Текст книги "Колумбина или... Возвращение голубков (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 50

– И мы бы убежали, – улыбнулись друг дружке Иона и Софья, когда Габриэла, увидев в окно прибывшего Карла, убежала.

Карла встретили Пётр, Тико и Алексей. Они о чём-то беседовали, тот с сожалением развёл руками, но видно было: получал слова поддержки. Габриэла же бежала встретить его, любимого. Терять время не хотелось. Любовь звала, торопила и будто уверяла помочь счастью случиться.

– Может, всё же муж как-то замешан в истории с Колумбиной? – спросила Софья, с умилением наблюдая, как Габриэлу и Карла оставили одних, как те медленно уходили подальше в сад и там заключили друг друга в неудержимые, крепкие объятия.

– Она боится думать на него, – так же с сопереживанием наблюдала за ними из окна Иона. – Он не был никогда чрезвычайно жестоким и тем более не вор.

– Жалко их, – вздохнула Софья. – Неужели всё так грустно закончится?... За несколько шагов, секунд до счастья?

– Ты знаешь, а я верю в лучшее, – улыбнулась Иона. – Я знаю не одну даже изящную девушку, не говоря о крепком мужчине, которые живут с чахоткой уже долго.

– Да, в наше время почему-то есть те, кто гордо заявляет, чем болен, что чахотка придаёт румянца и аристократический блеск в глазах.

– А такие юные красавицы на зависть бледнее, печальнее и изящнее остальных. Я слышала, некоторые закапывают в глаза белладонну, чтоб думали, что у них чахотка.

– Куда катится мир? – вздохнула с таким же непониманием происходящего вокруг и Софья. – Болезни становятся чем-то престижным.

Они замолчали сразу, заметив, что в саду появилась ещё одна фигура... Прибыл граф Врангель. То ли он выследил Карла, то ли просто вернулся, но его возмущение было на виду. С замиранием сердца Иона с Софьей следили, как Врангель чуть ли не скандалил, указывая виновато смотревшей в землю супруге на ворота.

Там ждала коляска, в которой он сюда приехал, а подошедший к ним Пётр старался как-то словом успокоить Врангеля и просил отойти поговорить в сторону.

– Не получится, – понимала Софья, но Иона сорвалась с места, убегая в сад, к мужу, чтобы помочь как-то уговорить Врангеля поступить иначе...

– Умоляю! – видя, что вот-вот разразится скандал, Габриэла подбежала к мужу, не желающему слушать ни слова Петра, а к ним вот-вот подбежит наполнившаяся эмоциями и Иона.

– Умоляю, – Габриэла встала рядом с супругом, взяв его под руку, и встретилась с его полным и обиды, и возмущения взглядом. – Я собиралась написать вам... Я вернусь домой, к детям, обещаю. Сразу же! Завтра же выезжаю, но... простите...

– Не со мной, – кивал он и усмехнулся, оглянувшись на оставшегося стоять в стороне Карла.

Тот отошёл подальше, скрылся за высокими кустами роз, и слышны были лишь еле-еле доносившиеся звуки кашля. Врангель снова взглянул на Петра, но тот молча ушёл с подбежавшей супругой, оставляя его с Габриэлой наедине.

– Что бы сейчас ни произошло, – говорил Пётр тихо, медленно удаляясь с милой к дому. – Мы собираемся в путь. Я уже приказал слугам собирать всё в дорогу. Алексей дальше займётся расследованием про Колумбину, а мы завтра уезжаем.

– И Габриэла с Карлом хотят завтра уехать, отвезти малыша-дикаря назад, а потом в Швецию. Карл обещал её не покидать, – улыбнулась Иона, веря в лучшее. – Они должны быть вместе.

– Я промолчал бы, – помотал головой Пётр, тяжело вздохнув. – Это скандал, при живом муже в открытую бегать к любовнику. Пусть так сложилось, но... Молчу.

Как бы Пётр ни сомневался или боялся скандала в семье Врангелей, но граф уехал, оставив супругу здесь, у Аминовых. Стоя с Ионой у окна гостиной и наблюдая дальше за происходящим, потому что она не могла оставаться в стороне, Пётр тоже заметил, как Габриэла была и рада, и напугана. Эмоции переполняли...

Сразу, как муж уехал, Габриэла бросилась к вышедшему навстречу Карлу. Тот скорее спрятал окровавленный платок в карман и заключил её в крепкие объятия. На обоих было невозможно смотреть без слёз... Слёзы сами наворачивались. Душа плакала с ними, за то счастье, которое выпало им и, возможно, будет коротким.

Вопреки всему о худом исходе думать совершенно не хотелось. И даже Врангель позволил супруге вернуться в Швецию в компании любимого, дал им время быть вместе и насладиться в полной мере теми минутами любви, которые ещё есть.

Как запланировали, как хотелось, так и сбывалось. Всё же жизнь открывала двери во что-то лучшее. Надежда и вера расцветали с каждым часом и шагом... Всё ещё может быть хорошо... Будет жизнь. Будет торжествовать справедливость. Будет править всем истинная, светлая, добрая любовь...

Глава 51 (Дворец Разумовских,... картина...)

Батурин. Дворец Разумовских... Что отец, что сын любили частые встречи, посещать разные балы и устраивать их. Это было лишь на руку приехавшему сюда вновь Петру. На этот раз он под руку с супругой вышел из кареты, доставившей их ко дворцу Разумовских, чтобы посетить очередной музыкальный вечер.

– Я всё же надеюсь, что Алексей отыщет Колумбину в Петербурге. Лишний раз будет причина приехать в Швецию, привезут её с птенцами к нам, – улыбалась Иона, ступая с мужем ко дворцу.

– Я верю в другое, потому мы и здесь, – нежно поцеловал её ручку милый. – За Врангелем тянется некий шлейф и, возможно, ниточка ещё здесь.

– Почему? – не понимала любимая. – Ты всё ещё думаешь, что похититель здесь?

– Что-то здесь есть, – кивал Пётр, но оставался в своих размышлениях пока один. – Давай договоримся? – остановившись в холле у зала, куда их проводил встретивший дворецкий, он снова поцеловал руку любимой.

Иона смотрела с удивлением, не понимая, о чём он, и опасаясь, что он хочет заняться расследованием без неё. Пётр прекрасно видел всё это в её глазах и улыбнулся. Отведя чуть в сторону от зала, ближе к укромному уголку, он стал шептать:

– Я подумал, было бы всё же лучше действовать вдвоём. Пообщайся со здешними дамами. Похвастайся, что посетила Петербург, встретила милую семейную пару Врангелей. Понаблюдай за реакцией женского общества, их словами. Потом расскажешь.

– А ты? – выдохнула Иона, уже будто успокаиваясь, желая помочь в деле.

– Я полюбуюсь картиной, если она ещё здесь, – ответил он.

О какой картине шла речь, Иона поняла сразу. Здесь была картина с голубями, которая чем-то напоминала ту самую, которую Габриэла рисовала с Карлом...

– Вы вновь здесь, я рад, – подошёл к любующемуся картиной Петру Разумовский и на его удивлённый взгляд повторил. – Я рад. Вновь у картины?

– В ней что-то есть. Она идеальна. Каждая деталь на своём месте, – сказал Пётр и усмехнулся. – Вспомнились слова Макарова... Призраки могут сойти с картин. Мистика?

– Вы встречались с Макаровым?! – удивился Разумовский.

– Да, случайно пересеклись в Петербурге, – вглядывался в картину Пётр. – А вы не знаете, почему художник выбрал нарисовать именно голубей и девушку?

– Понятия не имею. Символ любви? – улыбнулся Разумовский и стал красиво рисовать рукою узоры в воздухе. – Ведь любовь так прекрасна! Всё для любви! А почему вы говорили с Макаровым о картинах?

– О нет, мы говорили о другом, о призраках, – с удивлением взглянув, улыбнулся Пётр.

– Кстати, не о Чудово ли? – предположил Разумовский. – Я слышал, у него там интересное дело было. Про призраков, – прошептал он так, словно то был страшный секрет. – Или даже про одного призрака. Но я объезжаю стороной тот трактир в Чудово.

– Правильно делаете, – соглашался Пётр. – Мне брат как-то рассказывал ту легенду*. Чудово лучше объезжать. Но вернёмся к голубкам?

– Почему к ним? – не понимал Разумовский, слегка растерявшись.

– Потому что Колумбину, похищенную у Врангеля, обнаружили недалеко от вашего дворца, как и мою супругу. Между прочим, догадываюсь, их содержали, может, даже в одной избушке, – стал Пётр смотреть исподлобья.

– Как так?! Почему у меня? – искренне недоумевал Разумовский.

Пётр снова стал смотреть на картину:

– Девушка с голубями, но чуток иначе... Интересно. Идея похожая.

– На чью?

– Мастер этой великой работы либо один и тот же, либо... кто-то украл идею. Не пойму, зачем. Порадовать вас? Что у вас с голубями?

Разумовский пожал плечами, серьёзно задумавшись про голубей.

– Да просто шутка одна... была, да... Я рассказывал о вашей супруге, мы смеялись, я называл её истинной голубкой. Не только из-за её девичьей фамилии, имени, она сама по себе прекрасна, – он резко прекратил свою речь и взглянул с неловкостью. – Вы сами знаете, какая у вас супруга.

– Да, – протянул Пётр, отвечая пристальным взглядом в ответ. – С кем это вы так смеялись?

– С княгиней Куракиной, Василисой Ивановной, – улыбнулся Разумовский и кивнул куда-то в сторону. – Она сейчас как раз беседует с дамами и вашей супругой. Им, вижу, интересно вместе.

Пётр оглянулся туда. И он, и Разумовский ещё некоторое время наблюдали, как Иона в окружении дам увлечённо что-то обсуждала, была весела, и, казалось, беседа была лёгкой...

* – «Призрак Чудовского пирата», Татьяна Ренсинк

Глава 52 (разве княгиня не мила...)

– И что же княгиня Куракина? – стал дальше спрашивать Пётр. – Ей понравилась наша история*?!

– Да, вы знаете, занимательно вышло, – тихо посмеялся от воспоминаний Разумовский. – А вы не находите, что судьба нас снова свела, чтобы наладить отношения?

– Думаете? – принял Пётр удивлённый вид. – А кто рисовал картину, княгиня случайно не назвала?

– Назвала, и я недавно выяснил, что это как раз тот самый человек, из-за которого слегка испортились отношения в семье уважаемого графа Врангеля, моего друга, – сказал Разумовский столь серьёзно, что, казалось, всё, что было сказано до этого и как себя вёл, было игрой.

Пётр выпрямился. Он догадался, какое имя будет произнесено далее, и Разумовский кивнул:

– По заказу нарисовал эту картину именно барон Герцдорф. Княгиня специально заказала.

– Зачем?

– Меня порадовать. Мне же подарила. Она максимально попросила изобразить вашу супругу. Баловство, – подал он плечами.

– Понимаю, – протянул, еле сдерживая возмущение, Пётр и снова взглянул на картину. – Интересно, зачем выкрали именно такую,... похожую.

– Я не понимаю ход ваших мыслей. Зачем графине красть? – удивлялся Разумовский.

– Я пока никого не обвинил, – прищурился Пётр.

– Вы знаете, а картина стоила многих денег!

– Да что вы? – взглянул с удивлением Пётр. – А ещё в картинах иногда есть подсказки.

– О чём вы? Вы всегда говорите загадками, я редко вас понимаю.

– Увы, привык. Люблю дразнить.

– Я лучше познакомлю вас... Дорогая княгиня! – подозвал Разумовский недалеко проходившую в компании молодой дамы стройную, светловолосую и миловидную среднего возраста женщину. – Прошу, позвольте представить... Княгиня Куракина, Василиса Ивановна... Граф Аминов, Пётр Петрович.

Выполнив должный поклон и поцеловав княгине ручку, Пётр выпрямился и кивнул.

– Я похвастался вашим подарком, моя дорогая, – Разумовский кокетливо улыбнулся княгине, и она ответила ему тем же флиртующим взглядом:

– Да, мой друг, я подарила её вам.

Видно было по глазам, что те оба больше, чем друзья. Пётр еле видно улыбнулся, считывая в их поведении всё, и молчал.

– Вы любите баловать друзей, – Разумовский поцеловал ручку княгини.

– О нет, только одного, самого прекрасного из всех... друзей, – ласково вымолвила та.

– Граф, разве княгиня не мила? – улыбался счастливый Разумовский.

– Разрешите полюбопытствовать, а откуда появилась идея нарисовать голубков и... эту девушку? – мило улыбнулся княгине Пётр.

– О, идея была моя, – призналась княгиня, но голос дрогнул, потом взгляд, и она стала крутить на среднем пальце кольцо.

Пётр незаметно провёл изучающим взглядом от её лица к груди, к рукам,... кольцу... Он обратил внимание на ценность этого перстня и изумрудный цвет его камня. Кольцо было надето на средний палец. Явно получено в подарок. Пётр не успел развить мысль дальше, как Разумовский тоже заметил кольцо:

– Дорогая, откуда сия драгоценность?!

– Ах, оставьте, мой друг. От подруги, разумеется, графини Вирсен. Обменялись просто, – улыбалась она и тут же запнулась, сглотнула, будто сказала лишнее, и всё, что пыталась скрыть, Пётр заметил.

Он так же подумал о том, что обмениваются зачастую, чтобы заключить некий договор... Сговор... Одно желание, цель... Оставалось совсем немного, Пётр чувствовал, и будет всё ясно. Ему даже не приходилось на этот раз проводить глубоких допросов, вытаскивать из подозреваемых правду. Всё потихоньку вставало на свои места... само...

– Графиня Вирсен, – пытался он вспомнить имя, узнавая, что оно шведское, но ничего не мог вспомнить. – Графиня тоже из Швеции?

– О да, – кивала княгиня и вдруг стала искать кого-то в зале.

Казалось, нашла и тут же поспешила откланяться, извиняясь, что спешит. Так внезапно покинув их общество, княгиня явно избежала последующих расспросов. Она была чем-то крайне взволнована, что-то скрывала, но столь неумело, что Пётр снова заулыбался, глядя ей вслед.

Она скрылась в толпе, а потом быстрым шагом ушла с какой-то дамой под руку из зала. С кем она была – разглядеть Пётр не смог: ни лица, ни возраста. Но ему пока это всё было не столь важно. Имя он уже знал. Правда, если это настоящее имя. В любом случае Разумовский рядом стоял удивлённый столь резким уходом княгини и развёл руками:

– Женщины. Я так часто их не понимаю, – взглянул он на нарисованную девушку с голубями на картине.

– Что же княгиня хотела сказать вам, подарив эту картину? После беседы о моей супруге, – недоговорил Пётр, глядя в глаза застывшего Разумовского. – Вы знакомы с графиней Вирсен? Имя настоящее?...

* – «Тайна детской скрипки», Татьяна Ренсинк.

Глава 53 (гостья,... простая разгадка... )

– Давайте уже поставим точку в этом деле? – предложил Пётр с таким выдохом, словно устал.

– Я говорил, я всегда готов помочь, – пожал плечами Разумовский с невинным видом, что ему хотелось верить. – Но я не всё понимаю.

Пётр не стал отвечать, обратив внимание на приближающуюся к ним супругу. Разумовский оглянулся и с нежной улыбкой поклонился остановившейся перед ними Ионе:

– Графиня, я не успел вас сегодня поприветствовать и выразить своё восхищение. Время только красит вас.

– Благодарю, Андрей Кириллович, – тепло улыбнулась она, подав ему руку, и Разумовский одарил ту поцелуем.

– Неужто вам наскучило общество прекрасных дам? Только не говорите, что хотите уже покинуть бал! – поднял он от удивления брови и шутливо погрозил указательным пальцем.

– Что вы, я обожаю балы! – улыбалась Иона. – Но мне, и правда, более приятно в обществе супруга.

– Дорогая, – сразу обратился к ней милый. – А не было ли среди вас некоей графини Вирсен?

– Вот как? – удивилась Иона. – Нет, графиня Вирсен не была там, но о ней заикнулись. Я тоже почувствовала неладное.

– Что сказали? – поинтересовался Пётр, а Разумовский с удивлением за ними наблюдал.

– Что она тоже из Швеции, мол, угодить чем-то хотела Врангелю, за ним в Россию уезжала да не одна.

– Андрей Кириллович? – взглянул Пётр на вздрогнувшего Разумовского. – Не знаете, где мы можем встретиться с графиней Вирсен? Может, представите нас?

– Она гостья здесь, во дворце. Да, вчера вернулась из путешествия, – кивнул он. – Разумеется, провожу,... познакомлю.

Он не замедлил пригласить идти вместе. Бал его уже будто не столько интересовал, как добраться до истины и понять, что происходит, и кто же всё же гостит во дворце: друг или враг. Разумовский проводил Петра и Иону на верхний этаж к одной из спален и постучал туда в дверь.

Спустя долгие две минуты дверь всё же открылась до того, как уже приготовившийся Разумовский снова постучал. Кутаясь в плотный халат, словно мёрзла, молодая дама, блондинка, лет двадцати пяти, со строгими, но красивыми чертами лица, показалась на пороге и с удивлением смотрела на прибывших.

– Простите, графиня, – от неловкости замялся Разумовский. – Вы незаметно покинули бал? Вы устали?

– Да, я устала, – подтвердила она, стараясь не смотреть в сторону других присутствующих, кроме него.

– Разрешите потревожить ненадолго? – всё же спросил он и элегантным жестом указал на Петра с Ионой. – Позвольте представить... Граф и графиня Аминовы. Разрешите пройти?

Под таким напором и пронзительным взглядом Разумовского графиня смотрела растерянно. Она отступила, и Разумовский пропустил сначала Иону и Петра пройти в комнату, после чего закрыл за собой дверь и остался стоять у порога. Он сложил перед собой руки и видно было, не собирался больше ничего говорить.

Пётр кивнул графине, с удивлением уставившейся в ответ, и прошёл чуть дальше в комнату. Он внимательно смотрел на обстановку... Всё как обычно: просторная кровать с балдахином, секретер, будуарный столик, два кресла, кушетка и книжный шкаф... Всё, что нужно для отдыха...

Пройдя ближе к секретеру, на котором чернильница была открыта, а значит, графиня недавно что-то писала и пришлось резко прекратить, Пётр заметил в тени под креслом перо... Знакомое, радужное... В корзине у стола – скомканное письмо, на котором чётко было видно имя: «Врангель»...

Пётр сложил за спину руки, не доставая того письма и делая вид, что не заметил ни его, ни пера, и повернулся с улыбкой к подошедшей графине.

– Я больна, всё никак не поправиться. Прошу простить, хотела бы остаться одна.

Оглянувшись на Разумовского, она развела в недоумении руками:

– Что происходит?

– Простите, графиня. Есть подозрения насчёт Врангеля и вас, – помотал он головой и пожал плечами, а Пётр сказал:

– Вы посещали... бал. А сейчас вас внезапно вывела из зала помощница.

– Вы уверены? – удивилась она, окинув его взглядом свысока с ног до головы. – Может, я сразу почувствовала недомогание и вернулась сюда, а Врангеля не знаю настолько, чтоб обвинить в чём.

– Пока не обвинил, но абсолютно уверен, что покинули бал гораздо позже. Возможно, когда прибыли мы, – улыбнулся он. – А также я уверен в том, что имеете хорошую связь с графом Врангелем.

– Что?! Как? – неудачно скрывая растерянность, возмутилась она.

– Это самая простая разгадка в моей жизни. Я помогу вам заметить некие детали, чтобы не скрывать истины. Во-первых,... перо, – сказал он и поднял лежащее под креслом перо, покрутив его в руках. – Знакомое до боли.

– Колумбина! – вздохнула поражённая Иона, уставившись на перо в руках милого.

– А здесь, – выдержав паузу, Пётр взял из корзины скомканный лист бумаги. – Письмо... Вы совершенно не умеете лгать и холодно предстать перед разоблачением, хотя смогли прекрасно организовать похищение, – выдал он в шоке застывшей на месте графине...

Глава 54 (дыба, монастырь, каторга?... Разумовский возмущён...)

Графиня Вирсен от услышанного заявления Петра пошатнулась. Разумовский тут же подскочил, помог ей сесть в кресло, и она, сжалась вся, кутаясь в свой плотный халат ещё сильнее. Разумовский растерянно оглянулся на спокойно стоявшего перед ними Петра и на его удивлённую происходящим супругу.

– Предлагаю вам, графиня, мило пообщаться, всё рассказать, – сказал он. – Может, не так всё дурно и окажется. Не хотите признаться во всём? – он взглянул на письмо и улыбнулся. – Всего пара строк, но она вас не устроила? Милый, прости мне всё, вернись. Забудем мои грехи. Я желаю украсть лишь тебя...

Графиня Вирсен молчала. Давление от пристальных взглядов и того, что все ждут её признаний, нависло тяжёлым грузом. Найти оправдания не выходило. Она понимала, что разоблачена, но одна страдать не собиралась, наполняясь страхом за своё будущее.

– Что мне будет, если, – она выдержала паузу и усмехнулась. – Если не скажу?

– Вы в любом случае будете приставлены к суду, но если те, кому вы причинили вред, сжалятся над вами, вы можете получить шанс на изменение своей жизни, – спокойно объяснил Пётр. – Хочется ли на дыбу, в монастырь, на каторгу?

Графиня испуганно опустила взгляд. Она выдержала паузу и неуверенно сказала:

– Моя сестра,... княгиня... Куракина, Василиса Ивановна.

– Что?! – поразился Разумовский совершенно искренне. –.Как?! Вы же шведка!

– Матери разные. Но мы общались и дружили, – пояснила та.

Разумовский только развёл руками.

– Врангель, – вновь опустила графиня взгляд. – Я долгое время была его фавориткой. Однако ему дороже было крутиться вокруг жены, не обращающей на него внимания и имеющей связь на стороне. Да, я решила его вернуть, очернив его жену, разлучить их. Считаю, она его не достойна. Он знает это, но из-за детей жалеет.

– А ваша сестра согласилась на эту авантюру, – понимал Пётр.

– Вы занимались похищением картин, голубки и графини Аминовой?! – был поражён Разумовский и мотал головой, отказываясь в такое верить. – Вместе с Василисой?! Вы... Что у вас с головой?!

– Вы так тосковали, но ради удовольствия, для вас, Василиса хотела помочь вам сблизиться с вашей... грёзой, графиней Аминовой, а потом мы с Василисой испугались, когда сюда приехали вы, – взглянула она на Петра и застывшую в шоке Иону. – Графиню оставили, чтоб сбежала сама. А голубка, да... Это была моя месть и интрига. Картины тоже, но их тяжело было с собой брать, мы их выкинули по дороге.

– Я так и подумал, – кивал Пётр и с облегчением вздохнул, после чего добавил:

– Вам помогал слуга Разумовского. Ещё кто-то. Сами бы вы всё не провернули.

– Вы знаете, есть люди, кто за деньги сделает всё, а у нас денег куры не клюют, – гордо выдала графиня Вирсен. – А слуга... Хмм... Любящий мужчина пойдёт на всё ради хотя бы одной обещанной ночи с любимой. Он и людей нужных найдёт. Вы бы тоже все сделали ради возлюбленной, не так ли?

– На подлость бы не пошёл точно, – тут же выдал Пётр.

– Подлость? Вы называете любовь подлостью? – поразилась графиня, принимая ещё более гордый вид.

– Что назвать любовью? У каждого она своя, – тихо вставила Иона.

– Помощников хватало, – кивал Пётр, глядя на допрашиваемую. – Сейчас кто-то так же помогал в России? Куда дели Колумбину?

– Мой знакомый захотел её себе. Удачно сложилось. Редкий вид голубей дорого можно продать, – призналась графиня и расслабленно выдохнула, будто вернулась в реальность, где ничего хорошего для неё уже не будет.

Вся гордость улетучилась. Взгляд стал прятаться от встречи с собеседниками, а страх наполнял всё больше...

–Я сама только что из России.

– Да, вы были там и помогли выкрасть её, – заявил Пётр, догадываясь обо всём.

–Да, – взглянула она испуганно в ответ.

– Вынесли клетку вместе с влюблённым слугой. Служащий вам, Андрей Кириллович, – сообщил Пётр, заставив тем самым Разумовского ощутить новый шок. – Да, его вспомнил охранник моего брата. Видел этого человека в вашей компании. О нём ещё поговорить придётся.

– Кто это?! Я его немедленно отдалю от себя! – Разумовский явно не хотел иметь дела с людьми подобными рода: виновниками произошедшего.

Он повернулся к графине Вирсен и тут же вопросил:

– Где Колумбина?!

– Не знаю, – стала та мотать испуганно головой. – Я уехала скорее сюда. Дело было сделано.

Врангель с супругой разлучён, и я была намерена вернуться к нему.

– Вы не только к нему не вернётесь! Вы вместе с княгиней Куракиной будете отвечать перед судом! Самодурства и предательства я не прощаю! – воскликнул возмущённый Разумовский, еле сдерживающий в себе небывалую ярость.

Таким его никогда не видели Пётр с Ионой, переглянувшиеся от удивления. Казалось, он никогда не испытывал до этого подобного разочарования. Как он сказал, что не прощает предательства и самодурства, так и произошло дальше.

Он в тот же вечер запретил графине Вирсен и её сестре княгине Куракиной посещать их дворец и вообще приближаться к семье Разумовских, но не выпустил, пока полиция не забрала для дальнейшего разбирательства. Любые отношения с ними, как и с теми, кто им помогал, Андрей Кириллович прекратил тут же.

Пётр с Ионой, закончив дела у Разумовского и в полиции, с чувством лёгкости на душе отправились наконец-то домой, в Швецию, где их уже давно ожидают дети и родня. Дорога казалась короче. Погода ещё приятнее. Любовь и вера в доброе будущее грела обоих, хотя волнение и не покидало о том, где же Колумбина, как там у Врангелей и... у Карла...

Кто б мог тебя любить так страстно,

Как я люблю тебя одну?

Свела судьба нас не напрасно,

Как море – с берегом волну.

И не мечтал такой плениться,

Прожить стремился век один.

Но нет, не смог я не влюбиться.

Ты для меня прекраснее богинь.

Голубкой милой постучалась

В судьбу мою ты невзначай.

Ты ничего не испугалась,

А от мечты, молила, не отступать.

Обиды, шутки, радости -

Мы многое прошли

И вместе мы до старости,

Любовь уберегли.