбину действительно кто-то похитил. А картины зачем взяли и потом бросили? – не понимал он после рассказа.

– За ненадобностью? – предложила Иона. – Меня ведь тоже, по сути, выпустили вдруг. Зачем меня похитили?

– Мы во всём разберёмся, – обещал Пётр.

Теперь он как никогда был уверен, что во всём стоит поставить точку, а негодяев отыскать.

– Колумбина сейчас в доме моего брата здесь, в Петербурге. Мы немедленно передадим её вам, – добавил он.

– Только вы должны знать и о том, что у Колумбины теперь двое птенцов, – улыбнулась Иона барону и тот приятно удивился:

– Вот как?! У неё появился друг сердца?! Где же он?! Как она смогла высидеть птенцов без него?!

– Видимо, любовь творит чудеса, – радовалась тому факту и Иона. – Не знаю, как она выжила всё произошедшее, но её надо вернуть к милому.

– Я помогу, сделаю всё, что в моих силах, но... без Габ,... графини Врангель, – запнулся он. – Я не смогу. Я должен дождаться её, если она, действительно, собиралась меня навестить.

– Да, она отправилась со мной именно по этой причине, – напомнила Иона всё, что ему уже рассказали.

Только барон казался крайне взволнованным, даже потерянным или в шоке. Видя его состояние, Пётр сразу предложил встретиться завтра, когда все эмоции улягутся, когда, может, и граф Врангель успокоится, чтобы с тем заново переговорить...