Текст книги "Колумбина или... Возвращение голубков (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14 (беседа с Разумовским...)

Когда слуга принёс чая с пряниками и ушёл, Пётр кивнул в ответ на приглашение Разумовского сесть к столу. Они сели напротив друг друга, и Пётр со вздохом невольно взглянул на потолок. Он заметил рисунок ангела в облаках, сквозь которые слегка проглядывало небо, а вокруг не было больше ничего.

– Скучно, – сказал Пётр.

– Да, – вздохнул Разумовский, отпив чая и откусив кусочек пряника, который ел с видимым удовольствием. – Я надолго запомнил шведский потолок.

– Я всё ещё могу прислать мастера.

– Он нарисует мне такую же барышню, как там?

– Как захотите. Можно даже совсем без одежды, – намекнул Пётр и тоже стал пить чай с пряником.

– Да вы щёголь не хуже меня! – восхитился Разумовский.

– Не всё флаги вам вывешивать, – улыбнулся Пётр, недолго посмеявшись вместе.

– А почему вы здесь? – спросил дальше Разумовский.

– Да, дело есть.

– Ах, вы всё рыщете?

– Да, как собачка.

– Нравится.

– На самом деле, я к Врангелю.

– Так его надо позвать, – Разумовский был готов вызвать друга.

– Он устал и уже спит, – усмехнулся Пётр. – Не будем тормошить его среди ночи. Я приду завтра.

– Даже любопытно стало. А что за дело? – сел в более внимательную позу Разумовский, явно заинтересованный в большем.

– Вам что-нибудь говорит имя... Колумбина? – тогда спросил Пётр.

– Ммм? – Разумовский протянул задумавшись и стал смотреть в сторону.

– Перебираете всех прелестниц?

– Да,... вы знаете, не упомнить все имена... Старею будто. А раньше мог назвать, – встряхнулся он. – Нет, Колумбину не знал. Итальянка? Испанка?

– Без понятия, кстати, но это, вероятнее всего, известно именно Врангелю.

Разумовский был заинтересован, как никогда, в том, чтобы узнать побольше и может даже как-то помочь Петру в пока ещё неясном расследовании. Он искренне сказал это и пригласил завтра же сюда вновь для встречи с Врангелем, добавив, что тот в любом случае не будет против.

– Почему вы хотите помочь? – прищурился Пётр, видя Разумовского вдруг другим, менее напыщенным, более спокойным и... искренним.

– Я хочу назад, в Вену. Жить здесь, в отставке, при отце, – пожал тот плечами, не скрывая недовольства на судьбу. – Может, замолвите словечко как, или ваша милая супруга замолвит. Ведь, как я знаю, вы вхожи ко двору.

– Вот оно что, – улыбнулся Пётр. – Мы давно не были в России. Вы думаете, нас будут слушать? К тому же государыни Екатерины уже нет, а как поведёт себя её сын, не знаю.

– Я не думаю, что вы что-то потеряете, если кто обо мне слово молвит. Меня не так уж презирают, но... Дела в Вене тёмные, меня нечестно выслали.

– Я не могу ничего обещать, – сдержанно вздохнул Пётр.

– Вы постараетесь, при случае, я верю, – робко улыбнулся Разумовский. – Да и государя Павла легко смутить, знаете? Вы ему скажите, что я встречал лиц некоторых, которые планируют неблагородные действия по отношению к нему.

– Вы серьёзно? – поразился Пётр. – Я бы не хотел слыть замешенным в заговоре с какой-либо стороны.

– Тогда без упоминания про заговорщиков, – немного растерялся Разумовский. – Я волнуюсь. В Вену хочется. Простите. Однако давайте договоримся на завтра? Врангель вам не откажет в беседе про... Кого? Некую Колумбину? Она, кстати, мила?

– Безумно, – улыбнулся Пётр загадочно.

На этой ноте они распрощались, а на следующий день Пётр сразу, как собрался, вернулся сюда. Врангель, как и уверял Разумовский, действительно пошёл навстречу и пригласил прогуляться в парке:

– Давайте сразу поговорим, а потом попьём чаю? Как раз время чаепития настанет.

Пётр кивнул, отправившись с ним на прогулку у дворца Разумовского, где прохладный воздух немного пасмурного дня невероятно освежал. Вокруг не было посторонних, отчего обоим стало легче, и Пётр не замедлил задать первый вопрос:

– Что вы можете рассказать о... Колумбине?

Врангель пожал плечами, слегка удивившись, и вздохнул, продолжая смотреть себе под ноги:

– Что сказать?... Её украли, и ладно. Как и картину. Я даже рад тому. Уж не считаете ли вы, что я это устроил? – взглянул он с удивлением на Петра, и тот, сложив руки за спину, остановился...

Глава 15 (Врангель,... друг...)

– Подозрительно, признаю так же, как и глупо подобное совершать, – сказал Пётр. – Кому бы это было выгодно?

– Понятия не имею, – так и удивлялся Врангель. – Может, самому художнику? Любовнику моей жены.

– Вы уверены, что у них была связь?

– Уверен. А потом она родила. Наш младший сын, Виллиам, наверняка от него.

– Но тот барон... где? Петербург?

– Кто его знает, где он. Я просил вас заняться этим расследованием. Мне кажется, они ещё встречаются.

– Зачем ему красть голубку, которую подарил, и картину? – поднял брови сделавший удивлённый вид Пётр.

– Кстати, пропало две картины, – сообщил Врангель.

– Две?! – удивился ещё больше Пётр. – Непростительно, я упустил. Что было на второй?

– Габриэла сама рисовала берёзовую рощу. Россию. Корни зовут... Я уверен, тот художник учил её... Учил многому, пока я был занят, – с нескрываемой яростью высказал в сторону Врангель, но вдруг взглянул с удивлением. – Зачем вы задаёте все эти вопросы?

– Хочу узнать, куда пропала Колумбина. Ради моей супруги.

– Вот как?! Из-за какой-то птицы?! Ваша супруга радеет. Сдружилась с Габриэлой, – понимал Врангель. – Тогда вам лучше отправиться в Россию, к этому самому барону.

– Не подскажете его имя? – поинтересовался тогда Пётр.

– Карл Герцдорф, – огласил с ноткой неприятия Врангель. – Ужасный тип. Я бы его опасался...

Пётр запомнил имя барона. Он скоро распрощался и с Врангелем, и с Разумовским, не заметив ничего странного и не чувствуя никак, что есть какой-то подвох или ниточка, связывающая с пропажей Ионы. Вернувшись в гостиницу, он с раздражением сбросил верхнюю одежду на стул и сел к столу.

Перед ним стоял прозрачный хрустальный графин со знакомым янтарным напитком... Коньяк... Пётр кивал, глядя на него, вспоминал свою жизнь с Ионой, их первую встречу и её исчезновение, и налил себе коньяка в рюмку, будто тот чем-то поможет, но знал заранее – нет...

Глядя вперёд, не делая ни глотка, Пётр мотал головой и стал шептать:

– Мстят?

– Есть за что? – вдруг раздался голос сидевшего в тени у книжного шкафа силуэта.

Пётр уставился в его сторону, насторожившись на мгновение, но голос узнал. Да, он был уверен, что это друг, а не враг...

– Кто знает их дурные головы?... Тико, ты что здесь делаешь?

– Помогать приехал, – вздохнул тот, кратко засмеявшись, и пересел сидеть тоже за стол. – Извини, что без спроса сюда пролез, я искал тебя, но не нашёл.

– Детей с кем оставил? – улыбнулся довольный встречей с ним Пётр и предложил коньяка, указав на графин. – Будешь?

– Мне так вредно стало. Опять буду плакать и причитать, – засмеялся друг и более серьёзно добавил. – Бабушек, дедушек хватает детям, к твоим съездят.

– Ах да, пусть нянчатся, – выдохнул тяжело Пётр.

Тико с уверенностью сказал:

– Найдём мы её, в первый раз, что ли?

– Вот уж не знал, что буду на старости лет за женой опять бегать, – с беспокойством усмехнулся Пётр, а друг поддерживал:

– Ничего, и она ещё побегает. Движение – жизнь! Ты уже успел что узнать?

Пётр рассказал всё, что было, что говорили Разумовский и Врангель, и Тико кивнул:

– Да, ты прав... Я тоже не понимаю пока, замешаны ли они в похищении Ионы, знают ли что. Но им обоим есть за что мстить.

– Вот это меня и настораживает. Мотивы у них имеются. С другой стороны Врангель вряд ли бы так поступил. Ведь я сразу его подозревать буду, он знает.

– Похоже на тупик, но я могу придти к ним, как нейтральное лицо. Кажется, оба меня не знают, – улыбнулся Тико. – Расспрошу, попугаю деликатно.

– Это интересно, – согласился Пётр и тяжело вздохнул, опустив взгляд. – Почему, если дело касается Ионы, я так теряюсь и глупею? Я не в силах вести расследование.

– Разберёмся. Предлагаю сделать вид, что ты уехал дальше. Скажем, в Петербург. А я по следам веду расследование. Допрошу их, прослежу, как и что, – поддерживал друг, и Петру хотелось верить, что так и будет, а Иону вдвоём уж точно найдут.

Странным казалось всё, и почему-то, как бы ни хотел, чтобы было иначе, но Пётр чувствовал, будто Врангель и Разумовский могут быть ни при чём в её исчезновении... Даже могут не догадываться о том...

Как быть? Расследовать здесь, допрашивать в открытую, ехать в Россию? Где Иона? Где искать?...

Глава 16 (содействие расследованию,... Иона...)

На следующий же день Тико, как и договорился с Петром, отправился во дворец Разумовского. Тот был удивлён, что прибыл некий сыщик, а строгий отец одним только взглядом заставил поспешить на разговор и решить все проблемы, какие есть...

– Не обращайте внимания, – с неловкостью улыбнулся Разумовский, когда уединился с Тико в кабинете и их оставили, накрыв стол к чаю. – Отец с тех пор как я вернулся, более суров. Боится, сделаю что неладное. Слухам больше доверяет, чем мне, сыну. Так что за дело у вас? – удивился он.

– Я веду расследование по поводу исчезновения графини Ионы Аминовой, – сразу сообщил Тико.

– Что?! – выдохнул Разумовский и голос будто пропал.

Он кашлянул, сглотнул от полученного шока и стал мотать головой. Дыхание его было тяжёлым, и казалось, может задохнуться.

– Вы уверены? – спросил он и снова сглотнул. – Как пропала? Её супруг был здесь вчера!

– Я знаю. Он уже уехал, поверив, что вы непричастны к делу, как и граф Врангель, однако я ответственен за поиски.

– Давайте позовём Врангеля, – Разумовский был готов позвонить в колокольчик со стола, но Тико остановил:

– Не стоит. В таком деле допросы ведутся отдельно.

– Ах, – застыл тот в новом шоке, взирая не на шутку испуганным взглядом. – Вы подозреваете меня?

– Позвольте задать несколько вопросов? – Тико был спокойным, смотрел равнодушно, но Разумовский волновался лишь сильнее:

– Я позволю,... конечно, позволю. Но как доказать, что непричастен?!

– Я попрошу у вашего отца разрешения осмотреть дворец, прошу и вас согласиться с этим. Так же буду вести допрос каждого здесь.

– Поверьте, я бы сам убил того, кто похитил графиню Аминову, – выдал Разумовский. – Может, она бежала?

– Это исключено. Графиня бы не оставила детей, тем более младенца.

– Вы правы... Она настоящая мать... Что ж, допрашивайте, а я... Я, в свою очередь, клянусь, сразу сообщу, если что узнаю. Я дам вам и людей, чтобы помогли искать. У меня в полиции есть знакомые!

– Полиция уже оповещена и поиски ведутся.

– Вы быстро действуете. Это похвально.

Разумовский немедленно вызвался помогать. Он волновался крайне сильно, но ответственно показал дворец, так же, как и отец, совершенно был открыт для допроса каждого здесь. Он не покидал Тико. Был заинтересован во всём, что происходит, и с нетерпением ждал за дверью каждый раз, когда Тико с кем-либо говорил.

Точно так же не был против ответить на все вопросы и сам Врангель. Он пригласил Тико на прогулку в саду, чтобы быть подальше от ушей, и отвечал на все вопросы. За ними из окна наблюдала Габриэла. Она не знала, ещё, с кем говорит супруг, и что происходит.

Задумавшись вдруг о своём, Габриэла печально вздохнула, словно мечты, которые хранила, не сбудутся никогда. Она только обернулась, как кто-то приставил к её рту ладонь:

– Тссс, – прошептала женщина в плаще и надвинутом на лицо капюшоне.

Застывшая Габриэла уставилась в ответ, не смея пока шевельнуться, а незнакомка поспешила снять капюшон.

– Вы?! – узнала Габриэла Иону.

Повергнутая в шок, она застыла, а Иона слегка улыбнулась и стала шептать:

– Я бежала из плена. Меня никто не видел! Я надеюсь, не видел. Я узнала, что мой супруг был здесь. Где он?

– Он уехал, – кивнула Габриэла, так же тихо отвечая. – Служанка мне сказала, что уехал и уже не приедет сюда. В Россию, кажется. Я думала, вы с ним!

– В Россию?! – нахмурилась Иона. – Может, меня искать... Странно.

– Вы бежали из плена, – поразилась Габриэла. – Что за плен?! Как так?!

– Я сама не знаю, – слегка расслабившись, выдавала все чувства наружу Иона.

В её взгляде был испуг, страх, что происходит что-то ужасное в жизни. Она не скрывала, что пережила, и шептала, оглянувшись несколько раз на закрытую дверь:

– Я была рядом. Здесь в лесу есть некий дом. Может, лесничего какого. Меня держали там в подвале. Я, когда выбралась, убежала и следила за этим дворцом. Я быстро узнала, где я, и была в шоке. Кто-то, кто здесь, меня похитил по дороге в Россию!

– Какой ужас... Зачем?! – Габриэла не понимала, как такое возможно. – Кто же?! Неужели, Разумовский в этом замешен?! Я слышала, у него были какие-то проблемы или что-то с вами, вашим мужем?

– Это долгая история, но не было такого, чтобы мстить, – не понимала и Иона. – Нет, я не верю, что это он. Только то, что меня держали здесь, так настораживает. Но знаете, – оглянулась она вновь на дверь с опаской, что кто-то войдёт или услышит.

– Не бойтесь, я не выдам, – успокоила Габриэла.

– Я не буду разбираться со всем этим. Я просто хочу домой, к мужу и детям, – взглянула с тревогой Иона. – Помогите мне, умоляю. Моя малышка не может долго без меня... Я уже не говорю про питание. Ей, скорее всего, будут давать коровье молоко. Моё пропало...

– Я помогу, – задумалась Габриэла и тут же с воодушевлением добавила. – Я не только помогу... Я поеду с вами!

Глава 17 (подозрения Врангеля,... решение о поездке в Петербург...)

– Я повторюсь, – остановился Врангель и смотрел с искренним переживанием в глаза спокойного перед ним Тико. – Я в крайнем замешательстве от подобной новости. Уж, не подозреваете ли вы меня в похищении графини?! Вот уж, жил спокойно, и надоело?!

– Это и смущает, – улыбнулся Тико. – Пока никто никакие обвинения никому не выдвигает. Рано. Но поговорить, проследить – это, увы, вынуждены сделать. Поскольку полиция тоже этим занята, чтобы помочь в поисках, попрошу содействия, когда придут.

– Разумеется, – кивнул Врангель.

В этот момент Тико заметил стремительно приближающегося от дворца слугу. Пожилой, но ещё полный энергии, тот с волнением предстал перед ними и удивлённому Врангелю что-то прошептал на ухо. Это было нечто явно ужасное, заставившее Врангеля сначала испытать глубокий испуг, а потом, после короткого размышления, более расслабленно вздохнуть и спросить слугу:

– Может, графиня вышла прогуляться?

– Никак нет, – мотал слуга головой, несмело взглянув на Тико, перед кем откровенничать не решался.

– Нигде не могут найти Габриэлу, – пожал плечами Врангель, тоже взглянув на Тико, удивившегося в ответ. – Что за шутки? Не могла же она испариться.

– Когда вашу супругу видели в последний раз? – спросил тот.

Врангель перевёл взгляд на слугу, и тот ответил:

– Несколько часов назад она ушла к себе в комнату, приказала подать чаю и отдыхала там за чтением и вышиванием. Никто не беспокоил, пока не пришли позвать к обеду. Обыскались, – развёл он руками.

– Теперь подозревать буду я, – строго выдал Врангель, взглянув на Тико свысока. – Не найдёте ли и мою супругу?!

Тико же немедленно отправился с ним во дворец. Только как бы и где бы ни искали, Габриэлы не было. Вернувшись в её комнату, Тико стал ходить вокруг и рассматривать некоторые из вещей, которые были видны... Картины, вазу с цветами, подушку, постельное бельё и косметические принадлежности на будуарном столике.

Открыв один из его ящиков, Тико стал рассматривать разные письма и сложенные вдвое записки. Стоящий рядом Врангель тоже стал хватать эти послания один за другим и читать, но ничего компрометирующего не было. Это были либо стихи, выписанные из каких-то книг, либо рисунки, которые Габриэла сама создавала. Врангель отбросил всё на столик с ухмылкой, и взглянул на Тико, внимательно читающего одну из записок.

– Она не хотела, чтобы рано обнаружили, – протянул он послание. – Да, она бежала сама.

– Что?! – поразился Врангель и взял записку, принявшись тут же её читать. – Бежала сама, но как, с кем, куда?! Почему? Это она к нему бежала в Петербург, я уверен! И ей наверняка помогала эта графиня, она же русская! – с раздражением и накипающей яростью стал он восклицать и трясти запиской перед носом Тико...

Тико допросил ещё слуг, которые могли видеть что странное или кого-то постороннего, либо сам побег графини, и не замедлил покинуть дворец Разумовского. Он понимал многое и когда вернулся в гостиницу, где ждал Пётр, всё рассказал ему...

– Значит, Россия, – молвил Пётр, уставившись вперёд себя и раздумывая обо всём, что узнал.

Он сидел напротив Тико в кресле и долго молчал.

– Едем, – было первым, что он сказал, и откинулся на спинку кресла с тяжёлым выдохом. – Его жена бежала, и Врангель уверен, в Петербург... Служанка видела в саду странный женский силуэт в плаще.

Где Иона, пока не найти и правду здесь никто или не говорит, или не знает. С похищением Ионы связаны пропавшие картины и Колумбина.

– Да, – согласился Тико. – В Петербург... Графиня наверняка бежала не одна. Не может же она одна до Петербурга добираться, а загадочная женщина в плаще вполне может и помогает ей. Иона?

– Вполне, – сомневался пока во многом Пётр, но другого выхода не видел. – Она не могла бросить детей, ведь так? – взглянул он на друга с появившейся растерянностью. – И потом, Габриэла же... У неё же могут быть и другие подруги?

– Которые помогут бежать в Россию? Русские?

– Нам откуда знать?

– Врангель убеждал, что Иона была единственной. Габриэла – домашняя дама, под строгим его контролем и редко выходила в свет.

– Он спровоцировал, – только и сказал Пётр, снова тяжело вздохнув, и, взглянув на окно рядом, помотал головой. – Не могла она бросить детей.

– Давай здесь всё обыщем, ещё раз расспросим людей, – предложил Тико. – Мы далеко не всё сделали.

– Только как пришли про Иону узнавать во дворце Разумовского, сразу пропала и графиня, – усмехнулся Пётр. – Не складывается. Нет, это не Иона. И детей бы не бросила, и от меня бы не скрывалась. Я же был там!

– Да, настолько глупо поступить она не могла, – согласился Тико. – Значит, задержимся пока, а там, если надо, в Петербург.

– Да...

Глава 18 (приведения?... Колумбина...)

Допросы во дворце Разумовского и в близлежащей деревне Тико и Петру ничего не дали. Никто не видел пропавших или похожих на них женщин. Только один из слуг вдруг вспомнил, что в лесу имеется старый заброшенный лесничий домик, что, может, там есть какие следы. Сам он, как и жители деревни рядом, рассказал, как многие опасаются к тому дому подходить, мол, там нечистая сила уже обосновалась, а потому ничего больше не знают.

Заинтересовавшиеся этим домом, ухватившись за идею посетить его, будто он – последняя ниточка надежды, Пётр и Тико немедленно отправились туда. Лес был сначала редким, но потом его заросли становились гуще, а света всё меньше. Когда тропинка, по которой шли, вывела на поляну, друзья остановились.

Дом выглядел не только просто заброшенным. Здесь царила некая мистическая аура. От сумерек был виден блеск светлячков. Сквозь ветви деревьев пробивался последний свет. Солнце медленно исчезало, отдавая лес властной ночи, и заброшенный дом чернел на глазах, как и окутывающие его дикие заросли. Казалось, мистика этого места может принести действительно не самое доброе. Страх касался души, заставляя пробежаться по телу морозящую дрожь...

– Жуткое место, – тихо сказал Тико и взглянул на свои карманные часы. – Загулялись мы, поздновато уже.

– К мамочкам не добежим, – засмеялся Пётр и выпрямился, готовый быстро осмотреть эту местность и только тогда вернуться. – Пошли!

Дверь ужасающе скрипнула, когда Пётр потянул её на себя, чтобы пройти в дом, а вместе с этим резким звуком с елей рядом взметнулись в небо вороны. Они кричали, как будто предупреждали о беде. Тико даже застыл на месте, уставившись на них:

– Мне кажется, у нас не столько воронья.

– Везде одинаково, не придумывай уже, – улыбнулся Пётр и шагнул через порог. – Ага, – оглянувшись вокруг, он заметил масляную лампу и что её уже недавно использовали.

Она стояла на скамье у входа, и Пётр снова её зажёг:

– Что ж, все приведения сейчас разлетятся от света, – улыбнулся он вошедшему следом в дом другу.

– Думаешь? Ты уверен? – удивлялся тот, будто еле скрывал царствующий в себе страх.

Они прошли через сени, вошли в комнату, где ничего, кроме гнилого стола и разбитой печи, не было.

– Чем тут можно заниматься и где спать? – не понимал Пётр.

– Пол мягкий... Гнилой, – Тико осторожно нажимал ногою на сразу прогибающиеся под ногами доски полового покрытия.

– Всё гнилое здесь, – согласился Пётр, осматривая дом, освещая всё вокруг лампой, но ничего подозрительного не замечал.

Снаружи снова послышался глас воронья, и друзья прислушались. Казалось, где-то что-то скрипнуло или стукнуло. Потом стукнуло ещё раз...

– Неужели, привидения существуют? – прошептал не на шутку насторожившийся Тико.

Пётр же продолжал стоять и прислушиваться. Тико следовал примеру. При следующем стуке оба молча посмотрели друг на друга. Когда появился ещё звук, до боли знакомый, Пётр поднял удивлённо брови:

– Кто-то воркует?

– Где? – пытался понять Тико, и друг прошептал:

– Под полом что-то.

Пётр поставил лампу на стол. Обнаружив у печи кочергу и лопату, он принялся поддевать доски пола кочергой. Тико схватил лопату, помогая ему вскрыть скрытый там погреб, и вскоре друзья смотрели в темноту неглубокого пространства.

Спустившись туда, Пётр сразу увидел стоящую у стены клетку и подал её Тико. Когда клетка с белоснежным в ней голубем стояла на столе у лампы, друзья с удивлением переглянулись.

– Нет, ты погляди, у меня и правда что-то с голубями. Это знак... какой? – улыбнулся довольный находкой Пётр, а Тико поддержал:

– Что жену найдёшь!

Взглянув на неподвижного, но внимательно смотревшего на них голубя, который сидел, прижавшись ко дну клетки, словно ему было холодно или страшно, Тико подивился:

– Белоснежный и со странным оперением... Переливается даже другими цветами.

– Я думаю, это и есть та самая Колумбина, – улыбался Пётр, глядя на птицу.

Голубка тут же привстала, поправив крылышки, и села обратно, но видно было, что сидела не просто так...

– Там было два яйца, – поразился Тико. – Детки?!

– Похоже на то, я в них не разбираюсь, – смотрел на птицу не менее удивлённый Пётр. – Получается, Колумбина... Я даже не совсем уверен что это она, но заберу с собой...