Текст книги "Колумбина или... Возвращение голубков (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 24 (Прошлое Габриэлы и... вера...)

Заглянув за занавеску у печи, Иона оглянулась с улыбкой на Габриэлу. Та поглядывала в сени, карауля, когда вернётся старик, но им пока что везло. Никто не приходил, и Иона поспешила пройти дальше за печь, где стоял сундук. Скорее открыв его, она недолго рассматривала, какая одежда там лежит, и вернулась к подруге.

– Ну что? Получится? – сразу спросила та, и Иона кивнула:

– Да, осталось узнать у старика, как пройти в монастырь. Как мужчины туда ходят.

Они сели обратно к столу, словно и не вставали из-за него, и стали дожидаться прихода старика.

– А как тебе Карл Колумбину подарил? – поинтересовалась Иона, пока ждали. – Наверное, очень романтично было. У вас, кстати, роман долгим был? Не расскажешь?

– Расскажу, – смущённо улыбнулась Габриэла и стала вспоминать...

Муж её часто приезжал в последние годы в Петербург на переговоры по продаже солёной сельди и соли. Установить торговые отношения с Россией или через неё ему казалось важным, тем более купцам, которые находились под его руководством, не хватало опыта, и они могли его получить как раз в России, где купеческое дело было очень хорошо развито.

Когда посетили один из очередных балов, чтобы встретиться там с нужными персонами, муж взял Габриэлу с собой. Только вместо танцев и весёлого времени он был занят беседами с важными господами, оставив вскоре Габриэлу в обществе совершенно незнакомых ей дам... Скучные беседы, неудобство скоро вызвали у Габриэлы тоску.

Это заметил проводивший в компании друзей время барон Карл Герцдорф. Чуть старше её, стройный, с яркой привлекательной внешностью. Его весёлые чёрные глаза и роскошные волосы, убранные в хвост... Его стать... Широкоплечий и крепкий... Барон привлекал к себе внимание, с ним каждому было интересно проводить время.

Только заметив скучающую прекрасную незнакомку, Габриэлу, он стал уделять всё время только ей. Сначала танцы, потом вино и закуски. Интересные рассказы о России, где родился, вырос и служит. Габриэле было интересно слушать его. Она смеялась от его шутливых рассказов и забывала обо всём на свете.

Когда же к Габриэле вернулся муж, заметивший её вдруг в обществе другого, Карл всё увидел в её глазах: и как несчастлива в жизни, и как ей было до этой минуты с бароном хорошо. С того дня Карл тайно приходил к их гостинице, он ловил момент, когда Габриэла оставалась одна, и они снова встречались, как бы она ни боялась.

Были беседы, прогулки, тайные свидания, даже научил рисовать красивые картины, и однажды... первый поцелуй. Оба страдали от того, что расставание будет неизбежным. Габриэле предстояло вернуться с мужем в Швецию и продолжить свою жизнь там, где семья, где подрастают двое сыновей. Только Карл сдаваться не собирался. Он не хотел терять любовь и возможность видеть её хоть изредка.

Карл собрался ехать за нею следом, бросая всё. Габриэле еле удалось отговорить его. Уговорила подождать её первого письма, не бросаться вот так вот следом. Она боялась ярости супруга, который уже подозревал что-то неладное и взглядом строгим намекал на что-то нежелательное.

Не прошло и месяца, как Габриэла вернулась домой, а Карл прибыл следом. Он снова всё устроил так, чтобы им удавалось встречаться тайно, пылал страстью и желанием помочь их любви. Только знал он, не оставит она детей, к тому же снова была беременна. Суждено такой любви быть только для двоих и только такой...

Дальше поцелуев Габриэла не позволяла себе заходить. Пусть супруг и сомневался, что последний сын от него. Пусть она, любя Карла, всё же отдавалась ревнивому и всё более яростному мужу, к которому с каждым днём испытывала всё большее отвращение...

– А потом Карл присылал мне в окно голубку. Она приносила от него розы и записки. Это был новый способ договориться о встречах. Муж однажды застал её в моей комнате, как я сидела в кресле, а она передо мной на столе. Мне пришлось сказать, что залетела в окно, что прижилась уже у меня частая гостья. Он не поверил, – усмехнулась Габриэла, рассказывая дальше. – Выследил, узнал, что Карл приезжал... Пришлось мне расстаться с Карлом, но он напоследок прислал мне записку, что всегда будет ждать вестей от меня и ещё приедет. Колумбина осталась у меня, а потом я завела оранжерею и ещё голубей, чтобы она не скучала.

– Она даже улететь не захотела, – удивилась Иона с восхищением. – Какая верная голубка!

– Да, а потом она нашла себе жениха из тех, кого я купила, – улыбнулась Габриэла и снова загрустила. – Как же я буду теперь без неё, когда вернусь?

– Мы найдём её, обещаю. Картины же нашлись. Петруша поможет, я уверена. Смотри, как всё неслучайно в судьбе, – поддерживала Иона. – Ты и Карла скоро увидишь, снова будете вместе. Я Петрушу верну. А там и голубку отыщем.

– Мне бы такую веру, – вздохнула Габриэла. – Я не уверена, что Карл захочет увидеть меня. Я же выгнала его, не отвечала, не писала. Это он записку слал последнюю, что ждёт, а я не ответила... Уже год прошёл. Даже немного больше. Может, Карл забыл уже меня и давно с другой...

Глава 25 (одежда,... монахи...)

Старик вернулся нескоро, но за ним следом пришёл и другой пожилой мужчина. Тот нёс поднос с едой и поставил его перед гостьями на стол. Ужин был горячим, только приготовленным. Старик молча кивнул в благодарность своему товарищу, и он тоже молча кивнул в ответ, после чего ушёл.

– Приятного аппетита, милые барышни, а я на боковую. Завтра вам в путь, силы нужны будут. Доброй ночи, – было всё, что старик сказал.

Он залез на печь, где задвинул за собой штору, и улёгся там спать. Габриэла с удивлением смотрела ему вслед, после чего принялась, как Иона, скорее и жадно есть, поскольку не менее изголодалась, и скоро тоже уже лежала в постели.

Только сомкнуть глаз подругам нельзя было, как ни хотелось. У них был план... Спать будут после... Когда услышали храп старика, глубокий и продолжительный, подруги тихо покинули тепло кроватей. Иона осторожно прокралась к сундуку, забрала оттуда два плаща, какие увидела там ещё вечером, и подруги скорее накинули их, спрятав волосы под капюшоны.

Теперь они вряд ли бросятся кому в глаза на территории монастыря, но стоило найти другую одежду... Мужскую...

Подруги тихонько покинули дом старика. На дворе стояла глубокая ночь, сверчки пели вовсю, и не было видно ни души. Фонари у ворот и на стенах освещали округу и величественный храм за воротами, на территорию которого подруги планировали пройти.

Услышав чьи-то шаги, они притаились в тени деревьев рядом и стали подглядывать. Двое монахов торопились в монастырь. Откуда они шли и почему – всё было безразлично, лишь бы успеть прошмыгнуть за ними через дверь. Только они отворили ворота, Иона и Габриэла пробежали следом за ними и, не оглядываясь, умчались скорее к одному из зданий.

– Здесь, – тяжело дыша от бега, вымолвила Иона и стала подглядывать в окно за теми монахами. – Они даже не обратили внимания, почему мимо пробежало двое мужиков.

– Будто каждый день бегают, – тихо посмеялась Габриэла. – Главное, мы здесь. Куда дальше?

– Так, они ушли в храм, – всё так и следила Иона за монахами. – Молиться на ночь?

– Нам бы потом выбраться отсюда незамеченными, – шептала рядом Габриэла.

– Как влезли, так и выберемся. Так, – выдохнула Иона и потёрла ладони. – Будем искать прачечную.

– Не хотелось бы грязное бельё монахов надевать.

– Мы только рясу одолжим. Мы их даже потом вернём, пришлём с посыльным!

Проверяя каждую открытую дверь, что за нею находится, они осторожно проходили по коридорам.

– Может, в другом месте где? – сомневалась Габриэла в задуманном, но Иона шла, словно знала куда.

– Мне золовка Петруши рассказывала, что видела в монастыре. У неё даже мысли были там остаться, но судьба оказалась иной*, – сказала Иона.

Она открыла следующую дверь, которая была последний до того, как коридор уведёт в другую сторону, и улыбнулась:

– Это даже лучше!

– Что? – поспешила за нею Габриэла и увидела аккуратно развешенные на вешалках чёрные одежды.

– Чистые? – спросила она, и Иона с радостной улыбкой кивала.

Подруги скорее сняли по одной и тут же переоделись, оставляя платья в корзине в углу. Увидев среди лежащих на столе различных монашеских шапок куколь схимника, Иона тут же надела его и подала Габриэле второй такой же... Это был остроконечный глубокий капюшон чёрного цвета с двумя длинными, закрывающими грудь и спину лоскутами материи, где белой вышивкой были изображены крест, крылатые серафимы и текст: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас»...

Надев куколь, Габриэла удивилась:

– Мы кто теперь?

– Схимники, – улыбнулась Иона. – Можем идти по свету, как одинокие монахи. Никто и спрашивать не станет. Жаль, бороды не прикрепить, но будем наши лица прятать!

– Грешно так, воруем же. Что-то мне страшно делается, – шептала взволнованная Габриэла, но Иона махнула рукой:

– Мы же вернём, я говорю. Пришлю им всё обратно и записку приложу, чтоб простили, но что именно их одежда спасла нас от гибели неминуемой. Уверена, бог нас сюда завёл!

Они перекрестились, как положено, и тихо вышли вновь в коридор. Надежда была успеть до рассвета покинуть территорию обители и продолжить путь в Петербург под видом схимников. Иона спешила, шла впереди, часто подглядывая за угол, чтоб ни на кого не натолкнуться, и махала рукой идущей следом Габриэле.

Только в очередной раз она хотела подглядеть за угол, как оттуда стремительным шагом вышел на неё монах...

* – «Внезапная удача», Татьяна Ренсинк.

Глава 26 (слежка,... станция...)

Как только Иона столкнулась с монахом столь неожиданно и сильно, капюшон с её головы чуть не спал. Габриэла застыла позади в шоке, немного прикрыв своё лицо руками, и настороженно смотрела на монаха.

На вид молодой, в шапке скуфье, поверх тоже капюшон и в чёрном одеянии. Лицо было плохо видно из-за того малого света ночью, что царил в коридоре от редких на стенах свечей. Иона уставилась в глаза монаха и от столкновения с ним, оказавшись вдруг в его руках, и от испуга, прохрипела:

– О, вы... Кто вы? Боже...

– Простите, я спешу, – быстро ответил он и поспешил идти дальше.

Он даже не задержался. Его не интересовало, кто это и почему в этот час здесь.

– Что ты?... Больно? – беспокоилась рядом с Ионой Габриэла, тоже оглянувшись на уходящего монаха, а та, уставившись ему вслед, удивлённо шептала и потирала шею, словно задыхалась:

– Какие руки,... какие глаза...

– Приятно было оказаться в руках монаха? – удивилась Габриэла.

– Он так... на Петрушу похож...

– Красавчик? Они, может, часто в монастырях такие. Чего их в монастырях тянет сидеть?

– Он красив, но... он так похож на моего мужа! – взглянула поражённая Иона. – Я его и во тьме узнаю!

– Ты с ума сошла, – удивлялась Габриэла. – Что ему здесь делать, в монастыре?!

– Вот и я думаю... А куда он пошёл? – Иона оглянулась туда, куда скрылся монах, и задумалась.

– Ты же не будешь следить за ним. Нам надобно скорее уходить, – насторожилась Габриэла.

– Нет, обожди, – не соглашалась Иона. – Проследим за ним.

– Зачем? – не понимала подруга, а она пожала плечами:

– Поверь чутью. И вообще, я люблю следить. Например, за мужем. Может, это он.

– Тоже мне забава.

– Ты просто не пробовала. Хотя, вот если за Карла замуж выйдешь когда, попробуй. Это бывает весело.

Иона решительно отправилась туда, куда недавно скрылся напомнившей ей мужа монах. Габриэла шла следом, постоянно оглядываясь. Хоть и опасалась, что затея подруги глупа, что не может монах оказаться Петром, но следовала за нею и молчала. Страх, что их обнаружат, – был сильнее.

Остановившись у окна, выходящего на двор, обе застыли. Они наблюдали, как у храма на улице встретились два монаха в плащах, с капюшонами на головах и кратко о чём-то говорили, после чего отправились к воротам.

– Нам надо туда же, – прошептала скорее Иона и сорвалась с места.

Она убегала покинуть монастырь. Габриэла – следом. Обе спешили, добежав скоро до тех самых ворот, и себе наудачу обнаружили, что монахи ворота за собою не заперли. Уже не волновало почему. Лишь бы не упустить их из вида. Только в этой кромешной тьме не было видно никого.

– Что ж нам делать? – тихо спросила Габриэла. – Ушли они куда-то. Может, и мы пойдём, как собирались?

– Да, – взглянула Иона на небосвод.

Туда, где, казалось, становилось светлее.

– Утро не за горами, – улыбнулась с тоскою она. – Жалко, что не успели... Он так был похож.

– Если это он, встретитесь ещё, – верила Габриэла, и это подбодрило:

– А ты права! Держим путь дальше! За чужим бегать мне нет надобности.

Габриэла только пожала плечами. Они вдвоём оглянулись на оставшийся позади монастырь, ворота которого кто-то стал закрывать, но царил покой, и бодрым шагом отправились по дороге.

На первом же постоялом дворе они дождались почтовой кареты, которая держала путь в Петербург, и в ней продолжили путешествие под видом схимников. Они постоянно скрывали лица под капюшонами и будто молились или читали книги, которые приобрели на одной из остановок на почтовой станции.

Никто и не обращал на них внимания. Всё казалось нормой, схимников не трогали, зная, что те немногословны или вовсе молчаливы и существуют лишь в своём мире...

В подобной почтовой карете путешествовали и Пётр с Тико. Из-за клетки с голубкой, которую везли с собой, им пришлось сменить вид передвижения. Медленно, но верно приближались они к Петербургу и несказанно были рады, когда остановились на последней почтовой станции перед тем, как въедут в столицу.

Арочный проезд на широкий двор, белокаменное построение зданий станции и постоялого двора... Всё выглядело аккуратно и уютно. Только слова станционного смотрителя и заставили пока остаться именно здесь на ночлег:

– Лошадей нет. Извольте ждать...

Глава 27 (интриганка,... смутили...)

Надвинув получше капюшон на лицо, Иона смотрела на сидевшую рядом и точно так же прячущуюся под видом схимника Габриэлу. Они остановились на постоялом дворе и ужинали в общем зале трактира. Здесь было уютно, аккуратно. Просторных два зала и бильярдная. Здесь приезжие могли с удобствами отдохнуть и поесть.

Подруги ужинали этим вечером и украдкой подглядывали в сторону точно так же ужинающей в стороне у окна пары мужчин. Они сидели на довольно дальнем расстоянии. Слышно не было, о чём говорили, да и в самом зале, где было много народа, стоял гул, суетились приятно одетые и вежливые половые...

– Они здесь, я в шоке, – наклонившись к подруге ближе, тихо проговорила поражённая Иона.

– Успокойся, – улыбнулась Габриэла из-под капюшона. – Подойти стоит к ним и всё. Ты же видела, он был тебе верен весь путь сюда... Мы скоро в Петербурге будем, надо быть вместе.

– Ты права, – вздохнула Иона и краем глаза вновь оглянулась на тех мужчин, кем приходились Пётр и Тико. – Подождём чуток. Я к нему ночью проберусь.

– Ух и интриганка ты, – тихо засмеялась Габриэла, а Иона поддержала смех. – Тише ты! Схимникам положено смеяться?

– Нет, наверное, – хихикнула Иона как можно тише. – Всё, делаем вид, что мы серьёзные.

– Я чувствую себя девочкой. Мы как дети.

– Иногда можно и ребячиться.

– Ты права...

Подруги тихо разговаривали, не спеша ели, и никто не обращал на них внимания, кроме тех, кого они обсуждали...

– Мне кажется, или нас преследуют монахи? – спросил Тико, в очередной раз заметив уже знакомых монахов, которые иногда поглядывали в его с Петром сторону.

– Ты прав, мы видим их часто, – взглянул Пётр в сторону Ионы и Габриэлы.

Немного помолчав, вспоминая весь путь, Пётр задумался:

– Погоди, когда я возвращался тебя забрать в храме того монастыря, я натолкнулся на кого-то... Монах...

– И что?

– Да нет, опять мысли дурацкие, – усмехнулся Пётр. – Вспомнил, как ахнул и охнул тот, а я ещё подумал... Как женщина. Но мы заняты с тобой были, и я спешил. Не придал тому значения. Ведь я уверен, что Иона в Петербурге. Вернее, был уверен.

– Не произноси её имя, – поразился Тико. – Это был мужской монастырь!

– Ты думаешь, она бы туда не пробралась? – удивился Пётр. – Поверь мне, моя жена может быть везде.

– Как хорошо, что ты ей верен, – тихо засмеялся Тико.

– Тьфу на тебя, – поддержал смех Пётр и кивнул в сторону монахов. – Но я намерен познакомиться с ними.

– Сейчас?! Такие, будто отшельники. Разве ответят что? – сомневался Тико. – Вряд ли выдадут себя, если это те, о ком мы думаем.

– Те, – стал кивать с пониманием Пётр. – Ты прав! Она, скорее всего, путешествует с ней!

– Вот, – поднял палец Тико и снова засмеялся. – Бежала, значит, и правда.

– Не сходится, – стал серьёзнее Пётр, снова задумавшись. – Иона не могла оставить детей. Меня, да, но не их. Не малышку Машеньку. Нет.

– Пожалуй, и я сомневаюсь теперь, – вздохнул Тико, тоже задумавшись, и взглянул на монахов.

Те уже закончили трапезу и, заплатив половым, медленно направились к лестнице, а там и на верхний этаж, где располагались гостевые комнаты.

– Ушли на покой... Не оглянулись... Нет, – мотал головой Тико. – Зря я тебя смутил.

– Ничего, – продолжил Пётр есть, не оглядываясь на обсуждаемых. – Я сам хотел верить, но нет... Зря. Ничего,... увидимся с ними в Петербурге. Уж завтра!

Вспоминая прошедший день и этот ужин в трактире, Пётр ещё долго не мог уснуть. Он стоял у открытого окна в своей комнате и смотрел на мерцающие в небе звёзды. Свежий ветер лёгким касанием ласкал его лицо и разносил аромат стоящих на подоконнике в вазе цветов. Словно весна была здесь. Словно всё хорошо, и нет причин хранить тревогу. Душа радовалась начавшемуся полёту воспоминаний, унося мысли далеко, в самое начало знакомства Петра с Ионой.

С умилением Пётр улыбался... Он будто видел образ любимой вновь перед собой, бегал за нею и от неё, скрывался и появлялся, внезапно заключал в объятия и целовал*. Забывшись в сладости грёз, он не сразу услышал, что в дверь кто-то скребётся.

Уставившись на неё, Пётр прислушался... Кто-то пытался проникнуть сюда, но дверь заперта, а ключ... Ключ, торчащий в замочной скважине, вдруг выпал. Его кто-то вытеснил. Пётр широко раскрыл глаза от удивления, параллельно достав из-за пазухи пистолет. У двери, чтобы оказаться за нею, он встал спиной к стене и стал ждать...

* – «Голубки воркуют...», Татьяна Ренсинк

Глава 28 («ты кладовка тайн...»)

Дверь кратко скрипнула, медленно открываясь, и остановилась. Тень человека в плаще высветилась на полу, а Пётр, прячась за дверью, был готов или ударить прокравшегося сюда, или пристрелить на месте, если понадобится. Он поднял оружие, сделал шаг сразу, как только вошедший человек прошёл дальше в комнату.

Только Пётр замахнулся, чтобы ударить неизвестного, как тот повернулся и от неожиданности взвизгнул.

– Нет! Это я! – выкрикнула Иона и сбросила капюшон, а свои заплетённые волосы одним движением руки распустила.

Отбросив пистолет в сторону, Пётр тут же заключил её в жаркие объятия. Они ничего не говорили. Просто припали к губам друг друга, обвили руками тела так крепко, так безумно, словно вечность не виделись.

Жизнь друг без друга не представлялась. Их сердца и души создавали одну мелодию вечности лишь для них, и терять друг друга нельзя. Судьба за них, счастье с ними.

Пнув дверь ногой, чтобы захлопнулась, Пётр поднял любимую на руки и перенёс на постель. Он не выпускал её, стонущую от наслаждения, из своих рук и не переставал покрывать поцелуями, параллельно обнажая и обнажаясь сам. Шёпот, мольба любить, целовать, не останавливаться, выкрики имён друг друга, словно зов: да, люби меня; да, я принадлежу тебе; да, мне страшно без тебя... Я твой... Я твоя...

Жаркие, ненасытные, они не скоро лежали утомлённые в любящих объятиях. Когда же дыхание стало возвращаться в норму, а тело расслабилось от вернувшегося счастья ощущать любовь дорогого человека, Пётр нежно вздохнул и улыбнулся. Иона издала ласковый звук наслаждения лежать на его груди, и их взгляды встретились.

– А теперь расскажи мне всё, красавица, – прищурился довольный Пётр.

– А я расскажу. Тебе понравится, – хихикнула она и с расслабленным вздохом снова легла головой на его плечо.

– Не говори только, что просто проверяла на верность. Будет первый в жизни скандал. А дальше... Ты не могла бросить детей, верно? – давно наболевшее Пётр всё же хотел высказать теперь и, не узнав всю правду немедленно, не сможет уснуть. – Меня ладно, но не детей.

– Я и тебя бы не бросила. С чего вдруг? – приподнялась Иона, а в этом удивлённом взгляде он увидел многое: она не исчезала по своей воле.

Иона рассказала, что очнулась в совершенно незнакомом месте. Как её похитили, как не проснулась, что использовали для этого – не знала. Рассказала, что бежать удалось тоже при странных обстоятельствах. Держали её в подвале какого-то деревенского дома, а в один из дней просто оставили всё открытым и ушли. Никто не следил, никого Иона не обнаружила, но когда убежала, увидела рядом дворец Разумовского...

– Так и пришла туда тайком, встретилась с Габриэлой, – вздохнула Иона вновь, рассказывая дальше. – Узнав, что ты там был, искал и уехал за мной в Петербург, я поняла куда держать путь. Ты подумал, что я бежала туда. Мы разминулись. А потом мы с Габриэлой проникли в монастырь... мужской, – прищурилась она, надеясь, что муж поймёт намёк, а он спокойно лежал и слушал её рассказ, подложив руки под голову. – Одежду... одолжили у них. В схимников переоделись... Что ты молчишь?

– Я слушаю, – улыбнулся Пётр с умилением. – А дальше?

– Негодник, – поражалась Иона, но не могла перестать улыбаться от счастья видеть его вновь перед собой и ощущать любовь. – Ты был в том монастыре? Это я на тебя натолкнулась? Ну же, – толкнула она его в грудь. – Признавайся!

– Монастырь – место откровений, – хихикнул он.

– Я тебе устрою монастырь, – прищурилась Иона. – Сознавайся, как тебя туда занесло?

– Ладно, был бы монастырь женский, а к мужскому что ревнуешь? Не надо, – не выдержал Пётр и недолго смеялся, после чего лёг набок, подперев голову рукой, и вздохнул. – Да, это был я. Мы с Тико остановились там на ночлег. Дорога дальняя, нас приютили, а заодно, узнав, что сыщики, попросили помочь в одном деле. Книга там одна гуляет по рукам, мы её отыскали. И все. Жаль, я в нашу последнюю там ночь не знал, что ты проникла туда же, в монастырь. Чего это ты к мужчинам полезла?! – шутливо прищурился он. – Но потом догадался, кто схимники, что это ты следишь, не изменяю ли я по дороге. Мы с Тико ещё сегодня вечером вас обсуждали. Видишь, даже бог тебя в мои руки слал.

– Вы догадались?! – была поражена Иона. – Как?! Мы были на расстоянии и скрывали лица.

– Сопоставили некие факты, – снова прищурился её милый. – А ты всё ещё не поняла, что я могу видеть многое? Кстати! А как ты отворила эту дверь? Я запирал её на ключ.

– Твой ключ на полу, – указала она рукой на лежащий на полу ключ.

– Да, но как?

– Габриэла научила пользоваться шпильками. Вот и открыла дверь, – хихикнула Иона вновь. – Она научилась от служанки, которая помогала ей в своё время убегать, чтобы встречаться с Карлом.

– Карл Герцдорф, – кивал Пётр. – К нему она и побежала с тобой в Петербург... Да, да, я повторяю, чтоб запомнить, – улыбнулся он и, прижав вновь в свои ласковые объятия, добавил. – Научишь женским премудростям... Полезная вещь – шпильки! А дома надо замки новые заказать.

– А ты думал, мы только для волос эти вещицы использовать можем?! – стала Иона покрывать его лицо и шею поцелуями.

– Ммм, – промычал от наслаждения он. – Ты кладовка тайн...

– Хорошо, не сундук, – хихикнула она, а любимый, перевернув под себя, снова стал пылко дарить ласки и поднимать до небес восторга, уносясь в совместном танце тел к сказочным ощущениям вечной любви...